Моряков не пригодных к морским сражениям, отпустил с миром, амстердамцев сделал арбалетчиками, благо у них это лучше всего получалось, а в качестве матросов и морской пехоты нанял местных свирров, (вы видели, каковы они в деле). Забавные ребята, эти свирры. Не цыгане, не крестьяне, а что-то среднее. Бойцы, каких поискать, но не злые, а скорее весёлые. Они попросились ещё к моему прадеду в качестве арендаторов и с тех пор живут на наших землях, так что мы с ними давно друг друга знаем и вполне понимаем. Вобщем, подготовившись, таким образом, я отправился в обратный путь и всю дорогу молил Небо о встрече! Я согласен был даже быть атакованным вами, сеньорита Анхелика, лишь бы ещё раз увидеть ваш прекрасный облик! Но вышло ещё лучше! Представьте моё удивление и восторг, когда сегодня я увидел знакомый парус с драконом! Потом вдруг ко мне прилетел ваш попугай, проорал, что-то чего я не расслышал, но при этом он всем своим видом показывал, чтобы я следовал за ним! Удивительно умная птица! Я понял, что у меня появился шанс оказать вам услугу и решил, во что бы то ни стало, этот шанс не упустить! Ну, а остальное вы знаете! А теперь, если вас это не слишком затруднит, расскажите, что с вами случилось с тех пор, как мы расстались, и как вышло, что вам пришлось сражаться с целой эскадрой?
Вопрос был задан Анхе, но я видел, что девушка, как и в тот раз, находится в прострации и решил прийти ей на помощь. Мой рассказ был долгим, и я не буду приводить его здесь, так-как вы уже знаете о наших приключениях. Во время моего повествования дон Самбульо не раз выражал своё удивление и восхищение, а в конце попытался объяснить нам кое-что, насчёт того края, где мы так вляпались в историю с монастырём. По его словам это была страна каких-то "иров", но как я не ломал голову, всё равно не смог понять, что это была за местность и что за народ мы там встретили. Впрочем, я никогда не был силён в географии Земли, а взглянуть на мир сверху, увы, не имел возможности.
Разговор затянулся до утренней зари. Взглянув на нашу пиратку, я вдруг понял, что девушка попросту спит с открытыми глазами и потихоньку сказал об этом дону Самбульо. Тот сразу же прекратил разговор, потом мы аккуратно переложили спящую Анхе на его кровать и удалились, оставив каюту в её распоряжении. Хозяин судна посетовал, что не может устроить меня подобающим образом - других кают на корабле не было, но я уверил его, что это пустяки и что я найду себе место, где-нибудь на палубе, как впрочем, это предстояло сделать и ему самому.
Не знаю, почему мне вдруг пришло в голову перед сном полюбоваться на восходящее солнце, ведь я буквально падал с ног от усталости? Я стоял у борта и смотрел, как громаду облаков, словно сияющие клинки мечей, пронзают лучи, невидимого ещё светила! Эта картина была настолько красива, что я не сразу сообразил, что кто-то уже некоторое время теребит меня за рукав. Повернув голову, я увидел Огнеплюя, сидящего на фальшборте. Казалось, он тоже любуется рассветом, но я понял, что у брата есть ко мне разговор.
- Ты должен уйти. - Сказал он мне без всяких вступлений.
- Я мешаю? - Спросил я, хоть и сам понимал, что мешаю.
- Послушай! - Продолжал он мягко и вкрадчиво, что совершенно не было похоже на то, каким я привык видеть брата раньше. - Я очень благодарен тебе за помощь! Честно говоря, без тебя я бы не справился, но теперь твоё присутствие здесь нежелательно. Пойми, их теперь двое, и третий, (дядя он или не дядя), третий - лишний! На меня не смотри - я попугай! И думаю оставаться попугаем лет пятьсот - семьсот или около того. А ты... Ты ведь хочешь встретиться со своей возлюбленной?
Я ответил утвердительно. Сердце, как сумасшедшее забилось у меня в груди, так, что я едва мог сдерживать дрожь в руках. В голове, как-то странно потяжелевшей, пронеслась только одна мысль - Неужели?!
- К сожалению, я не могу отправить тебя прямо к ней. - Поспешил разочаровать меня Огнеплюй. - Я попросту не знаю, где она. Впрочем, я даже не знаю кто она. Познакомь, когда найдёшь, мне жутко любопытно взглянуть на ту, которая сумела сделать из тебя человека. Так вот, я отправлю тебя в тот мир, где наш с Анхе остров. Там отдохнёшь, отлежишься, а потом я постараюсь тебя навестить и мы что-нибудь придумаем! Идёт?
