- Проклятье, где же собаки? - пробормотала она сквозь стиснутые зубы.
Монсеньор и Мадемуазель незадолго до начала схватки убежали вперёд на разведку и до сих пор не вернулись, а ведь сейчас их помощь была бы очень кстати.
Какой-то особо ретивый зомбак выпрыгнул из-за спин тех кто защищался с помощью мёртвого тела, но Стефан тут же рассёк ему голову до самой шеи, где его меч застрял в шейных позвонках монстра. Стефан, что было сил, рванул меч на себя, и в это время ему кинули труп под ноги!
Охотник почувствовал, как непреодолимая сила выворачивает у него рукоять меча из руки, в то время как земля уходит у него из под ног. Стефан попытался сохранить равновесие и выпустил меч, но каблуки предательски скользнули на окровавленном мраморе, и он полетел кубарем! В следующее мгновение на нём сидело уже несколько зомбаков. Один из них зубасто улыбнулся, глядя Стефану в глаза, и занёс руку с длинными острыми когтями над его горлом...
Вдруг этот монстр резко дёрнулся, будто его ударили, и упал сверху на Стефана, заливая его потоками своей крови! Остальные зомбаки повскакали, но только для того, чтобы попадать обратно с воплями боли и предсмертными хрипами.
"Вжик! Вжик! - раздалось где-то сверху. - Тр-р-р! Вжик! Вжик!"
Галдёж зомбаков сменился топотом ног и наконец, всё стихло.
- Так, так! - послышался откуда-то сверху мелодичный, но немного низковатый женский голос. - Кто тут у нас? Эльфы переодетые лепреконами? И как следует понимать этот маскарад?
Стефан сбросил с себя труп врага и приподнялся на локте. Прежде всего, он отыскал глазами Сато. Её меч в опущенной руке был красным от крови, да и весь костюм был заляпан так, что зелёного цвета почти не было видно под алыми пятнами. Она смотрела куда-то вверх, и он, проследив за её взглядом, увидел тех, кому они были обязаны своим спасением.
На верхней площадке лестницы, там, где был вход в галерею, ведущую в один из залов, заполненных ящиками, стояли несколько женщин. Все они были вооружены луками и арбалетами. Все были одеты ярко, даже черезчур, и у всех лица были закрыты снизу платками по глаза. Открытым оставалось только лицо той, что стояла впереди всех.
Стефан пригляделся к ней и челюсть его упала. Оно могло бы называться красивым, это лицо, если бы не нос, который свисал... ниже подбородка. Тролльчихи! Из тех, что ушли под землю из-за уродства, возникшего в результате травмы, когда утраченная часть тела отрастает, но становится вдвое больше, чем была.
- Странные вы какие-то эльфы, - продолжала говорить главная тролльчиха. - Может и не эльфы вовсе? Тогда кто же?
Она подошла к Стефану, наклонилась и бесцеремонно обнюхала его своим длинным носом.
- Непонятный запах! - озадаченно воскликнула тролльчиха. - Или я на старости лет сошла с ума, или... Но если это так, то это то, что я не ела уже очень, очень давно!..
Она оборвала сама себя и с опаской оглянулась на своих товарок, которые с интересом прислушивались к разговору.
- А ты у нас кто, детка? - повернулась она к Сато. - Что это значит? Пахнет демоном!
Тролльчиха отскочила и ощерилась, а вся её компания тут же натянула луки и прицелилась в только что спасённую ими пару.
- Ты... Вы... Не вы ли те демоны, что убили моего сына?
Голос тролльчихи сорвался до визга, а лицо сделалось страшным. В этот момент она больше всего была похожа на ведьму из детских сказок.
- Выслушай нас, троллиня-мать! - заговорила Сато, как-то нараспев. - Не мы убили твоего сына. Это сделали наши враги, те, кто пришёл убить нас, но они сами погибли от нашей руки.
- Я не верю тебе, самка демона! - закричала тролльчиха. - На теле моего сына был след от демонического меча, такого, как у твоего консорта! И пахло от Хаюка так, будто он общался с демонами!
- Тогда пусть он сам о себе расскажет!
