красочные заказы родителям и Зосе. Он ждал подарка на день рождения Куна (удивительное проявление детской логики), на пятое декабря* и на Рождество. На Новый год отец подарил Кобейну толстенную детскую энциклопедию с нарисованным на титульной обложке самосвалом. Старший Ван Дорн даже не поленился написать стихотворение по этому поводу. Бэй обиделся и убежал из-за стола. Он отказался забирать книгу к себе в комнату, но она туда все равно попала и звала ярко-красной картинкой в окружении фотографий еще кучи интересных вещей. Так что к вечеру Бэй не выдержал, взял в руки энциклопедию и пропал. Он открыл для себя целый мир, полный интересных фактов и информации. Книга превратилась в одержимость – прогибаясь под тяжестью второго рюкзака, младший Ван Дорн носил ее с собой в школу и на тренировки. Он едва ли не спал с ней вместо плюшевой игрушки. После энциклопедии для детей в доме появились энциклопедии для любознательных, справочники на разные темы и научно-популярные журналы.
Больше всего Бэя привлекали сборники короткой информации обо всем подряд. Когда его светлая голова переполнилась знаниями, они стали неудержимо из нее выплескиваться – дома, в школе и во время игр с другими детьми. Удивительно, как Бэй умудрился не распугать всех друзей, а до высокого уровня раздражения довел только учителей и отца, которому пришлось каждый вечер сдавать тест на эрудицию.
Старший Ван Дорн получил по заслугам. Стал вдруг больше работать, закрываясь допоздна в кабинете.
Зося обозвала внука помойным ведром бессмысленной информации и спаслась от испытаний на широту знаний заявлением, что сила женщины в глупости, чем повергла внука в длительное раздумье – как такое может быть?
(*5 декабря – в день Санта Николаса, в Нидерландах всем детям дарят подарки со стихотворными пожеланиями).
И вот теперь, то поднимая сандалиями красную пыль, то скрипя песком на плоских камнях, Бэй вытаскивал из своей памяти умные и глупые факты, собранные из другого мира, и разбрасывал их себе под ноги.
В пакете из супермаркета может быть молоко, собранное от тысячи разных коров, а одном гамбургере – мясо от сотни. И есть его можно через год после окончания срока хранения.
Сумасшедшие факты из пищевой индустрии Земли, потерявшей Кобейна из рядов потребителей. А в ущелье он попал с пустым животом после скудного завтрака.
Если бросить монетку в воду над Марианской впадиной, она будет падать на дно больше часа.
Очень своевременное воспоминание – о воде… толщиной в одиннадцать километров.
Если увеличить громкость музыки в кафе на двадцать два процента, посетители начинают потреблять напитки на двадцать шесть процентов больше.
Кобейну совершенно нечего было пить.
Цифры и факты, непослушные и неуместные, лезли и лезли в голову, пока Бэй осматривал одинаковые склоны по сторонам и искал хоть какие-нибудь следы на красном песке под ногами.
Жареный верблюд является самым крупным блюдом в мире.
Вполне земные верблюды шли в караване, который наверняка уже находился рядом со столицей Закатного королевства. А значит, близко ко всем достоинствам большого города – постоялым дворам, ресторациям, уличным лоткам, плохо закрытым домам. С некоторых пор у детектива Ван Дорна изменилось понятие о воровстве.
Из мяса бегемота был сделан первый суп на свете.
Вот уж не к месту. Сухому, безводному, безбегемотному. И откуда взялся в его голове такой непроверенный факт?
Не о том он думает.
Кузнечики дышат ногами.
Стрекочущие насекомые были в ущелье, если не кузнечики, так цикады, сверчки или иная, похожая на них живность, и они дышали конечностями. Разве можно дышать иначе в этой мартеновской печи, где воздух раскален до такого состояния, что обжигает нос и гортань, заставляя закрывать рот куском ткани, которую Бэй намотал на голову.
Кузнечики – источник протеина. Некоторые жуки похожи по вкусу на яблоки.
Кобейн не пробовал, только знал об этом из детских книжек.
Осы напоминают по вкусу кедровые орехи, а черви похожи на жареный бекон.
Из пяти лет жизни, что человек проводит за приемом пищи, Бэю хватило бы и нескольких минут. Но все, что выживало в ущелье, по которому он шел, пряталось от немилостивого солнца и идущего под ним человека, с каждым часом становившегося все менее разборчивым в еде.
