– Оттуда холодом как раз и тянет. Подожди, там кто-то есть.
Ана повернулась, чтобы увидеть приближавшегося к ней человека.
– Девчонка? Живая? Ты соображаешь еще что-нибудь?
Она только кивнула в ответ и неловко поднялась на непослушных ногах.
– У меня здесь девчонка, живая! – крикнул своим спутникам старатель.
Из-за угла показались еще двое. Сверкнули острые лучи точащих вверх волос.
– Ну надо же! – громко присвистнула Пепельная Звезда.
– У нас там, похоже, дважды Поцелованный, – проговорил ее спутник. – Уже с метками, и сейчас по нему Тени прошлись. Только и остается, что закопать. Или волкам оставить в подарок.
Мужчины были незнакомые, значит, пришли в селение не так давно. Вряд ли Звезда поменяла место жительства.
– Осмотрите его, – приказала Тара, – может, у него есть что ценное. Да как же так! – насмешливо выплюнула она, когда ее спутники скрылись за поворотом. – Снова ты. В Ущелье! И даже Тени тебя не берут.
У Аны не было желания что-то отвечать. День и так получился слишком насыщенным событиями, почему он должен закончиться такой встречей? Из всех возможных встреч!
В душе шевельнулось раздражение, даже злость.
Истинный прав. Янтарное сердце опасно, камень беспокоил Ану с того момента, как она его нашла. Он едва не заставил ее испортить церемонию, а потом забросил в Карьер на растерзание Теням.
– Вини себя. Ты распугала их своими лучами, – проговорила Ана, выделяя каждое слово, и улыбнулась, когда Звезда скрипнула зубами от злости.
Наследник забрал свою Избранницу почти сразу же после этого. Он появился, скрытый плащом и личиной, когда сработали маячки, навешанные жрецами на Ану, пока ее и Ларса связывали друг с другом через Око. Но возможности древнего камня оказались ограниченными. Тени успели бы забрать разум и душу Скользящей. Или все дело было в Карьере, который менял свойства всего, что попадало в его русло? Или это янтарь сбил настройку на Око?
После возвращения Ана призналась Ларсу в том, что с ней случилось, умолчав о Тенях, потому что в это все равно никто бы не поверил, рассказывать о подобном можно только Истинному. Едва не погубившее ее янтарное сердце девушка попросила спрятать подальше, в сейф, кода которого она не будет знать.
Сердце даже почти не сопротивлялось. Билось едва различимо...
– Пойдем со мной, – Тара остановилась в дверях и ждала. Смотрела раздевающим взглядом, пока Бэй натягивал высокие сапоги. Последние дни в Карьере появилось много змей, и все старатели сменили легкие сандалии на более надежную обувь из толстой кожи. В ней было жарко, но она давала защиту от мелких гадюк.
Даже не поднимая головы, Бэй чувствовал взгляд Звезды. Она всегда так на него смотрела – словно касалась сильными, уверенными руками. И пусть он не отвечал на открытые знаки внимания, ни одна другая женщина в поселке не смела даже повернуться в его сторону.
– Далеко собралась? – спросил Бэй, поднимаясь с лавки. Поправил на поясе ножны, повесил на плечо моток веревки, напоминавшей лассо.
– Далеко. Но тебе понравится.
– Я должен пойти с группой Кима в Рукав.
– Мы присоединимся к ним позже. Ким знает. Я сказала, что заберу тебя на несколько часов.
И улыбка у Тары была всегда зовущая – влажные, упругие губы, яркие от природы, не требовали помады, им хватало только блеска из плоской круглой баночки, чтобы соблазнять одним своим видом.
– Ну что ж. Я готов. Идем.
Звезда повела Бэя на край поселка. К обрыву.
Кобейн жил у контрабандистов уже почти месяц – с того дня, как Тара нашла его умирающим в Карьере. Не бросила, несмотря на уговоры Шена и Дервиша, которые выходили с ней в Ущелье в ту ночь.
– Ты был еще жив, – объяснила Звезда потом, – и слишком хорош собой, чтобы отставить тебя на съедение карьерным волкам. Я забрала тебя, красивого, себе.