Мне пришлось согласиться. Я чувствовал, что он прав, и другого выхода нет. Оставалось выяснить детали.
- Так! - Потёр крылья Огнеплюй, вмиг став деловитым и рассудительным. - Не будем терять времени, мы находимся, как раз рядом с таким местом, откуда можно без проблем выбраться из этого мира. Но придётся отплыть подальше от корабля, или его тоже затянет в проход, а нам этого совсем не надо. Возьми с собой все, что считаешь нужным и пошли! Там за кормой, на длинном лине привязана лодка. Я буду ждать тебя в ней. Поторопись, пока команда спит, желательно уйти незамеченными!
Что мне было брать с собой? Подумав, я взял, так хорошо послужившую мне пушку и сумку с небольшим запасом пороха, пыжами и несколькими ядрами. Больше артиллерии в этом мире не осталось. И правильно! Ей полагалось появиться здесь через триста-четыреста лет, не раньше, а то, что устроил Огнеплюй, было нарушением правил игры.
На прощание я решил ещё раз взглянуть на Анхе, которую не должен был больше увидеть никогда. Я потихонечку прошёл в каюту и обнаружил, что девушка спит, обняв подушку, и улыбается во сне. Мне захотелось сделать для неё, что-нибудь напоследок, но что я мог сделать? Разве, что оставить кое-что на память? С этими мыслями я достал вагрский акинак вместе с ножнами и положил его рядом с девушкой на койку. Пусть это будет твоей последней игрушкой, пиратка Анхели, дочь Анхеллинды и Ванхагена!
Интермеццо двадцатое – Покинутое гнездо; «Я вас потом познакомлю!»; последняя ссылка.
Огнеплюй и вправду ждал меня в лодке с большим нетерпением, а когда я, наконец, сошёл в неё, он сам перекусил линь. Наше путешествие было недолгим. Солнце едва поднялось над землёй, когда покинутый нами корабль превратился в точку на горизонте.
- Пора! - Заявил Огнеплюй, и я перестал грести. - Последнее предупреждение, когда откроется портал, старайся держать лодку так, чтобы её не развернуло к нему боком. Кстати, если я долго не буду появляться, не паникуй, тебе помогут! Ещё раз спасибо и прощай!
Я не успел спросить его, что означают слова - "если я долго не буду появляться", и кто должен мне помочь, как Огнеплюй сделал движение крылом и портал открылся! На сей раз, он был похож на разрез в живой плоти, сразу приобретший форму вертикально поставленного глаза. Морские волны тотчас устремились в этот разрез, создав такое течение, что мне снова пришлось налечь на вёсла, чтобы не быть опрокинутым. Над моей головой раздалось всполошное хлопанье крыльев - это брат покинул меня. На миг я повернул голову и увидел красную точку в небе того мира, который должен был оставить, а потом повторилось всё, что мне пришлось пережить в тот раз, когда мы проходили этим путём на галере, только вышло хуже.
Легко ему было говорить, старайся, дескать, удерживать лодку, чтобы её не развернуло к проходу боком! Это удавалось мне в течение нескольких секунд, а потом меня закружило вместе с лодкой так, что я уже не соображал, где там бок, где портал, где верх, где низ! Короче, вылетел я из этого мира в другой, как пробка из гигантской бутылки! Меня крутануло, наверное, раз сто или тысячу, а затем швырнуло на песчаный берег, где я и остался лежать, в обнимку с пушкой, посреди обломков разбитой лодки.
Сколько я так лежал, не знаю. Двигаться не хотелось, сверху пригревало ласковое солнышко, успокоившееся море плескалось, где-то рядом, а с другой стороны был слышен шелест пальм. Я лежал с закрытыми глазами и думал: "Он рассчитал всё правильно. Интересно, насколько Огнеплюй знает будущее? Или он вовсе его не знает, и всё это лишь цепь потрясающих совпадений, которые и есть судьба?"