На ночь Кобейн устроился на высоком выступе одного из склонов, заготовив на всякий случай длинный сучок, который подобрал рядом с единственным встретившимся на пути засохшим деревом.
Сначала поднялась Мелкая, потом Лупоглазая ослепила все вокруг холодным светом, делая мир слишком контрастным. Бэй превратился в фотоаппарат, заряженный черно-белой пленкой, и щелкал кадры с каждым поворотом головы.
Щелкал кадры и повторял бесполезные факты.
Таракан может прожить девять дней с оторванной головой.
Микроскопический рачок-тихоходка или водный медведь выдерживает охлаждение до минус двести семидесяти трех градусов и жар до плюс ста пятидесяти одного.
К утру в ущелье вползла благословенная прохлада. Нет. Не так. Безбрежное небо впитало в себя исходивший от земли жар, и стало возможно дышать, думая о воде.
Горячая вода замерзает быстрее холодной. Это никому непонятное явление называют Эффектом Мпембы.
На Земле вода появилась из космоса, когда ее бомбардировали кометы, богатые льдом.
Интересно, летают куски льда во Вселенной, где оказался Бэй? Или она, Вселенная, одна и содержит все миры?
При температуре минус сто тридцать пять вода превращается в стеклянную – становится твердым веществом без кристаллической структуры.
Кроме далеких криков ночных птиц, Кобейн не замечал никаких признаков жизни.
И это было плохо, очень плохо.
И после бессонной ночи не стало лучше, потому что за первым же поворотом открылся широкий пологий участок лысых камней. Он тянулся и тянулся, насколько хватало глаз. На нем не видно было ни зеленого пятнышка, ни тени. Бэй отправился в путь после того, как осмотрел все плоские камни в поисках капелек влаги, но ее было так мало! Хватило лишь смочить пересохшие губы. Кобейн шел вперед, отгоняя мысли, что изначальное направление было неверным. Поворачивать назад не имело смысла – усталость и начинающееся обезвоживание уже превращали ноги в неповоротливые столбы.
Из трех дней, что взрослый человек может прожить без воды, в условиях, в которых оказался Бэй, у него оставалось не больше суток.
Его состоявшее на семьдесят процентов из воды тело с каждой минутой теряло драгоценную влагу. При ее потере на два процентов у человека возникает сильная жажда – эту стадию Бэй уже давно прошел.
Галлюцинации начнутся, когда он потеряет десять процентов.
При потере двадцати – человек умирает.
В прошлом Кобейна были не только книжки с фактами, но и справочники по выживанию для любителей экстремального туризма, полные советов, как спасаться от обезвоживания.
Отдыхать – Бэй все-таки не будет, чтобы не достаться раньше времени кружившим в небе грифам.
Не курить – было просто.
Оставаться в тени – невозможно. Бэй поджаривался, как хороший американский стейк – черный снаружи, кровавый внутри. На радость грифам.
Чтобы не есть, особенно жирной пищи – пришлось отказаться от худой ящерицы, оказавшейся, к тому же, слишком быстрой.
Выпивать – никто не предлагал.
Не разговаривать – Кобейн говорил только сам с собой, не открывая рта.
Дышать через нос. Он дышал. Как кузнечики. Коленками заплетающихся ног.
Жареный вяленый Великолепный Бэй.
Жертва разрушительной Тайны.
* * *
Дорога успокоила беспокойные сердца и освободила Ану от общества лэды Акселы, которой надлежало быть в сопровождении Королевы.
С разных сторон Долины к городу из разноцветных шатров собирались участники и зрители важного события. Из Закатного ехали Аларик с Наследником, Королева Магда с несколькими фрейлинами, Совет в полном составе и представители самых влиятельных семей королевства.
Ана вместе с Гаей путешествовали в хозяйственном обозе в компании трех поваров, двух цирюльников и множества слуг.
На этот раз путь был сокращен до нескольких переходов, так что через день Закатные прибыли на место. Повозки с обслугой появились у временного города даже раньше, чем участники Отбора, и Ана с Гаей могли занять один из служебных шатров, не опасаясь быть увиденными. Они только и успели бросить быстрый взгляд на яркие грибы палаток, песчаную арену и выстроенные перед ней полукольцом пустые трибуны. Не в боях же гладиаторов предстоит участвовать участникам Отбора? Выскочив из крытой повозки, девушки поспешно скрылись в отведенном им шатре, и только внутри Ана поняла, что среди вещей, оставленных охраной, нет сумки с янтарем.
