он также знал, что раз судьба распорядилась им, таким образом, значит, она же подскажет ему, как выйти из ситуации, где любое его решение должно было заставить страдать тех, кто этого не заслуживал.
Это было непросто, но она справилась. Злося тенью проскользнула мимо спящих служанок и «вытекла» из покоев Зледи, куда её поместили. Сейчас сама себе она напоминала крадущуюся кошку.
Здесь она чуть не растянулась на гладком каменном полу, не прикрытом коврами. И зачем понадобилось так его полировать? Правда, когда этот пол делали, никто не рассчитывал, что по нему будет красться беременная хозяйка замка. Или точнее, отдалённая пра-пра-правнучка, сейчас её замещающая.
Злося не нашла под кроватью странных двукоблучных туфель, которыми здесь пользовались. Конечно, по первому её требованию служанка тут же подала бы их, но этого-то беглянке, как раз было не нужно. В любом случае эта обувь не годилась для побега – каблуки ужасно стучали во время ходьбы, а в полотняных чулках было значительно легче и бесшумнее красться по ночному замку. Но их пришлось снять, так-как Злося не хотела поскользнуться и приложиться обо что-то в темноте.
Знатных кровей она была или нет, но бывшая горничная с детства привыкла ходить босиком, и только требования приличия заставили её надевать туфли при работе в барских покоях летом, когда это было совсем не нужно для неё самой. Теперь, намотав чулки на левую руку, девушка почувствовала себя увереннее. Ориентируясь лишь по неярким лунным бликам от крошечных окошек, она направилась в сторону библиотеки, надеясь, что не запутается в лабиринте анфиладных покоев.
Местоположения господских спален не менялось в этом замке со дня его строительства. Новый Злорд занимал покои старого, и последний хозяин в своём времени проживал там же, где и первый в своём. Естественно, спальни Злорда и Зледи находились недалеко друг от друга.
Злося наизусть помнила эти покои в замке и знала, что путь к библиотеке лежит через пиршественный зал, но сначала надо было пройти мимо спальни хозяина замка. Ничего страшного, ведь сэр Злорик, конечно же, спит в такой поздний час...
Она ошиблась. Могучий предок её мужа, (и как выяснилось, её собственный), которого она знала, как древнее, ворчливое и хулиганистое привидение, вовсе не спал в эту ночь. Дверь в его покои была приоткрыта, оттуда лился неяркий свет, и слышались голоса, мужские и женские.
Злося вовсе не была наивной девочкой, чтобы не понять, что именно происходит за этими дверьми. Удивляло только, что мужских голосов было несколько. Движимая любопытством, девушка, осторожно приблизилась к приоткрытой двери и заглянула внутрь.
О! Вот, значит, как? Говорил, что его утешит во время отсутствия жены всего одна служанка-наложница, а у самого их целый пяток!
Впрочем, у сэра Злорика были помощники – двое его приближённых, взявших на себя «заботу» о двух из пяти женщин скрашивавших ночной досуг хозяина. И всё равно на сэра Злорика пришлось сразу три девицы, движения которых выдавали немалый опыт в делах плотской любви и знание вкусов их господина.
Злося невольно засмотрелась на бесстыдное действо нагих тел. Она знала, что так бывает и не осуждала людей, предпочитающих коллективную любовь. Но в её жизни был лишь один мужчина – её муж, сэр Злоскервиль, которого она искренне любила. Молодая женщина, совсем недавно подарившая невинность любимому человеку, не представляла себе, что она может быть в постели с кем-то ещё... И зачем? Ведь им с мужем было так хорошо, и она не думала, что это счастье когда-нибудь кончится.
Но сейчас плотская любовь предстала перед ней совсем с другой стороны. Это было так поразительно, что она вдруг посмела вообразить себя на месте одной из этих женщин. Что бы она почувствовала, если бы делала вот так? А вот так?..
