Заметив нездоровый интерес сына, старший Ван Дорн повез детей на сафари в Танзанию, Калахари и в дельту реки Окаванга. В жизни Бэя появились рассказы настоящих гидов, истории из жизни пигмеев и племен, выживающих в пустынях. А в доме – книги по туризму.
Вот только советы, которые доставала сейчас с полочек память, ничем не помогали. Вокруг Кобейна было больше жизни, чем в тех частях ущелья, где он шел последние два дня, но слишком мало, чтобы спасти его собственную. Где искать воду?
Не было зеленых пятен. Если он станет рыть пересохшие ручьи, то оставит в яме последние силы и самого себя.
Книжки советовали погулять в длинной одежде через влажную растительность! Бэй зашелся беззвучным смехом, больно споткнувшись о камень. Зарылся носом в красный песок, а потом, перевернувшись на спину, глядел в чужие небеса.
Мухи не отлетают от воды больше, чем на девяносто метров!
– Где вы – мухи?
Любители трупов, как грифы, кружившие над ним.
Увидеть бы муравьев, марширующих дорожкой или колонной, или взводом... к открытой воде.
На рассвете в этой части ущелья можно будет насобирать немного воды. Если Кобейн доживет до рассвета! Но почему во всех советах для умирающих от жажды используется целлофан? БЭЙ-скаут помнил картинки обмотанных прозрачными пакетами веток, накрытых ими же кустиков, он даже рыл вместе с Куном ловушку для воды с чашечкой внутри, тоже покрытую целлофановой пленкой. Целлофан еще не известен миру, который готов был высушить его на память!
Подъем! Великолепный БЭЙ-фштекс для грифов и прочей чужеземной нечисти!
Встать на ноги получилось только с третьей попытки. Но Бэй поднялся. И снова пошел. К большому кусту впереди.
* * *
Она... не боялась.
Стояла, скрытая плащом, рядом со стучавшей от волнения зубами Гаей, среди обслуги, которой разрешили издалека посмотреть на одно из самых важных событий в Долине, и оставалась удивительно спокойной. Места на очередной галерке оказались удачными, открывая вид на арену и заполненную людьми трибуну.
В центре сидели Истинные, из-за странных причесок и одинаковых одеяний они казались клонами, несмотря на то, что среди них были высокие и коротышки, темноволосые и совершенно седые. Стая коричнево-серых хищных птиц. Ана с трудом нашла среди них «своего». Если ей не предоставили другого имени, она будет пользоваться этим определением. И где-то среди стаи находились таинственные Магистры.
С одной стороны от жрецов расположились Закатные – Совет, Король с Королевой.
С другой – Рассветные. Кайра была одета в золотую тунику. В сверкавших золотом волосах блестел тонкий ободок диадемы. Не женщина – а мягкое солнце, о котором мечтает Долина. Рядом с ней находился послушный воле принцессы Совет.
На верхних рядах и в сторонах от трибуны сидели и стояли представители важных семей обоих королевств.
Наверное, как говорила Гая, это было неправильно – не волноваться, зная, что скоро глаза всех собравшихся, всех этих людей, решавших судьбы Долины, будут разбирать ее на части, раздевать, пытаясь докопаться до тайн, но Ана не боялась. Словно та часть души или тела, которая должна была испытывать волнение, умерла, когда девушка прижимала к груди окровавленную куртку. Или превратилась в камень в те дни, когда Ана заново училась дышать. Словно пережитая боль сделала анестезирующий укол, и все, с чем Скользящая сталкивалась после этого, было недостаточно важным.
Не прислушиваясь к словам, Ана смотрела по сторонам.
Пестрый городок вырос в ином месте. В прошлый раз шатры прятались за высокими холмами, сейчас они были рядом с Лабиринтом. Арена почти касалась невидимой стены, к которой участники Отбора подбирали ключи. Сидевшие на трибунах смотрели сквозь пустое поле на далекие горы, одна из которых прятала вход в Аль Ташид.
