Когда-нибудь меня услышат многие, и может кто-нибудь поймёт. А день, когда услышат все, а многие поймут, тоже настанет, но это будет не скоро. А теперь прости, но я должен идти. Не грусти так сильно, ведь я всё равно остаюсь с тобой. Теперь мы уж точно будем неразлучны.
- Инци?
- Что?
- Я не знал, что у Создателя, кроме сыновей была дочь.
- И не одна, мой мальчик! Да ведь ты же знаешь их всех по именам. Вспомни: Вера, Надежда, Любовь - это самые известные, и о них говорят чаще всего, а ведь есть ещё Верность, Правда, Истина, Доброта, Радость, Счастье! Есть и другие, которых я бы тебе с удовольствием перечислил, но думаю, ты и сам догадаешься. Не пренебрегай ни одной из них и жизнь твоя будет, как полная чаша! А теперь мне и в самом деле пора. Прощай, то есть до свидания!
Инци больше не было рядом. Его образ растаял раньше, чем слова прощания слетели с губ его ученика.
Руфус снова закрыл глаза. Мало! Как мало он был с ним, как мало они разговаривали, как мало он всего узнал! Руфус даже не спросил его, что ему делать на арене и что делать дальше, если удастся выжить. Впрочем, ответы тут же пришли сами собой - твори добро, защищай слабых, не уступай сильным, если ты прав, а они нет. Как это делать? Разве все способы перечислишь? Просто иди тем, путём, который приемлем для тебя самого, будь верен себе, своим убеждениям, принципам, идеалам. И тогда всё получится!
С этими мыслями Руфус повернулся на другой бок и спокойно заснул, не думая больше ни о расставании с Инци, ни об арене, которая вскоре может быть полита его кровью.
- И тогда мама направила своего коня прямо к обрыву, который оказался краем каньона!
Слушатели ахнули и подались вперёд. На Ларни снова были направлены десятки глаз, но теперь они напоминали не наконечники стрел, а жадно раскрытые клювы птенцов, ожидающих корма.
Большой зал в главном доме хутора Рыжего Вана был переполнен народом. Местные жители, как и сам хозяин, были невероятно охочи до разных историй, и теперь их гостям приходилось несладко. Если в запасе у Стефана было множество охотничьих баек, от которых слушатели попросту покатывались со смеху, то Ларни пришлось воспроизвести рассказы Маранты о падении королевства Лоргина и о собственных её приключениях.
Рыжий Ван сам был свидетелем начала этих событий, и потому он частенько перебивал её, чтобы услышать о судьбе знакомых ему людей. Когда он узнал о гибели атамана Золаса, то взвыл дурным голосом и буквально вырвал из своей шевелюры клок рыжих волос. Его жена, красивая, но молчаливая пампушка Ивонна, от которой слова лишнего было не дождаться, охнула и залилась слезами. Она тоже знала в своё время атамана Золаса, по-видимому, с очень хорошей стороны. Не имея возможности закрыть лицо ладонями, эта дама спрятала его в пелёнках младенца мирно спавшего у неё на руках.
(Вообще сколько у этой пары было детей, с точностью сказать никто не мог. Среди них были двое или трое ровесников Ларни, пять или семь подошедших к десятилетнему рубежу и целая куча разновозрастных малышей, которые, то прибывали вокруг Ивонны, то убывали. Стефан конечно не заморачивался этим вопросом, но Ларни, ввиду своего женского любопытства попыталась делать какие-то подсчёты и, в конце концов, пришла к выводу, что почтенная Ивонна, кроме своих детей нянчит ещё и соседских.)
Эти их рассказы растянулись на много вечеров, и сегодняшний подходил к своей кульминации, когда Ларни решила немножко приврать.
- Мамин конь, - говорила она, раскрывавшим рты, слушателям, - оттолкнулся от края обрыва и полетел!
- А-а-ах! - сказала толпа и ещё придвинулась к рассказчице.
- Но конь не мог лететь долго, ведь у него не было крыльев, и он упал, а мама осталась в воздухе.
