Ана не знала причин уверенности, звучавшей в голове Трева, но так привыкла доверять этому мужчине, что призрачные крылья снова коснулись ее плеч мягкими перьями. Даже Шахрейн, удивленный поступком поданного Короля, беспокойно забегал глазами.
Трев освободил правую руку от кожаного браслета, который носили офицеры Охраны, и замер, ожидая проверки. На его запястье не было знаков, но сам жест говорил о многом! На этом месте метки наносились только потомка древних королей.
Брегон раздраженно махнул рукой, обрывая зазвучавшие с разных сторон голоса, и позвал Трева подойти к Верховным.
– Назовите ваш род, – потребовал старый Магистр.
– Аналиче.
Одно слово оборвало разговоры в зале, и в кристальной, зазвеневшей напряжением тишине отчетливее проступили линии стен и высоких колон, словно кто-то невидимый повысил резкость изображения. Почти все взгляды метались между Тревом и застывшей на балконе Рассветной принцессой.
– Истинность метки подтверждена Храмом, заявитель должен представить полную расшифровку для проверки в течение десяти дней.
Зал тут же взорвался беспокойными голосами и наполнился движением.
Имя ничего не говорило Ане, пока среди шума она не услышала Наследника. Ларс оказался рядом с ней, и он не скрывал торжества.
– Потерянная ветвь Рассветных королей, Ана! Безглазые Тени! Трев – кровный родственник Рассветных! – не стесняясь больше никого в зале, Ларс перепрыгнул через бордюр балкона, и поднял свою Избранницу со скамьи. Ноги не держали ее, она провисла в его руках, позволяя прижать себя к груди, и слушая взволнованный мужской голос: – Ко всем Теням, Ана, тебя охраняет потомок древних королей! Кимико, быть тебе родственницей Кайры Рассветной!
Девочка была настолько раздавлена шумом и невероятной новостью, что сидела на месте, боясь повернуться, улыбнуться, поверить в то, что все страшное осталось позади, пока Аксела не забрала ее с балкона и не отвела к Треву. А сама замерла неподалеку, бросая в их сторону тоскливые взгляды.
Вжимаясь в жесткую грудь Наследника, Ана почти не прислушиваясь к словам. Ларс и так повторял одно и то же.
– Безглазые Тени! Безглазые Тени!
Не выпуская Избранницы из объятий, он развернулся в сторону Короля и Королевы. Если не закрывать глаза, то можно смотреть только на балкон, на котором Кайра говорила с Мирном – наверняка о новообретенном родственнике. Рядом с ними стоял Бэй. Его темный взгляд был обращен прямо на Ану. Незнакомый, не солнечный. Черневший с каждым мгновением все сильнее.
За что?
Разве, едва избежав смерти, она заслужила его ненависть?
* * *
Бэй вышел на улицу за свежим воздухом, а получил вместо этого кислотные пары. Все было неправильно. Цветные фасады домов – как пародия на Курасао. Мягкие пастельные тона не успокаивали, а царапали глаза. Люди, серыми лужами собравшиеся перед ступенями строго здания – они бросали слишком любопытные взгляды по сторонам. Эти люди были жадными до сплетен и пересудов чужих бед. Работы в городе, что ли, нет? Даже детей с собой притащили, в надежде на зрелище...
Кобейна снова терзали неконтролируемые чувства.
Почему он стоит возле колонны, прижав ладонь к холодному камню, и вместо того, чтобы думать о собственной свободе, гадает, как освободить Ану? Ведь мог бы сейчас уйти вдоль улицы этого пестрого города, так не пойдет, потому что снова увидел свою Тайну, и на горле уже затянулся невидимый поводок, не отпускавший прочь. Кайра могла приказать Бэю не дышать, но Ана, не говоря ни слова, была способна лишить его желания это делать.
Вот только как помочь Сероглазому Бедствию, если сам неспособен ступить и шага без чужого позволения?
Из здания суда показался человек, он скользнул по ступенькам к площади, быстро шепнул что-то мужчине средних лет в неприметной одежде и вернулся в здание. И вот уже этот неприметный мужчина нырнул в большую лужу зевак, оживленно с ними переговариваясь.