С этими словами Сато запустила руку в дорожную сумку и вытащила оттуда отрубленную голову тролля-подростка. Вид у несчастного Хаюка был сейчас ещё хуже, чем при жизни, и Стефан вдруг почувствовал внезапную жалость к этому уродливому существу и к его матери, глаза которой сейчас вылезли на лоб. Вдруг по мёртвому лицу тролля пробежала судорога, и веки его поднялись.
- Скажи нам, Хаюк, - спросила Сато, обращаясь к голове, - кто твои настоящие убийцы?
Синие губы разомкнулись, и сначала изо рта головы донёсся невнятный, гаркающий звук, но вслед за ним послышались и слова.
- Меня убил демон, который охотился за этой госпожой и её другом, - проговорил Хаюк голосом, лишённым выражения. - Те, что владеют мной сейчас, убили моего обидчика.
- Ты слышала это, троллиня-мать? - спросила Сато.
Глаза тролльчихи, казалось, готовы были выскочить из орбит. Она протянула к Сато руку со скрюченными пальцами и проговорила, словно вытолкнула слово из самых недр своей груди:
- Отдай!!!
Но Сато спокойно убрала голову Хаюка обратно в сумку и сказала:
- Ты знаешь правила! Мы владеем этой головой, поскольку месть за твоего сына совершена нами. Впрочем, я могу отдать её тебе, если ты согласишься оказать нам помощь в одном деле.
- Что вам нужно?
- Для начала, еда и отдых, а затем ты проводишь нас к жилищу семи братьев и поможешь забрать у них девушку, которую они держат в плену. Эта девушка - моя подруга, и я заберу её, во что бы то ни стало, с тобой или без тебя, но ведь можно обойтись без пролития лишней крови, не так ли?
Тролльчиха смотрела на Сато так, будто хотела прожечь её взглядом.
- Пошли! - коротко бросила она и, повернувшись к девушке спиной, пошла, не оглядываясь, вглубь гномьего лабиринта.
-А-ы! А-ы! А-ы! Бу-у!
- Хак благодарит маленькую герлу и говорит, что ему совсем не было больно.
Это был уже четвёртый брат, которому понадобилась медицинская помощь. Первый приковылял на одной ноге, завывая от боли. В руках он нёс свою отрубленную по колено ногу, словно надеялся, что её пришьют обратно. Второй лишился кисти левой руки, когда неудачно блокировал ей удар демонического меча. Третьего проткнули насквозь, и Ларни думала, что он не жилец, но, пришедшая в себя, Кейни объяснила, что такая рана для тролля не смертельна, да и потерянные конечности отрастут снова, только будут при этом больших размеров.
Поэтому Ларни оставалось только заговорить троллям боль и остановить кровь, чтобы они не ослабли. И в самом деле, едва она заканчивала перевязывать очередного тролля, он тут же рвался в драку, не желая отдохнуть даже лишнюю минуту.
С последним троллем по имени Хак, ей пришлось повозиться, хотя его рана была несравнимо более лёгкой - у Хака из зада торчала длинная, как дротик демоническая стрела.
Это был самый младший из братьев, который к тому же не умел говорить и плохо маскировался. Конечно же, сунув голову за камень, он решил, что спрятался, ну и получил стрелу в мягкое место, выставленное наружу.
Беда была в том, что стрела, которую он так "удачно" поймал, была с шипами, не позволяющими выдернуть её из тела. Пришлось вырезать, а чтобы незадачливый Хак не слишком дёргался во время операции, брат, который привёл его в пещеру, огрел младшего со всей дури по затылку поленом, от чего у бедняги глаза съехались к переносице.
- Бу-у! - повторил Хак, но Ларни сомневалась, что это было выражением благодарности.
Когда они ушли, девушка разогнула, наконец, усталую спину и вымыла руки, по локоть перемазанные тролличьей кровью. Она ещё раз обошла, наскоро сооруженную линию обороны, состоящую из мешков с мукой и горохом, которыми были заложены окна. В каждой такой баррикаде, (их было три), была оставлена узкая щель - бойница, возле которой стояла заряженная винтовка. Со стороны двери их охраняли два оставленных при особе командира, тролля, которые сейчас скучали во дворе.