В прямом смысле этого слова.
Из Карьера едва живого Кобейна принесли в домик Звезды, где она отмывала, отпаивала, откармливала его, постепенно возвращая к жизни.
Поцелованные Тенью становились огурцами. Треугольная метка означала лоботомию по-долинному. Если бы на месте Тары оказалась другая, ее бы тоже сочли сумасшедшей за то, что притащила из Ущелья мужчину с бирюзовыми знаками на одежде, но у Звезды был особый статус в поселке. Поэтому никто не решался отпускать шутки, пока она учила Поцелованного говорить, показывала ему, как ребенку, самые обычные вещи и объясняла их назначение. А когда Бэй достаточно окреп для физических нагрузок, Звезда и Шен стали учить его пользоваться оружием – ножом, лассо, арбалетом. И очень скоро во взглядах Тары появилось восхищение.
Кобейн снова пользовался ситуацией, как губка, впитывая знания и умения. Никто не относился с недоверием к тому, что он «ничего не помнил» из своей жизни до того, как очнулся в доме Звезды. А так как слухи быстро распространялись по округе, на Поцелованного дважды приезжали и приходили посмотреть любопытные старатели из соседних поселений. Бэй стал диковинкой Карьера.
И личной гордостью Тары.
Женщина спасла его дважды. Когда забрала из Ущелья и когда выходила, вернув с того света. Не отпустила за черту.
И не отпустила от себя, когда Кобейн захотел переехать к Шену.
– Оставайся здесь, места хватит, а через месяц будет готов новый дом, и ты сможешь взять себе в нем половину.
Бэй согласился. Но промолчал, что через месяц планировал находиться далеко от селения контрабандистов – ему нужно было найти Тайну и вернуться домой. Только на этот раз Кобейн собирался отправиться на поиски подготовленным. А среди старателей можно было еще многому научиться и узнать о мире, где он находился.
Главным учителем была Звезда.
Она раскрыла Кобейну дар Скольжения.
Это случилось одним утром, когда Бэй и Тара сидели на пороге ее дома. Бэй прислушивался к камням, разложенным перед ним на земле. Звезда пыталась определить, что осталось от его дара «после встречи с Тенями». Потому что, судя по знакам на спине, Кобейн обладал выдающимися способностями. Не пожалела Тайна на него краски! Хорошо хоть положение Поцелованного объясняло то, что Бэй почти ничего не слышал, трогая пальцами отшлифованные и необработанные камушки. Мешали воспоминания. О церкви на острове, о музыке органа, терзавшей уши и стегавшей плечи. О словах Тайны... Слышит Ана голоса камней? Бэю казалось, что он их иногда видит – прикрыв глаза, видит кристаллы, о которых говорит Тара, если она касается во время рассказа его руки.
Звезда точила нож и трогала Кобейна задумчивыми взглядами. Потом, отложив в сторону точильный камень, она решительно поднялась и заправила клинок себе за пояс.
– Вставай. Пойдем.
Тара привела Бэя на край обрыва недалеко за поселком.
– Закрывай глаза, – приказала она и тут же взяла Кобейна за руку. Горячее это было прикосновение. Требовательное. – Попробуй узнать, зов какого кристалла я сейчас слышу. Потянись ко мне.
– Я не чувствую.
– Потянись! – рука Тары сжала ладонь Бэя еще сильней.
– Не слышу.
– Тогда смотри внутри себя. Слушай ветер. Вдыхай его. Ищи! – Голос Звезды был настойчив, рука – тяжела. Еще немного – и останутся синяки от ее пальцев.
– Ищи! – повторила женщина.
Наверное, он что-то видел? Или начинал галлюцинировать?
– Продолговатый, с острыми гранями.
– Хорошо! – торжествующе выдохнула Тара, не выпуская его руку из капкана напряженной своей. – Цвет?
Неужели она верит в то, что говорит Бэй? Неужели картинка перед ним – не случайно подсунута воображением?!
– Прозрачный? Он словно заполнен дымом...
– Правильно! – торжествующе объявила Звезда. – Это дымчатый кварц. А теперь открывай глаза и неси меня к нему.