Но кое-что из будущего я мог предсказать сам. Дон Санчес Хуан Альфредо де Самбульо отвезёт Анхелику Ванхаген, бывшую пиратку по прозвищу "Белая Ярость", в своё прекрасное поместье, где они сыграют свадьбу. У них будут дети, продолжатели славного рода Самбульо, а через несколько столетий одного из их потомков назовут дон Клеофас-Леонардо-Перес Самбульо и судьба его будет нелёгкой и запутанной, а ещё через несколько столетий в семье их отдалённых потомков, носящих уже иную фамилию, родится девочка, которой дадут необычное имя - Анджелика...
Мои размышления прервала чья-то тень, заслонившая солнце. Я приоткрыл один глаз и увидел, что надо мной стоит коза и разглядывает меня с каким-то презрительным любопытством.
- Ну что, так и будешь здесь валяться в тоске и печали или может, пойдём в другое место? - Спросила меня эта коза и сплюнула в набежавшую волну.
Надо ли говорить, что я тут же сел и во все глаза уставился на эту свою новую собеседницу. С первого взгляда было видно, что коза эта старая, тощая, с сильной проседью в чёрной от природы шерсти. Но держалась она самоуверенно и задиристо, движения и слова были резкими, словно она постоянно сердилась на что-то или кого-то.
- Чернушка, сестра Козауры Менской, слышал о такой? - Представилась коза, а на мою попытку сказать своё имя, только дёрнула хвостом: Да знаю я тебя, как облупленного!
Пока мы шли вглубь острова, который я почему-то никак не мог узнать, мне вспомнились слова Анхе: "...моя коза-кормилица! Она жива, только очень-очень старая. Я вас потом познакомлю!" Это знакомство тогда так и не состоялось, а теперь я шёл куда-то вместе с этой козой-кормилицей, которая к тому же оказалась сестрой Козауры Менской. Есть от чего голове пойти кругом!
- Морковку будешь? - Предложила Чернушка, остановившись так внезапно, что я чуть было не налетел на неё.
По-видимому, мы пришли. Передо мной было некое подобие сарая, хотя это был скорее шалаш, окружённый кустами. Перед этим строением располагался огород, на сухих грядках которого торчали чахлые метёлки морковной ботвы. Вид этого овоща не вызывал у меня аппетита, и я, как можно вежливее, попытался отказаться от предложенного угощения, но в ответ услышал только: "Жри и не рассуждай!", после чего, сам не знаю как, очутился внутри шалаша.
Здесь меня ждал ещё один сюрприз: обстановка этого жилища была хоть и бедной, но совершенно не соответствовала тому, что я до сих пор знал о козах. Иными словами, обстановка эта подходила скорее людям чем парнокопытным. Посередине помещения находился стол накрытый клеенкой, на которой стояла вазочка с цветком, засохшим, наверное, несколько лет назад. Вокруг стола в беспорядке были разбросаны пять или шесть разнокалиберных стульев и табуреток. У дальней стены располагалась кровать на низеньких ножках, тумбочка с масляной лампой и шкафчик с книгами. Стена над кроватью была увешана фотографиями, которые изображали коз и не только коз.
И вот загадка - козы на фотографиях стояли на двух ногах, носили одежду, а некоторые из них даже держали кое-какие предметы в передних копытах. Но моя нынешняя хозяйка передвигалась на четырёх конечностях, как это было принято среди тех коз, которых мне, когда-то довелось сож..., то-есть с которыми я до сих пор имел дело!
Вглядевшись в снимки, я обнаружил, что заочно знаком с некоторыми из изображённых там персонажей. Быка, например, я узнал сразу, так как видел его в зеркале сооружённом падре Микаэлем и Великим Инквизитором. С Фигом дело обстояло сложнее, ведь тогда он пребывал в человеческом обличие, а на фотках был изображён в своей истинной форме, которую мы имеем удовольствие видеть сейчас. Кое-кого я знал по рассказам Анджелики, например Мена герцога Менского или Чикаду, едва различимого на снимках. Вечно чумазая козочка в замызганном комбезе, конечно была Дундой, а Рогелло Бодакулу я имел счастье знать лично. Чернушка тоже присутствовала на этих изображениях, но на них она выглядела значительно моложе.
- И на что ты там любуешься? - Спросила вдруг она, неожиданно появившись у меня за спиной.
Я хотел было ответить, какой-то остротой, но тут вдруг увидел совершенно новенькую фотку на которой узнал Анхе, улыбающуюся в объектив. Позади неё столпилась вся команда пираний, которые поглядывали недоверчиво и настороженно, а на заднем плане развалился Огнеплюй, ухмыляющийся в триста двадцать зубов. Фотка была полароидная, и сделали её, по-видимому, незадолго до моего прибытия в этот спокойный уголок неизвестного мира.