Паника, охватившая Ану, была не меньше, чем перед гневными очами Аларика или черными глазами носатой гадюки.
– Где? Гая! Где она может быть?
– Что? Сумка с твоим булыжником? Да наверняка с другими вещами попала на кухню или в хозяйственную палатку. Я поищу.
– Нет! Я сама! – набросив на голову глубокий капюшон накидки, Ана выскользнула из шатра.
Со всех сторон прибывали люди. Блеснул белоснежными боками жеребец Кайры. Узнав помощника Советника Рама, Ана испугалась случайной встречи с Ларсом. Наследник будет недоволен – особенно если узнает, зачем его невеста покинула шатер. Неважно. Главное, найти камень. А для этого – прислушаться и поймать его биение сквозь сотни звуков: скрип колес и креплений повозок, топот копыт, взбивающих пыль, чьи-то шаги, чьи-то голоса. Услышать зовущий ее пульс. Далекий и срывающийся. Она уже почувствовала его и шла, разматывая невидимую нить, протянутую между крайними палатками временного города.
– Ваше Высочество, – знакомый голос донесся из-за шатра, и тут же послышались торопливые мужские шаги.
Ана замерла, не желая встречи с Даганом.
– Доброе утро, Шахрейн, – пролился голос-ручей, красивый, как живительный родник в сухом ущелье.
– Я выполнил мою часть договора.
– А разве у нас был подписан договор? – изумленно звенел женский голос.
– Нет... – разочарованно скрипел мужской. – Никаких договоров. Примите мои извинения за неподобающие слова. Но после нашей переписки и последней встречи я смел надеяться... И спешу сообщить, что вчера разорвал помолвку с Миреллой. Наследник Закатных может предложить вам трон, но настоящая власть в Королевстве скоро будет у Совета. Даже когда Наследник войдет в его состав, для него будет уже слишком поздно. Совет не пойдет за Мораном. Совет принадлежит Шахрейнам. И, если я стану Избранником, Рам уже в ближайшее время передаст мне часть своих полномочий.
– Спасибо за очень важную информацию, Даган. Увидимся на Отборе. Да, и наденьте что-нибудь более яркое! Откуда такое пристрастие к унылым цветам, вы же не жрец! И выходите на арену, чтобы побеждать.
– Ваше Высочество! – едва различимый звук – мужские губы прикоснулись к руке Рассветной. Потом – звуки удаляющихся прочь шагов. Сначала легких женских, следом уверенных мужских. Но и те, и другие поднимали красную пыль.
Как только она улеглась, Ана сорвалась с места и прямиком направилась к неприметной палатке, где среди мешков с апельсинами лежала сумка с бьющим тревогу янтарем. Неужели никто, кроме нее, не слышит настойчивый ритм?
Девушка прижала камень к груди и поспешила обратно, где по палатке уже сновала злобной акулой лэда Аксела, и Гая успела сгрызть несколько ногтей под ее тяжелым взглядом.
– Где вас носит, Ана? У нас слишком мало времени. Вам скоро стоять перед глазами самых важных людей обоих королевств. Истинных! Магистров! Гая! Налей успокоительного чаю.
– Лэде Акселе. Я спокойна, – Ана сняла плащ и прошла на середину палатки, где застыли кувшины с водой, на столе лежало платье нежно-золотистого цвета со светло-голубой отделкой, темнела открытая шкатулка с украшениями из бирюзы. К сожалению, придется расстаться с кулоном из цитрина.
Ана-воровка должна превратиться сегодня в Избранницу Наследника Закатного королевства.
Без фенечек и браслетов непривычно пустыми показались запястья, но лишними сережки с бирюзой в ушах.
– Скаполит остается! – резко сказала Ана, как только пальцы Гаи коснулись желтой точки.
Лэда недовольно поджала губы, но Ана ответила ей уверенным взглядом, впервые обратив внимание, что карие глаза Акселы темнели от волнения, и, если женщина не сжимала тонкие губы в недовольной ухмылке, то становилось заметно, что в молодости она была красавицей.
– Вы удивительно хорошо сегодня выглядите, лэда, и Гая уже накапала вам успокоительных капель.
С улицы уже неслись звуки, возвещавшие начало того самого события, ради которого вырос город из ярких шатров и собралось так много людей.