С одной стороны от трибун Ана увидела знакомые лица и узнала среди них участников Отбора, выбывших из него на разных этапах. И вспомнила, что те, кто выйдет сейчас на арену, могли выбрать себе в пару из проигравших.
– Ну вот видишь, – толкнула она Гаю, чтобы подруга наклонилась к ней, – сколько здесь тех, на кого действует привязка, а никакие бесчинства не происходят. И никто не бросается друг на друга, забыв о приличиях.
– На-иии-вная! Это уже случилось, когда шатры стояли за холмом. Неужели ты проспала все самое интересное?
Гая еще что-то говорила, пока Ана искала взглядом Мирна. Но его нигде не было! Ни среди участников Отбора – хорошо, он не был претендентом, только помощником – ни на трибуне. Это было странно и неправильно с его стороны – не появиться в такой важный день! Что же случилось с бастардом Закатного Короля? И что произошло между сводными братьями?
Зато Ана увидела Дагана, разодевшегося в расшитую золотом красную тогу. На плечах советника лежал желтый шарф. Шахрейн выглядел... смешным! Он явно относился к тому типу мужчин, которые приобретают презентабельный вид только в темной одежде строгого покроя. Рассветная блистательно унизила Дагана! Он вызывал улыбки, которые люди скрывали, отворачиваясь от молодого Советника.
Потом все начало происходить очень быстро.
Вот, судя по реакции людей, прозвучали какие-то важные слова, но Ана не вслушивалась в них. Смотрела на все, как если бы перед ней прокручивали немой фильм. На арену вышли четыре последних участника Отбора. Никого не удивила пара Миреллы и Старка. Рассветные отошли на пару шагов от Ларса и Кайры и замерли. На их лицах уже сквозило смирение с судьбой и поражением.
Наследники Королевских домов перебросились короткими фразами, и вперед вышел Ларс. Прозвучало имя Аны. Под шелест изумления собравшихся зрителей, девушка сбросила плащ на руки Гае, нехотя, словно отрывая частицу себя, выпустила из рук сумку с янтарным сердцем и пошла на арену, под ливень взглядов. Ее появление встречали удивленные лица Старка и Миреллы, и невозмутимые – Наследников королевств.
Ана не могла не восхититься Кайрой!
Рассветная не ждала подобного развития событий, но ей хватило доли секунды, чтобы скрыть это под безупречной маской искреннего внимания, когда даже на лице Железного Пса читались эмоции и восхищение, пока он смотрел на приближающуюся Ану.
А вот она вдруг начала волноваться! После удивительного спокойствия последних дней, последних часов и даже минут Ана испытывала необъяснимый страх, потому что сзади нее призывно забилось сердце.
С трибун летели возмущенные возгласы.
– Протест! Она не контролирует дар.
– Протест! Девушка из Скользящих между мирами может быть опасной.
Взявшись за руки, Ана и Ларс стояли перед кипевшей волнением зрительской трибуной, на которой то тут, то там поднимались люди, чтобы выразить протесты. Новую пару для Отбора пристально изучал Истинный с совершенно седой головой. Даже его густые брови были белоснежными, а татуировки спускались с висков на шею. Ана решила, что это один из Магистров. Было в его облике что-то, выдававшее человека, наделенного большой властью.
– Я против! – прозвучали слова Аларика. – Избранница Наследника должна иметь достойное этому положению происхождение.
Ларс пожал руку Аны, продолжая спокойно улыбаться.
Ана вторила ему заученной улыбкой, способной порадовать лэду Акселу. Но на самом деле она едва сдерживалась! Ей хотелось вырвать руку из ладони Наследника и бежать с арены к Гае, чтобы сорвать с плеча подруги сумку с камнем. С янтарным сердцем что-то происходило. Оно билось то очень быстро, то тяжело, каждый раз замирая так надолго, что Ана боялась больше не услышать его зов.
Между тем настало время защитников и союзников. Королева склонилась к Аларику и зашептала что-то на ухо Королю, бросая быстрые взгляды на Кайру и показывая на лэду Акселу.