- Ну и что?.. - Начала Чернушка ворчливым тоном, но посмотрев мне в глаза, указала на один из стульев и коротко бросила: Рассказывай!
Я послушался, и моя странная хозяйка тотчас присоединилась ко мне, усевшись напротив, совершенно по человечески. На столе появилась миска, наполненная сомнительной морковкой, кувшин с водой и чашка. В последнее время у меня накопился богатый опыт в изложении собственной истории, и потому я рассказал её всю, разве что может быть не с такими подробностями, как это делаю сейчас. Чернушка несколько раз перебивала меня, чтобы задать вопрос, но, в общем и целом она была благодарным и внимательным слушателем. Конечно, прежде всего, её интересовало, где сейчас Анхе и что с ней? Когда я закончил, в дверном проёме этого шалаша-сарая было так темно, что этот мрак можно было принять за закрытую дверь, выкрашенную в чёрный цвет. Чернушка ещё некоторое время сидела, задумавшись, потом встала и по своему обыкновению сказала, как скомандовала:
- Спать будешь здесь!
При этом она указала мне на кровать и собралась выйти, но вдруг смягчилась и произнесла примирительным тоном:
- Может ты хотел о чём-то меня спросить?
У меня на языке вертелись сотни вопросов, но они в момент куда-то делись и я ляпнул невесть зачем первое попавшееся:
- Чернушка, а почему ты... А почему вы ходите на четырёх ногах, а не на двух?
Коза удивлённо посмотрела на меня, но потом рассмеялась и ответила:
- Привычка! Послужил бы ты с моё во внешней разведке Козляндии и не тому бы ещё научился!
С этими словами она подмигнула мне и скрылась в темноте. Я почувствовал себя глупо, но решил не придавать этому значения, а расспросить её обо всём утром. Приняв такое решение, я улёгся на скрипучее ложе поверх одеяла и не слишком удивился, когда услышал, где-то на улице приглушённые всхлипывания.
Не знаю, как это бывает у других, но у меня ни разу в жизни не получалось на следующий день осуществить то, что наметил накануне. Вот и сейчас, утром вместо хозяйки шалаша меня ожидала коротенькая записка следующего содержания:
"Мне пришлось уехать, буду к вечеру, располагайся, ни в чём себе не отказывай!
Ч."
Н-да! Вот тебе и расспросил обо всём поподробнее! Ладно, попробую "ни в чём себе не отказывать"!
Правда, оглянувшись вокруг, я так и не нашёл ничего достойного внимания, кроме фотографий, но их я уже видел вчера. Оставалось только ждать вечера, но не сидеть же при этом в тесной лачуге! И я решил пройтись по острову. Странно, но остров я решительно не узнавал. Тропинка, ведущая к убогому жилищу Чернушки, отыскалась сразу.
Вопрос был задан Анхе, но я видел, что девушка, как и в тот раз, находится в прострации и решил прийти ей на помощь. Мой рассказ был долгим, и я не буду приводить его здесь, так-как вы уже знаете о наших приключениях. Во время моего повествования дон Самбульо не раз выражал своё удивление и восхищение, а в конце попытался объяснить нам кое-что, насчёт того края, где мы так вляпались в историю с монастырём. По его словам это была страна каких-то "иров", но как я не ломал голову, всё равно не смог понять, что это была за местность и что за народ мы там встретили. Впрочем, я никогда не был силён в географии Земли, а взглянуть на мир сверху, увы, не имел возможности.
Разговор затянулся до утренней зари. Взглянув на нашу пиратку, я вдруг понял, что девушка попросту спит с открытыми глазами и потихоньку сказал об этом дону Самбульо. Тот сразу же прекратил разговор, потом мы аккуратно переложили спящую Анхе на его кровать и удалились, оставив каюту в её распоряжении. Хозяин судна посетовал, что не может устроить меня подобающим образом - других кают на корабле не было, но я уверил его, что это пустяки и что я найду себе место, где-нибудь на палубе, как впрочем, это предстояло сделать и ему самому.