Ана застыла на несколько мгновений посередине палатки, чтобы компаньонка от Королевы Магды смогла оценить плоды своих трудов, и отметила довольный блеск в почерневших глазах лэды.
– Еще десять капель мне, Гая, и прячьте всю эту красоту под плащом. Я отправляюсь молиться всем духам сразу.
Стоило Акселе исчезнуть из шатра, как Ана схватила сумку с янтарем.
– Ты же не собираешься тащить его с собой на улицу? – с ужасом промямлила Гая. Подруга от волнения бледнела и дурнела, становясь похожей на перепуганную мышь, разве только не дрожала осенним листом. Ее лицу больше шло веселье.
– Собираюсь. Под плащом камень не будет видно.
– А когда тебе придется выйти к Наследнику?! Избранница с котомкой?
– Ты подержишь янтарь для меня, – уверенно проговорила Ана.
– Ты ненормальная! – заключила подруга. – И ты ненормально спокойна.
– Я спокойна, потому что вы с Акселой волнуетесь за нас троих. Пойдем.
* * *
Когда широкий открытый участок закончился разветвлением более мелких рукавов, Бэй уже смотрел на круги перед глазами. Он свалился в тень в самом узком каньоне, задыхаясь от жары и усталости. Мышцы рук и ног начинало сводить судорогой, волнами подкатывала тошнота. Значит, к потере воды добавлялось соляное истощение. Корень цикория, пальма Хипа или кровь животного – кричали из памяти справочники по выживанию.
Наверное, Кобейн отключился на некоторое время, пока его не привели в чувство пронзительные крики птиц. Два грифа спустились на песок недалеко от него и успели подраться за еще живой ужин.
Бэй заставил себя подняться на ноги и пошел вдоль узкого рукава ущелья.
Несколько резких поворотов – и он увидел шар из сухих веток, а внутри большого глазастого птенца совы, не ведавшего, что на дрожащих ногах к нему приблизилась смерть, ненадолго продлившая жизнь Кобейна.
Короткое ущелье закончилось новым широким открытым рукавом, и в нем кое-где были видны растения! Воспаленные глаза Кобейна заметили движение ящериц или грызунов. В душе всколыхнулась надежда, а мозг лихорадочно копался в советах по выживанию, хранившихся в памяти.
После одержимости самосвалом, превратившейся в привычку собирать информацию, Бэй подросток мечтал стать бойскаутом. Никто в семье не мог понять, чем его привлекали группки мальчишек, слонявшихся вдоль заборов больших имений, мешая машинам и велосипедистам, но Кобейну казалось, что эти ребята обладают тайным знанием, как выжить в любых условиях и не потеряться в самых удаленных уголках Земли.
Больше всего Бэя привлекали сборники короткой информации обо всем подряд. Когда его светлая голова переполнилась знаниями, они стали неудержимо из нее выплескиваться – дома, в школе и во время игр с другими детьми. Удивительно, как Бэй умудрился не распугать всех друзей, а до высокого уровня раздражения довел только учителей и отца, которому пришлось каждый вечер сдавать тест на эрудицию.
Старший Ван Дорн получил по заслугам. Стал вдруг больше работать, закрываясь допоздна в кабинете.
Зося обозвала внука помойным ведром бессмысленной информации и спаслась от испытаний на широту знаний заявлением, что сила женщины в глупости, чем повергла внука в длительное раздумье – как такое может быть?
(*5 декабря – в день Санта Николаса, в Нидерландах всем детям дарят подарки со стихотворными пожеланиями).
И вот теперь, то поднимая сандалиями красную пыль, то скрипя песком на плоских камнях, Бэй вытаскивал из своей памяти умные и глупые факты, собранные из другого мира, и разбрасывал их себе под ноги.
В пакете из супермаркета может быть молоко, собранное от тысячи разных коров, а одном гамбургере – мясо от сотни. И есть его можно через год после окончания срока хранения.
Сумасшедшие факты из пищевой индустрии Земли, потерявшей Кобейна из рядов потребителей. А в ущелье он попал с пустым животом после скудного завтрака.
Если бросить монетку в воду над Марианской впадиной, она будет падать на дно больше часа.
Очень своевременное воспоминание – о воде… толщиной в одиннадцать километров.
Если увеличить громкость музыки в кафе на двадцать два процента, посетители начинают потреблять напитки на двадцать шесть процентов больше.
Кобейну совершенно нечего было пить.
