Объяснизмы... Глупости! Как легко убедить себя в чём-то, придумав правдоподобное объяснение тому, что объяснить на самом деле невозможно! Не стали бы Злорд и Зледи заниматься такой ерундой. А если бы и стали, то никак невозможно это было бы сделать, пока Злося была в библиотеке. И куда, скажите на милость, девалась дверь для слуг, которую она знала очень хорошо и могла бы найти с закрытыми глазами? Заложили, замуровали? Нет! Стена выглядет целой, как будто эта дверь никогда не была прорублена! А она была когда-то прорублена в целой стене. Это даже спустя столетия было хорошо заметно...
Злося почувствовала, что близка к истерике. Она вошла в пиршественный зал, уже дрожа мелкой дрожью. Никаких рассыпанных по полу сокровищ здесь, конечно, не было. Собрали?.. И колонна, в которой они были спрятаны, тоже выглядела целой. Починили...
Никто здесь ничего не собирал и никто ничего не чинил!!!
Она не понимала, как это может быть и не хотела этого понимать, но это был действительно зал Злордов, задолго до всех Злордов, кроме разве что одного – того кто построил этот замок!
Не совсем понимая, зачем она это делает, Злося прошла к хозяйскому месту во главе стола, выбрала трон, что поменьше, села на него и закрыла глаза...
Тотчас пространство вокруг наполнилось шумом и светом! Видимо в зале было множество народу и все громко разговаривали и смеялись, не стесняясь в выражении эмоций. Слышался звон тарелок и кубков, кто-то смачно хрустел костями, видимо раскусывая их могучими челюстями. Где-то звучали заздравные тосты, и через весь этот шум прорывалась нехитрая музыка. Кажется, лютня и тамбурин...
- Что с вами, душа моя?
Плечи девушки обвила могучая тёплая рука. Такая знакомая, родная и одновременно... не та...
- Любимая, вы хорошо себя чувствуете?
Кто-то участливо склонился над ней и погладил ладонью по щеке. А ещё, она почувствовала запах. Это был его запах – её горячо любимого мужа, но к нему примешивалось что-то ещё, чего не было у сэра Злоскервиля...
По щекам Злоси заструились слёзы. Она понимала, что не сможет вечно сидеть с закрытыми глазами, но она не хотела их открывать! Не хотела, потому что знала, что рядом с ней сейчас сидит и смотрит с беспокойством и участием, не её ненаглядный Злоскервиль, а сэр Злорик по прозвищу – «Медная Голова»! Вовсе не призрачный, а вполне живой и здоровый, нестарый ещё хозяин замка Злорд-холл!
- Странно!
Барбарус повторил это уже несколько раз.
- Очень странно! И совершенно непонятно, чем дело кончилось.
-Чем оно началось, тоже непонятно! – немного ворчливо добавила Фоллиана. – А ты уверен, что это они?
- Хм-м. Уверен ли я? - Капитан глубокомысленно погладил свою бородку клинышком. – Я, конечно, не следопыт, но расследовать дела связанные с разбоем приходилось и не раз. Взгляни сама!
Фоллиана и так во все глаза рассматривала следы, которыми пестрела дорожная пыль. Кроме следов здесь повсюду валялись стреляные гильзы, и, то тут, то там виднелись капли крови. В одном месте её была целая лужица, уже подёрнувшаяся корочкой и присыпанная пылью.
- Тут две пары следов от мужских ботинок, - пояснял Барбарус, указывая на то, что для глаза неопытного являлось сплошной мешаниной. – Большие следы, это, конечно, Драговски. Во время боя он перемещается танцующим шагом опытного фехтовальщика, даже когда идёт перестрелка, а не схватка на клинках. Маленькие следы, это Фигольчик. тоже танцующий шаг, но совсем другой! Этот – опытный боксёр и борец, мастер уличных боёв без правил. Никогда не забуду, как он меня вырубил там, на крыше «Пирамиды»... Следы огромных копыт принадлежат Быковичу. Значит, он опять превратился в быка! Я однажды это видел и могу с уверенностью сказать – это его размер. Ну и напоследок, маленькие женские следы, это принцесса! Она, как и ты разгуливает босиком, но края следов слегка сглажены. Возможно, на ней тонкие носки, чулки или просто ноги обмотаны тряпками.