Сказала, а потом ступила в пропасть, потянув Кобейна за собой.
Он сдавленно крикнул в панике, на мгновение ощутив зияющую пустоту под ногами, а потом вдруг ступил на ту самую, неуловимую, невидимую волну. И когда через мгновение они со Звездой, все так же сжимавшей его руку, оказались в одном из рукавов Карьера, Тара подняла лицо к небу и заорала колючему Солнцу, разрывая тишину Ущелья:
– Ко всем Теням!
Бэй перенес ее к тому месту, где находился дымчатый кварц. Кристалл лежал в небольшой расщелине, засыпанный песком, и его зов услышал Искатель – Тара.
Она же помогла найти путь назад.
Звезду и Кобейна встречала взволнованная толпа селян. Кто-то видел, как Тара потащила своего Поцелованного к обрыву, как они шагнули в пропасть, и поднял тревогу.
– Ты сошла с ума! – сердился Ким.
– Чокнутая, – ругался Шен. – Мы уже вниз полезли вас искать, хоронить собирались. Перенес! Ну и что, что перенес, а если бы не смог вернуться обратно?
– Кто не смог? Он?! Да это самый сильный Проводник после старика Мара! Вот увидите, что я права!
С того дня Тара учила Бэя скользить, и, по ее словам, он преодолевал невероятно большие расстояния и скоро сможет переносить с собой людей.
Его проблемой была настройка цели. И первый шаг. Для которого пока требовался Искатель или заряженный камень-маячок.
Скольжение, впервые испытанное Кобейном в горах другого мира и едва не вывернувшее ему все внутренности, принадлежало миру Долины. В ней оно вызывало лишь усталость после длинных переходов и доставляло удовольствие. Какое там! Эйфорию! Чистый неразбавленный восторг, разрывающий мозг на отдельные нейроны, неспособные принять и осознать – как подобное возможно! Но для Кобейна сворачивалось и разворачивалось пространство. Он мог коснуться далей и чувствовал мир, как никогда раньше.
И как любое запредельное чувство, скольжение могло превратиться в потребность, в наркотик, пленить волю и подчинить желания. Вовремя почувствовав опасность, Бэй вернулся к привычным тренировками. Он медитировал, стараясь контролировать новые способности и сделать их частью себя, а не позволить им овладеть собою.
У него получалось.
«У Великолепного Бэя получалось!» – думал он с улыбкой на лице, следуя за решительно настроенной Тарой. Она направлялась к обрыву, откуда начинались все их скольжения.
У работавших вместе Искателя и Разрывающего пространство, как еще называли Проводников, устанавливалась связка. Через неделю занятий и тренировок Кобейн уже мгновенно улавливал направление, где находился камень, который чувствовала Звезда, и мог переместить ее на то место, куда она хотела попасть.
– Сегодня будет очень далеко. Так что придется скользить в два шага. Или использовать вот это, – Звезда протянула Бэю горошину турмалина.
Мелкими, заряженными осколками турмалина – розовыми, зелеными, черными – пользовались многие старатели. Камни были родом из Карьера – залитые Тенями, как говорили контрабандисты, и они облегчали переход, расширяя возможности дара. Но Бэй уже выяснил плату за допинг. А она была – в виде привыкания, отходняка, схожего с использованием экстази, когда двухдневный запас энергии тела выжимается в короткий срок, оставляя человека опустошенным. Кобейн слышал, что те, кто постоянно пользовался подобными камнями, сходили с ума.
Нет. Бэй никогда не баловался подобными вещами на Земле и не собирался начинать в Долине.
– Нет, – ответил он, отводя руку Тары в сторону. – Попробуем как прежде и в один шаг.
– Опасно.
– Кто бы говорил об опасности! Держи руку, – усмехнулся Кобейн и, поймав проекцию места, куда собиралась попасть Звезда, первым шагнул в пропасть.
Это было далеко. Очень далеко…
Он еле дотянул, теряя дыхание, пока чернота заливала глаза. Но когда ноги Бэя и Тары коснулись твердых камней, Звезда расхохоталась, как после их первого совместного скольжения.