- О-о-о! - отозвалась толпа и замерла в ожидании продолжения.
- Сначала она думала, что тоже упадёт, но продолжала лететь. Тогда она подняла голову и посмотрела вверх. И что же она увидела?
- Что она увидела? - спросил в полной тишине одинокий женский голос из задних рядов.
- Она увидела двух белоснежных существ, внешне похожих на людей, но с лебедиными крыльями! Они поддерживали её в воздухе, а потом посадили на верхушку дерева!
- У-у-у! - выдохнула толпа и Ларни даже немного пожалела о своих словах.
Никто не собирался подвергать её рассказ сомнению, всё было принято на веру и произвело эффект кролика вынутого из шляпы перед детьми пяти лет. Единственным лицом, выражавшим недоумение, было лицо Стефана.
"Зачем ты это сделала?" - спрашивали его глаза.
Но Ларни не могла ответить на этот вопрос даже перед самой собой. Однако останавливаться было поздно, приходилось врать дальше.
- И тогда они сказали ей: "Пройдёт много лет и кто-нибудь из твоих детей найдёт племя Рыжего Вана, которого ты хорошо знаешь. Так пусть передаст ему и его народу, что их поклонение циклопу Шарлю ошибочно, что поклоняться надо только Богу-Создателю, а для того, чтобы делать это правильно надо следовать учению великого Инци - сына Бога, учителя и спасителя человечества". Вот, что сказали ей белокрылые существа, прежде чем они улетели в небо. Потом мама спустилась с дерева и пошла через лес, а вскоре вышла к Междустенью, где спасла Стефана, которому тогда было пять лет, от жуткого монстра, собиравшегося его съесть. Но об этом мы расскажем завтра!
Толпа вновь загудела с некоторой долей разочарования от того, что рассказ кончился, но время было позднее и пора было расходиться. Однако Рыжий Ван остановил Ларни, уже собиравшуюся уходить.
- А скажи-ка мне, дочь Маранты-воительницы, откуда же мы можем узнать учение этого самого Инци, о котором, кстати, Шарль тоже постоянно толкует, но сам знает очень мало. Может быть, ты нам расскажешь об этом подробнее?
- Могу и я рассказать, ответила Ларни, - но я тоже знаю не так много, чтобы быть вашим учителем. С этим лучше справился бы мой младший брат - Руфус, но его здесь нет. Самым правильным будет обратиться к нашему старому священнику, который уже много лет учит народ Междустенья мудрости и законам Инци. Для этого нужно только, чтобы вы пришли к нам в гости, а мы покажем дорогу.
- Хорошая мысль, девочка! - обрадовано воскликнул Рыжий Ван. - Так и сделаем, только подготовимся к путешествию, как следует. Я с удовольствием ещё раз увижу Маранту, а может, узнаю ещё что-нибудь о своих прежних друзьях и знакомых.
На этом собрание закончилось. Ларни и Стефан с удовольствием растянулись на широченном ложе, представлявшем собой деревянный ящик на столбиках с низкими бортами, набитый соломой и вереском, покрытым сверху превосходно выделанными шкурами.
- Ловко придумала! - похвалил Стефан вечернее выступление Ларни. - Теперь, если такая экспедиция состоится, мы быстрее и вернее попадём домой. Но я всё равно боялся, что мы засыпимся.
- Почему?
- Ты видела детей Вана?
- Видела.
- Есть среди них хоть один рыжий?
Ларни призадумалась.
- Нет, - сказала она, наконец, - они все белые, как будто их макнули в муку.
- То-то! И Ван тоже белый, понимаешь? В рыжий цвет он красится, причём не забывает ни волосинки не только на голове, а на всём теле. Я это случайно услышал.
- Вот те раз! А зачем он это делает?
- По местному обычаю здесь все вожди - рыжие. Якобы их власть от Солнца!
- Ну и что с того?
- А то, что когда они с Марантой в те годы встречались он рыжим не был. Белым он был, как его дети и молодым ещё совсем. Твоих лет. А ты про него тогдашнего, как про рыжего говоришь!