- И ты говоришь, что ты не следопыт?
- Следопыт сказал бы, что они ели сегодня на завтрак. Я могу сказать лишь одно – здесь они с кем-то сражались, после чего все вместе рванули туда!
Он махнул рукой в сторону Запретного леса. Фоллиана посмотрела в этом направлении. Да, слово «рванули», больше всего подходило к тому, что она увидела – след на траве протоптанный несколькими парами ног, две сбитые кротовые кочки и отчётливо видимый пролом в подлеске.
- А кто же из них ранен? – спросила девушка обеспокоенно.
- Быкович, - уверенно сказал капитан Барбарус. – Смотри – он стоял вот здесь, когда в него попали. После этого он попятился и дёрнулся несколько раз, отчего кровь разбрызгалась. Видимо двое парней были заняты дракой, а потому не смогли помочь, но принцесса бросилась на выручку другу и встала между ним и противником. А потом она ударила, и это был очень серьёзный удар!
Капитан указал рукой в другую сторону, где в зарослях кактусов виднелось что-то вроде улицы, выжженной одним махом, а потому ровной.
- Теперь я понимаю, что имел в виду наш наниматель, - продолжал капитан. – Он сказал, что вы с принцессой подружитесь, если не сожжёте друг друга при встрече.
- Это зависит от её поведения, - заявила Фоллиана, зажигая искру между большим и указательным пальцами правой руки. – От этого сгорела Александрийская библиотека! Хватит, чтобы зажарить одну принцессу.
- Эй, эй, полегче! – замахал руками Барбарус. – Ещё мне не хватало женской драки! Лучше в одиночку схлестнуться с дюжиной разбойников, чем разнимать сцепившихся девчонок!
Фоллиана рассмеялась, но тут же стала серьёзной.
- Я сама ничего подобного не хочу! – сказала она. – Но давай вернёмся к делу. Что следопыт скажет об их противнике?
- Ничего.
- То есть, как?
- Очень просто – что бы на них не напало, оно не оставило следов. Ни одного! А ещё, я не понимаю, чем был ранен Быкович. Предполагаю только, что чем-то, что может поражать на расстоянии.
- Почему?
- Он был самым большим, ему труднее всех было уйти от удара, и он единственный, кто не мог отстреливаться. Перед тем, как в него попали, он стоял здесь и рыл землю правым копытом. Видимо собирался ринуться на врага, но получил стрелу или пулю.
- Непонятно. Возможно, преследовали отступающего неприятеля или сами спасались.
Они замолчали, ещё раз оглядывая место схватки.
- Пойдём за ними? – спросила Фоллиана.
- Я бы не стал, если бы на то была моя воля, - вздохнул капитан. – Но, похоже, у нас нет выбора. Это незнакомый мир, пусть здесь и жили когда-то мои предки. Я здесь жить не умею, ты тоже. Единственный способ для нас выбраться отсюда, это выполнить контракт. И тогда, если наниматель будет с нами честен, то мы сможем поселиться в цивилизованном месте и построить там, э-э, свою библиотеку, как ты хотела.
- Аминь! – подытожила Фоллиана. – Только, прежде чем тронемся в путь, я хочу ещё кое-что.
- Что же ты хочешь?
- Любви! Вон под тем кустом растёт мягкая травка.
- Но...
- Что-то мне подсказывает, что некоторое время нам придётся потерпеть без этого, а потому, лучше сделать всё сейчас, чем потом жалеть, что не сделали, когда была возможность. Или может быть, я тебе уже надоела?
- Нет, не надоела! – улыбнулся Барбарус, обняв её за талию. – И всё-таки, до чего же развратная у меня жена! Это же настоящее чудо!
- Бык, миленький, потерпи, пожалуйста!