– В это никто не поверит! Слышишь! Никто не поверит! – кричала она в безоблачные небеса. – Поэтому мы никому не расскажем! Это будет наша Тайна! Тайна! Тайна!
Кобейн поморщился. Он старался не думать о Тайне, чтобы бездумно не сорваться с места в поисках ее. Он уже едва не умер из-за спешки. Тем более запрещал себе представлять рядом с ней Цепного Пса. До того момента, как Бэй отправится в путь, оставалось совсем недолго. Он, а не Пес, стал первым мужчиной Аны.
И останется единственным!
– Идем.
Кобейн качнул головой, прогоняя несвоевременные мысли, и пошел за Тарой, осматриваясь по сторонам. Он еще никогда не был в участках Ущелья рядом с горами, окружавшими Долину. Теми самыми, которые невозможно преодолеть. Вокруг него в ставшую привычной рыже-красную палитру подмешивалось немного зеленого. В воздухе чувствовалась влага, и Бэй услышал звук, который уже забыл за время, проведенное в этом сухом песчаном мире – звук бегущей воды.
Он развернулся к Таре, чувствуя, как его переполняет почти детская радость.
– Это?
– Водопад, – закончила за него Звезда, – мы уже близко к нему.
– Но как?
– Скоро начнутся дожди. Они уже идут за горами и наполняют подземную реку. А в этом месте оживает водопад. Одним из первых. Только добраться сюда очень трудно. И дорогу мало кто знает.
Водопад прятался в коротком ответвлении Ущелья. Узкий поток каскадом срывался со стены, лестницей уходившей ввысь, и разбивался о поверхность круглого, поражавшего своей синевой озера.
Как зачарованный, Бэй подошел к берегу, сбросил с себя оружие, сапоги, закатал штаны выше колен и ступил в прохладную воду. Какое же это было блаженство – просто чувствовать ногами воду! Перебирать пальцами мелкий песок.
А потом Кобейна обжег взгляд Тары.
Она сидела на берегу, откинувшись назад и опираясь на выпрямленные руки, слегка наклонив голову.
Красивая, яркая, дерзкая, вызывающая женщина…
Бэй вспомнил, кого она ему напоминала, особенно в этот момент – Шерон Стоун из фильма «Основной инстинкт». Не столько лицом – черты Тары были резче, сильнее выделялись черные стрелы бровей, привлекала взгляд необычная прическа – но женщина была похожа на героиню фильма вызывающим прищуром глаз и тем, как приоткрывала в легкой усмешке свои чувственные губы. Звезда соблазняла, предлагала себя, в ней не было ни капли стеснения, и она фонила сексом, в котором все разрешено.
– Тара, я хочу искупаться, – голос Бэя все-таки сорвался в приглушенный хрип. Сложно в подобной ситуации молодому здоровому мужчине оставаться равнодушным. – Отойдешь за выступ?
– Отойду, – с насмешкой сказала Звезда, поднимаясь. – Стеснительный.
Бэй подождал, пока Тара скроется за выступом скалы, и быстро разделся. Зашел в воду. Небольшое озеро было неглубоким, но очень чистым. Если рядом с берегом ноги поднимали облачка ила и песка, то ближе к водопаду лежали крупные камни. Вода поднялась по пояс. Когда тела коснулись первые брызги, Кобейн нырнул, подплыв ближе к стене, и медленно поднялся прямо под шумный поток. Замер, упираясь руками в прохладную стену. Жесткие струи били его по плечам и спине, заливали лицо, заставляя держать закрытыми глаза, растягивали по плечам отросшие волосы.
Бэй отдавал потоку всю боль и тревоги последних месяцев, превращался в камень, в воду, в звон разбивавшихся капель.
Наслаждение! Запретный плод в царстве песка и палящего солнца.
Тонкие сильные руки коснулись его плеч неожиданно, поспешно обвились вокруг талии. Напряженная женская грудь прижалась к ставшей чувствительной коже спины. Уверенные, умелые прикосновения ладоней и горячих губ не давали Кобейну опомниться, пробуждая инстинкты тела, давно не знавшего женской ласки.