Подчиняясь внезапному порыву, Бэй подошел ближе, чтобы получить новую порцию кислоты в горло. Жители Закатной обливали Избранницу грязью, и, судя по всему, делали это не впервые и с удовольствием. Они ловили слова неприметного мужчины, как конфеты драже, с наслаждением жевали их и чавкали своими собственными сплетнями: о тьме из другого мира, о следующих за невестой Наследника Тенях и тванском шерле, который Бэй сам вытащил из Рукава, чтобы им чернили Тайну. Кобейн схватил за плечо говорившего, едва сдержавшись, чтобы не выкрутить ему руки.
– Заседание для распространителей ложных слухов уже начинается. Тебе пора, – он сдавил пальцы так, что перепуганный мужчина завыл, прогибаясь. Его визг показался музыкой. Бэй обвел застывших людей тяжелым взглядом: – Мест для подсудимых в зале хватит всем.
Он знал, что выглядит представительно и в дорожном плаще. Бэй научился пугать врагов, не нанося ударов и без лишних слов, пока добивался контроля над Ущельем. Ему даже не требовался для этого клык карьерного волка.
Лужа зевак потекла с площади. А Бэя накрыла внезапная паника: почему он еще здесь, в этом утонувшем в кислотных испарениях сплетен городе, когда Ана сидит под холодным дождем чужого внимания, и решается ее судьба и судьба слепой девочки?
Кобейн вернулся в зал в тот момент, когда Ана говорила о своем решении. И пусть ее голос звучал уверенно, сама она казалась не старше Кимико, сжавшейся в комок и прятавшей лицо в ладонях. Им обеим было страшно – Избраннице и ее воспитаннице. И Тайна с трудом произносила слова, что только что прозвучали.
Бэй хотел бы разозлиться на нее за отчаянную смелость или дурь, но не смог. А что бы он выбрал на ее месте? Собственную жизнь, обрекая на смерть ребенка, опекуном которого являлся?
Предавать легко в темных углах. На белых мраморных балконах под сотней пытливых глаз сделать это нелегко даже трусу.
Тайна... расправила плечи, и подняла голову, глядя на Закатных Королей. С грацией кошки и силой львицы, готовая защищать сидевшую рядом с ней девочку.
Ана не смотрела на Бэя, сколько он не пытался беззвучно звать. Он бы залил ее нежностью, забыв обо всех обидах! Поддержать ее хотелось... хотя бы взглядом.
И, наверное, Кобейн совсем не контролировал в этот момент свое лицо, потому что поймал на себе внимательный взгляд Мирна. Хорошо еще, что Рассветная была слишком занята происходящим внизу. Но чтобы избежать лишнего внимания, нужно взять себя в руки. Тем более что затопившая Бэя нежность сменилась тревогой и вопросами без ответов.
Что делать? Как спасать Ану? Если только обратиться за помощью к Мирну, неприязнь которого к Кобейну была меньше тревоги, которую Моран испытывал за осужденную, даже не скрывал этого.
От страха до нежности, от нежности до страха и тошнотворных видений кровавого пня, бросало Бэя, когда белобровый Магистр подарил Тайне надежду, что спасение от топора возможно. Тревога сменилась радостью – всепоглощающей, как у ребенка, которому сказали, что сломанная карусель снова работает и успеет укатать его до тошноты! Но ко всем Теням – в зале суда нашелся человек достойного рода, чтобы удочерить Кимико, а это означало, что казни не будет!
А потом, под шепот Мирна и принцессы об офицере королевской охраны, по-детски искреннее счастье Кобейна начало чернеть.
Он ничего не мог с собой поделать.
Попытался уверить себя – пусть с другим, но главное – жива… И оказался неспособным на подобное благородство, зато способным на ядовитую ревность. Тванство! Бэй не подозревал, что может так ревновать! Но когда Железный Пес стал обнимать Ану... и обнимать. И обнимать!
