Больно так стало... Но оказалось, может быть еще больнее.
Он даже сережку со скаполитом снял! Ту самую, что сам просил выбрать, проколоть ухо и вставить, касаясь руками мягких волос. Виска, шершавой щеки, на которой выросла щетина… Ана не разрешала Бэю бриться, чтобы его лицо отразило спрятанные от внешнего мира страстные черты характера. Они были скрыты годами тренировок, но Ана ломала оковы, высвобождая эмоции этого мужчины, и наслаждалась мощью его чувств. Горела в пламени его страсти и купалась в океане нежности.
Бэй... невероятная смесь силы и нежности...
Какой он с Кайрой?
Ана задохнулась этой мыслью, закашлялась, завертелась в поиске стакана с водой. А почувствовав на себе взгляд Бэя, вернула ему свой – высокомерный и раскаленный до температур, когда огонь становится белым и кажется холодным!
* * *
Сидит на балконе подсудимых с таким выражением, словно уже Королева Закатных!
Нет уж. Пока только невеста Наследника трона.
Свадьбы не было, и не стоит полоскать его ледяными взглядами презрения. Сережку со скаполитом сменила на крупные бриллианты, слишком кричащие для ее лица.
Хорошо, может, и не слишком. И может, очень даже подходящие ярким блеском влажному, притягательному рту. Губам, которые терзали в настойчивых видениях. Только Бэй вспомнил, как эти губы целовали Железного Пса и касались его груди. Что, если видение не было плодом его воображения?
И был бы сапог...
Кобейн уже наклонялся, когда пришел в себя! Место было несоответствующее, и обувь на ногах другая, к тому же, не стоит показывать Бесстыжему Наваждению, что ему не все равно! Бэй злорадно усмехнулся, вспомнив, что сапог помог в прошлый раз, испортив любовникам настроение.
А что было, когда Кобейн не видел?
Дышать! Надо продолжать дышать, выплевывая стекло. Он справится. Он же всегда контролировал свои эмоции? Только эта хрупкая, нежная. О чем ты, Бэй?! Изменчивая кошка с силой львицы рвала на куски его самоконтроль. Отравой, она была для него с самого начала. Опасным наркотиком.
Вот пусть и сидит там на балконе. Тех самых... Заслужила.
Сидит подальше от него.
Потому что чешутся руки. Сапог нет.
Коснуться бы гибкой шеи...
И задохнуться.
От ненависти.
Чего же еще, после всего того, через что протащила его сероглазая Тайна?
АНАфема его личная.
– Бэй, ты хорошо себя чувствуешь? – забота в голосе Кайры походила на любопытство.
С того момента, как принцесса сняла капюшон, заявляя о своем присутствии, рядом с Кобейном стояла Наследница трона Рассветного королевства. Правительница, какой она представала на заседаниях Совета и во время принятия сложных решений. С таким же выражением снисхождения и интереса Кайра наблюдала когда-то за поединком двух светящихся змей.
– Нет, – признался Бэй – он же мог говорить только правду.
– Что с тобой? – не отрываясь от созерцания происходящего внизу, поинтересовалась Рассветная.
– Душно, тошно.
– Это последствия множественных переходов. Выйди ненадолго на улицу, на свежий воздух и возвращайся ко мне, Бэй. Скоро тебе предстоит показать, на что ты способен.
Кобейн дернулся в сторону, неловко толкнув плечом Мирна, тот наградил его пристальным взглядом. Неважно.
Бэй спешил к выходу.
За глотком свежего воздуха.
* * *
Пошептался с блистательной Рассветной и исчез.
А у Аны появилась возможность вдохнуть полной грудью и наконец услышать, что происходит вокруг. Вспомнить о Кимико, которую она оставила в такой важный момент одну на растерзание сомнений и страха.
– Как ты?
Девочка повернула к ней свое незрячее, застывшее от волнения лицо, и прошептала:
– Он здесь. В этом зале.
Ана уже знала, что в моменты опасности или тревоги ясновидящая становилась неестественно спокойной, почти равнодушной, словно пряталась от реальности среди духов, покровительствующих предсказателям.
– Мирн? Да, он здесь, извини, что не сказала сразу.
Девочка, оживилась, выныривая из призрачного хоровода.
– Где?
Кого тогда она имела в виду?
– Стоит на балконе второго этажа почти напротив нас. Прибыл вместе с Рассветной принцессой, – ответила Избранница, а сама потянулась взглядом в пустоту рядом с Кайрой, ругая себя за тоску. Видеть Бэя было пыткой, но не увидеть оказалось еще большим испытанием, потому что Ана начинала сходить с ума, думая, что он был только видением. И пока она описывала Кимико, во что одет Мирн, какое у него выражение лица, куда Мирн смотрит, то отчетливо поняла, что да... Пусть снова станет больно, только бы пустота рядом с Рассветной заполнилась, и в ней снова появился человек-стихия с солнечным взглядом.