Ларни схватилась рукой за рот, а потом рассмеялась.
- Да, действительно! Но я бы что-нибудь придумала. А, всё равно никто ничего не заметил!
Стефан крепко обнял свою подругу и крепко прижал её к себе.
- Врушка! - сказал он ей ласково. - Милая моя врушка! Любимый ты мой бесёнок!
Толпа, ломившаяся в Большой цирк, грозила смести стражей. Торговый город, похоже, решил явиться сюда в полном составе и прихватить с собой изрядную часть предместий. Охрана работала не покладая рук. Надо было не допустить на трибуны никого лишнего, но и не обидеть при этом почтенных купцов и их не менее почтенных жён. (Дети в большой цирк на кровавые зрелища не допускались.)
Под лишними понимались, конечно же, воры, попрошайки, бродяги разных мастей, проститутки, за исключением тех, кого угодно было провести с собой богатым, но одиноким горожанам. Правда, сегодня был день особый и стражу предупредили, что среди посетителей, даже не вызывающих подозрения, могут быть сторонники смутьяна и разбойника Инци, казнённого недавно на торговой площади. А это означало, что присматриваться надо не только к отребью, которое сразу видно, но и к вполне приличным с виду гражданам, так-как всем известна способность бандитов, маскироваться под кого угодно.
Сержант Луис вытер обильный пот, выступивший после схватки с купцом, которого он попросил показать содержимое объёмистой сумки, трепетно прижимаемой, этим самым купцом к не менее объёмистому животу. Сумка оказалась полна всякой разной снеди.
- Это - орехи! - орал купец, выпучив глаза. - Орехи, а не пули и не отрезанные головы! А это - пироги, а не ножи! Бездельники! Тунеядцы! Мы их кормим, чтобы они следили за порядком, а они... Они нас же и обшмонать норовят! Гнать вас всех к ядрёной матери!
Это был уже пятый случай за сегодня. Приятного мало, но лучше, как говориться перебдеть... Мимо сержанта прошло несколько женщин в кринолинах. И кто только эти юбки придумал? Под ними не только оружие, но и пару головорезов протащить можно. Но вот его взгляд упал на худенькую, небольшого роста, черноволосую женщину, которая тоже была одета в платье с кринолином. Двигалась она при этом как-то тяжело. Может просто не привыкла к такой одежде, а может...
Рядом с ней шёл высоченный блондин атлетического сложения и разбойного, (с точки зрения сержанта), вида. Луис собрался было отдать приказ остановить этих двоих, но тут к нему подскочил юркий, молоденький ефрейтор и что-то горячо зашептал в ухо. Сержант нахмурился, потом кивнул головой и ещё раз вытер пот. Пронесло! Чуть послов не досмотрел, вот было бы дело!
Ну да, теперь он вспомнил, что видел этих послов из Форта Альмери, (который давно уже не форт, а самостоятельный город), когда стоял на посту перед Ратушей. Тогда эта женщина была одета в костюм вроде охотничьего, который ей очень шёл. Чего же теперь она в кринолин-то вырядилась? Да, бабы есть бабы! Обязательно нарядятся так, что не знаешь, то ли насмешить народ хотели, то ли напугать?
Вот ещё одна идёт. Высокая, статная, красивая, хоть уже и не первой молодости. И тоже в кринолине! Тьфу, а кринолин ей, что корове седло! Она ж в нём и ходить-то не умеет! Вон и мужик у неё здоровый, как медведь, но с походкой тигра. Охотник - видно сразу. Видать разбогател на торговле шкурами, ведь сейчас из-за обилия монстров в лесах этот товар основательно взлетел в цене. Проверить их? Да ну, тут, если что, одной руганью не отделаешься. Тут можно и кулак лицом поймать, а кулаки у охотника во-он какие! Если даже не убьёт, то без зубов точно оставит. Так что ну их, пусть идут себе... А это что за толпа?
На сержанта надвигалась целая армия, празднично одетых, гопников! Кто-то другой принял бы их за обычных горожан, только не сержант Луис! Его потому и поставили на это место, что он подобную публику за версту чует. Остановить, запросить свистком подмогу, переловить всю эту публику, заслужить повышение по службе!..