Это же сколько людей на них сейчас смотрят?
И обнимать.
Должны же быть в этом мире приличия? Или они не касаются Наследника Королевства и влепившуюся в него Избранницу? Кобейн испугался себя – а что, если бы они вздумали целоваться, он что – прыгнул бы с балкона?! Великолепный Бэй?
Годы медитаций. Тренировок! Занятия с учителями и гуру! Один Милош чего стоил. Но буддистские принципы сгорали в жарком мире Долины. Бэй ревновал до черноты в глазах. Еще немного, и он сам превратится в Карьерную Тень и заберет душу не смотревшей в его сторону Тайны.
– Нам пора, – Кайра прервала погружение в темные глубины приказом: – Следуй за мной, Бэй. Мирн, ты тоже идешь с нами, – распорядилась Рассветная. – Приготовь на всякий случай документы.
– У нас с собой копии древних трактатов о правилах Отбора, так что Храм примет решение Кайры. Советник находится здесь, чтобы подтвердить согласие королевства с ее выбором. Закатный Совет поддержит кого угодно, кроме Морана. Так что считай себя Избранником Рассветной принцессы, землянин.
Слова Мирна едва различимым шепотом звучали только для ушей Бэя, пока Кайра вела свой собственный разговор с залом.
Она завладела всеобщим вниманием, как только спустилась с балкона и вышла вперед.
Выразив радость по поводу счастливого разрешения сложной для Закатного королевства ситуации (искреннюю, Бэй мог судить об этом по ее голосу), Рассветная объявила:
– Пользуясь возможностью, что почти все основные представители королевской власти Долины и Верховные жрецы Храма находятся здесь, я сообщаю о своем выборе. У меня есть Проводник. Вместе с ним я готова войти в Аль Ташид.
С этого момента центром внимания стал Бэй. Он не желал оказаться в этом положении. Как и участвовать в соревнованиях за право спасать чужой мир, но теперь находился в сети любопытных взглядов. Из которых важным был только один – человека, чьими заботами Кобейн лишился возможности решать за себя.
Тайна...
Так и сидела рядом с Наследником. Ее рука – в его руке, пока Кобейн изучал пятьдесят оттенков ненависти на лицах Закатных королей. Неприязнь цвела множеством тонов в облике Аларика. Бэй уже понял, что вывести из себя этого человека несложно. Король метал шаровые молнии из глаз, только никак не мог определиться, кого сжечь дотла первым – собственного бастарда или новоиспеченного соперника законного сына. Ненависть пряталась в едва различимой усмешке Королевы. Женщина виртуозно контролировала свои чувства, глядя на нее, становилось понятным, от кого Железный Пес унаследовал способность надевать на лицо лишенные эмоций восковые маски.
Наследнику почти удалось это даже сейчас, когда он узнал о сопернике и, наверняка, пожалел, что не сломал Бэюшею вместо руки или носа. Ларс не ожидал увидеть Бэя живым. Впрочем, как и Мирн. Значит, и Ана не ожидала…
Только из всех троих она оказалась самой равнодушной.
Эта мысль причиняла боль. Как и то, что растерянная или просто уставшая Тайна прижималась к Псу, словно искала у него защиты. И отворачивалась от Бэя.
– Два Наследника, прошедших все круги Отбора, и два мало известных Долине Избранника, – Мирн продолжал объяснять Кобейну происходящее в зале. – Представители Советов и жрецы не решатся выбрать одну из ваших пар. Так что вас ждет проверка на силу дара. Если и после этого не определятся победители, Храм будет вынужден объявить о новом круге Отбора.
Мирн знал, о чем говорил, потому что после горячих споров в зале и короткого совещания Магистры объявили о своем решении испытать Искателей и Разрывающих пространство, причем сразу же после окончания заседания суда.
И вот уже покидали зал лишние зрители, по проходам сновали безмолвные муравьи – слуги с кувшинами с водой, и блюдами с фруктами и незатейливой едой для тех, кто оставался. Тех, кто имел отношение к Отбору.