Вообще-то тролли оказались отличными бойцами - уже более полусотни демонов со сломанными хребтами, скрученными шеями или попросту разорванные пополам, были сброшены в пропасть. На пещеру пока нападения не было, но Ларни не теряла бдительности, ведь кто знает, сколько вокруг ещё врагов и, что у них на уме? По поводу последнего, они с Кейни строили разные догадки, но так и не пришли к единому мнению.
Кейни было уже намного лучше, но Ларни запретила ей вставать. Девушка-лепрекон была ещё слаба и мало чем могла помочь подруге, разве что советом.
- Ты откуда знаешь, как обращаться с ружьём? - задала Ларни вопрос, давно вертевшийся у неё на языке.
- А я и не знала до сих пор, - ответила Кейни. - Я же говорила тебе, что считала эти штуки музыкальными инструментами. Просто мы - лепреконы, народ способный. Когда ты рассказала мне, что это такое, я, конечно же, заинтересовалась и стала вертеть ту здоровенную дудку, тем более что по двору шлялись два тролля, и я не хотела привлекать их внимание. Пока они не ушли, я успела раскумекать, что к чему, только не ожидала, что эта штука такая шумная. А тут вдруг появляется, как ниоткуда, этот гад с мечом в руке и таращится на меня, как волк на козу! Постоял так пару мгновений, всё принюхивался, а потом сказал: "Не та!", и, как ткнёт меня остриём в плечо, да ещё так быстро, что ни увернуться, ни отскочить! Но на спуск я всё-таки нажала. А отличная оказывается штуковина! Раз, и дырка в нём, как бревном мужика проткнули.
Ларни промолчала. Владение оружием ей давалось легко. Пугающе легко. Она знала, что превосходит в этом, например Стефана, но... Это не заставило её полюбить оружие, как любила его Маранта. А тем более она не могла полюбить убийство, и потому восторги подруги по поводу действия дробовика при стрельбе в упор, не разделяла. Но одно дело твои мысли и чувства, а другое жизненная необходимость. Ангелы Ада были нападающей стороной, и церемониться с ними никто не собирался.
Снаружи пещеры раздался топот и возбуждённые голоса сразу нескольких троллей. Внутрь ворвался Хрык, старший из братьев. Он был самый уродливый, зато самый умный - умел даже читать и писать.
- Надо уходить! - крикнул он с порога. - Демонов целое войско, они ищут кого-то одного, но убивают всех, кто им встретится.
Ларни и Кейни переглянулись.
- Но как мы прорвёмся, если их там так много? - возразила Кейни. - Не проще ли остаться здесь, как в крепости и принять бой?
- Мы не пойдём по верху горы, - ответил Хрык. - Здесь есть другой выход.
С этими словами он подошёл к очагу, упёрся в него руками и с видимым усилием сдвинул с места, открыв широкий чёрный люк с лестницей, уходящей в темноту. Только девушки вытянули шеи, чтобы с любопытством заглянуть туда, как из темноты выскочили два непонятных чёрных существа и с неистовым лаем принялись носиться по пещере! Кейни взвизгнула, Ларни отлетела к стене и прижалась к ней спиной, нащупывая одну из винтовок, тролли схватились за дубины.
- Стойте! Стойте! - вскрикнула вдруг Кейни. - Я знаю их! Это собаки моей подруги! Монсеньор, Мадемуазель, ко мне!
Удивительно, но собаки перестали бегать по комнате и подбежали к ней, виляя хвостами. Монсеньор сел рядом с Кейни с видом часового на посту, а Мадемуазель подошла к Ларни, обнюхала её, заглянула в глаза снизу вверх, после чего заскулила и завиляла хвостом, предлагая дружбу. Ларни понимала, что может остаться без руки, но всё же погладила её по голове и умная псина расплылась от счастья!
Недовольными здесь остались только тролли. Они никогда не держали никаких домашних животных и в любой твари видели только опасность, либо источник пищи.