Слёзы, хлеставшие в три ручья, нечем было утереть – руки Анджелики были заняты. В одной она несла копье, на которое злилась, но не могла бросить, другой поддерживала голову Быка, тяжеленную, как кузнечная наковальня!
Держать его голову навесу приказал Фиг. Пока Бык не уронил голову, он мог ещё переставлять ноги, а значит, у него был шанс дойти до Целебного озера, которое находилось в глубине леса. Если же он не сможет удержать своё чугунно-рогатое вместилище интеллекта, то тогда всё – им не под силу будет сдвинуть его с места, даже всем троим.
Поэтому, они прилагали отчаянные усилия, чтобы не дать ему это сделать. Фактически они несли его голову, а заодно тянули своего друга вперёд. Драгис шёл справа, Анджелика слева, а Фиг обхватил морду друга и положил её себе на плечо, не обращая внимание на вываленный язык, и на то, что уже через минуту он с головы до ног был в бычьей слюне, пополам с кровью.
Морально тяжелее всех приходилось Анджелике. Именно с её стороны из груди Быка торчал зазубренный шип, длиной и шириной с клинок короткого меча. То, что его остриё ещё не достало до сердца, было чудом.
Всё случилось быстро, странно и непредсказуемо. Когда Драгис объявил, что на дороге кто-то есть, все приготовились к бою, но, разглядев, существо, очутившееся у них на пути, расслабились и переглянулись в недоумении. Прямо перед ними посреди дороги стояла... девочка! Милый ребёнок лет семи, одетая в простое деревенское платьице, белое с красными узорами. На белокурой головке венок из полевых цветов. На ножках аккуратные жёлтенькие лапоточки с лыковыми завязками до колена. В руках корзинка, из которой торчали головы двух белых кроликов. Она стояла и улыбалась солнечной лучистой улыбкой, и казалось, что синее небо смотрит сквозь её необыкновенно яркие глаза!
Путешественники встали в недоумении, глядя на это дитя, словно сошедшее с лубочной картинки. Но девочка вызывала лишь душевное умиление и они расслабились. Даже всегда бдительный и подозрительный Драгис вынул руки из карманов, где у него были пистолеты... И тут началось!
Собственно, сначала не случилось ничего особенного, просто у малышки из корзинки выскочили сразу оба кролика.
- Фыврень! – крикнул Фиг, выхватывая пистолет.
Драгис не знал кто такой «фыврень», но он привык доверять другу, испытанному во многих сражениях. Пистолеты тут же оказались в его руках, но он пока не понимал в кого следует стрелять. В кроликов? В девочку?
Между тем Бык сразу понял, что случилось на самом деле. Он рванулся вперёд, но успел сделать всего пару шагов, как получил в грудь зазубренный шип, предназначавшийся Анджелике.
В это время на дороге поднялась пальба. Оба кролика превратились в два пылевых столба, едва коснулись земли. Девочка так и стояла между ними, продолжая улыбаться, но при этом она подёрнулась рябью, словно была отражением в воде и стала расплываться. Три пули Драгиса прошли сквозь неё, произведя эффект мелких камешков, упавших на зеркальную поверхность озера – девочка не переставая улыбаться, пошла концентрическими кругами. Но Фигольчик стрелял не в фантомы и не в изображение ребёнка, так успешно усыпившее их бдительность. Он сосредоточил огонь на чём-то невидимом, и бил наугад поверх головы «девочки». Глядя на него, Драгис разразился канонадой из своих крупнокалиберных пушек в том же направлении.
В это время шипы, такие же, как тот, что поразил Быка, засвистели и завжикали, пролетая сквозь пылевые фантомы и разноцветную кляксу, в которую превратилась симпатичная девчушка. Пришлось уворачиваться.
Видимо, тот кто метал эти странные клинки, больше полагался на количество брошенных снарядов, чем на меткость. И всё же два таких шипа пробили плащ Драгиса, один снял шляпу с Фигольчика, и ещё несколько чиркнуло по холке и боку Быка, подавшегося назад и сейчас в шоке топтавшегося на месте. Было ясно, что если у неизвестного метателя таких шипов много, то он вскоре одержит победу над теми, кого решил убить.