Ана так и сидела рядом с Наследником в первом ряду. И Бэй обрадовался, когда Кайра расположилась сбоку от Закатных. Если не вертеть шеей, то можно было не видеть, как Пес ухаживает за своей Избранницей – разве что из рук не кормит.
– Поешь. Нас ждут испытания, – прозвучал не приказ, но совет.
Кобейн чувствовал волнение принцессы, он различал напряжение в ее голосе, заметив, что Кайра тоже борется с желанием смотреть на соперников. Но, занятая своими собственными сражениями, Рассветная при том не забыла о странной любви своего раба к непопулярному в Долине то ли фрукту, то ли овощу, который звали хлебом Изгоев – на тарелке перед Бэем лежал плоский хлеб и шипастый огурец.
– Бэй, – позвала принцесса, едва он прикоснулся к еде. И попросила взглядом – за долгие дни и ночи, проведенные вместе, они научились говорить без слов. Не приказывала, пока просила...
В таком месте? Кобейн послушно поднялся и, переступив через лавку, застыл за спиной принцессы. Начал разминать ей плечи, почувствовав стянувшиеся в шнуры мышцы. Какую войну вела Рассветная? И зачем она устраивала шоу близких отношений со своим Избранником? Ее расслабленный выдох служил не только наградой за массаж, но и предназначался зрителям.
Поперхнулась, закашлялась, Тайна. А Кобейн злорадно усмехнулся – плохо, значит, кормит ее Пес. Не гнутся железные руки.
– Спасибо, Бэй. Посиди со мной рядом, – громко и ласково позвала его Кайра и повернулась в сторону Закатных.
Бэй не стал смотреть.
Хватит. Пока насмотрелся.
Испытания начались по-долинному – с проверки знаков рода незнакомого Храму Избранника принцессы. Кобейн даже не успел испугаться, когда заметил, что с места поднимается Истинный, тот самый, что сидел рядом с Верховными. Не успел подумать о дорожке из желтого песка, что вела не к Изумрудному городу, а на плаху, как прозвучал голос белобрового Магистра.
– Момент Отбора слишком важный, так что я сам проверю метки.
Зато пока Высший выходил в центр зала, чтобы спасти своего Скользящего, Бэй наслаждался выражением неприкрытого ужаса на лице Аны. Тайна боялась, что прозвучит ее имя, и кровавый пень и топор окажутся вдруг для двоих. Считать ли этот вариант будущего – воссоединением? Но даже такого не получилось.
– Знаки рода истинные, – соврал за спиной Кобейна магистр. – Их наносил жрец.
Тот самый, что подавился воздухом, и посмотрел сначала на балкон для подсудимых, потом на Бэя (глаза у Аны были, как у лягушки из детской книжки в селении контрабандистов).
После этого Тайна развернулась в сторону Рассветной принцессы. А на кого еще ей было смотреть в поиске ответов? Глядя на растерянное девичье лицо, Бэй понял, что Ана еще не догадывается о настоящей цене своих художеств. Воровка в одном мире, одинокая девчонка, жившая среди преступников в другом, похоже, она так и не научилась продумывать последствия собственных капризов. Заигралась в Тайну, способную скользить меж двух миров и ускользать от ответственности.
Вспомнив о знаке подчинения, Кобейн захотел сравнить еще не подозревающих о своем близком родстве девушек, но у него не хватило на это времени. А у Тайны закончилось время, чтобы удивляться.
Начались испытания Искателей.
Ана слушала, прислушивалась, и принюхивалась, как гончая, даже зажмуривала глаза, пытаясь почувствовать запрятанный камень. Но не могла сосредоточиться. Ей мешал довольный, сытый взгляд Рассветной, которым та наградила Ану, после того, как Бэй прилюдно размял принцессе уставшие плечи. Не постеснялись даже! Ну конечно! О том, что Рассветная изменила своим принципам ради красавца-телохранителя говорили на тех же самых углах Долины, где навешивали всех Теней на Избранницу!