В это время один из клевретов сэра Злорика оставил свою подружку, тут же растянувшуюся на покрытой бархатным ковром скамье с блаженно-кошачьим выражением на довольном лице. Юноша подошёл к своему товарищу, ласкавшему молоденькую служанку, и они занялись ею вместе. Девушка не возражала, наоборот, с энтузиазмом приняла ещё одну пару мужских рук и... всё остальное.
Значит, такое возможно? Злося отошла от двери на слегка дрожащих ногах и с бешено колотящимся сердцем. Она поймала себя на том, что ещё немного и ей будет трудно... не войти внутрь и не присоединиться к этой компании, предающейся восторгам изысканного соития запретного толка!
Прочь! Прочь отсюда, пока она не наделала глупостей!
Злося оттащила себя подальше от соблазнов развратной спальни сэра Злорика, и, отойдя на приличное расстояние, остановилась на лестнице, чтобы отдышаться. Немного успокоившись, она принялась ругать себя за слабость, на чём свет стоит.
Ишь, чего удумала! Нет, она, конечно, росла не среди монахинь, и сама родилась от того, что матушка её согрешила со своим барином – дальним родственником и Злорда, и Злоскервиля. А ещё, у Злоси были, как говорится, глаза на лбу, и она хорошо видела, что делают люди вокруг неё, знала, откуда дети родятся, и каким способом попадают в живот к своим матерям.
Подруги Злоси святыми тоже не были. Одна только Злинда чего стоила, но это ничуть не мешало ей быть доброй, милой, отзывчивой и трудолюбивой девушкой. Да и кухарка, Злуша, только за недолгую службу Злоси сменила трёх любовников, а ведь Злуша сама простота!
Но все они, в том числе и злосина мама, были женщинами свободными, не связанными семейными узами. А вот она – мужняя жена, к тому же сама теперь барыня, хозяйка Злоскервиль-холла! А потому ей не приличествует...
Только вот что ей не приличествует?
Быть любопытной? Страстной? Мечтать? Желать? Быть женщиной?..
Служанкам, значит, приличествует, а госпоже, нет? Тогда какой смысл быть госпожой?
Злосе вдруг вспомнилась Зледи. Она была госпожой, хоть куда! Но делала она, что хотела. Под носом у мужа и с его молчаливо-усмешливого согласия. Но ведь Злорд сам был тот ещё гусь! Видимо это у них семейное - оприходовал всю дворню женского пола и к крестьянкам наведывался периодически. Вот только на Злосе зубы обломал.
Однако тут ей вспомнился Злоскервиль. Она знала, какая с ним приключилась история. Её будущий муж влюбился в сестру своего арендатора, но получил решительный отказ. После этого брат и сестра срочно съехали, разорвав контракт об аренде фермы, и скрылись в неизвестном направлении. Сэр Злоскервиль, жестоко обманутый в своих чувствах, заперся в имении и принялся за уничтожение запасов спиртного, которым были богаты его погреба. И так продолжалось, пока на горизонте его жизни не появилась Злося...
Девушка вдруг испытала жгучую тоску по мужу, а ещё, ей стало его, невыносимо жаль! Сейчас, узнай она, что он в её отсутствии обратил внимание на кого-нибудь из молоденьких служанок или горничных, она его ни за что не осудила бы. И слова ему бы не сказала, особенно после того, что видела в покоях сэра Злорика!
Интересно, а жена его – Злольга, знает, чем занимается её муж, когда она не может выполнять свои супружеские обязанности? Ведь, наверняка знает, если терпит, (впрочем, почему терпит?), служанку-наложницу, которую он получил за ней в приданое. Интересно, как она ко всему относится и что испытывает, когда видит то, что увидела Злося? Если видит...
- Так! Кто у нас тут бродит по замку ночью в одной рубашке?
Негромкий голос прозвучал над самым ухом Злоси, и тут же одна сильная мужская рука зажала ей рот, а вторая схватила поперёк туловища, блокировав руки и прижав девушку к широкой и жёсткой мужской груди.