Не знаю, почему мне вдруг пришло в голову перед сном полюбоваться на восходящее солнце, ведь я буквально падал с ног от усталости? Я стоял у борта и смотрел, как громаду облаков, словно сияющие клинки мечей, пронзают лучи, невидимого ещё светила! Эта картина была настолько красива, что я не сразу сообразил, что кто-то уже некоторое время теребит меня за рукав. Повернув голову, я увидел Огнеплюя, сидящего на фальшборте. Казалось, он тоже любуется рассветом, но я понял, что у брата есть ко мне разговор.
- Ты должен уйти. - Сказал он мне без всяких вступлений.
- Я мешаю? - Спросил я, хоть и сам понимал, что мешаю.
- Послушай! - Продолжал он мягко и вкрадчиво, что совершенно не было похоже на то, каким я привык видеть брата раньше. - Я очень благодарен тебе за помощь! Честно говоря, без тебя я бы не справился, но теперь твоё присутствие здесь нежелательно. Пойми, их теперь двое, и третий, (дядя он или не дядя), третий - лишний! На меня не смотри - я попугай! И думаю оставаться попугаем лет пятьсот - семьсот или около того. А ты... Ты ведь хочешь встретиться со своей возлюбленной?
Я ответил утвердительно. Сердце, как сумасшедшее забилось у меня в груди, так, что я едва мог сдерживать дрожь в руках. В голове, как-то странно потяжелевшей, пронеслась только одна мысль - Неужели?!
- К сожалению, я не могу отправить тебя прямо к ней. - Поспешил разочаровать меня Огнеплюй. - Я попросту не знаю, где она. Впрочем, я даже не знаю кто она. Познакомь, когда найдёшь, мне жутко любопытно взглянуть на ту, которая сумела сделать из тебя человека. Так вот, я отправлю тебя в тот мир, где наш с Анхе остров. Там отдохнёшь, отлежишься, а потом я постараюсь тебя навестить и мы что-нибудь придумаем! Идёт?
Мне пришлось согласиться. Я чувствовал, что он прав, и другого выхода нет. Оставалось выяснить детали.
- Так! - Потёр крылья Огнеплюй, вмиг став деловитым и рассудительным. - Не будем терять времени, мы находимся, как раз рядом с таким местом, откуда можно без проблем выбраться из этого мира. Но придётся отплыть подальше от корабля, или его тоже затянет в проход, а нам этого совсем не надо. Возьми с собой все, что считаешь нужным и пошли! Там за кормой, на длинном лине привязана лодка. Я буду ждать тебя в ней. Поторопись, пока команда спит, желательно уйти незамеченными!
Что мне было брать с собой? Подумав, я взял, так хорошо послужившую мне пушку и сумку с небольшим запасом пороха, пыжами и несколькими ядрами. Больше артиллерии в этом мире не осталось. И правильно! Ей полагалось появиться здесь через триста-четыреста лет, не раньше, а то, что устроил Огнеплюй, было нарушением правил игры.
На прощание я решил ещё раз взглянуть на Анхе, которую не должен был больше увидеть никогда. Я потихонечку прошёл в каюту и обнаружил, что девушка спит, обняв подушку, и улыбается во сне. Мне захотелось сделать для неё, что-нибудь напоследок, но что я мог сделать? Разве, что оставить кое-что на память? С этими мыслями я достал вагрский акинак вместе с ножнами и положил его рядом с девушкой на койку. Пусть это будет твоей последней игрушкой, пиратка Анхели, дочь Анхеллинды и Ванхагена!
Интермеццо двадцатое – Покинутое гнездо; «Я вас потом познакомлю!»; последняя ссылка.
Огнеплюй и вправду ждал меня в лодке с большим нетерпением, а когда я, наконец, сошёл в неё, он сам перекусил линь. Наше путешествие было недолгим. Солнце едва поднялось над землёй, когда покинутый нами корабль превратился в точку на горизонте.
- Пора! - Заявил Огнеплюй, и я перестал грести. - Последнее предупреждение, когда откроется портал, старайся держать лодку так, чтобы её не развернуло к нему боком. Кстати, если я долго не буду появляться, не паникуй, тебе помогут! Ещё раз спасибо и прощай!
Я не успел спросить его, что означают слова - "если я долго не буду появляться", и кто должен мне помочь, как Огнеплюй сделал движение крылом и портал открылся! На сей раз, он был похож на разрез в живой плоти, сразу приобретший форму вертикально поставленного глаза. Морские волны тотчас устремились в этот разрез, создав такое течение, что мне снова пришлось налечь на вёсла, чтобы не быть опрокинутым. Над моей головой раздалось всполошное хлопанье крыльев - это брат покинул меня. На миг я повернул голову и увидел красную точку в небе того мира, который должен был оставить, а потом повторилось всё, что мне пришлось пережить в тот раз, когда мы проходили этим путём на галере, только вышло хуже.