Сколько же обиды оказалось в душе у Аны и ревности, перемешивающихся в горько-соленый коктейль. От него кружилась голова и болело сердце. И весь мир вокруг закрывал плотный туман, сквозь который с трудом воспринималось происходящее в зале.
Трев освободил правую руку от кожаного браслета, который носили офицеры Охраны, и замер, ожидая проверки. На его запястье не было знаков, но сам жест говорил о многом! На этом месте метки наносились только потомка древних королей.
Брегон раздраженно махнул рукой, обрывая зазвучавшие с разных сторон голоса, и позвал Трева подойти к Верховным.
– Назовите ваш род, – потребовал старый Магистр.
– Аналиче.
Одно слово оборвало разговоры в зале, и в кристальной, зазвеневшей напряжением тишине отчетливее проступили линии стен и высоких колон, словно кто-то невидимый повысил резкость изображения. Почти все взгляды метались между Тревом и застывшей на балконе Рассветной принцессой.
– Истинность метки подтверждена Храмом, заявитель должен представить полную расшифровку для проверки в течение десяти дней.
Зал тут же взорвался беспокойными голосами и наполнился движением.
Имя ничего не говорило Ане, пока среди шума она не услышала Наследника. Ларс оказался рядом с ней, и он не скрывал торжества.
– Потерянная ветвь Рассветных королей, Ана! Безглазые Тени! Трев – кровный родственник Рассветных! – не стесняясь больше никого в зале, Ларс перепрыгнул через бордюр балкона, и поднял свою Избранницу со скамьи. Ноги не держали ее, она провисла в его руках, позволяя прижать себя к груди, и слушая взволнованный мужской голос: – Ко всем Теням, Ана, тебя охраняет потомок древних королей! Кимико, быть тебе родственницей Кайры Рассветной!
Девочка была настолько раздавлена шумом и невероятной новостью, что сидела на месте, боясь повернуться, улыбнуться, поверить в то, что все страшное осталось позади, пока Аксела не забрала ее с балкона и не отвела к Треву. А сама замерла неподалеку, бросая в их сторону тоскливые взгляды.
Вжимаясь в жесткую грудь Наследника, Ана почти не прислушиваясь к словам. Ларс и так повторял одно и то же.
– Безглазые Тени! Безглазые Тени!
Не выпуская Избранницы из объятий, он развернулся в сторону Короля и Королевы. Если не закрывать глаза, то можно смотреть только на балкон, на котором Кайра говорила с Мирном – наверняка о новообретенном родственнике. Рядом с ними стоял Бэй. Его темный взгляд был обращен прямо на Ану. Незнакомый, не солнечный. Черневший с каждым мгновением все сильнее.
За что?
Разве, едва избежав смерти, она заслужила его ненависть?
* * *
Бэй вышел на улицу за свежим воздухом, а получил вместо этого кислотные пары. Все было неправильно. Цветные фасады домов – как пародия на Курасао. Мягкие пастельные тона не успокаивали, а царапали глаза. Люди, серыми лужами собравшиеся перед ступенями строго здания – они бросали слишком любопытные взгляды по сторонам. Эти люди были жадными до сплетен и пересудов чужих бед. Работы в городе, что ли, нет? Даже детей с собой притащили, в надежде на зрелище...
Кобейна снова терзали неконтролируемые чувства.
Почему он стоит возле колонны, прижав ладонь к холодному камню, и вместо того, чтобы думать о собственной свободе, гадает, как освободить Ану? Ведь мог бы сейчас уйти вдоль улицы этого пестрого города, так не пойдет, потому что снова увидел свою Тайну, и на горле уже затянулся невидимый поводок, не отпускавший прочь. Кайра могла приказать Бэю не дышать, но Ана, не говоря ни слова, была способна лишить его желания это делать.
Вот только как помочь Сероглазому Бедствию, если сам неспособен ступить и шага без чужого позволения?
Из здания суда показался человек, он скользнул по ступенькам к площади, быстро шепнул что-то мужчине средних лет в неприметной одежде и вернулся в здание. И вот уже этот неприметный мужчина нырнул в большую лужу зевак, оживленно с ними переговариваясь.