Но самый главный Союзник уже шел по арене – «ее» Истинный. Ана отметила, что вязь татуировки на висках мужчины стала длиннее, касаясь основания шеи. Как у беловолосого и белобрового жреца.
– Дар Избранницы Наследника закреплен мной и моим учеником. Запрет на скольжение между мирами для участников Отбора Храму неизвестен. Ана... – позвал жрец, не отворачиваясь от трибун.
Девушка подошла к Истинному и протянула правую руку, без слов догадавшись, что сейчас последует.
Се-е-ердце! Оно так тяжело забилось, что Ана едва не оттолкнула жреца, чтобы освободится и бежать... У нее закружилась голова, поплыла перед глазами трибуна, слились в единое море все лица.
Истинный что-то сделал с ее рукой, потому что на коже отчетливо проступила витиеватая татуировка, потом развернул ладонь Аны так, чтобы рисунок был виден зрителям.
Море из лиц всколыхнулось, поднялись беспорядочные волны, пронзительно закричали над ними чайки.
– Метка рода! Древняя! Чья? Чей дом? Метка Древних королей…
Сзади подошел Ларс, при всех обнимая Ану за плечи. Наклонился, вдыхая аромат ее волос, и вздохнул с облегчением.
– Тайна, моя Тайна...
Оставалось выдержать совсем немного.
Когда ушел с арены Истинный, а Храм и важные члены обоих королевств большинством голосов приняли выбор Наследника Закатных, сквозь пелену, застилавшую глаза, Ана увидела, как подался вперед Даган. Он ждал слов Рассветной принцессы, которой предстояло объявить свой выбор.
Почему вместо облегчения, что все позади, Ана чувствовала боль? С левого бока впился острый шип, нашел место в груди, способное еще болеть, и проникал все глубже.
– Я не готова объявить свой выбор, – прозвучал за спиной спокойный голос Кайры. – Это не воспрещается Законами. Рассветные привезли древние трактаты по Аль Ташиду, которые были обнаружены в нашей столице год назад. Согласно им, у меня есть время до ночи Трех Лун.
Принцесса Рассветных прошла вперед и удалилась с арены – красивая, уверенная, гордая.
Уносила с собой шлейф не поражения, но веры в Победу…
* * *
До восхода Мелкой Бэй нашел полузеленый шипастый огурец, съел половину и тут же вернул его горячему песку. Придя в себя, он стал выдавливать влагу из оставшейся половины – густую, горьковатую – и смазывать потрескавшиеся губы. Он делал несколько шагов, дотрагивался до теплой мясистой массы и шел дальше. Снова насколько шагов, остановка, терпкая влага на губах.
Мысли в голове давно сплелись в кружево, макраме – кулю-мулю, что так любил рисовать в детстве Кун и развешивать на стенках его, Бэя, комнаты.
На смену мыслям приходили воспоминания и чувства. И в них была Ана, Ана, Ана...
Ана касалась кончиками холодных пальцев его горевшего лба, растрескавшихся, как земля в засуху губ, роняла на них блестящие капли то ли воды, то ли слез, улыбалась, и Бэй улыбался в ответ.
А еще пытался угрожать. Что когда доберется – а он обязательно доберется до ускользавшей от него Тайны – ей придется ответить за все мучения, которые ему пришлось выдержать, пока он ее преследовал.
Он, кажется, почти умер в пути.
За это ей придется просить у него прощения. Два, нет, три дня и ночи, или лучше целую жизнь.
На самом деле Кобейну хватило бы ее рук на своей груди, где стонало от непосильной работы сердце, возможности смотреть в серые глаза и тонуть, тонуть в этом таинственном море, считая зеленые крапинки.
Ана – НирвАНА
Выплыла Мелкая...
Вывалилась из-за гор наглая Лупоглазая...
Нужно было прилечь, чтобы отдохнуть.
И, теряя связь с осточертевшим песком под щекой, Бэй оказывался на заснеженных улицах немецких городов, где вместо домов были елочные игрушки, по улицам катились красочные шары, на тротуарах застыли оловянные солдатики и изо всех углов выглядывали черные глаза-бусины войска Мышиного короля.