Ана повернулась, чтобы увидеть приближавшегося к ней человека.
– Девчонка? Живая? Ты соображаешь еще что-нибудь?
Она только кивнула в ответ и неловко поднялась на непослушных ногах.
– У меня здесь девчонка, живая! – крикнул своим спутникам старатель.
Из-за угла показались еще двое. Сверкнули острые лучи точащих вверх волос.
– Ну надо же! – громко присвистнула Пепельная Звезда.
– У нас там, похоже, дважды Поцелованный, – проговорил ее спутник. – Уже с метками, и сейчас по нему Тени прошлись. Только и остается, что закопать. Или волкам оставить в подарок.
Мужчины были незнакомые, значит, пришли в селение не так давно. Вряд ли Звезда поменяла место жительства.
– Осмотрите его, – приказала Тара, – может, у него есть что ценное. Да как же так! – насмешливо выплюнула она, когда ее спутники скрылись за поворотом. – Снова ты. В Ущелье! И даже Тени тебя не берут.
У Аны не было желания что-то отвечать. День и так получился слишком насыщенным событиями, почему он должен закончиться такой встречей? Из всех возможных встреч!
В душе шевельнулось раздражение, даже злость.
Истинный прав. Янтарное сердце опасно, камень беспокоил Ану с того момента, как она его нашла. Он едва не заставил ее испортить церемонию, а потом забросил в Карьер на растерзание Теням.
– Вини себя. Ты распугала их своими лучами, – проговорила Ана, выделяя каждое слово, и улыбнулась, когда Звезда скрипнула зубами от злости.
Наследник забрал свою Избранницу почти сразу же после этого. Он появился, скрытый плащом и личиной, когда сработали маячки, навешанные жрецами на Ану, пока ее и Ларса связывали друг с другом через Око. Но возможности древнего камня оказались ограниченными. Тени успели бы забрать разум и душу Скользящей. Или все дело было в Карьере, который менял свойства всего, что попадало в его русло? Или это янтарь сбил настройку на Око?
После возвращения Ана призналась Ларсу в том, что с ней случилось, умолчав о Тенях, потому что в это все равно никто бы не поверил, рассказывать о подобном можно только Истинному. Едва не погубившее ее янтарное сердце девушка попросила спрятать подальше, в сейф, кода которого она не будет знать.
Сердце даже почти не сопротивлялось. Билось едва различимо...
Глава 4 Бэй
– Пойдем со мной, – Тара остановилась в дверях и ждала. Смотрела раздевающим взглядом, пока Бэй натягивал высокие сапоги. Последние дни в Карьере появилось много змей, и все старатели сменили легкие сандалии на более надежную обувь из толстой кожи. В ней было жарко, но она давала защиту от мелких гадюк.
Даже не поднимая головы, Бэй чувствовал взгляд Звезды. Она всегда так на него смотрела – словно касалась сильными, уверенными руками. И пусть он не отвечал на открытые знаки внимания, ни одна другая женщина в поселке не смела даже повернуться в его сторону.
– Далеко собралась? – спросил Бэй, поднимаясь с лавки. Поправил на поясе ножны, повесил на плечо моток веревки, напоминавшей лассо.
– Далеко. Но тебе понравится.
– Я должен пойти с группой Кима в Рукав.
– Мы присоединимся к ним позже. Ким знает. Я сказала, что заберу тебя на несколько часов.
И улыбка у Тары была всегда зовущая – влажные, упругие губы, яркие от природы, не требовали помады, им хватало только блеска из плоской круглой баночки, чтобы соблазнять одним своим видом.
– Ну что ж. Я готов. Идем.
Звезда повела Бэя на край поселка. К обрыву.
Кобейн жил у контрабандистов уже почти месяц – с того дня, как Тара нашла его умирающим в Карьере. Не бросила, несмотря на уговоры Шена и Дервиша, которые выходили с ней в Ущелье в ту ночь.
– Ты был еще жив, – объяснила Звезда потом, – и слишком хорош собой, чтобы отставить тебя на съедение карьерным волкам. Я забрала тебя, красивого, себе.
В прямом смысле этого слова.