Анджелика появилась на линии огня так внезапно, что никто не успел её оттолкнуть или оттащить. Рискуя превратиться в подушечку для булавок, девушка перевернула копьё золотым наконечником вперёд и...
Это была даже не молния. Полоса ослепительного света напоминала стамеску шириной в пять и длиной в двадцать пять метров. На долю секунды воздух распороло электрическое гудение, но тут же всё стихло. Всем показалось, что даже солнце убавило накал, не менее чем вполовину. Стало вдруг прохладно, и воздух наполнился запахом пыльного озона.
- Ты убила его! – воскликнул Фиг и от радости завертел свой пистолет на пальце. – Фыврень убит! Такого я ещё не видел.
- А кто он такой этот фыврень? – спросил Драгис, машинально перезаряжая оружие.
- Чудовище из Запретного леса, - ответил Фиг. – Его ещё называют «мимикрийный фыврень». Эта тварь обладает феноменальными гипнотическими и телепатическими способностями. Как он выглядет никто не знает, а убить его крайне сложно. Но даже если это удалось, тело его мгновенно распадается и исчезает, так что тушу искать бесполезно. Он создаёт голографические образы, списывая их из памяти жертвы, чтобы усыпить её бдительность, после чего внезапно нападает. Эх, какой же я дурак! Сразу надо было догадаться, что человеческой девочке не откуда взяться в Козляндии, тем более, здесь на дороге...
- Бык!
Анджелика первая вспомнила о раненом друге. Бык стоял, задрав голову кверху, и весь дрожал, готовый упасть в любую секунду. Друзья бросились к нему и подхватили с двух сторон, не давая это сделать. Анджелика, тем временем, тщетно силилась сдёрнуть золотой наконечник с целительного конца копья Ахиллеса.
- Не получается! – крикнула она и гневно отшвырнула копьё, которое сердито зашипело.
- Я смогу это вытащить! – сказал Драгис, протянув руку к шипу, торчавшему из груди Быка.
- Нет! – крикнул Фигольчик. – Так ты его убьёшь! Сделаем по-другому – в Запретном лесу есть Целительное озеро. Его вода лечит любые раны. Если сможем его туда довести, то Бык спасён!
- Пошли! – крикнула Анджелика, подбирая копьё.
И они пошли. Запретный лес не выглядел ни мрачным, ни зловещим. Лес, как лес. Деревья, кусты, тропинки, муравейники. А ещё, комары, которым не было никакого дела до бед и забот тех, кого они считали своим законным ужином. Бессовестные созданья!
Ветви нещадно хлестали по лицу, сучки царапали кожу, иголки и какие-то колючки впивались в подошвы, на которых снова изодрались тряпичные обмотки. Но Анджелика терпела. Ей не очень-то верилось в существование озера, вода которого может исцелить колотую рану такой глубины, но она будет тащить Быка, пока сама не упадёт без сил!
- Мы хоть правильно идём? – спросил Драгис. – Ты точно знаешь направление?
- Вопрос не в том, знаю ли я направление или нет, - ответил Фигольчик, - а в том, насколько нам требуется помощь. Целебное озеро милосердно. Если оно почувствует, что нам не под силу добраться самим, то перетечёт поближе!
Больше вопросов не последовало. Вода заблестела за деревьями, когда Бык захрипел и окончательно закатил глаза.
Непомерная тяжесть навалилась на их руки, а на пути, как на грех, рос густой подлесок. И тут Анджелику осенило! Она снова развернула копьё золотым наконечником вперёд, и световая «стамеска» вычистила последние полтора десятка метров пути, сделав перед ними ровную, слегка дымящуюся просеку.
И всё равно было слишком далеко! Кроме того, Бык встал, и никакими силами они не могли заставить его сделать ещё, хотя бы один шаг. Передние ноги его подкосились, и он опустился на колени. Даже до предела напрягавший свои могучие мускулы Драгис, не мог заставить умиравшего друга встать и шагнуть ещё несколько раз.