- Новенькая что ли? Что-то я тебя, цыпа, не помню. И зачем такая лапуля шастает одна, да ещё полуголая? Пошла к любовнику и заблудилась? Да ты не дёргайся, красавица и не кричи, а то подымешь ложную тревогу, а сэр Злорик этого ох, как не любит! Вот что – мы сейчас пойдём с тобой в караулку, и там ты всё расскажешь. Бояться не надо – сейчас ты под защитой замковой стражи. Наша задача – беречь покой дома и всех его обитателей, значит и тебя тоже. Так что, если ты чего не знаешь – подскажем, если голодная – накормим, а если скучаешь – развлечём!
Замок герцогов Менских был действительно пуст, при нём не было даже сторожа. Анджелика и раньше слышала, что в последнее время там не держат даже слуг, потому что воспитанный в спартанском духе Мен, привык сам со всем справляться. Воров же ему бояться было нечего – кто по доброй воле сунется в Запретный лес?
Бык теперь помещался в замковой конюшне. Это было немного странно, ведь насколько известно, козы не использовали ездовых лошадей. Отношения между обитателями их мира вообще были иными. И, тем не менее, конюшня при замке была. Иначе, как было назвать длинное одноэтажное строение с загонами по двум сторонам центрального прохода.
Сейчас Бык вёл себя смирно. Анджелика без труда отвела его в замок, после того, как Фоллиана убила чудовище, собиравшееся Быка сожрать. Видимо тот всплеск неожиданной ярости, который случился с ним после купания в целебном озере, явился результатом потери личности. Возможно, Бык чувствами животного ощущал, что у него забрали что-то важное, и это вызвало у него приступ бешенства. А может он просто помнил о перенесённой боли и оборонялся единственным приемлемым для него способом.
Анджелика долго вглядывалась в глаза друга, но не видела в них проблеска разума. Это было ужасно, но хотя бы он был жив.
В замке они, наконец, выяснили, кто есть кто, и, конечно, это вызвало массу недоумённых вопросов. То, что Фоллиана дочь известного всем присутствующим Библиотекаря, уже само по себе являлось с ног сшибательной новостью. Фиг, когда это услышал, даже опасливо оглянулся, словно ожидал увидеть самого Библиотекаря, стоящего за спиной. Но то, что её пропавший муж, ни кто иной, как капитан Барбарус, окончательно шокировало всех!
Анджелика не забыла ещё ощущение железной пятерни начальника стражи Великого Инквизитора у себя на плече, в то время как у её горла застыло лезвие его кинжала. Она также, как и Драся, помнила Барбаруса, отдающего приказ арбалетчикам, сделать по ним залп. И Барбаруса, целящегося из длинноствольного мушкета, поставленного на форкетт. Барбаруса, стреляющего в грудь золотистой драконессе из вертлюжной пушки...
Правда, с тех пор многое изменилось. Сам капитан больше не считал своими врагами ни Анджелику, ни её возлюбленного дракона. Именно благодаря собранию манускриптов, которое тайно хранил капитан Барбарус, был найден ключ, позволивший отправиться в дальнейшее путешествие по мирам, и не было вины капитана в том, что они снова заблудились. Наоборот, они с Фоллианой прибыли сюда, чтобы предупредить своих вчерашних врагов об опасности, но сами попали в скверную историю.
- Я вынуждена просить у вас прощения, - говорила Фоллиана, опустив голову. – Хозяин Колдовского замка поручил нам сказать вам, чтобы вы ни в коем случае не углублялись в Запретный лес, а если вы уже успели это сделать, то чтобы поворачивали назад, не доходя до замка герцогов Менских. Я должна была сказать вам это сразу, но я была настолько поражена горем от потери мужа...
- Не вини себя! – перебила её Анджелика. – То, что с тобой случилось, убило бы кого угодно. А мужа твоего мы, может быть, ещё отыщем.
- В любом случае, - поддержал её Драся, - мы уже здесь, но пока ничего плохого с нами не случилось. И, надеюсь, не случится.