А потом через вечность, приоткрыв глаза, Кобейн увидел перед собой сидевшего в позе лотоса Будду. Слишком худого и не смеющегося. Не лысого. С темным платком на голове.
Неправильный Будда, не мигая, смотрел на Бэя. Медитировал, глядя на умирающего?
Тванский мир...
* * *
Когда камень оказался у нее в руках, Ана немного успокоилась. Она повесила сумку на плечо и прятала ее в складках одежды, пока Ларс провожал свою Избранницу до другого шатра, уже расположенного в части города для почетных гостей. Больше не нужно было прятаться. Около входа в палатку темнела охрана.
Ларс обнял Ану, она измученно улыбнулась в ответ.
– Ты была прекрасна. Моя Тайна и невеста.
Мужской голос был нежным, взгляд – теплым, но Ане хотелось побыстрее остаться одной. Почувствовав это, Ларс не стал задерживаться, только коротко прижал ее к себе напоследок и прошептал на ухо:
– Спокойной ночи.
Переступив порог шатра, девушка тут же вытащила янтарь из сумки, отметив, как трясутся ее руки. Камень казался непривычно холодным, тогда как раньше был теплым! Прижав янтарь к груди, Ана повалилась на кровать, на шелковые покрывала.
Что-то было не так.
Неправильно.
Страшно.
Как в детстве, когда наступление ночи означало путешествие в Карьер и возможную встречу с дистелами и Тенями.
И когда вокруг взметнулись темные стены Ущелья, Ана даже не сразу поняла, что это не сон. Если бы не прохладный ветер, коснувшийся ее щек, она бы думала, что спит. Девушка опустилась на корточки и тронула руками песок. Ни во сне, ни наяву она не была в Карьере ночью, но даже не сомневалась, что оказалась в нем сейчас.
Янтарное сердце забросило ее в Карьер?!
Ана оглянулась. Позади темнел выступ, поворот стены. Впереди…
Из черноты отделилась тень, потом еще одна – и они поплыли в ее сторону.
Девушка взвилась на ноги и застыла на месте от сковавшего тело страха. Пару часов назад Ана думала, что больше не способна бояться, но вот уже превратилась в куклу, которая могла только вертеть глазами и дышать через раз. Или это Тени лишили ее возможности двигаться? Они подплывали все ближе… Со стороны от стены Ущелья отделилась еще одна. Ближе… еще ближе! Холодный ветер коснулся щек Аны. Как дыхание… Теней? Они могут дышать? Зажмурить глаза, чтобы не было так жутко? Потому что три темных треугольных облака готовы сомкнуться в единый полог, закрывая свет лун, и в этой черноте скоро откроются голубые глаза – синие дыры без век. Ана разорвется на части от страха. И ее больше не станет.
Девушка вцепилась руками в холодный янтарь, смыкая веки, но вместо темноты вдруг ослепла от яркого света, который сначала был ливнем, потом грибным дождем и наконец – летним туманом, сквозь который стало видно лицо, высеченное из камня. Если в одну из пустых глазниц вставить два грандидьерита, которые нашла Скользящая на Земле, то древний бог обретет один глаз, переливающийся всеми оттенками синего. Бог не вызвал у Аны страха, когда она стояла внутри креста, и он забрал ее страх сейчас, позволив открыть глаза и взглянуть на Тени.
Вот только их больше не было! Вокруг простиралось Ущелье, освещенное яркой Второй луной.
Осознание того, что случилось, или, наоборот, не случилось – лишило сил. Ноги подогнулись, и Ана рухнула вниз, зарываясь коленями в песок и поднимая облако блестящей пыли.
– Ко всем теням, Звезда! Зачем ты притащила нас ночью в Карьер!
Сзади за выступом стены раздались звуки шагов и голоса.
– Это был сигнал Отшельника, ты знаешь, что мы не можем на него не ответить. Так что ищи. Что там?