Подчиняясь внезапному порыву, Бэй подошел ближе, чтобы получить новую порцию кислоты в горло. Жители Закатной обливали Избранницу грязью, и, судя по всему, делали это не впервые и с удовольствием. Они ловили слова неприметного мужчины, как конфеты драже, с наслаждением жевали их и чавкали своими собственными сплетнями: о тьме из другого мира, о следующих за невестой Наследника Тенях и тванском шерле, который Бэй сам вытащил из Рукава, чтобы им чернили Тайну. Кобейн схватил за плечо говорившего, едва сдержавшись, чтобы не выкрутить ему руки.
– Заседание для распространителей ложных слухов уже начинается. Тебе пора, – он сдавил пальцы так, что перепуганный мужчина завыл, прогибаясь. Его визг показался музыкой. Бэй обвел застывших людей тяжелым взглядом: – Мест для подсудимых в зале хватит всем.
Он знал, что выглядит представительно и в дорожном плаще. Бэй научился пугать врагов, не нанося ударов и без лишних слов, пока добивался контроля над Ущельем. Ему даже не требовался для этого клык карьерного волка.
Лужа зевак потекла с площади. А Бэя накрыла внезапная паника: почему он еще здесь, в этом утонувшем в кислотных испарениях сплетен городе, когда Ана сидит под холодным дождем чужого внимания, и решается ее судьба и судьба слепой девочки?
Кобейн вернулся в зал в тот момент, когда Ана говорила о своем решении. И пусть ее голос звучал уверенно, сама она казалась не старше Кимико, сжавшейся в комок и прятавшей лицо в ладонях. Им обеим было страшно – Избраннице и ее воспитаннице. И Тайна с трудом произносила слова, что только что прозвучали.
Бэй хотел бы разозлиться на нее за отчаянную смелость или дурь, но не смог. А что бы он выбрал на ее месте? Собственную жизнь, обрекая на смерть ребенка, опекуном которого являлся?
Предавать легко в темных углах. На белых мраморных балконах под сотней пытливых глаз сделать это нелегко даже трусу.
Тайна... расправила плечи, и подняла голову, глядя на Закатных Королей. С грацией кошки и силой львицы, готовая защищать сидевшую рядом с ней девочку.
Ана не смотрела на Бэя, сколько он не пытался беззвучно звать. Он бы залил ее нежностью, забыв обо всех обидах! Поддержать ее хотелось... хотя бы взглядом.
И, наверное, Кобейн совсем не контролировал в этот момент свое лицо, потому что поймал на себе внимательный взгляд Мирна. Хорошо еще, что Рассветная была слишком занята происходящим внизу. Но чтобы избежать лишнего внимания, нужно взять себя в руки. Тем более что затопившая Бэя нежность сменилась тревогой и вопросами без ответов.
Что делать? Как спасать Ану? Если только обратиться за помощью к Мирну, неприязнь которого к Кобейну была меньше тревоги, которую Моран испытывал за осужденную, даже не скрывал этого.
От страха до нежности, от нежности до страха и тошнотворных видений кровавого пня, бросало Бэя, когда белобровый Магистр подарил Тайне надежду, что спасение от топора возможно. Тревога сменилась радостью – всепоглощающей, как у ребенка, которому сказали, что сломанная карусель снова работает и успеет укатать его до тошноты! Но ко всем Теням – в зале суда нашелся человек достойного рода, чтобы удочерить Кимико, а это означало, что казни не будет!
А потом, под шепот Мирна и принцессы об офицере королевской охраны, по-детски искреннее счастье Кобейна начало чернеть.
Он ничего не мог с собой поделать.
Попытался уверить себя – пусть с другим, но главное – жива… И оказался неспособным на подобное благородство, зато способным на ядовитую ревность. Тванство! Бэй не подозревал, что может так ревновать! Но когда Железный Пес стал обнимать Ану... и обнимать. И обнимать!
Это же сколько людей на них сейчас смотрят?
И обнимать.