Фиг ничего не сказал по этому поводу, но, может быть, ему действительно нечего было сказать. В замке они наконец-то отмылись, нагрев на кухне воду и использовав несколько тазов найденных в чулане. Также им удалось неплохо обновить свой гардероб – одежды от многочисленных поколений герцогов Менских и их челяди, осталось предостаточно, а нынешнему владельцу замка и титула она была нужна, по выражению Фига – как коту подковы.
С обувью было хуже. То есть, её совсем не было, ведь козы её не носили. Но Драгис давно уже смирился с башмаками Быковича, обе девушки заявили, что им и так хорошо, а наиболее пострадавшим от этой проблемы оказался Фиг, которому его собственные башмаки после трансформации стали велики, аж на четыре размера. (Бедняга прикручивал их к ногам шнурками, но это плохо помогало.)
Итак, путешественники получили желанный отдых и подкрепление. Они решили остаться в замке ещё на пару дней, после чего, ещё раз пройти по следу Быка в лесу. Больше для очистки совести.
Но прежде надо было выспаться. Теперь, когда Фоллиана пришла в себя, в постоянном внимании Анджелики она не нуждалась, а потому могла спать одна. Девушке очень хотелось вернуться под бочок к Драсе, но почему-то она этого не сделала.
Анджелика сама не понимала, чего она застеснялась. Вот если бы он позвал, она побежала бы к нему вприпрыжку. Но он не позвал. Может, не догадался, а может...
В конце концов, Анджелика устроилась на нейтральной территории – на диване в одной из комнат, зарывшись в груду подушек и одеял, которые она беспорядочно набросала на это ложе. Сон её был тревожен и тяжёл. Ей снилось, что они с Драсей идут вдвоём куда-то по длинной прямой дороге. Ничто не мешало их движению, но ей почему-то идти было тяжело, словно она пыталась бежать в воде. Возлюбленный ее, похоже, таких неудобств не испытывал. Он уверенно и широко шагал, глядя куда-то вперёд. А она отставала. Сначала на шаг, потом на два, потом...
Анджелика прилагала отчаянные усилия, чтобы догнать любимого, но все её попытки были тщетны. Тогда она стала звать его, но вдруг с ужасом поняла, что у неё нет голоса. И тогда она остановилась, слабая, дрожащая, готовая вот-вот упасть. Она стояла и смотрела, как удаляется прочь высокая фигура её любимого Драси, и ей казалось, что вот сейчас она перестанет дышать! Но он не ушёл. Он тоже остановился и повернул к ней своё лицо. Равнодушное, пустое, презрительное, холодное...
Девушка проснулась в ледяном поту, стуча зубами от холода. Рассвет едва забрезжил за окном, за которым к тому же вовсю лил дождь. А ведь накануне был тёплый вечер. Такой тёплый, что она оставила окно нараспашку, так-как терпеть не могла спать в духоте.
Теперь в комнате было холодно. Кроме того, большинство подушек и одеял, которыми она запаслась, валялись на полу. По-видимому, она металась во сне, чего с ней никогда не было раньше.
Анджелика встала и закрыла окно. Шум дождя уменьшился, но теплее не стало. Тогда она взяла большой шерстяной плед и закуталась в него с головой. Немного полегчало, но, присев в таком виде обратно на диван, девушка поняла, что не хочет больше спать.
Точнее, спать она попросту боялась. Боялась повторения страшного сна, который заморозил её душу больше, чем ночная промозглость остудила тело.
Анджелика встала и вышла из комнаты. Куда идти? Час был ещё очень ранний, все остальные, конечно же, ещё спали. Бродить без цели по замку было бессмысленно. И тогда она решила навестить Быка.
Бык у них не голодал – в замке нашлись большие запасы сена. Но всё же нехорошо было идти без подарка. Анджелика прошла на кухню, где стоял ларь со спелыми яблоками, и набрала небольшую корзинку самых лучших.
Чтобы попасть на конюшню, необязательно было идти через двор. Туда можно было пройти через цепь подсобных и хозяйственных помещений. Это было, кстати, потому что шлёпать по лужам ей совершенно не хотелось.