– Здесь были Тени, чувствуешь холод? Уходить бы...
Мужские голоса и женский…
– Посмотри за поворотом.
Вот только советы, которые доставала сейчас с полочек память, ничем не помогали. Вокруг Кобейна было больше жизни, чем в тех частях ущелья, где он шел последние два дня, но слишком мало, чтобы спасти его собственную. Где искать воду?
Не было зеленых пятен. Если он станет рыть пересохшие ручьи, то оставит в яме последние силы и самого себя.
Книжки советовали погулять в длинной одежде через влажную растительность! Бэй зашелся беззвучным смехом, больно споткнувшись о камень. Зарылся носом в красный песок, а потом, перевернувшись на спину, глядел в чужие небеса.
Мухи не отлетают от воды больше, чем на девяносто метров!
– Где вы – мухи?
Любители трупов, как грифы, кружившие над ним.
Увидеть бы муравьев, марширующих дорожкой или колонной, или взводом... к открытой воде.
На рассвете в этой части ущелья можно будет насобирать немного воды. Если Кобейн доживет до рассвета! Но почему во всех советах для умирающих от жажды используется целлофан? БЭЙ-скаут помнил картинки обмотанных прозрачными пакетами веток, накрытых ими же кустиков, он даже рыл вместе с Куном ловушку для воды с чашечкой внутри, тоже покрытую целлофановой пленкой. Целлофан еще не известен миру, который готов был высушить его на память!
Подъем! Великолепный БЭЙ-фштекс для грифов и прочей чужеземной нечисти!
Встать на ноги получилось только с третьей попытки. Но Бэй поднялся. И снова пошел. К большому кусту впереди.
* * *
Она... не боялась.
Стояла, скрытая плащом, рядом со стучавшей от волнения зубами Гаей, среди обслуги, которой разрешили издалека посмотреть на одно из самых важных событий в Долине, и оставалась удивительно спокойной. Места на очередной галерке оказались удачными, открывая вид на арену и заполненную людьми трибуну.
В центре сидели Истинные, из-за странных причесок и одинаковых одеяний они казались клонами, несмотря на то, что среди них были высокие и коротышки, темноволосые и совершенно седые. Стая коричнево-серых хищных птиц. Ана с трудом нашла среди них «своего». Если ей не предоставили другого имени, она будет пользоваться этим определением. И где-то среди стаи находились таинственные Магистры.
С одной стороны от жрецов расположились Закатные – Совет, Король с Королевой.
С другой – Рассветные. Кайра была одета в золотую тунику. В сверкавших золотом волосах блестел тонкий ободок диадемы. Не женщина – а мягкое солнце, о котором мечтает Долина. Рядом с ней находился послушный воле принцессы Совет.
На верхних рядах и в сторонах от трибуны сидели и стояли представители важных семей обоих королевств.
Наверное, как говорила Гая, это было неправильно – не волноваться, зная, что скоро глаза всех собравшихся, всех этих людей, решавших судьбы Долины, будут разбирать ее на части, раздевать, пытаясь докопаться до тайн, но Ана не боялась. Словно та часть души или тела, которая должна была испытывать волнение, умерла, когда девушка прижимала к груди окровавленную куртку. Или превратилась в камень в те дни, когда Ана заново училась дышать. Словно пережитая боль сделала анестезирующий укол, и все, с чем Скользящая сталкивалась после этого, было недостаточно важным.
Не прислушиваясь к словам, Ана смотрела по сторонам.
Пестрый городок вырос в ином месте. В прошлый раз шатры прятались за высокими холмами, сейчас они были рядом с Лабиринтом. Арена почти касалась невидимой стены, к которой участники Отбора подбирали ключи. Сидевшие на трибунах смотрели сквозь пустое поле на далекие горы, одна из которых прятала вход в Аль Ташид.
С одной стороны от трибун Ана увидела знакомые лица и узнала среди них участников Отбора, выбывших из него на разных этапах. И вспомнила, что те, кто выйдет сейчас на арену, могли выбрать себе в пару из проигравших.