- Не надо, начальник!
Голос прозвучал возле самого уха, но Луис, каким бы зорким он не был, толком не разглядел говорящего. Тем более, что голос тут же переместился к другому уху.
- Не промышляем, никого не обижаем, просто развлекаемся культурно. Зуб даю!
При этом карман бдительного сержанта, как-то подозрительно потяжелел. Луис сунул руку в карман и нащупал там мешочек с крупными кругляшами. Надежда, страх, возмущение, радость, всё это разом нахлынуло на него. У сержанта вдруг закружилась голова, а язык прилип к нёбу. Когда он очнулся, никаких гопников рядом уже не было. Луис облился холодным потом, но про себя решил: "Ежели что, скажу - ничего подозрительного не заметил. Одеты хорошо, ведут себя прилично..."
Между тем, трибуны потихонечку заполнялись. Послов Форта Альмери встретили и с почётом проводили в ложу для особо высокопоставленных лиц.
- Ну как? - спросил Галль вполголоса.
- То, что надо! - так же тихо ответила Диана. - Хорошо, что мы выше решётки. Докинешь до середины?
- Если понадобится, переброшу через всё поле.
- Отлично!
На другом конце арены, пришедшая на трибуну дама, была явно недовольна.
- Это и есть то самое место, о котором он говорил? Я же просила полностью закрытое!
- Таких здесь нет, Мара! - ответил ей старик, чем-то похожий на жреца.- Посмотри - с боков мы загорожены.
Они сидели прямо над воротами, а справа и слева от них располагались некие возвышения, точнее невысокие стены, отделяющие их от боковых трибун.
- А как же те, кто здесь? - спросила Маранта и обвела рукой зрителей, сидевших с ними в этом секторе.
- Это всё свои, - ответил священник. - Я выкупил здесь все места и попросил собрать на них весь фартовый люд, какой сейчас не занят текущими делами. Так что делай, что хочешь, здесь посторонних глаз нет!
Но вот зрители расселись и немного притихли, когда над ареной прогремели трубы и откуда-то сбоку глашатай объявил:
- Представление начинается!
Сначала, как и обещал глава Совета торговых гильдий, был музыкальный спектакль. По-видимому, он никому не понравился. Напрасно толстые тётки и дядьки раздували щёки и что-то тянули тоненькими голосами, обращаясь, то друг к другу, то к публике, то к небесам. Напрасно музыканты старались извлекать из инструментов нежные, тоскливые и задорные звуки. Всё равно ничего не было слышно за шумом издаваемым толпой, которая не могла удержаться от разговоров. К тому же хруст орехов раскалываемых для пожирания мог заглушить, наверное, шум настоящей битвы.
Собачьи бега имели больший успех. Среди публики тут же появились букмекеры и люди принялись делать ставки, рискуя огромными суммами ради щекочущего нервы азарта.
И вот, наконец, было объявлено то, ради чего здесь все собрались - наказание трёх преступников, которым одновременно даровался крохотный шанс выжить. Руфус, Мара и Верентий вышли на пустующую пока арену и встали посередине. Толпа замерла, глядя на трёх смертников, которых через минуту - другую должны были растерзать кровожадные твари.
Большой цирк затих настолько, что можно было услышать, как на землю упал выскользнувший из чьих-то пальцев орех. Дородные купцы, их ещё более дородные жёны, разодетая в пух молодёжь, зажиточные фермеры, немногочисленные удачливые охотники, во все глаза смотрели на десятилетнего мальчика, красивую юную девушку и золотоволосого симпатичного парня.
Эти трое не выглядели злодеями. Они не вели себя вызывающе, не выказывали страха, а с любопытством оглядывались вокруг. Все ждали увидеть закоренелых преступников, у которых должны быть протокольные рожи, согнутые спины, корявые пальцы, ну и всё такое прочее, а тут...