Анджелика тоже опустилась на колени. Она всё ещё продолжала тянуть голову Быка вверх, понимая, что бой проигран. Краем глаза она видела, что Фиг совсем скрылся под грудью Быка, рискуя быть погребённым под его неподъёмной тушей. И тут земля ушла у них из-под ног...
Злося почувствовала, что близка к истерике. Она вошла в пиршественный зал, уже дрожа мелкой дрожью. Никаких рассыпанных по полу сокровищ здесь, конечно, не было. Собрали?.. И колонна, в которой они были спрятаны, тоже выглядела целой. Починили...
Никто здесь ничего не собирал и никто ничего не чинил!!!
Она не понимала, как это может быть и не хотела этого понимать, но это был действительно зал Злордов, задолго до всех Злордов, кроме разве что одного – того кто построил этот замок!
Не совсем понимая, зачем она это делает, Злося прошла к хозяйскому месту во главе стола, выбрала трон, что поменьше, села на него и закрыла глаза...
Тотчас пространство вокруг наполнилось шумом и светом! Видимо в зале было множество народу и все громко разговаривали и смеялись, не стесняясь в выражении эмоций. Слышался звон тарелок и кубков, кто-то смачно хрустел костями, видимо раскусывая их могучими челюстями. Где-то звучали заздравные тосты, и через весь этот шум прорывалась нехитрая музыка. Кажется, лютня и тамбурин...
- Что с вами, душа моя?
Плечи девушки обвила могучая тёплая рука. Такая знакомая, родная и одновременно... не та...
- Любимая, вы хорошо себя чувствуете?
Кто-то участливо склонился над ней и погладил ладонью по щеке. А ещё, она почувствовала запах. Это был его запах – её горячо любимого мужа, но к нему примешивалось что-то ещё, чего не было у сэра Злоскервиля...
По щекам Злоси заструились слёзы. Она понимала, что не сможет вечно сидеть с закрытыми глазами, но она не хотела их открывать! Не хотела, потому что знала, что рядом с ней сейчас сидит и смотрит с беспокойством и участием, не её ненаглядный Злоскервиль, а сэр Злорик по прозвищу – «Медная Голова»! Вовсе не призрачный, а вполне живой и здоровый, нестарый ещё хозяин замка Злорд-холл!
Глава 10. Лучше сейчас
- Странно!
Барбарус повторил это уже несколько раз.
- Очень странно! И совершенно непонятно, чем дело кончилось.
-Чем оно началось, тоже непонятно! – немного ворчливо добавила Фоллиана. – А ты уверен, что это они?
- Хм-м. Уверен ли я? - Капитан глубокомысленно погладил свою бородку клинышком. – Я, конечно, не следопыт, но расследовать дела связанные с разбоем приходилось и не раз. Взгляни сама!
Фоллиана и так во все глаза рассматривала следы, которыми пестрела дорожная пыль. Кроме следов здесь повсюду валялись стреляные гильзы, и, то тут, то там виднелись капли крови. В одном месте её была целая лужица, уже подёрнувшаяся корочкой и присыпанная пылью.
- Тут две пары следов от мужских ботинок, - пояснял Барбарус, указывая на то, что для глаза неопытного являлось сплошной мешаниной. – Большие следы, это, конечно, Драговски. Во время боя он перемещается танцующим шагом опытного фехтовальщика, даже когда идёт перестрелка, а не схватка на клинках. Маленькие следы, это Фигольчик. тоже танцующий шаг, но совсем другой! Этот – опытный боксёр и борец, мастер уличных боёв без правил. Никогда не забуду, как он меня вырубил там, на крыше «Пирамиды»... Следы огромных копыт принадлежат Быковичу. Значит, он опять превратился в быка! Я однажды это видел и могу с уверенностью сказать – это его размер. Ну и напоследок, маленькие женские следы, это принцесса! Она, как и ты разгуливает босиком, но края следов слегка сглажены. Возможно, на ней тонкие носки, чулки или просто ноги обмотаны тряпками.
- И ты говоришь, что ты не следопыт?