Из Карьера едва живого Кобейна принесли в домик Звезды, где она отмывала, отпаивала, откармливала его, постепенно возвращая к жизни.
Поцелованные Тенью становились огурцами. Треугольная метка означала лоботомию по-долинному. Если бы на месте Тары оказалась другая, ее бы тоже сочли сумасшедшей за то, что притащила из Ущелья мужчину с бирюзовыми знаками на одежде, но у Звезды был особый статус в поселке. Поэтому никто не решался отпускать шутки, пока она учила Поцелованного говорить, показывала ему, как ребенку, самые обычные вещи и объясняла их назначение. А когда Бэй достаточно окреп для физических нагрузок, Звезда и Шен стали учить его пользоваться оружием – ножом, лассо, арбалетом. И очень скоро во взглядах Тары появилось восхищение.
Кобейн снова пользовался ситуацией, как губка, впитывая знания и умения. Никто не относился с недоверием к тому, что он «ничего не помнил» из своей жизни до того, как очнулся в доме Звезды. А так как слухи быстро распространялись по округе, на Поцелованного дважды приезжали и приходили посмотреть любопытные старатели из соседних поселений. Бэй стал диковинкой Карьера.
И личной гордостью Тары.
Женщина спасла его дважды. Когда забрала из Ущелья и когда выходила, вернув с того света. Не отпустила за черту.
И не отпустила от себя, когда Кобейн захотел переехать к Шену.
– Оставайся здесь, места хватит, а через месяц будет готов новый дом, и ты сможешь взять себе в нем половину.
Бэй согласился. Но промолчал, что через месяц планировал находиться далеко от селения контрабандистов – ему нужно было найти Тайну и вернуться домой. Только на этот раз Кобейн собирался отправиться на поиски подготовленным. А среди старателей можно было еще многому научиться и узнать о мире, где он находился.
Главным учителем была Звезда.
Она раскрыла Кобейну дар Скольжения.
Это случилось одним утром, когда Бэй и Тара сидели на пороге ее дома. Бэй прислушивался к камням, разложенным перед ним на земле. Звезда пыталась определить, что осталось от его дара «после встречи с Тенями». Потому что, судя по знакам на спине, Кобейн обладал выдающимися способностями. Не пожалела Тайна на него краски! Хорошо хоть положение Поцелованного объясняло то, что Бэй почти ничего не слышал, трогая пальцами отшлифованные и необработанные камушки. Мешали воспоминания. О церкви на острове, о музыке органа, терзавшей уши и стегавшей плечи. О словах Тайны... Слышит Ана голоса камней? Бэю казалось, что он их иногда видит – прикрыв глаза, видит кристаллы, о которых говорит Тара, если она касается во время рассказа его руки.
Звезда точила нож и трогала Кобейна задумчивыми взглядами. Потом, отложив в сторону точильный камень, она решительно поднялась и заправила клинок себе за пояс.
– Вставай. Пойдем.
Тара привела Бэя на край обрыва недалеко за поселком.
– Закрывай глаза, – приказала она и тут же взяла Кобейна за руку. Горячее это было прикосновение. Требовательное. – Попробуй узнать, зов какого кристалла я сейчас слышу. Потянись ко мне.
– Я не чувствую.
– Потянись! – рука Тары сжала ладонь Бэя еще сильней.
– Не слышу.
– Тогда смотри внутри себя. Слушай ветер. Вдыхай его. Ищи! – Голос Звезды был настойчив, рука – тяжела. Еще немного – и останутся синяки от ее пальцев.
– Ищи! – повторила женщина.
Наверное, он что-то видел? Или начинал галлюцинировать?
– Продолговатый, с острыми гранями.
– Хорошо! – торжествующе выдохнула Тара, не выпуская его руку из капкана напряженной своей. – Цвет?
Неужели она верит в то, что говорит Бэй? Неужели картинка перед ним – не случайно подсунута воображением?!
– Прозрачный? Он словно заполнен дымом...
– Правильно! – торжествующе объявила Звезда. – Это дымчатый кварц. А теперь открывай глаза и неси меня к нему.