- Если собаки здесь, значит и Сато, где-то неподалёку, - сказала Кейни. - Это же здорово! Она ведь такой ценный союзник, какого и представить себе невозможно.
- Раз так, то нам лучше не медлить, - веско заявил Хрык. - Собирайте, все, что может пригодиться, но лишнего не берите, демонам всё равно не нужно ничего из наших вещей. И пошли, пока ещё это можно сделать по-тихому!
- И всё-таки, я не уверен, что мы поступили правильно!
Руфус, как настоящий мужчина, тащил теперь большой мешок, в котором побрякивали миски, сковородки и котелки.
- Я считаю, что всё надо было сказать Порфирию, попрощаться со всеми, поблагодарить...
- И остаться в форте навсегда!
Мара шла на шаг позади него, хотя именно она указывала направление. Она взяла на себя заботу о его охотничьем луке, который неудобно было тащить вместе с тяжёлым мешком. Ещё, когда они были в форте, девушка показала, что умеет обращаться с этим оружием лучше самого Руфуса. Парень был немного раздосадован этим обстоятельством, но, в конце концов, махнул рукой и смирился. Он уже привык к мысли, что ему никогда не стать хорошим охотником.
- Почему остаться? Почему навсегда? - спросил Руфус, который никак не мог понять, зачем они ушли тайком.
- Просто ты плохо знаешь Порфирия, - пояснила Мара. - Это же настоящий медведь-пестун! Нет, они бы никогда не оставили нас насильно, но ты бы и сам рад был бы остаться, лишь бы не слушать его бесконечных проповедей о том, как за стенами форта страшно и опасно! А ещё, он окружил бы тебя такой заботой и вниманием, что уйти от него было бы чёрной неблагодарностью!
- Но ведь я так себя и чувствую! Он ко мне со всей душой, а я... а мы...
- Ты записку оставил?
- Да.
- И всё там объяснил?
- Всё объяснил, извинился, поблагодарил и карту нарисовал, как дойти до Междустенья.
- Последнее я бы на твоём месте делать не стала. Из твоих рассказов видно, что живёте вы там неплохо. Нет ни обмана, ни воровства, ни подлости. Небось и замков на дверях нет? Так вот, теперь или в ближайшем будущем, эта счастливая жизнь закончится, и начнётся другая, а случится это тогда, когда к вам станут регулярно захаживать чужаки. Только вот насколько хороша будет эта новая жизнь, неизвестно. Ну да ладно, не буду тебя пугать. В конце концов, у нас всякие люди живут, сам видел, но совсем уж поганцев нет - всех, каких выявили, давно передавили. Диана с подлецами крута, да и Порфирий, хоть и мягкий, но душегубов и подлецов не любит. Кстати, ты насчёт него не беспокойся, он человек отходчивый, и Альмери тоже. Они всё поймут и зла держать не будут. Самое главное - нам с тобой надо было уйти. Ведь надо?
- Надо!
- Ну, вот мы это и сделали! А теперь давай рассказывай, что там ещё прикольного сказал твой Инци?
- Не прикольного, а мудрого!
- Хорошо, хорошо! В прошлый раз ты говорил, что он забрался на гору и стал оттуда учить людей уму-разуму. И что дальше? Гора-то хоть была высокая?
- Да нет, не очень. То есть это вообще была не гора, так, пригорок или холмик небольшой. Он встал туда для того, чтобы его было всем видно и слышно, а народу собралось много, разные люди пришли, не только одни его ученики. Так вот! Он сказал, что многие люди, которые соблюдают Десять Заповедей, (помнишь я тебе о них рассказывал?), думают, что они безгрешны и чисты перед Богом.
- А разве не так? Что же ещё надо?
- Дело даже не в том, что надо, а в том, что человек, думающий, что он безгрешен, уже совершает грех, потому что представляет себя равным Богу!
- Это что же получается - не грешить, это грех, потому что человек при этом слишком хорошо о себе думает?
- Ну, как-то так. Пытаться сравняться с Богом, это грех, страшнее которого быть не может. Все другие можно отмолить, а этот... ну, наверное, тоже можно, только очень-очень трудно!
- М-мм, надо запомнить. Не грешить - это грех... Интересно!