Глава 21. Можно горничным и нельзя госпоже?
Это было непросто, но она справилась. Злося тенью проскользнула мимо спящих служанок и «вытекла» из покоев Зледи, куда её поместили. Сейчас сама себе она напоминала крадущуюся кошку.
Здесь она чуть не растянулась на гладком каменном полу, не прикрытом коврами. И зачем понадобилось так его полировать? Правда, когда этот пол делали, никто не рассчитывал, что по нему будет красться беременная хозяйка замка. Или точнее, отдалённая пра-пра-правнучка, сейчас её замещающая.
Злося не нашла под кроватью странных двукоблучных туфель, которыми здесь пользовались. Конечно, по первому её требованию служанка тут же подала бы их, но этого-то беглянке, как раз было не нужно. В любом случае эта обувь не годилась для побега – каблуки ужасно стучали во время ходьбы, а в полотняных чулках было значительно легче и бесшумнее красться по ночному замку. Но их пришлось снять, так-как Злося не хотела поскользнуться и приложиться обо что-то в темноте.
Знатных кровей она была или нет, но бывшая горничная с детства привыкла ходить босиком, и только требования приличия заставили её надевать туфли при работе в барских покоях летом, когда это было совсем не нужно для неё самой. Теперь, намотав чулки на левую руку, девушка почувствовала себя увереннее. Ориентируясь лишь по неярким лунным бликам от крошечных окошек, она направилась в сторону библиотеки, надеясь, что не запутается в лабиринте анфиладных покоев.
Местоположения господских спален не менялось в этом замке со дня его строительства. Новый Злорд занимал покои старого, и последний хозяин в своём времени проживал там же, где и первый в своём. Естественно, спальни Злорда и Зледи находились недалеко друг от друга.
Злося наизусть помнила эти покои в замке и знала, что путь к библиотеке лежит через пиршественный зал, но сначала надо было пройти мимо спальни хозяина замка. Ничего страшного, ведь сэр Злорик, конечно же, спит в такой поздний час...
Она ошиблась. Могучий предок её мужа, (и как выяснилось, её собственный), которого она знала, как древнее, ворчливое и хулиганистое привидение, вовсе не спал в эту ночь. Дверь в его покои была приоткрыта, оттуда лился неяркий свет, и слышались голоса, мужские и женские.
Злося вовсе не была наивной девочкой, чтобы не понять, что именно происходит за этими дверьми. Удивляло только, что мужских голосов было несколько. Движимая любопытством, девушка, осторожно приблизилась к приоткрытой двери и заглянула внутрь.
О! Вот, значит, как? Говорил, что его утешит во время отсутствия жены всего одна служанка-наложница, а у самого их целый пяток!
Впрочем, у сэра Злорика были помощники – двое его приближённых, взявших на себя «заботу» о двух из пяти женщин скрашивавших ночной досуг хозяина. И всё равно на сэра Злорика пришлось сразу три девицы, движения которых выдавали немалый опыт в делах плотской любви и знание вкусов их господина.
Злося невольно засмотрелась на бесстыдное действо нагих тел. Она знала, что так бывает и не осуждала людей, предпочитающих коллективную любовь. Но в её жизни был лишь один мужчина – её муж, сэр Злоскервиль, которого она искренне любила. Молодая женщина, совсем недавно подарившая невинность любимому человеку, не представляла себе, что она может быть в постели с кем-то ещё... И зачем? Ведь им с мужем было так хорошо, и она не думала, что это счастье когда-нибудь кончится.
Но сейчас плотская любовь предстала перед ней совсем с другой стороны. Это было так поразительно, что она вдруг посмела вообразить себя на месте одной из этих женщин. Что бы она почувствовала, если бы делала вот так? А вот так?..
В это время один из клевретов сэра Злорика оставил свою подружку, тут же растянувшуюся на покрытой бархатным ковром скамье с блаженно-кошачьим выражением на довольном лице. Юноша подошёл к своему товарищу, ласкавшему молоденькую служанку, и они занялись ею вместе. Девушка не возражала, наоборот, с энтузиазмом приняла ещё одну пару мужских рук и... всё остальное.