Подсудимым не полагалось мирно перешептываться в то время, как решалась их судьба, и им пришлось замолчать под суровым взором Королевы.
Верная своим словам, за тот час, что у нее был, Магда усмирила стихийное бедствие по имени Аларик до состояния сдержанного торнадо, и теперь, восседая рядом со Старейшиной Рамом и недалеко от Верховных жрецов, Король прятал молнии в глазах под нахмуренными бровями.
Ана повернулась в сторону Магистров. Йодан и Брегон. Вместе с ними за одним столом находился «ее» Истинный, и он что-то говорил белобровому, пока тот препарировал Ану взглядом энтомолога. Словно примеривался, какую лапу первой оторвать назойливой мухе.
Настало время выступления Короля.
Не глядя в сторону Избранницы сына, Аларик снял с нее обвинение в краже его собственности, представив случившееся как недоразумение, не заслуживающее серьезного наказания. А потом выпустил свой гнев на Шахрейна, отчитывая молодого советника за неуместный интерес к делам, не касавшимся Совета. За то, что по неопытности раздул досадный инцидент до серьезного слушания. Королева преданно смотрела на мужа и сдержанно улыбалась.
Шахрейн побледнел во время выступления Короля. Он все плотнее и плотнее сжимал губы, пока они не превратились в тонкую полосу. Без драгоценного клобука у обвинения оставалась лишь пара гребней. И пусть слухи о Тенях и темных камнях уже ползли от здания суда по всему городу, очерняя подозрениями Избранницу, а вместе с ней и Наследника, это было опасно для имиджа королевской семьи, но не грозило казнью для обвиняемых. В отличие от фальшивой метки, которая являлась нарушением законов Храма, и решение о наказании за преступление принимали Верховные.
Наступал момент истины.
Ана заполнила томительное ожидание запоздалым вопросом Кимико:
– Ты сказала, что он здесь. Кого ты имела в виду?
– Человека, который пришел слушать предсказания мамы.
– Где?
Признание девочки позволило Избраннице на мгновение забыть о том, что сейчас решалась ее собственная судьба.
Кимико отчаянно прятала волнение, стараясь не расплакаться от страха, но ее глаза блестели, а влажные ладони все сильнее сжимали руку Аны.
– Не знаю. Где-то в зале. Я только чувствую его присутствие, но не могу определить место.
Из Высших заговорил Брегон. Кратко, сухо, к тому же негромко – так, что всем в зале пришлось задерживать дыхание, чтобы слышать хриплый, старческий голос. Магистр объявил решение Храма:
– Цена преступления – казнь.
Духи Кимико оказались недостаточно сильными, и, громко всхлипнув, девочка закрыла лицо руками. Ларс тут же озвучил свое несогласие. Его поддержала Рассветная, показав с балкона знак вето. Благотворительница.
Но Ана действительно в этот момент испытывала благодарность к прекрасной принцессе.
Напряженный взгляд Магды поднял с места Короля, и Аларик тоже воспользовался вето. За ним последовали несколько преданных короне советников. Вот только радоваться все равно было нечему. Из того, что Ана узнала о законах Долины, даже если все представители светской власти выступят против решения жрецов, Храм не обязан его менять.
– Голос Властителей принят, – объявил распорядитель.
Со своего места приподнялся Шахрейн.
– Время услышать волю опекуна осужденной на казнь.
Записку от Магды Ане передали еще до начала слушания. Маленький листочек был свернут Избранницей в жемчужину и непрочитанным исчез ее в кармане.
Нет. Ана собиралась принять решение самостоятельно, и ей неважно было знать совпадет оно с желаниями Королевы или нет.
Долгий взгляд в пустоту рядом с Кайрой.
Короткий – на Ларса, без слов кричавшего: «Не смей!»
Ана улыбнулась дорогому ей человеку тепло и солнечно, как только могла, и, наверное, у нее даже получилось не хуже, чем у Рассветной.
Наследник так долго выбирал девчонку, полную тайн и проблем в ущерб собственным интересам и мечтам, что настала пора закончить с этой вредной привычкой. Если Ана не воспользуется правом опекуна, то останется в живых, но станет «порченой» невестой. Избранницей, на имени которой, кроме Теней, повиснет презрение народа. Только Ларс снова не бросит ее. Он снова попытается вытащить из темной ямы вины перед девочкой, что плачет сейчас рядом с Аной, прячась за темными шторами густых волос. Духи предсказателей оставили Кимико в такой важный момент!