Монсеньор и Мадемуазель незадолго до начала схватки убежали вперёд на разведку и до сих пор не вернулись, а ведь сейчас их помощь была бы очень кстати.
Какой-то особо ретивый зомбак выпрыгнул из-за спин тех кто защищался с помощью мёртвого тела, но Стефан тут же рассёк ему голову до самой шеи, где его меч застрял в шейных позвонках монстра. Стефан, что было сил, рванул меч на себя, и в это время ему кинули труп под ноги!
Охотник почувствовал, как непреодолимая сила выворачивает у него рукоять меча из руки, в то время как земля уходит у него из под ног. Стефан попытался сохранить равновесие и выпустил меч, но каблуки предательски скользнули на окровавленном мраморе, и он полетел кубарем! В следующее мгновение на нём сидело уже несколько зомбаков. Один из них зубасто улыбнулся, глядя Стефану в глаза, и занёс руку с длинными острыми когтями над его горлом...
Вдруг этот монстр резко дёрнулся, будто его ударили, и упал сверху на Стефана, заливая его потоками своей крови! Остальные зомбаки повскакали, но только для того, чтобы попадать обратно с воплями боли и предсмертными хрипами.
"Вжик! Вжик! - раздалось где-то сверху. - Тр-р-р! Вжик! Вжик!"
Галдёж зомбаков сменился топотом ног и наконец, всё стихло.
- Так, так! - послышался откуда-то сверху мелодичный, но немного низковатый женский голос. - Кто тут у нас? Эльфы переодетые лепреконами? И как следует понимать этот маскарад?
Стефан сбросил с себя труп врага и приподнялся на локте. Прежде всего, он отыскал глазами Сато. Её меч в опущенной руке был красным от крови, да и весь костюм был заляпан так, что зелёного цвета почти не было видно под алыми пятнами. Она смотрела куда-то вверх, и он, проследив за её взглядом, увидел тех, кому они были обязаны своим спасением.
На верхней площадке лестницы, там, где был вход в галерею, ведущую в один из залов, заполненных ящиками, стояли несколько женщин. Все они были вооружены луками и арбалетами. Все были одеты ярко, даже черезчур, и у всех лица были закрыты снизу платками по глаза. Открытым оставалось только лицо той, что стояла впереди всех.
Стефан пригляделся к ней и челюсть его упала. Оно могло бы называться красивым, это лицо, если бы не нос, который свисал... ниже подбородка. Тролльчихи! Из тех, что ушли под землю из-за уродства, возникшего в результате травмы, когда утраченная часть тела отрастает, но становится вдвое больше, чем была.
- Странные вы какие-то эльфы, - продолжала говорить главная тролльчиха. - Может и не эльфы вовсе? Тогда кто же?
Она подошла к Стефану, наклонилась и бесцеремонно обнюхала его своим длинным носом.
- Непонятный запах! - озадаченно воскликнула тролльчиха. - Или я на старости лет сошла с ума, или... Но если это так, то это то, что я не ела уже очень, очень давно!..
Она оборвала сама себя и с опаской оглянулась на своих товарок, которые с интересом прислушивались к разговору.
- А ты у нас кто, детка? - повернулась она к Сато. - Что это значит? Пахнет демоном!
Тролльчиха отскочила и ощерилась, а вся её компания тут же натянула луки и прицелилась в только что спасённую ими пару.
- Ты... Вы... Не вы ли те демоны, что убили моего сына?
Голос тролльчихи сорвался до визга, а лицо сделалось страшным. В этот момент она больше всего была похожа на ведьму из детских сказок.
- Выслушай нас, троллиня-мать! - заговорила Сато, как-то нараспев. - Не мы убили твоего сына. Это сделали наши враги, те, кто пришёл убить нас, но они сами погибли от нашей руки.
- Я не верю тебе, самка демона! - закричала тролльчиха. - На теле моего сына был след от демонического меча, такого, как у твоего консорта! И пахло от Хаюка так, будто он общался с демонами!
- Тогда пусть он сам о себе расскажет!