Сказала, а потом ступила в пропасть, потянув Кобейна за собой.
Он сдавленно крикнул в панике, на мгновение ощутив зияющую пустоту под ногами, а потом вдруг ступил на ту самую, неуловимую, невидимую волну. И когда через мгновение они со Звездой, все так же сжимавшей его руку, оказались в одном из рукавов Карьера, Тара подняла лицо к небу и заорала колючему Солнцу, разрывая тишину Ущелья:
– Ко всем Теням!
Бэй перенес ее к тому месту, где находился дымчатый кварц. Кристалл лежал в небольшой расщелине, засыпанный песком, и его зов услышал Искатель – Тара.
Она же помогла найти путь назад.
Звезду и Кобейна встречала взволнованная толпа селян. Кто-то видел, как Тара потащила своего Поцелованного к обрыву, как они шагнули в пропасть, и поднял тревогу.
– Ты сошла с ума! – сердился Ким.
– Чокнутая, – ругался Шен. – Мы уже вниз полезли вас искать, хоронить собирались. Перенес! Ну и что, что перенес, а если бы не смог вернуться обратно?
– Кто не смог? Он?! Да это самый сильный Проводник после старика Мара! Вот увидите, что я права!
С того дня Тара учила Бэя скользить, и, по ее словам, он преодолевал невероятно большие расстояния и скоро сможет переносить с собой людей.
Его проблемой была настройка цели. И первый шаг. Для которого пока требовался Искатель или заряженный камень-маячок.
Скольжение, впервые испытанное Кобейном в горах другого мира и едва не вывернувшее ему все внутренности, принадлежало миру Долины. В ней оно вызывало лишь усталость после длинных переходов и доставляло удовольствие. Какое там! Эйфорию! Чистый неразбавленный восторг, разрывающий мозг на отдельные нейроны, неспособные принять и осознать – как подобное возможно! Но для Кобейна сворачивалось и разворачивалось пространство. Он мог коснуться далей и чувствовал мир, как никогда раньше.
И как любое запредельное чувство, скольжение могло превратиться в потребность, в наркотик, пленить волю и подчинить желания. Вовремя почувствовав опасность, Бэй вернулся к привычным тренировками. Он медитировал, стараясь контролировать новые способности и сделать их частью себя, а не позволить им овладеть собою.
У него получалось.
«У Великолепного Бэя получалось!» – думал он с улыбкой на лице, следуя за решительно настроенной Тарой. Она направлялась к обрыву, откуда начинались все их скольжения.
У работавших вместе Искателя и Разрывающего пространство, как еще называли Проводников, устанавливалась связка. Через неделю занятий и тренировок Кобейн уже мгновенно улавливал направление, где находился камень, который чувствовала Звезда, и мог переместить ее на то место, куда она хотела попасть.
– Сегодня будет очень далеко. Так что придется скользить в два шага. Или использовать вот это, – Звезда протянула Бэю горошину турмалина.
Мелкими, заряженными осколками турмалина – розовыми, зелеными, черными – пользовались многие старатели. Камни были родом из Карьера – залитые Тенями, как говорили контрабандисты, и они облегчали переход, расширяя возможности дара. Но Бэй уже выяснил плату за допинг. А она была – в виде привыкания, отходняка, схожего с использованием экстази, когда двухдневный запас энергии тела выжимается в короткий срок, оставляя человека опустошенным. Кобейн слышал, что те, кто постоянно пользовался подобными камнями, сходили с ума.
Нет. Бэй никогда не баловался подобными вещами на Земле и не собирался начинать в Долине.
– Нет, – ответил он, отводя руку Тары в сторону. – Попробуем как прежде и в один шаг.
– Опасно.
– Кто бы говорил об опасности! Держи руку, – усмехнулся Кобейн и, поймав проекцию места, куда собиралась попасть Звезда, первым шагнул в пропасть.
Это было далеко. Очень далеко…
Он еле дотянул, теряя дыхание, пока чернота заливала глаза. Но когда ноги Бэя и Тары коснулись твердых камней, Звезда расхохоталась, как после их первого совместного скольжения.