Нет, Ларс, это будет слишком глубокая яма, из которой не выбраться даже вдвоем. А впереди Аль Ташид. Уже совсем скоро.
Ана дотронулась до плеча Кимико. Вздрогнув, девочка выпрямилась, напряженная, как натянутая струна, и зашептала:
– Не надо, Ана, не надо... не надо...
Не надо трогать, не надо отправлять ее на плаху, не надо самой на нее отправляться?
Какая из Аны спасительница Долины, если она не готова спасти хотя бы одну девочку?
Какая она Избранница для людей за стенами этого каменного дворца, если откажется от воспитанницы, за которую приняла ответственность?
Разве она бесплотный дух, чтобы покинуть доверившегося ей ребенка?
Есть решения, которые за нас принимают обстоятельства, и, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться от страха, Ана проговорила:
– Я использую свое право.
Как от удара дернулась Кимико от ее слов. А потом сжалась, опустив плечи и, закрыв лицо руками, спрятала его в волосах:
– Нет, Ана... спасибо, Ана, нет... я такая плохая...
– Все хорошо, Ким. Так правильно, – пробормотала Ана, оглушенная собственной смелостью и шумом в зале, стараясь не думать о вонючем пне и топоре, который взлетит над ее головой. Может, все-таки получится умереть от страха до того, как он опустится?
Как же нестерпимо хотелось посмотреть на балкон!
Неужели она ждет поддержки от чужого мужчины?
Ждет. В переполненном людьми зале стало бы не так холодно, не так душно в паутине сотен взглядов. Что, если Бэй уже вернулся? Куда он ушел? Почему? Неужели ему настолько безразлична ее судьба?
Ана так и не решилась поднять голову, испугавшись, что увидит пустое место, как доказательство равнодушия Бэя или его равнодушный взгляд. Тогда она не выдержит и завоет, как Кимико, которая совсем запуталась в своих чувствах и болталась лишенной паруса лодочкой в шторме радости и вины.
Смотреть на Ларса Ана тоже не решалась. Наследник наверняка считает ее предательницей. Права была Королева, когда говорила, что Избранница выберет не ее сына, а девочку.
Но сидеть, согнувшись, даря наслаждение раздавленным видом Шахрейну и другим недоброжелателям, Ана не хотела. Поэтому расправила плечи, и нашла глазами Магду. Закатная Королева приняла ее взгляд, едва заметно опустив ресницы. Значит, на этот раз она была согласна с выбором Избранницы.
Ларс... Ларс сердился, хмурился, нервничал – прищурены глаза, подрагивает верхняя губа – он не сводил глаз с Истинного, который что-то быстро писал на бумаге для Йодана, беловолосого жреца, на которого станет похожим Наследник, когда поседеет его темный локон.
Снова зазвучал бесцветный голос Брегона:
– Храм принимает решение опекуна.
– Казнь Избранницы не может состояться, – Ларс поднялся со своего места, разворачиваясь к Магистрам. – Ана была принята Храмом и королевствами как моя пара для Аль Ташида.
Высший ответил, глядя не на Наследника, а в листочек перед Йоданом:
– Времени до ночи Трех Лун мало, но вполне достаточно, чтобы определить новую пару. Законы Храма не знают различий между простыми людьми и королями.
Йодан поднял руку, требуя тишины.
– Существует возможность избежать казни, не нарушая законов.
Как же не понравились старику Верховному слова белобрового Магистра! Брегон зашипел, откидываясь на спинку стула, забормотал себе что-то под нос.
– Если виновная будет принята в род, способный защитить ее от претензий пострадавших, - закончил Йодан.
Призрачная птица Надежда опустилась на балкон между Кимико и Аной и накрыла их громадными крылами. Только бы они не оказались рваными, как в секретике, что был запрятан в саду, где жила одинокая девочка! Кимико на мгновение прижалась к своей покровительнице, крепко ее обнимая.
– Опекун подсудимой не может принимать никого в свой род, потому что ее собственное положение еще до конца не выяснено, – пронзительный голос Шахрейна рвал птичьи крылья надежды. – К тому же, она невеста Наследника трона, а члены королевских семьей с правами наследования не могут усыновлять носителей чужой крови, – торжествующе закончил Советник.
– Я... – голос лэды Акселы сорвался в писк. – Я готова… – едва слышно повторила женщина и вылетела в центр зала, чтобы ее стало видно, коль не получалось говорить.
Лечебный сон пошел лэде на пользу, освежив цвет лица и сгладив морщины, но самые большие изменения были в глазах Акселы, потемневших и блестящих. В приоткрытых от волнения и, наверное, страха губах. Ана всегда знала, что без маски уважаемой и строгой придворной дамы лэда станет привлекательней, но все равно оказалась приятно удивлена переменами.