С этими словами Сато запустила руку в дорожную сумку и вытащила оттуда отрубленную голову тролля-подростка. Вид у несчастного Хаюка был сейчас ещё хуже, чем при жизни, и Стефан вдруг почувствовал внезапную жалость к этому уродливому существу и к его матери, глаза которой сейчас вылезли на лоб. Вдруг по мёртвому лицу тролля пробежала судорога, и веки его поднялись.
- Скажи нам, Хаюк, - спросила Сато, обращаясь к голове, - кто твои настоящие убийцы?
Синие губы разомкнулись, и сначала изо рта головы донёсся невнятный, гаркающий звук, но вслед за ним послышались и слова.
- Меня убил демон, который охотился за этой госпожой и её другом, - проговорил Хаюк голосом, лишённым выражения. - Те, что владеют мной сейчас, убили моего обидчика.
- Ты слышала это, троллиня-мать? - спросила Сато.
Глаза тролльчихи, казалось, готовы были выскочить из орбит. Она протянула к Сато руку со скрюченными пальцами и проговорила, словно вытолкнула слово из самых недр своей груди:
- Отдай!!!
Но Сато спокойно убрала голову Хаюка обратно в сумку и сказала:
- Ты знаешь правила! Мы владеем этой головой, поскольку месть за твоего сына совершена нами. Впрочем, я могу отдать её тебе, если ты согласишься оказать нам помощь в одном деле.
- Что вам нужно?
- Для начала, еда и отдых, а затем ты проводишь нас к жилищу семи братьев и поможешь забрать у них девушку, которую они держат в плену. Эта девушка - моя подруга, и я заберу её, во что бы то ни стало, с тобой или без тебя, но ведь можно обойтись без пролития лишней крови, не так ли?
Тролльчиха смотрела на Сато так, будто хотела прожечь её взглядом.
- Пошли! - коротко бросила она и, повернувшись к девушке спиной, пошла, не оглядываясь, вглубь гномьего лабиринта.
Глава 66. Назойливые демоны
-А-ы! А-ы! А-ы! Бу-у!
- Хак благодарит маленькую герлу и говорит, что ему совсем не было больно.
Это был уже четвёртый брат, которому понадобилась медицинская помощь. Первый приковылял на одной ноге, завывая от боли. В руках он нёс свою отрубленную по колено ногу, словно надеялся, что её пришьют обратно. Второй лишился кисти левой руки, когда неудачно блокировал ей удар демонического меча. Третьего проткнули насквозь, и Ларни думала, что он не жилец, но, пришедшая в себя, Кейни объяснила, что такая рана для тролля не смертельна, да и потерянные конечности отрастут снова, только будут при этом больших размеров.
Поэтому Ларни оставалось только заговорить троллям боль и остановить кровь, чтобы они не ослабли. И в самом деле, едва она заканчивала перевязывать очередного тролля, он тут же рвался в драку, не желая отдохнуть даже лишнюю минуту.
С последним троллем по имени Хак, ей пришлось повозиться, хотя его рана была несравнимо более лёгкой - у Хака из зада торчала длинная, как дротик демоническая стрела.
Это был самый младший из братьев, который к тому же не умел говорить и плохо маскировался. Конечно же, сунув голову за камень, он решил, что спрятался, ну и получил стрелу в мягкое место, выставленное наружу.
Беда была в том, что стрела, которую он так "удачно" поймал, была с шипами, не позволяющими выдернуть её из тела. Пришлось вырезать, а чтобы незадачливый Хак не слишком дёргался во время операции, брат, который привёл его в пещеру, огрел младшего со всей дури по затылку поленом, от чего у бедняги глаза съехались к переносице.
- Бу-у! - повторил Хак, но Ларни сомневалась, что это было выражением благодарности.
Когда они ушли, девушка разогнула, наконец, усталую спину и вымыла руки, по локоть перемазанные тролличьей кровью. Она ещё раз обошла, наскоро сооруженную линию обороны, состоящую из мешков с мукой и горохом, которыми были заложены окна. В каждой такой баррикаде, (их было три), была оставлена узкая щель - бойница, возле которой стояла заряженная винтовка. Со стороны двери их охраняли два оставленных при особе командира, тролля, которые сейчас скучали во дворе.