Должны же быть в этом мире приличия? Или они не касаются Наследника Королевства и влепившуюся в него Избранницу? Кобейн испугался себя – а что, если бы они вздумали целоваться, он что – прыгнул бы с балкона?! Великолепный Бэй?
Годы медитаций. Тренировок! Занятия с учителями и гуру! Один Милош чего стоил. Но буддистские принципы сгорали в жарком мире Долины. Бэй ревновал до черноты в глазах. Еще немного, и он сам превратится в Карьерную Тень и заберет душу не смотревшей в его сторону Тайны.
– Нам пора, – Кайра прервала погружение в темные глубины приказом: – Следуй за мной, Бэй. Мирн, ты тоже идешь с нами, – распорядилась Рассветная. – Приготовь на всякий случай документы.
***
– У нас с собой копии древних трактатов о правилах Отбора, так что Храм примет решение Кайры. Советник находится здесь, чтобы подтвердить согласие королевства с ее выбором. Закатный Совет поддержит кого угодно, кроме Морана. Так что считай себя Избранником Рассветной принцессы, землянин.
Слова Мирна едва различимым шепотом звучали только для ушей Бэя, пока Кайра вела свой собственный разговор с залом.
Она завладела всеобщим вниманием, как только спустилась с балкона и вышла вперед.
Выразив радость по поводу счастливого разрешения сложной для Закатного королевства ситуации (искреннюю, Бэй мог судить об этом по ее голосу), Рассветная объявила:
– Пользуясь возможностью, что почти все основные представители королевской власти Долины и Верховные жрецы Храма находятся здесь, я сообщаю о своем выборе. У меня есть Проводник. Вместе с ним я готова войти в Аль Ташид.
С этого момента центром внимания стал Бэй. Он не желал оказаться в этом положении. Как и участвовать в соревнованиях за право спасать чужой мир, но теперь находился в сети любопытных взглядов. Из которых важным был только один – человека, чьими заботами Кобейн лишился возможности решать за себя.
Тайна...
Так и сидела рядом с Наследником. Ее рука – в его руке, пока Кобейн изучал пятьдесят оттенков ненависти на лицах Закатных королей. Неприязнь цвела множеством тонов в облике Аларика. Бэй уже понял, что вывести из себя этого человека несложно. Король метал шаровые молнии из глаз, только никак не мог определиться, кого сжечь дотла первым – собственного бастарда или новоиспеченного соперника законного сына. Ненависть пряталась в едва различимой усмешке Королевы. Женщина виртуозно контролировала свои чувства, глядя на нее, становилось понятным, от кого Железный Пес унаследовал способность надевать на лицо лишенные эмоций восковые маски.
Наследнику почти удалось это даже сейчас, когда он узнал о сопернике и, наверняка, пожалел, что не сломал Бэюшею вместо руки или носа. Ларс не ожидал увидеть Бэя живым. Впрочем, как и Мирн. Значит, и Ана не ожидала…
Только из всех троих она оказалась самой равнодушной.
Эта мысль причиняла боль. Как и то, что растерянная или просто уставшая Тайна прижималась к Псу, словно искала у него защиты. И отворачивалась от Бэя.
– Два Наследника, прошедших все круги Отбора, и два мало известных Долине Избранника, – Мирн продолжал объяснять Кобейну происходящее в зале. – Представители Советов и жрецы не решатся выбрать одну из ваших пар. Так что вас ждет проверка на силу дара. Если и после этого не определятся победители, Храм будет вынужден объявить о новом круге Отбора.
Мирн знал, о чем говорил, потому что после горячих споров в зале и короткого совещания Магистры объявили о своем решении испытать Искателей и Разрывающих пространство, причем сразу же после окончания заседания суда.
И вот уже покидали зал лишние зрители, по проходам сновали безмолвные муравьи – слуги с кувшинами с водой, и блюдами с фруктами и незатейливой едой для тех, кто оставался. Тех, кто имел отношение к Отбору.
Ана так и сидела рядом с Наследником в первом ряду. И Бэй обрадовался, когда Кайра расположилась сбоку от Закатных. Если не вертеть шеей, то можно было не видеть, как Пес ухаживает за своей Избранницей – разве что из рук не кормит.