- Следопыт сказал бы, что они ели сегодня на завтрак. Я могу сказать лишь одно – здесь они с кем-то сражались, после чего все вместе рванули туда!
Он махнул рукой в сторону Запретного леса. Фоллиана посмотрела в этом направлении. Да, слово «рванули», больше всего подходило к тому, что она увидела – след на траве протоптанный несколькими парами ног, две сбитые кротовые кочки и отчётливо видимый пролом в подлеске.
- А кто же из них ранен? – спросила девушка обеспокоенно.
- Быкович, - уверенно сказал капитан Барбарус. – Смотри – он стоял вот здесь, когда в него попали. После этого он попятился и дёрнулся несколько раз, отчего кровь разбрызгалась. Видимо двое парней были заняты дракой, а потому не смогли помочь, но принцесса бросилась на выручку другу и встала между ним и противником. А потом она ударила, и это был очень серьёзный удар!
Капитан указал рукой в другую сторону, где в зарослях кактусов виднелось что-то вроде улицы, выжженной одним махом, а потому ровной.
- Теперь я понимаю, что имел в виду наш наниматель, - продолжал капитан. – Он сказал, что вы с принцессой подружитесь, если не сожжёте друг друга при встрече.
- Это зависит от её поведения, - заявила Фоллиана, зажигая искру между большим и указательным пальцами правой руки. – От этого сгорела Александрийская библиотека! Хватит, чтобы зажарить одну принцессу.
- Эй, эй, полегче! – замахал руками Барбарус. – Ещё мне не хватало женской драки! Лучше в одиночку схлестнуться с дюжиной разбойников, чем разнимать сцепившихся девчонок!
Фоллиана рассмеялась, но тут же стала серьёзной.
- Я сама ничего подобного не хочу! – сказала она. – Но давай вернёмся к делу. Что следопыт скажет об их противнике?
- Ничего.
- То есть, как?
- Очень просто – что бы на них не напало, оно не оставило следов. Ни одного! А ещё, я не понимаю, чем был ранен Быкович. Предполагаю только, что чем-то, что может поражать на расстоянии.
- Почему?
- Он был самым большим, ему труднее всех было уйти от удара, и он единственный, кто не мог отстреливаться. Перед тем, как в него попали, он стоял здесь и рыл землю правым копытом. Видимо собирался ринуться на врага, но получил стрелу или пулю.
- Непонятно. Возможно, преследовали отступающего неприятеля или сами спасались.
Они замолчали, ещё раз оглядывая место схватки.
- Пойдём за ними? – спросила Фоллиана.
- Я бы не стал, если бы на то была моя воля, - вздохнул капитан. – Но, похоже, у нас нет выбора. Это незнакомый мир, пусть здесь и жили когда-то мои предки. Я здесь жить не умею, ты тоже. Единственный способ для нас выбраться отсюда, это выполнить контракт. И тогда, если наниматель будет с нами честен, то мы сможем поселиться в цивилизованном месте и построить там, э-э, свою библиотеку, как ты хотела.
- Аминь! – подытожила Фоллиана. – Только, прежде чем тронемся в путь, я хочу ещё кое-что.
- Что же ты хочешь?
- Любви! Вон под тем кустом растёт мягкая травка.
- Но...
- Что-то мне подсказывает, что некоторое время нам придётся потерпеть без этого, а потому, лучше сделать всё сейчас, чем потом жалеть, что не сделали, когда была возможность. Или может быть, я тебе уже надоела?
- Нет, не надоела! – улыбнулся Барбарус, обняв её за талию. – И всё-таки, до чего же развратная у меня жена! Это же настоящее чудо!
Глава 11. Фыврень; услуга и плата
- Бык, миленький, потерпи, пожалуйста!
Слёзы, хлеставшие в три ручья, нечем было утереть – руки Анджелики были заняты. В одной она несла копье, на которое злилась, но не могла бросить, другой поддерживала голову Быка, тяжеленную, как кузнечная наковальня!