Значит, такое возможно? Злося отошла от двери на слегка дрожащих ногах и с бешено колотящимся сердцем. Она поймала себя на том, что ещё немного и ей будет трудно... не войти внутрь и не присоединиться к этой компании, предающейся восторгам изысканного соития запретного толка!
Прочь! Прочь отсюда, пока она не наделала глупостей!
Злося оттащила себя подальше от соблазнов развратной спальни сэра Злорика, и, отойдя на приличное расстояние, остановилась на лестнице, чтобы отдышаться. Немного успокоившись, она принялась ругать себя за слабость, на чём свет стоит.
Ишь, чего удумала! Нет, она, конечно, росла не среди монахинь, и сама родилась от того, что матушка её согрешила со своим барином – дальним родственником и Злорда, и Злоскервиля. А ещё, у Злоси были, как говорится, глаза на лбу, и она хорошо видела, что делают люди вокруг неё, знала, откуда дети родятся, и каким способом попадают в живот к своим матерям.
Подруги Злоси святыми тоже не были. Одна только Злинда чего стоила, но это ничуть не мешало ей быть доброй, милой, отзывчивой и трудолюбивой девушкой. Да и кухарка, Злуша, только за недолгую службу Злоси сменила трёх любовников, а ведь Злуша сама простота!
Но все они, в том числе и злосина мама, были женщинами свободными, не связанными семейными узами. А вот она – мужняя жена, к тому же сама теперь барыня, хозяйка Злоскервиль-холла! А потому ей не приличествует...
Только вот что ей не приличествует?
Быть любопытной? Страстной? Мечтать? Желать? Быть женщиной?..
Служанкам, значит, приличествует, а госпоже, нет? Тогда какой смысл быть госпожой?
Злосе вдруг вспомнилась Зледи. Она была госпожой, хоть куда! Но делала она, что хотела. Под носом у мужа и с его молчаливо-усмешливого согласия. Но ведь Злорд сам был тот ещё гусь! Видимо это у них семейное - оприходовал всю дворню женского пола и к крестьянкам наведывался периодически. Вот только на Злосе зубы обломал.
Однако тут ей вспомнился Злоскервиль. Она знала, какая с ним приключилась история. Её будущий муж влюбился в сестру своего арендатора, но получил решительный отказ. После этого брат и сестра срочно съехали, разорвав контракт об аренде фермы, и скрылись в неизвестном направлении. Сэр Злоскервиль, жестоко обманутый в своих чувствах, заперся в имении и принялся за уничтожение запасов спиртного, которым были богаты его погреба. И так продолжалось, пока на горизонте его жизни не появилась Злося...
Девушка вдруг испытала жгучую тоску по мужу, а ещё, ей стало его, невыносимо жаль! Сейчас, узнай она, что он в её отсутствии обратил внимание на кого-нибудь из молоденьких служанок или горничных, она его ни за что не осудила бы. И слова ему бы не сказала, особенно после того, что видела в покоях сэра Злорика!
Интересно, а жена его – Злольга, знает, чем занимается её муж, когда она не может выполнять свои супружеские обязанности? Ведь, наверняка знает, если терпит, (впрочем, почему терпит?), служанку-наложницу, которую он получил за ней в приданое. Интересно, как она ко всему относится и что испытывает, когда видит то, что увидела Злося? Если видит...
- Так! Кто у нас тут бродит по замку ночью в одной рубашке?
Негромкий голос прозвучал над самым ухом Злоси, и тут же одна сильная мужская рука зажала ей рот, а вторая схватила поперёк туловища, блокировав руки и прижав девушку к широкой и жёсткой мужской груди.