– Поешь. Нас ждут испытания, – прозвучал не приказ, но совет.
Кобейн чувствовал волнение принцессы, он различал напряжение в ее голосе, заметив, что Кайра тоже борется с желанием смотреть на соперников. Но, занятая своими собственными сражениями, Рассветная при том не забыла о странной любви своего раба к непопулярному в Долине то ли фрукту, то ли овощу, который звали хлебом Изгоев – на тарелке перед Бэем лежал плоский хлеб и шипастый огурец.
– Бэй, – позвала принцесса, едва он прикоснулся к еде. И попросила взглядом – за долгие дни и ночи, проведенные вместе, они научились говорить без слов. Не приказывала, пока просила...
В таком месте? Кобейн послушно поднялся и, переступив через лавку, застыл за спиной принцессы. Начал разминать ей плечи, почувствовав стянувшиеся в шнуры мышцы. Какую войну вела Рассветная? И зачем она устраивала шоу близких отношений со своим Избранником? Ее расслабленный выдох служил не только наградой за массаж, но и предназначался зрителям.
Поперхнулась, закашлялась, Тайна. А Кобейн злорадно усмехнулся – плохо, значит, кормит ее Пес. Не гнутся железные руки.
– Спасибо, Бэй. Посиди со мной рядом, – громко и ласково позвала его Кайра и повернулась в сторону Закатных.
Бэй не стал смотреть.
Хватит. Пока насмотрелся.
Испытания начались по-долинному – с проверки знаков рода незнакомого Храму Избранника принцессы. Кобейн даже не успел испугаться, когда заметил, что с места поднимается Истинный, тот самый, что сидел рядом с Верховными. Не успел подумать о дорожке из желтого песка, что вела не к Изумрудному городу, а на плаху, как прозвучал голос белобрового Магистра.
– Момент Отбора слишком важный, так что я сам проверю метки.
Зато пока Высший выходил в центр зала, чтобы спасти своего Скользящего, Бэй наслаждался выражением неприкрытого ужаса на лице Аны. Тайна боялась, что прозвучит ее имя, и кровавый пень и топор окажутся вдруг для двоих. Считать ли этот вариант будущего – воссоединением? Но даже такого не получилось.
– Знаки рода истинные, – соврал за спиной Кобейна магистр. – Их наносил жрец.
Тот самый, что подавился воздухом, и посмотрел сначала на балкон для подсудимых, потом на Бэя (глаза у Аны были, как у лягушки из детской книжки в селении контрабандистов).
После этого Тайна развернулась в сторону Рассветной принцессы. А на кого еще ей было смотреть в поиске ответов? Глядя на растерянное девичье лицо, Бэй понял, что Ана еще не догадывается о настоящей цене своих художеств. Воровка в одном мире, одинокая девчонка, жившая среди преступников в другом, похоже, она так и не научилась продумывать последствия собственных капризов. Заигралась в Тайну, способную скользить меж двух миров и ускользать от ответственности.
Вспомнив о знаке подчинения, Кобейн захотел сравнить еще не подозревающих о своем близком родстве девушек, но у него не хватило на это времени. А у Тайны закончилось время, чтобы удивляться.
Начались испытания Искателей.
***
Ана слушала, прислушивалась, и принюхивалась, как гончая, даже зажмуривала глаза, пытаясь почувствовать запрятанный камень. Но не могла сосредоточиться. Ей мешал довольный, сытый взгляд Рассветной, которым та наградила Ану, после того, как Бэй прилюдно размял принцессе уставшие плечи. Не постеснялись даже! Ну конечно! О том, что Рассветная изменила своим принципам ради красавца-телохранителя говорили на тех же самых углах Долины, где навешивали всех Теней на Избранницу!
Сколько же обиды оказалось в душе у Аны и ревности, перемешивающихся в горько-соленый коктейль. От него кружилась голова и болело сердце. И весь мир вокруг закрывал плотный туман, сквозь который с трудом воспринималось происходящее в зале.