Вообще-то тролли оказались отличными бойцами - уже более полусотни демонов со сломанными хребтами, скрученными шеями или попросту разорванные пополам, были сброшены в пропасть. На пещеру пока нападения не было, но Ларни не теряла бдительности, ведь кто знает, сколько вокруг ещё врагов и, что у них на уме? По поводу последнего, они с Кейни строили разные догадки, но так и не пришли к единому мнению.
Кейни было уже намного лучше, но Ларни запретила ей вставать. Девушка-лепрекон была ещё слаба и мало чем могла помочь подруге, разве что советом.
- Ты откуда знаешь, как обращаться с ружьём? - задала Ларни вопрос, давно вертевшийся у неё на языке.
- А я и не знала до сих пор, - ответила Кейни. - Я же говорила тебе, что считала эти штуки музыкальными инструментами. Просто мы - лепреконы, народ способный. Когда ты рассказала мне, что это такое, я, конечно же, заинтересовалась и стала вертеть ту здоровенную дудку, тем более что по двору шлялись два тролля, и я не хотела привлекать их внимание. Пока они не ушли, я успела раскумекать, что к чему, только не ожидала, что эта штука такая шумная. А тут вдруг появляется, как ниоткуда, этот гад с мечом в руке и таращится на меня, как волк на козу! Постоял так пару мгновений, всё принюхивался, а потом сказал: "Не та!", и, как ткнёт меня остриём в плечо, да ещё так быстро, что ни увернуться, ни отскочить! Но на спуск я всё-таки нажала. А отличная оказывается штуковина! Раз, и дырка в нём, как бревном мужика проткнули.
Ларни промолчала. Владение оружием ей давалось легко. Пугающе легко. Она знала, что превосходит в этом, например Стефана, но... Это не заставило её полюбить оружие, как любила его Маранта. А тем более она не могла полюбить убийство, и потому восторги подруги по поводу действия дробовика при стрельбе в упор, не разделяла. Но одно дело твои мысли и чувства, а другое жизненная необходимость. Ангелы Ада были нападающей стороной, и церемониться с ними никто не собирался.
Снаружи пещеры раздался топот и возбуждённые голоса сразу нескольких троллей. Внутрь ворвался Хрык, старший из братьев. Он был самый уродливый, зато самый умный - умел даже читать и писать.
- Надо уходить! - крикнул он с порога. - Демонов целое войско, они ищут кого-то одного, но убивают всех, кто им встретится.
Ларни и Кейни переглянулись.
- Но как мы прорвёмся, если их там так много? - возразила Кейни. - Не проще ли остаться здесь, как в крепости и принять бой?
- Мы не пойдём по верху горы, - ответил Хрык. - Здесь есть другой выход.
С этими словами он подошёл к очагу, упёрся в него руками и с видимым усилием сдвинул с места, открыв широкий чёрный люк с лестницей, уходящей в темноту. Только девушки вытянули шеи, чтобы с любопытством заглянуть туда, как из темноты выскочили два непонятных чёрных существа и с неистовым лаем принялись носиться по пещере! Кейни взвизгнула, Ларни отлетела к стене и прижалась к ней спиной, нащупывая одну из винтовок, тролли схватились за дубины.
- Стойте! Стойте! - вскрикнула вдруг Кейни. - Я знаю их! Это собаки моей подруги! Монсеньор, Мадемуазель, ко мне!
Удивительно, но собаки перестали бегать по комнате и подбежали к ней, виляя хвостами. Монсеньор сел рядом с Кейни с видом часового на посту, а Мадемуазель подошла к Ларни, обнюхала её, заглянула в глаза снизу вверх, после чего заскулила и завиляла хвостом, предлагая дружбу. Ларни понимала, что может остаться без руки, но всё же погладила её по голове и умная псина расплылась от счастья!
Недовольными здесь остались только тролли. Они никогда не держали никаких домашних животных и в любой твари видели только опасность, либо источник пищи.
- Если собаки здесь, значит и Сато, где-то неподалёку, - сказала Кейни. - Это же здорово! Она ведь такой ценный союзник, какого и представить себе невозможно.