Держать его голову навесу приказал Фиг. Пока Бык не уронил голову, он мог ещё переставлять ноги, а значит, у него был шанс дойти до Целебного озера, которое находилось в глубине леса. Если же он не сможет удержать своё чугунно-рогатое вместилище интеллекта, то тогда всё – им не под силу будет сдвинуть его с места, даже всем троим.
Поэтому, они прилагали отчаянные усилия, чтобы не дать ему это сделать. Фактически они несли его голову, а заодно тянули своего друга вперёд. Драгис шёл справа, Анджелика слева, а Фиг обхватил морду друга и положил её себе на плечо, не обращая внимание на вываленный язык, и на то, что уже через минуту он с головы до ног был в бычьей слюне, пополам с кровью.
Морально тяжелее всех приходилось Анджелике. Именно с её стороны из груди Быка торчал зазубренный шип, длиной и шириной с клинок короткого меча. То, что его остриё ещё не достало до сердца, было чудом.
Всё случилось быстро, странно и непредсказуемо. Когда Драгис объявил, что на дороге кто-то есть, все приготовились к бою, но, разглядев, существо, очутившееся у них на пути, расслабились и переглянулись в недоумении. Прямо перед ними посреди дороги стояла... девочка! Милый ребёнок лет семи, одетая в простое деревенское платьице, белое с красными узорами. На белокурой головке венок из полевых цветов. На ножках аккуратные жёлтенькие лапоточки с лыковыми завязками до колена. В руках корзинка, из которой торчали головы двух белых кроликов. Она стояла и улыбалась солнечной лучистой улыбкой, и казалось, что синее небо смотрит сквозь её необыкновенно яркие глаза!
Путешественники встали в недоумении, глядя на это дитя, словно сошедшее с лубочной картинки. Но девочка вызывала лишь душевное умиление и они расслабились. Даже всегда бдительный и подозрительный Драгис вынул руки из карманов, где у него были пистолеты... И тут началось!
Собственно, сначала не случилось ничего особенного, просто у малышки из корзинки выскочили сразу оба кролика.
- Фыврень! – крикнул Фиг, выхватывая пистолет.
Драгис не знал кто такой «фыврень», но он привык доверять другу, испытанному во многих сражениях. Пистолеты тут же оказались в его руках, но он пока не понимал в кого следует стрелять. В кроликов? В девочку?
Между тем Бык сразу понял, что случилось на самом деле. Он рванулся вперёд, но успел сделать всего пару шагов, как получил в грудь зазубренный шип, предназначавшийся Анджелике.
В это время на дороге поднялась пальба. Оба кролика превратились в два пылевых столба, едва коснулись земли. Девочка так и стояла между ними, продолжая улыбаться, но при этом она подёрнулась рябью, словно была отражением в воде и стала расплываться. Три пули Драгиса прошли сквозь неё, произведя эффект мелких камешков, упавших на зеркальную поверхность озера – девочка не переставая улыбаться, пошла концентрическими кругами. Но Фигольчик стрелял не в фантомы и не в изображение ребёнка, так успешно усыпившее их бдительность. Он сосредоточил огонь на чём-то невидимом, и бил наугад поверх головы «девочки». Глядя на него, Драгис разразился канонадой из своих крупнокалиберных пушек в том же направлении.
В это время шипы, такие же, как тот, что поразил Быка, засвистели и завжикали, пролетая сквозь пылевые фантомы и разноцветную кляксу, в которую превратилась симпатичная девчушка. Пришлось уворачиваться.
Видимо, тот кто метал эти странные клинки, больше полагался на количество брошенных снарядов, чем на меткость. И всё же два таких шипа пробили плащ Драгиса, один снял шляпу с Фигольчика, и ещё несколько чиркнуло по холке и боку Быка, подавшегося назад и сейчас в шоке топтавшегося на месте. Было ясно, что если у неизвестного метателя таких шипов много, то он вскоре одержит победу над теми, кого решил убить.
Анджелика появилась на линии огня так внезапно, что никто не успел её оттолкнуть или оттащить. Рискуя превратиться в подушечку для булавок, девушка перевернула копьё золотым наконечником вперёд и...