– Ну вот видишь, – толкнула она Гаю, чтобы подруга наклонилась к ней, – сколько здесь тех, на кого действует привязка, а никакие бесчинства не происходят. И никто не бросается друг на друга, забыв о приличиях.
– На-иии-вная! Это уже случилось, когда шатры стояли за холмом. Неужели ты проспала все самое интересное?
Гая еще что-то говорила, пока Ана искала взглядом Мирна. Но его нигде не было! Ни среди участников Отбора – хорошо, он не был претендентом, только помощником – ни на трибуне. Это было странно и неправильно с его стороны – не появиться в такой важный день! Что же случилось с бастардом Закатного Короля? И что произошло между сводными братьями?
Зато Ана увидела Дагана, разодевшегося в расшитую золотом красную тогу. На плечах советника лежал желтый шарф. Шахрейн выглядел... смешным! Он явно относился к тому типу мужчин, которые приобретают презентабельный вид только в темной одежде строгого покроя. Рассветная блистательно унизила Дагана! Он вызывал улыбки, которые люди скрывали, отворачиваясь от молодого Советника.
Потом все начало происходить очень быстро.
Вот, судя по реакции людей, прозвучали какие-то важные слова, но Ана не вслушивалась в них. Смотрела на все, как если бы перед ней прокручивали немой фильм. На арену вышли четыре последних участника Отбора. Никого не удивила пара Миреллы и Старка. Рассветные отошли на пару шагов от Ларса и Кайры и замерли. На их лицах уже сквозило смирение с судьбой и поражением.
Наследники Королевских домов перебросились короткими фразами, и вперед вышел Ларс. Прозвучало имя Аны. Под шелест изумления собравшихся зрителей, девушка сбросила плащ на руки Гае, нехотя, словно отрывая частицу себя, выпустила из рук сумку с янтарным сердцем и пошла на арену, под ливень взглядов. Ее появление встречали удивленные лица Старка и Миреллы, и невозмутимые – Наследников королевств.
Ана не могла не восхититься Кайрой!
Рассветная не ждала подобного развития событий, но ей хватило доли секунды, чтобы скрыть это под безупречной маской искреннего внимания, когда даже на лице Железного Пса читались эмоции и восхищение, пока он смотрел на приближающуюся Ану.
А вот она вдруг начала волноваться! После удивительного спокойствия последних дней, последних часов и даже минут Ана испытывала необъяснимый страх, потому что сзади нее призывно забилось сердце.
С трибун летели возмущенные возгласы.
– Протест! Она не контролирует дар.
– Протест! Девушка из Скользящих между мирами может быть опасной.
Взявшись за руки, Ана и Ларс стояли перед кипевшей волнением зрительской трибуной, на которой то тут, то там поднимались люди, чтобы выразить протесты. Новую пару для Отбора пристально изучал Истинный с совершенно седой головой. Даже его густые брови были белоснежными, а татуировки спускались с висков на шею. Ана решила, что это один из Магистров. Было в его облике что-то, выдававшее человека, наделенного большой властью.
– Я против! – прозвучали слова Аларика. – Избранница Наследника должна иметь достойное этому положению происхождение.
Ларс пожал руку Аны, продолжая спокойно улыбаться.
Ана вторила ему заученной улыбкой, способной порадовать лэду Акселу. Но на самом деле она едва сдерживалась! Ей хотелось вырвать руку из ладони Наследника и бежать с арены к Гае, чтобы сорвать с плеча подруги сумку с камнем. С янтарным сердцем что-то происходило. Оно билось то очень быстро, то тяжело, каждый раз замирая так надолго, что Ана боялась больше не услышать его зов.
Между тем настало время защитников и союзников. Королева склонилась к Аларику и зашептала что-то на ухо Королю, бросая быстрые взгляды на Кайру и показывая на лэду Акселу.
Но самый главный Союзник уже шел по арене – «ее» Истинный. Ана отметила, что вязь татуировки на висках мужчины стала длиннее, касаясь основания шеи. Как у беловолосого и белобрового жреца.