Легко ему было говорить, старайся, дескать, удерживать лодку, чтобы её не развернуло к проходу боком! Это удавалось мне в течение нескольких секунд, а потом меня закружило вместе с лодкой так, что я уже не соображал, где там бок, где портал, где верх, где низ! Короче, вылетел я из этого мира в другой, как пробка из гигантской бутылки! Меня крутануло, наверное, раз сто или тысячу, а затем швырнуло на песчаный берег, где я и остался лежать, в обнимку с пушкой, посреди обломков разбитой лодки.
Сколько я так лежал, не знаю. Двигаться не хотелось, сверху пригревало ласковое солнышко, успокоившееся море плескалось, где-то рядом, а с другой стороны был слышен шелест пальм. Я лежал с закрытыми глазами и думал: "Он рассчитал всё правильно. Интересно, насколько Огнеплюй знает будущее? Или он вовсе его не знает, и всё это лишь цепь потрясающих совпадений, которые и есть судьба?"
Но кое-что из будущего я мог предсказать сам. Дон Санчес Хуан Альфредо де Самбульо отвезёт Анхелику Ванхаген, бывшую пиратку по прозвищу "Белая Ярость", в своё прекрасное поместье, где они сыграют свадьбу. У них будут дети, продолжатели славного рода Самбульо, а через несколько столетий одного из их потомков назовут дон Клеофас-Леонардо-Перес Самбульо и судьба его будет нелёгкой и запутанной, а ещё через несколько столетий в семье их отдалённых потомков, носящих уже иную фамилию, родится девочка, которой дадут необычное имя - Анджелика...
Мои размышления прервала чья-то тень, заслонившая солнце. Я приоткрыл один глаз и увидел, что надо мной стоит коза и разглядывает меня с каким-то презрительным любопытством.
- Ну что, так и будешь здесь валяться в тоске и печали или может, пойдём в другое место? - Спросила меня эта коза и сплюнула в набежавшую волну.
Надо ли говорить, что я тут же сел и во все глаза уставился на эту свою новую собеседницу. С первого взгляда было видно, что коза эта старая, тощая, с сильной проседью в чёрной от природы шерсти. Но держалась она самоуверенно и задиристо, движения и слова были резкими, словно она постоянно сердилась на что-то или кого-то.
- Чернушка, сестра Козауры Менской, слышал о такой? - Представилась коза, а на мою попытку сказать своё имя, только дёрнула хвостом: Да знаю я тебя, как облупленного!
Пока мы шли вглубь острова, который я почему-то никак не мог узнать, мне вспомнились слова Анхе: "...моя коза-кормилица! Она жива, только очень-очень старая. Я вас потом познакомлю!" Это знакомство тогда так и не состоялось, а теперь я шёл куда-то вместе с этой козой-кормилицей, которая к тому же оказалась сестрой Козауры Менской. Есть от чего голове пойти кругом!
- Морковку будешь? - Предложила Чернушка, остановившись так внезапно, что я чуть было не налетел на неё.
По-видимому, мы пришли. Передо мной было некое подобие сарая, хотя это был скорее шалаш, окружённый кустами. Перед этим строением располагался огород, на сухих грядках которого торчали чахлые метёлки морковной ботвы. Вид этого овоща не вызывал у меня аппетита, и я, как можно вежливее, попытался отказаться от предложенного угощения, но в ответ услышал только: "Жри и не рассуждай!", после чего, сам не знаю как, очутился внутри шалаша.
Здесь меня ждал ещё один сюрприз: обстановка этого жилища была хоть и бедной, но совершенно не соответствовала тому, что я до сих пор знал о козах. Иными словами, обстановка эта подходила скорее людям чем парнокопытным. Посередине помещения находился стол накрытый клеенкой, на которой стояла вазочка с цветком, засохшим, наверное, несколько лет назад. Вокруг стола в беспорядке были разбросаны пять или шесть разнокалиберных стульев и табуреток. У дальней стены располагалась кровать на низеньких ножках, тумбочка с масляной лампой и шкафчик с книгами. Стена над кроватью была увешана фотографиями, которые изображали коз и не только коз.