Цифры и факты, непослушные и неуместные, лезли и лезли в голову, пока Бэй осматривал одинаковые склоны по сторонам и искал хоть какие-нибудь следы на красном песке под ногами.
Жареный верблюд является самым крупным блюдом в мире.
Вполне земные верблюды шли в караване, который наверняка уже находился рядом со столицей Закатного королевства. А значит, близко ко всем достоинствам большого города – постоялым дворам, ресторациям, уличным лоткам, плохо закрытым домам. С некоторых пор у детектива Ван Дорна изменилось понятие о воровстве.
Из мяса бегемота был сделан первый суп на свете.
Вот уж не к месту. Сухому, безводному, безбегемотному. И откуда взялся в его голове такой непроверенный факт?
Не о том он думает.
Кузнечики дышат ногами.
Стрекочущие насекомые были в ущелье, если не кузнечики, так цикады, сверчки или иная, похожая на них живность, и они дышали конечностями. Разве можно дышать иначе в этой мартеновской печи, где воздух раскален до такого состояния, что обжигает нос и гортань, заставляя закрывать рот куском ткани, которую Бэй намотал на голову.
Кузнечики – источник протеина. Некоторые жуки похожи по вкусу на яблоки.
Кобейн не пробовал, только знал об этом из детских книжек.
Осы напоминают по вкусу кедровые орехи, а черви похожи на жареный бекон.
Из пяти лет жизни, что человек проводит за приемом пищи, Бэю хватило бы и нескольких минут. Но все, что выживало в ущелье, по которому он шел, пряталось от немилостивого солнца и идущего под ним человека, с каждым часом становившегося все менее разборчивым в еде.
На ночь Кобейн устроился на высоком выступе одного из склонов, заготовив на всякий случай длинный сучок, который подобрал рядом с единственным встретившимся на пути засохшим деревом.
Сначала поднялась Мелкая, потом Лупоглазая ослепила все вокруг холодным светом, делая мир слишком контрастным. Бэй превратился в фотоаппарат, заряженный черно-белой пленкой, и щелкал кадры с каждым поворотом головы.
Щелкал кадры и повторял бесполезные факты.
Таракан может прожить девять дней с оторванной головой.
Микроскопический рачок-тихоходка или водный медведь выдерживает охлаждение до минус двести семидесяти трех градусов и жар до плюс ста пятидесяти одного.
К утру в ущелье вползла благословенная прохлада. Нет. Не так. Безбрежное небо впитало в себя исходивший от земли жар, и стало возможно дышать, думая о воде.
Горячая вода замерзает быстрее холодной. Это никому непонятное явление называют Эффектом Мпембы.
На Земле вода появилась из космоса, когда ее бомбардировали кометы, богатые льдом.
Интересно, летают куски льда во Вселенной, где оказался Бэй? Или она, Вселенная, одна и содержит все миры?
При температуре минус сто тридцать пять вода превращается в стеклянную – становится твердым веществом без кристаллической структуры.
Кроме далеких криков ночных птиц, Кобейн не замечал никаких признаков жизни.
И это было плохо, очень плохо.
И после бессонной ночи не стало лучше, потому что за первым же поворотом открылся широкий пологий участок лысых камней. Он тянулся и тянулся, насколько хватало глаз. На нем не видно было ни зеленого пятнышка, ни тени. Бэй отправился в путь после того, как осмотрел все плоские камни в поисках капелек влаги, но ее было так мало! Хватило лишь смочить пересохшие губы. Кобейн шел вперед, отгоняя мысли, что изначальное направление было неверным. Поворачивать назад не имело смысла – усталость и начинающееся обезвоживание уже превращали ноги в неповоротливые столбы.
Из трех дней, что взрослый человек может прожить без воды, в условиях, в которых оказался Бэй, у него оставалось не больше суток.
Его состоявшее на семьдесят процентов из воды тело с каждой минутой теряло драгоценную влагу. При ее потере на два процентов у человека возникает сильная жажда – эту стадию Бэй уже давно прошел.
Галлюцинации начнутся, когда он потеряет десять процентов.
При потере двадцати – человек умирает.
В прошлом Кобейна были не только книжки с фактами, но и справочники по выживанию для любителей экстремального туризма, полные советов, как спасаться от обезвоживания.
Отдыхать – Бэй все-таки не будет, чтобы не достаться раньше времени кружившим в небе грифам.
Не курить – было просто.