- Новенькая что ли? Что-то я тебя, цыпа, не помню. И зачем такая лапуля шастает одна, да ещё полуголая? Пошла к любовнику и заблудилась? Да ты не дёргайся, красавица и не кричи, а то подымешь ложную тревогу, а сэр Злорик этого ох, как не любит! Вот что – мы сейчас пойдём с тобой в караулку, и там ты всё расскажешь. Бояться не надо – сейчас ты под защитой замковой стражи. Наша задача – беречь покой дома и всех его обитателей, значит и тебя тоже. Так что, если ты чего не знаешь – подскажем, если голодная – накормим, а если скучаешь – развлечём!
Глава 22. Вы встретитесь!
Замок герцогов Менских был действительно пуст, при нём не было даже сторожа. Анджелика и раньше слышала, что в последнее время там не держат даже слуг, потому что воспитанный в спартанском духе Мен, привык сам со всем справляться. Воров же ему бояться было нечего – кто по доброй воле сунется в Запретный лес?
Бык теперь помещался в замковой конюшне. Это было немного странно, ведь насколько известно, козы не использовали ездовых лошадей. Отношения между обитателями их мира вообще были иными. И, тем не менее, конюшня при замке была. Иначе, как было назвать длинное одноэтажное строение с загонами по двум сторонам центрального прохода.
Сейчас Бык вёл себя смирно. Анджелика без труда отвела его в замок, после того, как Фоллиана убила чудовище, собиравшееся Быка сожрать. Видимо тот всплеск неожиданной ярости, который случился с ним после купания в целебном озере, явился результатом потери личности. Возможно, Бык чувствами животного ощущал, что у него забрали что-то важное, и это вызвало у него приступ бешенства. А может он просто помнил о перенесённой боли и оборонялся единственным приемлемым для него способом.
Анджелика долго вглядывалась в глаза друга, но не видела в них проблеска разума. Это было ужасно, но хотя бы он был жив.
В замке они, наконец, выяснили, кто есть кто, и, конечно, это вызвало массу недоумённых вопросов. То, что Фоллиана дочь известного всем присутствующим Библиотекаря, уже само по себе являлось с ног сшибательной новостью. Фиг, когда это услышал, даже опасливо оглянулся, словно ожидал увидеть самого Библиотекаря, стоящего за спиной. Но то, что её пропавший муж, ни кто иной, как капитан Барбарус, окончательно шокировало всех!
Анджелика не забыла ещё ощущение железной пятерни начальника стражи Великого Инквизитора у себя на плече, в то время как у её горла застыло лезвие его кинжала. Она также, как и Драся, помнила Барбаруса, отдающего приказ арбалетчикам, сделать по ним залп. И Барбаруса, целящегося из длинноствольного мушкета, поставленного на форкетт. Барбаруса, стреляющего в грудь золотистой драконессе из вертлюжной пушки...
Правда, с тех пор многое изменилось. Сам капитан больше не считал своими врагами ни Анджелику, ни её возлюбленного дракона. Именно благодаря собранию манускриптов, которое тайно хранил капитан Барбарус, был найден ключ, позволивший отправиться в дальнейшее путешествие по мирам, и не было вины капитана в том, что они снова заблудились. Наоборот, они с Фоллианой прибыли сюда, чтобы предупредить своих вчерашних врагов об опасности, но сами попали в скверную историю.
- Я вынуждена просить у вас прощения, - говорила Фоллиана, опустив голову. – Хозяин Колдовского замка поручил нам сказать вам, чтобы вы ни в коем случае не углублялись в Запретный лес, а если вы уже успели это сделать, то чтобы поворачивали назад, не доходя до замка герцогов Менских. Я должна была сказать вам это сразу, но я была настолько поражена горем от потери мужа...
- Не вини себя! – перебила её Анджелика. – То, что с тобой случилось, убило бы кого угодно. А мужа твоего мы, может быть, ещё отыщем.
- В любом случае, - поддержал её Драся, - мы уже здесь, но пока ничего плохого с нами не случилось. И, надеюсь, не случится.