– В это никто не поверит! Слышишь! Никто не поверит! – кричала она в безоблачные небеса. – Поэтому мы никому не расскажем! Это будет наша Тайна! Тайна! Тайна!
Кобейн поморщился. Он старался не думать о Тайне, чтобы бездумно не сорваться с места в поисках ее. Он уже едва не умер из-за спешки. Тем более запрещал себе представлять рядом с ней Цепного Пса. До того момента, как Бэй отправится в путь, оставалось совсем недолго. Он, а не Пес, стал первым мужчиной Аны.
И останется единственным!
– Идем.
Кобейн качнул головой, прогоняя несвоевременные мысли, и пошел за Тарой, осматриваясь по сторонам. Он еще никогда не был в участках Ущелья рядом с горами, окружавшими Долину. Теми самыми, которые невозможно преодолеть. Вокруг него в ставшую привычной рыже-красную палитру подмешивалось немного зеленого. В воздухе чувствовалась влага, и Бэй услышал звук, который уже забыл за время, проведенное в этом сухом песчаном мире – звук бегущей воды.
Он развернулся к Таре, чувствуя, как его переполняет почти детская радость.
– Это?
– Водопад, – закончила за него Звезда, – мы уже близко к нему.
– Но как?
– Скоро начнутся дожди. Они уже идут за горами и наполняют подземную реку. А в этом месте оживает водопад. Одним из первых. Только добраться сюда очень трудно. И дорогу мало кто знает.
Прода от 09.01.2020, 10:02
Водопад прятался в коротком ответвлении Ущелья. Узкий поток каскадом срывался со стены, лестницей уходившей ввысь, и разбивался о поверхность круглого, поражавшего своей синевой озера.
Как зачарованный, Бэй подошел к берегу, сбросил с себя оружие, сапоги, закатал штаны выше колен и ступил в прохладную воду. Какое же это было блаженство – просто чувствовать ногами воду! Перебирать пальцами мелкий песок.
А потом Кобейна обжег взгляд Тары.
Она сидела на берегу, откинувшись назад и опираясь на выпрямленные руки, слегка наклонив голову.
Красивая, яркая, дерзкая, вызывающая женщина…
Бэй вспомнил, кого она ему напоминала, особенно в этот момент – Шерон Стоун из фильма «Основной инстинкт». Не столько лицом – черты Тары были резче, сильнее выделялись черные стрелы бровей, привлекала взгляд необычная прическа – но женщина была похожа на героиню фильма вызывающим прищуром глаз и тем, как приоткрывала в легкой усмешке свои чувственные губы. Звезда соблазняла, предлагала себя, в ней не было ни капли стеснения, и она фонила сексом, в котором все разрешено.
– Тара, я хочу искупаться, – голос Бэя все-таки сорвался в приглушенный хрип. Сложно в подобной ситуации молодому здоровому мужчине оставаться равнодушным. – Отойдешь за выступ?
– Отойду, – с насмешкой сказала Звезда, поднимаясь. – Стеснительный.
Бэй подождал, пока Тара скроется за выступом скалы, и быстро разделся. Зашел в воду. Небольшое озеро было неглубоким, но очень чистым. Если рядом с берегом ноги поднимали облачка ила и песка, то ближе к водопаду лежали крупные камни. Вода поднялась по пояс. Когда тела коснулись первые брызги, Кобейн нырнул, подплыв ближе к стене, и медленно поднялся прямо под шумный поток. Замер, упираясь руками в прохладную стену. Жесткие струи били его по плечам и спине, заливали лицо, заставляя держать закрытыми глаза, растягивали по плечам отросшие волосы.
Бэй отдавал потоку всю боль и тревоги последних месяцев, превращался в камень, в воду, в звон разбивавшихся капель.
Наслаждение! Запретный плод в царстве песка и палящего солнца.
Тонкие сильные руки коснулись его плеч неожиданно, поспешно обвились вокруг талии. Напряженная женская грудь прижалась к ставшей чувствительной коже спины. Уверенные, умелые прикосновения ладоней и горячих губ не давали Кобейну опомниться, пробуждая инстинкты тела, давно не знавшего женской ласки.