Оставаться в тени – невозможно. Бэй поджаривался, как хороший американский стейк – черный снаружи, кровавый внутри. На радость грифам.
Чтобы не есть, особенно жирной пищи – пришлось отказаться от худой ящерицы, оказавшейся, к тому же, слишком быстрой.
Выпивать – никто не предлагал.
Не разговаривать – Кобейн говорил только сам с собой, не открывая рта.
Дышать через нос. Он дышал. Как кузнечики. Коленками заплетающихся ног.
Жареный вяленый Великолепный Бэй.
Жертва разрушительной Тайны.
Прода от 06.01.2020, 15:27
* * *
Дорога успокоила беспокойные сердца и освободила Ану от общества лэды Акселы, которой надлежало быть в сопровождении Королевы.
С разных сторон Долины к городу из разноцветных шатров собирались участники и зрители важного события. Из Закатного ехали Аларик с Наследником, Королева Магда с несколькими фрейлинами, Совет в полном составе и представители самых влиятельных семей королевства.
Ана вместе с Гаей путешествовали в хозяйственном обозе в компании трех поваров, двух цирюльников и множества слуг.
На этот раз путь был сокращен до нескольких переходов, так что через день Закатные прибыли на место. Повозки с обслугой появились у временного города даже раньше, чем участники Отбора, и Ана с Гаей могли занять один из служебных шатров, не опасаясь быть увиденными. Они только и успели бросить быстрый взгляд на яркие грибы палаток, песчаную арену и выстроенные перед ней полукольцом пустые трибуны. Не в боях же гладиаторов предстоит участвовать участникам Отбора? Выскочив из крытой повозки, девушки поспешно скрылись в отведенном им шатре, и только внутри Ана поняла, что среди вещей, оставленных охраной, нет сумки с янтарем.
Паника, охватившая Ану, была не меньше, чем перед гневными очами Аларика или черными глазами носатой гадюки.
– Где? Гая! Где она может быть?
– Что? Сумка с твоим булыжником? Да наверняка с другими вещами попала на кухню или в хозяйственную палатку. Я поищу.
– Нет! Я сама! – набросив на голову глубокий капюшон накидки, Ана выскользнула из шатра.
Со всех сторон прибывали люди. Блеснул белоснежными боками жеребец Кайры. Узнав помощника Советника Рама, Ана испугалась случайной встречи с Ларсом. Наследник будет недоволен – особенно если узнает, зачем его невеста покинула шатер. Неважно. Главное, найти камень. А для этого – прислушаться и поймать его биение сквозь сотни звуков: скрип колес и креплений повозок, топот копыт, взбивающих пыль, чьи-то шаги, чьи-то голоса. Услышать зовущий ее пульс. Далекий и срывающийся. Она уже почувствовала его и шла, разматывая невидимую нить, протянутую между крайними палатками временного города.
– Ваше Высочество, – знакомый голос донесся из-за шатра, и тут же послышались торопливые мужские шаги.
Ана замерла, не желая встречи с Даганом.
– Доброе утро, Шахрейн, – пролился голос-ручей, красивый, как живительный родник в сухом ущелье.
– Я выполнил мою часть договора.
– А разве у нас был подписан договор? – изумленно звенел женский голос.
– Нет... – разочарованно скрипел мужской. – Никаких договоров. Примите мои извинения за неподобающие слова. Но после нашей переписки и последней встречи я смел надеяться... И спешу сообщить, что вчера разорвал помолвку с Миреллой. Наследник Закатных может предложить вам трон, но настоящая власть в Королевстве скоро будет у Совета. Даже когда Наследник войдет в его состав, для него будет уже слишком поздно. Совет не пойдет за Мораном. Совет принадлежит Шахрейнам. И, если я стану Избранником, Рам уже в ближайшее время передаст мне часть своих полномочий.
– Спасибо за очень важную информацию, Даган. Увидимся на Отборе. Да, и наденьте что-нибудь более яркое! Откуда такое пристрастие к унылым цветам, вы же не жрец! И выходите на арену, чтобы побеждать.
– Ваше Высочество! – едва различимый звук – мужские губы прикоснулись к руке Рассветной. Потом – звуки удаляющихся прочь шагов. Сначала легких женских, следом уверенных мужских. Но и те, и другие поднимали красную пыль.