– Дар Избранницы Наследника закреплен мной и моим учеником. Запрет на скольжение между мирами для участников Отбора Храму неизвестен. Ана... – позвал жрец, не отворачиваясь от трибун.
Девушка подошла к Истинному и протянула правую руку, без слов догадавшись, что сейчас последует.
Се-е-ердце! Оно так тяжело забилось, что Ана едва не оттолкнула жреца, чтобы освободится и бежать... У нее закружилась голова, поплыла перед глазами трибуна, слились в единое море все лица.
Истинный что-то сделал с ее рукой, потому что на коже отчетливо проступила витиеватая татуировка, потом развернул ладонь Аны так, чтобы рисунок был виден зрителям.
Море из лиц всколыхнулось, поднялись беспорядочные волны, пронзительно закричали над ними чайки.
– Метка рода! Древняя! Чья? Чей дом? Метка Древних королей…
Сзади подошел Ларс, при всех обнимая Ану за плечи. Наклонился, вдыхая аромат ее волос, и вздохнул с облегчением.
– Тайна, моя Тайна...
Оставалось выдержать совсем немного.
Когда ушел с арены Истинный, а Храм и важные члены обоих королевств большинством голосов приняли выбор Наследника Закатных, сквозь пелену, застилавшую глаза, Ана увидела, как подался вперед Даган. Он ждал слов Рассветной принцессы, которой предстояло объявить свой выбор.
Почему вместо облегчения, что все позади, Ана чувствовала боль? С левого бока впился острый шип, нашел место в груди, способное еще болеть, и проникал все глубже.
– Я не готова объявить свой выбор, – прозвучал за спиной спокойный голос Кайры. – Это не воспрещается Законами. Рассветные привезли древние трактаты по Аль Ташиду, которые были обнаружены в нашей столице год назад. Согласно им, у меня есть время до ночи Трех Лун.
Принцесса Рассветных прошла вперед и удалилась с арены – красивая, уверенная, гордая.
Уносила с собой шлейф не поражения, но веры в Победу…
Прода от 07.01.2020, 19:13
* * *
До восхода Мелкой Бэй нашел полузеленый шипастый огурец, съел половину и тут же вернул его горячему песку. Придя в себя, он стал выдавливать влагу из оставшейся половины – густую, горьковатую – и смазывать потрескавшиеся губы. Он делал несколько шагов, дотрагивался до теплой мясистой массы и шел дальше. Снова насколько шагов, остановка, терпкая влага на губах.
Мысли в голове давно сплелись в кружево, макраме – кулю-мулю, что так любил рисовать в детстве Кун и развешивать на стенках его, Бэя, комнаты.
На смену мыслям приходили воспоминания и чувства. И в них была Ана, Ана, Ана...
Ана касалась кончиками холодных пальцев его горевшего лба, растрескавшихся, как земля в засуху губ, роняла на них блестящие капли то ли воды, то ли слез, улыбалась, и Бэй улыбался в ответ.
А еще пытался угрожать. Что когда доберется – а он обязательно доберется до ускользавшей от него Тайны – ей придется ответить за все мучения, которые ему пришлось выдержать, пока он ее преследовал.
Он, кажется, почти умер в пути.
За это ей придется просить у него прощения. Два, нет, три дня и ночи, или лучше целую жизнь.
На самом деле Кобейну хватило бы ее рук на своей груди, где стонало от непосильной работы сердце, возможности смотреть в серые глаза и тонуть, тонуть в этом таинственном море, считая зеленые крапинки.
Ана – НирвАНА
Выплыла Мелкая...
Вывалилась из-за гор наглая Лупоглазая...
Нужно было прилечь, чтобы отдохнуть.
И, теряя связь с осточертевшим песком под щекой, Бэй оказывался на заснеженных улицах немецких городов, где вместо домов были елочные игрушки, по улицам катились красочные шары, на тротуарах застыли оловянные солдатики и изо всех углов выглядывали черные глаза-бусины войска Мышиного короля.