Фиг ничего не сказал по этому поводу, но, может быть, ему действительно нечего было сказать. В замке они наконец-то отмылись, нагрев на кухне воду и использовав несколько тазов найденных в чулане. Также им удалось неплохо обновить свой гардероб – одежды от многочисленных поколений герцогов Менских и их челяди, осталось предостаточно, а нынешнему владельцу замка и титула она была нужна, по выражению Фига – как коту подковы.
С обувью было хуже. То есть, её совсем не было, ведь козы её не носили. Но Драгис давно уже смирился с башмаками Быковича, обе девушки заявили, что им и так хорошо, а наиболее пострадавшим от этой проблемы оказался Фиг, которому его собственные башмаки после трансформации стали велики, аж на четыре размера. (Бедняга прикручивал их к ногам шнурками, но это плохо помогало.)
Итак, путешественники получили желанный отдых и подкрепление. Они решили остаться в замке ещё на пару дней, после чего, ещё раз пройти по следу Быка в лесу. Больше для очистки совести.
Но прежде надо было выспаться. Теперь, когда Фоллиана пришла в себя, в постоянном внимании Анджелики она не нуждалась, а потому могла спать одна. Девушке очень хотелось вернуться под бочок к Драсе, но почему-то она этого не сделала.
Анджелика сама не понимала, чего она застеснялась. Вот если бы он позвал, она побежала бы к нему вприпрыжку. Но он не позвал. Может, не догадался, а может...
В конце концов, Анджелика устроилась на нейтральной территории – на диване в одной из комнат, зарывшись в груду подушек и одеял, которые она беспорядочно набросала на это ложе. Сон её был тревожен и тяжёл. Ей снилось, что они с Драсей идут вдвоём куда-то по длинной прямой дороге. Ничто не мешало их движению, но ей почему-то идти было тяжело, словно она пыталась бежать в воде. Возлюбленный ее, похоже, таких неудобств не испытывал. Он уверенно и широко шагал, глядя куда-то вперёд. А она отставала. Сначала на шаг, потом на два, потом...
Анджелика прилагала отчаянные усилия, чтобы догнать любимого, но все её попытки были тщетны. Тогда она стала звать его, но вдруг с ужасом поняла, что у неё нет голоса. И тогда она остановилась, слабая, дрожащая, готовая вот-вот упасть. Она стояла и смотрела, как удаляется прочь высокая фигура её любимого Драси, и ей казалось, что вот сейчас она перестанет дышать! Но он не ушёл. Он тоже остановился и повернул к ней своё лицо. Равнодушное, пустое, презрительное, холодное...
Девушка проснулась в ледяном поту, стуча зубами от холода. Рассвет едва забрезжил за окном, за которым к тому же вовсю лил дождь. А ведь накануне был тёплый вечер. Такой тёплый, что она оставила окно нараспашку, так-как терпеть не могла спать в духоте.
Теперь в комнате было холодно. Кроме того, большинство подушек и одеял, которыми она запаслась, валялись на полу. По-видимому, она металась во сне, чего с ней никогда не было раньше.
Анджелика встала и закрыла окно. Шум дождя уменьшился, но теплее не стало. Тогда она взяла большой шерстяной плед и закуталась в него с головой. Немного полегчало, но, присев в таком виде обратно на диван, девушка поняла, что не хочет больше спать.
Точнее, спать она попросту боялась. Боялась повторения страшного сна, который заморозил её душу больше, чем ночная промозглость остудила тело.
Анджелика встала и вышла из комнаты. Куда идти? Час был ещё очень ранний, все остальные, конечно же, ещё спали. Бродить без цели по замку было бессмысленно. И тогда она решила навестить Быка.
Бык у них не голодал – в замке нашлись большие запасы сена. Но всё же нехорошо было идти без подарка. Анджелика прошла на кухню, где стоял ларь со спелыми яблоками, и набрала небольшую корзинку самых лучших.
Чтобы попасть на конюшню, необязательно было идти через двор. Туда можно было пройти через цепь подсобных и хозяйственных помещений. Это было, кстати, потому что шлёпать по лужам ей совершенно не хотелось.