Осуждённые не были ни измождёнными, ни ослабленными. Не были они также и напуганными, хоть их и неоднократно предупреждали о готовящейся им участи.
- Инци?
- Что?
- Я не знал, что у Создателя, кроме сыновей была дочь.
- И не одна, мой мальчик! Да ведь ты же знаешь их всех по именам. Вспомни: Вера, Надежда, Любовь - это самые известные, и о них говорят чаще всего, а ведь есть ещё Верность, Правда, Истина, Доброта, Радость, Счастье! Есть и другие, которых я бы тебе с удовольствием перечислил, но думаю, ты и сам догадаешься. Не пренебрегай ни одной из них и жизнь твоя будет, как полная чаша! А теперь мне и в самом деле пора. Прощай, то есть до свидания!
Инци больше не было рядом. Его образ растаял раньше, чем слова прощания слетели с губ его ученика.
Руфус снова закрыл глаза. Мало! Как мало он был с ним, как мало они разговаривали, как мало он всего узнал! Руфус даже не спросил его, что ему делать на арене и что делать дальше, если удастся выжить. Впрочем, ответы тут же пришли сами собой - твори добро, защищай слабых, не уступай сильным, если ты прав, а они нет. Как это делать? Разве все способы перечислишь? Просто иди тем, путём, который приемлем для тебя самого, будь верен себе, своим убеждениям, принципам, идеалам. И тогда всё получится!
С этими мыслями Руфус повернулся на другой бок и спокойно заснул, не думая больше ни о расставании с Инци, ни об арене, которая вскоре может быть полита его кровью.
Глава 107. Семья друга
- И тогда мама направила своего коня прямо к обрыву, который оказался краем каньона!
Слушатели ахнули и подались вперёд. На Ларни снова были направлены десятки глаз, но теперь они напоминали не наконечники стрел, а жадно раскрытые клювы птенцов, ожидающих корма.
Большой зал в главном доме хутора Рыжего Вана был переполнен народом. Местные жители, как и сам хозяин, были невероятно охочи до разных историй, и теперь их гостям приходилось несладко. Если в запасе у Стефана было множество охотничьих баек, от которых слушатели попросту покатывались со смеху, то Ларни пришлось воспроизвести рассказы Маранты о падении королевства Лоргина и о собственных её приключениях.
Рыжий Ван сам был свидетелем начала этих событий, и потому он частенько перебивал её, чтобы услышать о судьбе знакомых ему людей. Когда он узнал о гибели атамана Золаса, то взвыл дурным голосом и буквально вырвал из своей шевелюры клок рыжих волос. Его жена, красивая, но молчаливая пампушка Ивонна, от которой слова лишнего было не дождаться, охнула и залилась слезами. Она тоже знала в своё время атамана Золаса, по-видимому, с очень хорошей стороны. Не имея возможности закрыть лицо ладонями, эта дама спрятала его в пелёнках младенца мирно спавшего у неё на руках.
(Вообще сколько у этой пары было детей, с точностью сказать никто не мог. Среди них были двое или трое ровесников Ларни, пять или семь подошедших к десятилетнему рубежу и целая куча разновозрастных малышей, которые, то прибывали вокруг Ивонны, то убывали. Стефан конечно не заморачивался этим вопросом, но Ларни, ввиду своего женского любопытства попыталась делать какие-то подсчёты и, в конце концов, пришла к выводу, что почтенная Ивонна, кроме своих детей нянчит ещё и соседских.)
Эти их рассказы растянулись на много вечеров, и сегодняшний подходил к своей кульминации, когда Ларни решила немножко приврать.
- Мамин конь, - говорила она, раскрывавшим рты, слушателям, - оттолкнулся от края обрыва и полетел!
- А-а-ах! - сказала толпа и ещё придвинулась к рассказчице.
- Но конь не мог лететь долго, ведь у него не было крыльев, и он упал, а мама осталась в воздухе.
- О-о-о! - отозвалась толпа и замерла в ожидании продолжения.
- Сначала она думала, что тоже упадёт, но продолжала лететь. Тогда она подняла голову и посмотрела вверх. И что же она увидела?