- Раз так, то нам лучше не медлить, - веско заявил Хрык. - Собирайте, все, что может пригодиться, но лишнего не берите, демонам всё равно не нужно ничего из наших вещей. И пошли, пока ещё это можно сделать по-тихому!
Глава 67. Учение Инци
- И всё-таки, я не уверен, что мы поступили правильно!
Руфус, как настоящий мужчина, тащил теперь большой мешок, в котором побрякивали миски, сковородки и котелки.
- Я считаю, что всё надо было сказать Порфирию, попрощаться со всеми, поблагодарить...
- И остаться в форте навсегда!
Мара шла на шаг позади него, хотя именно она указывала направление. Она взяла на себя заботу о его охотничьем луке, который неудобно было тащить вместе с тяжёлым мешком. Ещё, когда они были в форте, девушка показала, что умеет обращаться с этим оружием лучше самого Руфуса. Парень был немного раздосадован этим обстоятельством, но, в конце концов, махнул рукой и смирился. Он уже привык к мысли, что ему никогда не стать хорошим охотником.
- Почему остаться? Почему навсегда? - спросил Руфус, который никак не мог понять, зачем они ушли тайком.
- Просто ты плохо знаешь Порфирия, - пояснила Мара. - Это же настоящий медведь-пестун! Нет, они бы никогда не оставили нас насильно, но ты бы и сам рад был бы остаться, лишь бы не слушать его бесконечных проповедей о том, как за стенами форта страшно и опасно! А ещё, он окружил бы тебя такой заботой и вниманием, что уйти от него было бы чёрной неблагодарностью!
- Но ведь я так себя и чувствую! Он ко мне со всей душой, а я... а мы...
- Ты записку оставил?
- Да.
- И всё там объяснил?
- Всё объяснил, извинился, поблагодарил и карту нарисовал, как дойти до Междустенья.
- Последнее я бы на твоём месте делать не стала. Из твоих рассказов видно, что живёте вы там неплохо. Нет ни обмана, ни воровства, ни подлости. Небось и замков на дверях нет? Так вот, теперь или в ближайшем будущем, эта счастливая жизнь закончится, и начнётся другая, а случится это тогда, когда к вам станут регулярно захаживать чужаки. Только вот насколько хороша будет эта новая жизнь, неизвестно. Ну да ладно, не буду тебя пугать. В конце концов, у нас всякие люди живут, сам видел, но совсем уж поганцев нет - всех, каких выявили, давно передавили. Диана с подлецами крута, да и Порфирий, хоть и мягкий, но душегубов и подлецов не любит. Кстати, ты насчёт него не беспокойся, он человек отходчивый, и Альмери тоже. Они всё поймут и зла держать не будут. Самое главное - нам с тобой надо было уйти. Ведь надо?
- Надо!
- Ну, вот мы это и сделали! А теперь давай рассказывай, что там ещё прикольного сказал твой Инци?
- Не прикольного, а мудрого!
- Хорошо, хорошо! В прошлый раз ты говорил, что он забрался на гору и стал оттуда учить людей уму-разуму. И что дальше? Гора-то хоть была высокая?
- Да нет, не очень. То есть это вообще была не гора, так, пригорок или холмик небольшой. Он встал туда для того, чтобы его было всем видно и слышно, а народу собралось много, разные люди пришли, не только одни его ученики. Так вот! Он сказал, что многие люди, которые соблюдают Десять Заповедей, (помнишь я тебе о них рассказывал?), думают, что они безгрешны и чисты перед Богом.
- А разве не так? Что же ещё надо?
- Дело даже не в том, что надо, а в том, что человек, думающий, что он безгрешен, уже совершает грех, потому что представляет себя равным Богу!
- Это что же получается - не грешить, это грех, потому что человек при этом слишком хорошо о себе думает?
- Ну, как-то так. Пытаться сравняться с Богом, это грех, страшнее которого быть не может. Все другие можно отмолить, а этот... ну, наверное, тоже можно, только очень-очень трудно!
- М-мм, надо запомнить. Не грешить - это грех... Интересно!