Это была даже не молния. Полоса ослепительного света напоминала стамеску шириной в пять и длиной в двадцать пять метров. На долю секунды воздух распороло электрическое гудение, но тут же всё стихло. Всем показалось, что даже солнце убавило накал, не менее чем вполовину. Стало вдруг прохладно, и воздух наполнился запахом пыльного озона.
- Ты убила его! – воскликнул Фиг и от радости завертел свой пистолет на пальце. – Фыврень убит! Такого я ещё не видел.
- А кто он такой этот фыврень? – спросил Драгис, машинально перезаряжая оружие.
- Чудовище из Запретного леса, - ответил Фиг. – Его ещё называют «мимикрийный фыврень». Эта тварь обладает феноменальными гипнотическими и телепатическими способностями. Как он выглядет никто не знает, а убить его крайне сложно. Но даже если это удалось, тело его мгновенно распадается и исчезает, так что тушу искать бесполезно. Он создаёт голографические образы, списывая их из памяти жертвы, чтобы усыпить её бдительность, после чего внезапно нападает. Эх, какой же я дурак! Сразу надо было догадаться, что человеческой девочке не откуда взяться в Козляндии, тем более, здесь на дороге...
- Бык!
Анджелика первая вспомнила о раненом друге. Бык стоял, задрав голову кверху, и весь дрожал, готовый упасть в любую секунду. Друзья бросились к нему и подхватили с двух сторон, не давая это сделать. Анджелика, тем временем, тщетно силилась сдёрнуть золотой наконечник с целительного конца копья Ахиллеса.
- Не получается! – крикнула она и гневно отшвырнула копьё, которое сердито зашипело.
- Я смогу это вытащить! – сказал Драгис, протянув руку к шипу, торчавшему из груди Быка.
- Нет! – крикнул Фигольчик. – Так ты его убьёшь! Сделаем по-другому – в Запретном лесу есть Целительное озеро. Его вода лечит любые раны. Если сможем его туда довести, то Бык спасён!
- Пошли! – крикнула Анджелика, подбирая копьё.
И они пошли. Запретный лес не выглядел ни мрачным, ни зловещим. Лес, как лес. Деревья, кусты, тропинки, муравейники. А ещё, комары, которым не было никакого дела до бед и забот тех, кого они считали своим законным ужином. Бессовестные созданья!
Ветви нещадно хлестали по лицу, сучки царапали кожу, иголки и какие-то колючки впивались в подошвы, на которых снова изодрались тряпичные обмотки. Но Анджелика терпела. Ей не очень-то верилось в существование озера, вода которого может исцелить колотую рану такой глубины, но она будет тащить Быка, пока сама не упадёт без сил!
- Мы хоть правильно идём? – спросил Драгис. – Ты точно знаешь направление?
- Вопрос не в том, знаю ли я направление или нет, - ответил Фигольчик, - а в том, насколько нам требуется помощь. Целебное озеро милосердно. Если оно почувствует, что нам не под силу добраться самим, то перетечёт поближе!
Больше вопросов не последовало. Вода заблестела за деревьями, когда Бык захрипел и окончательно закатил глаза.
Непомерная тяжесть навалилась на их руки, а на пути, как на грех, рос густой подлесок. И тут Анджелику осенило! Она снова развернула копьё золотым наконечником вперёд, и световая «стамеска» вычистила последние полтора десятка метров пути, сделав перед ними ровную, слегка дымящуюся просеку.
И всё равно было слишком далеко! Кроме того, Бык встал, и никакими силами они не могли заставить его сделать ещё, хотя бы один шаг. Передние ноги его подкосились, и он опустился на колени. Даже до предела напрягавший свои могучие мускулы Драгис, не мог заставить умиравшего друга встать и шагнуть ещё несколько раз.
Анджелика тоже опустилась на колени. Она всё ещё продолжала тянуть голову Быка вверх, понимая, что бой проигран. Краем глаза она видела, что Фиг совсем скрылся под грудью Быка, рискуя быть погребённым под его неподъёмной тушей. И тут земля ушла у них из-под ног...