- Что она увидела? - спросил в полной тишине одинокий женский голос из задних рядов.
- Она увидела двух белоснежных существ, внешне похожих на людей, но с лебедиными крыльями! Они поддерживали её в воздухе, а потом посадили на верхушку дерева!
- У-у-у! - выдохнула толпа и Ларни даже немного пожалела о своих словах.
Никто не собирался подвергать её рассказ сомнению, всё было принято на веру и произвело эффект кролика вынутого из шляпы перед детьми пяти лет. Единственным лицом, выражавшим недоумение, было лицо Стефана.
"Зачем ты это сделала?" - спрашивали его глаза.
Но Ларни не могла ответить на этот вопрос даже перед самой собой. Однако останавливаться было поздно, приходилось врать дальше.
- И тогда они сказали ей: "Пройдёт много лет и кто-нибудь из твоих детей найдёт племя Рыжего Вана, которого ты хорошо знаешь. Так пусть передаст ему и его народу, что их поклонение циклопу Шарлю ошибочно, что поклоняться надо только Богу-Создателю, а для того, чтобы делать это правильно надо следовать учению великого Инци - сына Бога, учителя и спасителя человечества". Вот, что сказали ей белокрылые существа, прежде чем они улетели в небо. Потом мама спустилась с дерева и пошла через лес, а вскоре вышла к Междустенью, где спасла Стефана, которому тогда было пять лет, от жуткого монстра, собиравшегося его съесть. Но об этом мы расскажем завтра!
Толпа вновь загудела с некоторой долей разочарования от того, что рассказ кончился, но время было позднее и пора было расходиться. Однако Рыжий Ван остановил Ларни, уже собиравшуюся уходить.
- А скажи-ка мне, дочь Маранты-воительницы, откуда же мы можем узнать учение этого самого Инци, о котором, кстати, Шарль тоже постоянно толкует, но сам знает очень мало. Может быть, ты нам расскажешь об этом подробнее?
- Могу и я рассказать, ответила Ларни, - но я тоже знаю не так много, чтобы быть вашим учителем. С этим лучше справился бы мой младший брат - Руфус, но его здесь нет. Самым правильным будет обратиться к нашему старому священнику, который уже много лет учит народ Междустенья мудрости и законам Инци. Для этого нужно только, чтобы вы пришли к нам в гости, а мы покажем дорогу.
- Хорошая мысль, девочка! - обрадовано воскликнул Рыжий Ван. - Так и сделаем, только подготовимся к путешествию, как следует. Я с удовольствием ещё раз увижу Маранту, а может, узнаю ещё что-нибудь о своих прежних друзьях и знакомых.
На этом собрание закончилось. Ларни и Стефан с удовольствием растянулись на широченном ложе, представлявшем собой деревянный ящик на столбиках с низкими бортами, набитый соломой и вереском, покрытым сверху превосходно выделанными шкурами.
- Ловко придумала! - похвалил Стефан вечернее выступление Ларни. - Теперь, если такая экспедиция состоится, мы быстрее и вернее попадём домой. Но я всё равно боялся, что мы засыпимся.
- Почему?
- Ты видела детей Вана?
- Видела.
- Есть среди них хоть один рыжий?
Ларни призадумалась.
- Нет, - сказала она, наконец, - они все белые, как будто их макнули в муку.
- То-то! И Ван тоже белый, понимаешь? В рыжий цвет он красится, причём не забывает ни волосинки не только на голове, а на всём теле. Я это случайно услышал.
- Вот те раз! А зачем он это делает?
- По местному обычаю здесь все вожди - рыжие. Якобы их власть от Солнца!
- Ну и что с того?
- А то, что когда они с Марантой в те годы встречались он рыжим не был. Белым он был, как его дети и молодым ещё совсем. Твоих лет. А ты про него тогдашнего, как про рыжего говоришь!
Ларни схватилась рукой за рот, а потом рассмеялась.
- Да, действительно! Но я бы что-нибудь придумала. А, всё равно никто ничего не заметил!