Как только она улеглась, Ана сорвалась с места и прямиком направилась к неприметной палатке, где среди мешков с апельсинами лежала сумка с бьющим тревогу янтарем. Неужели никто, кроме нее, не слышит настойчивый ритм?
Девушка прижала камень к груди и поспешила обратно, где по палатке уже сновала злобной акулой лэда Аксела, и Гая успела сгрызть несколько ногтей под ее тяжелым взглядом.
– Где вас носит, Ана? У нас слишком мало времени. Вам скоро стоять перед глазами самых важных людей обоих королевств. Истинных! Магистров! Гая! Налей успокоительного чаю.
– Лэде Акселе. Я спокойна, – Ана сняла плащ и прошла на середину палатки, где застыли кувшины с водой, на столе лежало платье нежно-золотистого цвета со светло-голубой отделкой, темнела открытая шкатулка с украшениями из бирюзы. К сожалению, придется расстаться с кулоном из цитрина.
Ана-воровка должна превратиться сегодня в Избранницу Наследника Закатного королевства.
Без фенечек и браслетов непривычно пустыми показались запястья, но лишними сережки с бирюзой в ушах.
– Скаполит остается! – резко сказала Ана, как только пальцы Гаи коснулись желтой точки.
Лэда недовольно поджала губы, но Ана ответила ей уверенным взглядом, впервые обратив внимание, что карие глаза Акселы темнели от волнения, и, если женщина не сжимала тонкие губы в недовольной ухмылке, то становилось заметно, что в молодости она была красавицей.
– Вы удивительно хорошо сегодня выглядите, лэда, и Гая уже накапала вам успокоительных капель.
С улицы уже неслись звуки, возвещавшие начало того самого события, ради которого вырос город из ярких шатров и собралось так много людей.
Ана застыла на несколько мгновений посередине палатки, чтобы компаньонка от Королевы Магды смогла оценить плоды своих трудов, и отметила довольный блеск в почерневших глазах лэды.
– Еще десять капель мне, Гая, и прячьте всю эту красоту под плащом. Я отправляюсь молиться всем духам сразу.
Стоило Акселе исчезнуть из шатра, как Ана схватила сумку с янтарем.
– Ты же не собираешься тащить его с собой на улицу? – с ужасом промямлила Гая. Подруга от волнения бледнела и дурнела, становясь похожей на перепуганную мышь, разве только не дрожала осенним листом. Ее лицу больше шло веселье.
– Собираюсь. Под плащом камень не будет видно.
– А когда тебе придется выйти к Наследнику?! Избранница с котомкой?
– Ты подержишь янтарь для меня, – уверенно проговорила Ана.
– Ты ненормальная! – заключила подруга. – И ты ненормально спокойна.
– Я спокойна, потому что вы с Акселой волнуетесь за нас троих. Пойдем.
Прода от 07.01.2020, 10:29
* * *
Когда широкий открытый участок закончился разветвлением более мелких рукавов, Бэй уже смотрел на круги перед глазами. Он свалился в тень в самом узком каньоне, задыхаясь от жары и усталости. Мышцы рук и ног начинало сводить судорогой, волнами подкатывала тошнота. Значит, к потере воды добавлялось соляное истощение. Корень цикория, пальма Хипа или кровь животного – кричали из памяти справочники по выживанию.
Наверное, Кобейн отключился на некоторое время, пока его не привели в чувство пронзительные крики птиц. Два грифа спустились на песок недалеко от него и успели подраться за еще живой ужин.
Бэй заставил себя подняться на ноги и пошел вдоль узкого рукава ущелья.
Несколько резких поворотов – и он увидел шар из сухих веток, а внутри большого глазастого птенца совы, не ведавшего, что на дрожащих ногах к нему приблизилась смерть, ненадолго продлившая жизнь Кобейна.
Короткое ущелье закончилось новым широким открытым рукавом, и в нем кое-где были видны растения! Воспаленные глаза Кобейна заметили движение ящериц или грызунов. В душе всколыхнулась надежда, а мозг лихорадочно копался в советах по выживанию, хранившихся в памяти.
После одержимости самосвалом, превратившейся в привычку собирать информацию, Бэй подросток мечтал стать бойскаутом. Никто в семье не мог понять, чем его привлекали группки мальчишек, слонявшихся вдоль заборов больших имений, мешая машинам и велосипедистам, но Кобейну казалось, что эти ребята обладают тайным знанием, как выжить в любых условиях и не потеряться в самых удаленных уголках Земли.