А потом через вечность, приоткрыв глаза, Кобейн увидел перед собой сидевшего в позе лотоса Будду. Слишком худого и не смеющегося. Не лысого. С темным платком на голове.
Неправильный Будда, не мигая, смотрел на Бэя. Медитировал, глядя на умирающего?
Тванский мир...
* * *
Когда камень оказался у нее в руках, Ана немного успокоилась. Она повесила сумку на плечо и прятала ее в складках одежды, пока Ларс провожал свою Избранницу до другого шатра, уже расположенного в части города для почетных гостей. Больше не нужно было прятаться. Около входа в палатку темнела охрана.
Ларс обнял Ану, она измученно улыбнулась в ответ.
– Ты была прекрасна. Моя Тайна и невеста.
Мужской голос был нежным, взгляд – теплым, но Ане хотелось побыстрее остаться одной. Почувствовав это, Ларс не стал задерживаться, только коротко прижал ее к себе напоследок и прошептал на ухо:
– Спокойной ночи.
Переступив порог шатра, девушка тут же вытащила янтарь из сумки, отметив, как трясутся ее руки. Камень казался непривычно холодным, тогда как раньше был теплым! Прижав янтарь к груди, Ана повалилась на кровать, на шелковые покрывала.
Что-то было не так.
Неправильно.
Страшно.
Как в детстве, когда наступление ночи означало путешествие в Карьер и возможную встречу с дистелами и Тенями.
И когда вокруг взметнулись темные стены Ущелья, Ана даже не сразу поняла, что это не сон. Если бы не прохладный ветер, коснувшийся ее щек, она бы думала, что спит. Девушка опустилась на корточки и тронула руками песок. Ни во сне, ни наяву она не была в Карьере ночью, но даже не сомневалась, что оказалась в нем сейчас.
Янтарное сердце забросило ее в Карьер?!
Ана оглянулась. Позади темнел выступ, поворот стены. Впереди…
Из черноты отделилась тень, потом еще одна – и они поплыли в ее сторону.
Девушка взвилась на ноги и застыла на месте от сковавшего тело страха. Пару часов назад Ана думала, что больше не способна бояться, но вот уже превратилась в куклу, которая могла только вертеть глазами и дышать через раз. Или это Тени лишили ее возможности двигаться? Они подплывали все ближе… Со стороны от стены Ущелья отделилась еще одна. Ближе… еще ближе! Холодный ветер коснулся щек Аны. Как дыхание… Теней? Они могут дышать? Зажмурить глаза, чтобы не было так жутко? Потому что три темных треугольных облака готовы сомкнуться в единый полог, закрывая свет лун, и в этой черноте скоро откроются голубые глаза – синие дыры без век. Ана разорвется на части от страха. И ее больше не станет.
Девушка вцепилась руками в холодный янтарь, смыкая веки, но вместо темноты вдруг ослепла от яркого света, который сначала был ливнем, потом грибным дождем и наконец – летним туманом, сквозь который стало видно лицо, высеченное из камня. Если в одну из пустых глазниц вставить два грандидьерита, которые нашла Скользящая на Земле, то древний бог обретет один глаз, переливающийся всеми оттенками синего. Бог не вызвал у Аны страха, когда она стояла внутри креста, и он забрал ее страх сейчас, позволив открыть глаза и взглянуть на Тени.
Вот только их больше не было! Вокруг простиралось Ущелье, освещенное яркой Второй луной.
Осознание того, что случилось, или, наоборот, не случилось – лишило сил. Ноги подогнулись, и Ана рухнула вниз, зарываясь коленями в песок и поднимая облако блестящей пыли.
– Ко всем теням, Звезда! Зачем ты притащила нас ночью в Карьер!
Сзади за выступом стены раздались звуки шагов и голоса.
– Это был сигнал Отшельника, ты знаешь, что мы не можем на него не ответить. Так что ищи. Что там?
– Здесь были Тени, чувствуешь холод? Уходить бы...
Мужские голоса и женский…
– Посмотри за поворотом.