И вот загадка - козы на фотографиях стояли на двух ногах, носили одежду, а некоторые из них даже держали кое-какие предметы в передних копытах. Но моя нынешняя хозяйка передвигалась на четырёх конечностях, как это было принято среди тех коз, которых мне, когда-то довелось сож..., то-есть с которыми я до сих пор имел дело!
Вглядевшись в снимки, я обнаружил, что заочно знаком с некоторыми из изображённых там персонажей. Быка, например, я узнал сразу, так как видел его в зеркале сооружённом падре Микаэлем и Великим Инквизитором. С Фигом дело обстояло сложнее, ведь тогда он пребывал в человеческом обличие, а на фотках был изображён в своей истинной форме, которую мы имеем удовольствие видеть сейчас. Кое-кого я знал по рассказам Анджелики, например Мена герцога Менского или Чикаду, едва различимого на снимках. Вечно чумазая козочка в замызганном комбезе, конечно была Дундой, а Рогелло Бодакулу я имел счастье знать лично. Чернушка тоже присутствовала на этих изображениях, но на них она выглядела значительно моложе.
- И на что ты там любуешься? - Спросила вдруг она, неожиданно появившись у меня за спиной.
Я хотел было ответить, какой-то остротой, но тут вдруг увидел совершенно новенькую фотку на которой узнал Анхе, улыбающуюся в объектив. Позади неё столпилась вся команда пираний, которые поглядывали недоверчиво и настороженно, а на заднем плане развалился Огнеплюй, ухмыляющийся в триста двадцать зубов. Фотка была полароидная, и сделали её, по-видимому, незадолго до моего прибытия в этот спокойный уголок неизвестного мира.
- Ну и что?.. - Начала Чернушка ворчливым тоном, но посмотрев мне в глаза, указала на один из стульев и коротко бросила: Рассказывай!
Я послушался, и моя странная хозяйка тотчас присоединилась ко мне, усевшись напротив, совершенно по человечески. На столе появилась миска, наполненная сомнительной морковкой, кувшин с водой и чашка. В последнее время у меня накопился богатый опыт в изложении собственной истории, и потому я рассказал её всю, разве что может быть не с такими подробностями, как это делаю сейчас. Чернушка несколько раз перебивала меня, чтобы задать вопрос, но, в общем и целом она была благодарным и внимательным слушателем. Конечно, прежде всего, её интересовало, где сейчас Анхе и что с ней? Когда я закончил, в дверном проёме этого шалаша-сарая было так темно, что этот мрак можно было принять за закрытую дверь, выкрашенную в чёрный цвет. Чернушка ещё некоторое время сидела, задумавшись, потом встала и по своему обыкновению сказала, как скомандовала:
- Спать будешь здесь!
При этом она указала мне на кровать и собралась выйти, но вдруг смягчилась и произнесла примирительным тоном:
- Может ты хотел о чём-то меня спросить?
У меня на языке вертелись сотни вопросов, но они в момент куда-то делись и я ляпнул невесть зачем первое попавшееся:
- Чернушка, а почему ты... А почему вы ходите на четырёх ногах, а не на двух?
Коза удивлённо посмотрела на меня, но потом рассмеялась и ответила:
- Привычка! Послужил бы ты с моё во внешней разведке Козляндии и не тому бы ещё научился!
С этими словами она подмигнула мне и скрылась в темноте. Я почувствовал себя глупо, но решил не придавать этому значения, а расспросить её обо всём утром. Приняв такое решение, я улёгся на скрипучее ложе поверх одеяла и не слишком удивился, когда услышал, где-то на улице приглушённые всхлипывания.
Не знаю, как это бывает у других, но у меня ни разу в жизни не получалось на следующий день осуществить то, что наметил накануне. Вот и сейчас, утром вместо хозяйки шалаша меня ожидала коротенькая записка следующего содержания:
"Мне пришлось уехать, буду к вечеру, располагайся, ни в чём себе не отказывай!
Ч."
Н-да! Вот тебе и расспросил обо всём поподробнее! Ладно, попробую "ни в чём себе не отказывать"!
Правда, оглянувшись вокруг, я так и не нашёл ничего достойного внимания, кроме фотографий, но их я уже видел вчера. Оставалось только ждать вечера, но не сидеть же при этом в тесной лачуге! И я решил пройтись по острову. Странно, но остров я решительно не узнавал. Тропинка, ведущая к убогому жилищу Чернушки, отыскалась сразу.