Стефан крепко обнял свою подругу и крепко прижал её к себе.
- Врушка! - сказал он ей ласково. - Милая моя врушка! Любимый ты мой бесёнок!
Глава 108. Нелёгкая работа сержанта Луиса
Толпа, ломившаяся в Большой цирк, грозила смести стражей. Торговый город, похоже, решил явиться сюда в полном составе и прихватить с собой изрядную часть предместий. Охрана работала не покладая рук. Надо было не допустить на трибуны никого лишнего, но и не обидеть при этом почтенных купцов и их не менее почтенных жён. (Дети в большой цирк на кровавые зрелища не допускались.)
Под лишними понимались, конечно же, воры, попрошайки, бродяги разных мастей, проститутки, за исключением тех, кого угодно было провести с собой богатым, но одиноким горожанам. Правда, сегодня был день особый и стражу предупредили, что среди посетителей, даже не вызывающих подозрения, могут быть сторонники смутьяна и разбойника Инци, казнённого недавно на торговой площади. А это означало, что присматриваться надо не только к отребью, которое сразу видно, но и к вполне приличным с виду гражданам, так-как всем известна способность бандитов, маскироваться под кого угодно.
Сержант Луис вытер обильный пот, выступивший после схватки с купцом, которого он попросил показать содержимое объёмистой сумки, трепетно прижимаемой, этим самым купцом к не менее объёмистому животу. Сумка оказалась полна всякой разной снеди.
- Это - орехи! - орал купец, выпучив глаза. - Орехи, а не пули и не отрезанные головы! А это - пироги, а не ножи! Бездельники! Тунеядцы! Мы их кормим, чтобы они следили за порядком, а они... Они нас же и обшмонать норовят! Гнать вас всех к ядрёной матери!
Это был уже пятый случай за сегодня. Приятного мало, но лучше, как говориться перебдеть... Мимо сержанта прошло несколько женщин в кринолинах. И кто только эти юбки придумал? Под ними не только оружие, но и пару головорезов протащить можно. Но вот его взгляд упал на худенькую, небольшого роста, черноволосую женщину, которая тоже была одета в платье с кринолином. Двигалась она при этом как-то тяжело. Может просто не привыкла к такой одежде, а может...
Рядом с ней шёл высоченный блондин атлетического сложения и разбойного, (с точки зрения сержанта), вида. Луис собрался было отдать приказ остановить этих двоих, но тут к нему подскочил юркий, молоденький ефрейтор и что-то горячо зашептал в ухо. Сержант нахмурился, потом кивнул головой и ещё раз вытер пот. Пронесло! Чуть послов не досмотрел, вот было бы дело!
Ну да, теперь он вспомнил, что видел этих послов из Форта Альмери, (который давно уже не форт, а самостоятельный город), когда стоял на посту перед Ратушей. Тогда эта женщина была одета в костюм вроде охотничьего, который ей очень шёл. Чего же теперь она в кринолин-то вырядилась? Да, бабы есть бабы! Обязательно нарядятся так, что не знаешь, то ли насмешить народ хотели, то ли напугать?
Вот ещё одна идёт. Высокая, статная, красивая, хоть уже и не первой молодости. И тоже в кринолине! Тьфу, а кринолин ей, что корове седло! Она ж в нём и ходить-то не умеет! Вон и мужик у неё здоровый, как медведь, но с походкой тигра. Охотник - видно сразу. Видать разбогател на торговле шкурами, ведь сейчас из-за обилия монстров в лесах этот товар основательно взлетел в цене. Проверить их? Да ну, тут, если что, одной руганью не отделаешься. Тут можно и кулак лицом поймать, а кулаки у охотника во-он какие! Если даже не убьёт, то без зубов точно оставит. Так что ну их, пусть идут себе... А это что за толпа?
На сержанта надвигалась целая армия, празднично одетых, гопников! Кто-то другой принял бы их за обычных горожан, только не сержант Луис! Его потому и поставили на это место, что он подобную публику за версту чует. Остановить, запросить свистком подмогу, переловить всю эту публику, заслужить повышение по службе!..
- Не надо, начальник!
Голос прозвучал возле самого уха, но Луис, каким бы зорким он не был, толком не разглядел говорящего. Тем более, что голос тут же переместился к другому уху.
- Не промышляем, никого не обижаем, просто развлекаемся культурно. Зуб даю!
При этом карман бдительного сержанта, как-то подозрительно потяжелел. Луис сунул руку в карман и нащупал там мешочек с крупными кругляшами. Надежда, страх, возмущение, радость, всё это разом нахлынуло на него. У сержанта вдруг закружилась голова, а язык прилип к нёбу. Когда он очнулся, никаких гопников рядом уже не было. Луис облился холодным потом, но про себя решил: "Ежели что, скажу - ничего подозрительного не заметил. Одеты хорошо, ведут себя прилично..."
Глава 109. Отрекитесь и живите!
Между тем, трибуны потихонечку заполнялись. Послов Форта Альмери встретили и с почётом проводили в ложу для особо высокопоставленных лиц.
- Ну как? - спросил Галль вполголоса.
- То, что надо! - так же тихо ответила Диана. - Хорошо, что мы выше решётки. Докинешь до середины?
- Если понадобится, переброшу через всё поле.
- Отлично!
На другом конце арены, пришедшая на трибуну дама, была явно недовольна.
- Это и есть то самое место, о котором он говорил? Я же просила полностью закрытое!
- Таких здесь нет, Мара! - ответил ей старик, чем-то похожий на жреца.- Посмотри - с боков мы загорожены.
Они сидели прямо над воротами, а справа и слева от них располагались некие возвышения, точнее невысокие стены, отделяющие их от боковых трибун.
- А как же те, кто здесь? - спросила Маранта и обвела рукой зрителей, сидевших с ними в этом секторе.
- Это всё свои, - ответил священник. - Я выкупил здесь все места и попросил собрать на них весь фартовый люд, какой сейчас не занят текущими делами. Так что делай, что хочешь, здесь посторонних глаз нет!
Но вот зрители расселись и немного притихли, когда над ареной прогремели трубы и откуда-то сбоку глашатай объявил:
- Представление начинается!
Сначала, как и обещал глава Совета торговых гильдий, был музыкальный спектакль. По-видимому, он никому не понравился. Напрасно толстые тётки и дядьки раздували щёки и что-то тянули тоненькими голосами, обращаясь, то друг к другу, то к публике, то к небесам. Напрасно музыканты старались извлекать из инструментов нежные, тоскливые и задорные звуки. Всё равно ничего не было слышно за шумом издаваемым толпой, которая не могла удержаться от разговоров. К тому же хруст орехов раскалываемых для пожирания мог заглушить, наверное, шум настоящей битвы.
Собачьи бега имели больший успех. Среди публики тут же появились букмекеры и люди принялись делать ставки, рискуя огромными суммами ради щекочущего нервы азарта.
И вот, наконец, было объявлено то, ради чего здесь все собрались - наказание трёх преступников, которым одновременно даровался крохотный шанс выжить. Руфус, Мара и Верентий вышли на пустующую пока арену и встали посередине. Толпа замерла, глядя на трёх смертников, которых через минуту - другую должны были растерзать кровожадные твари.
Большой цирк затих настолько, что можно было услышать, как на землю упал выскользнувший из чьих-то пальцев орех. Дородные купцы, их ещё более дородные жёны, разодетая в пух молодёжь, зажиточные фермеры, немногочисленные удачливые охотники, во все глаза смотрели на десятилетнего мальчика, красивую юную девушку и золотоволосого симпатичного парня.
Эти трое не выглядели злодеями. Они не вели себя вызывающе, не выказывали страха, а с любопытством оглядывались вокруг. Все ждали увидеть закоренелых преступников, у которых должны быть протокольные рожи, согнутые спины, корявые пальцы, ну и всё такое прочее, а тут...
Осуждённые не были ни измождёнными, ни ослабленными. Не были они также и напуганными, хоть их и неоднократно предупреждали о готовящейся им участи.