– Лэда Аксела? – прошептала Кимико.
Она отодвинулась от Аны почти сразу же после внезапного порыва – все объятья девочки были длинной в мгновение, и теперь сидела, выпрямившись, чтобы ее было хорошо видно, словно товар на прилавке, и заливала всех подряд синевой своих глаз.
Даган снисходительно улыбался под шелест голосов возбужденных зрителей. Прошло совсем немного времени, когда Ана, а вместе с ней большинство людей в зале, поняли причину торжества советника – происхождение Акселы позволяло ей быть в свите Королевы, но не могло сравниться с древним родом Шахрейн. Сама собой установилась тишина.
Лэда Аксела чувствовала себя неуютно в пустом пространстве и в центре внимания, очень по-женски заполняя потребность в движении – она заправляла и заправляла за ухо и так послушную прядь волос. Щурилась, словно начинала терять зрение, как девочка, которую лэда изъявила желание принять в род, и никак не могла понять причин затянувшегося молчания.
Ана так и не решилась проверить пустоту рядом с Рассветной. Еще одно разочарование стало бы невыносимым для ее плеч, они бы провисли от страха.
Ну же, крылья! Крылья птицы Надежды, вы же не превратитесь в разодранное крылышко бабочки, уместившееся под небольшое стеклышко?
– Кхм, – в притихшем зале негромкое мужское покашливание показалось громом. Кимико безошибочно повернулась в сторону Трева.
Начальник охраны Избранницы находился среди зрителей во время заседания, и он не спеша прошел в центр зала, останавливаясь рядом с Акселой, которая тут же оставила в покое свои волосы.
– Я готов принять Кимико в свою семью и дать ей защиту своего рода.
Он даже сережку со скаполитом снял! Ту самую, что сам просил выбрать, проколоть ухо и вставить, касаясь руками мягких волос. Виска, шершавой щеки, на которой выросла щетина… Ана не разрешала Бэю бриться, чтобы его лицо отразило спрятанные от внешнего мира страстные черты характера. Они были скрыты годами тренировок, но Ана ломала оковы, высвобождая эмоции этого мужчины, и наслаждалась мощью его чувств. Горела в пламени его страсти и купалась в океане нежности.
Бэй... невероятная смесь силы и нежности...
Какой он с Кайрой?
Ана задохнулась этой мыслью, закашлялась, завертелась в поиске стакана с водой. А почувствовав на себе взгляд Бэя, вернула ему свой – высокомерный и раскаленный до температур, когда огонь становится белым и кажется холодным!
* * *
Сидит на балконе подсудимых с таким выражением, словно уже Королева Закатных!
Нет уж. Пока только невеста Наследника трона.
Свадьбы не было, и не стоит полоскать его ледяными взглядами презрения. Сережку со скаполитом сменила на крупные бриллианты, слишком кричащие для ее лица.
Хорошо, может, и не слишком. И может, очень даже подходящие ярким блеском влажному, притягательному рту. Губам, которые терзали в настойчивых видениях. Только Бэй вспомнил, как эти губы целовали Железного Пса и касались его груди. Что, если видение не было плодом его воображения?
И был бы сапог...
Кобейн уже наклонялся, когда пришел в себя! Место было несоответствующее, и обувь на ногах другая, к тому же, не стоит показывать Бесстыжему Наваждению, что ему не все равно! Бэй злорадно усмехнулся, вспомнив, что сапог помог в прошлый раз, испортив любовникам настроение.
А что было, когда Кобейн не видел?
Дышать! Надо продолжать дышать, выплевывая стекло. Он справится. Он же всегда контролировал свои эмоции? Только эта хрупкая, нежная. О чем ты, Бэй?! Изменчивая кошка с силой львицы рвала на куски его самоконтроль. Отравой, она была для него с самого начала. Опасным наркотиком.
Вот пусть и сидит там на балконе. Тех самых... Заслужила.
Сидит подальше от него.
Потому что чешутся руки. Сапог нет.
Коснуться бы гибкой шеи...
И задохнуться.
От ненависти.
Чего же еще, после всего того, через что протащила его сероглазая Тайна?
АНАфема его личная.
– Бэй, ты хорошо себя чувствуешь? – забота в голосе Кайры походила на любопытство.
С того момента, как принцесса сняла капюшон, заявляя о своем присутствии, рядом с Кобейном стояла Наследница трона Рассветного королевства. Правительница, какой она представала на заседаниях Совета и во время принятия сложных решений. С таким же выражением снисхождения и интереса Кайра наблюдала когда-то за поединком двух светящихся змей.
– Нет, – признался Бэй – он же мог говорить только правду.
– Что с тобой? – не отрываясь от созерцания происходящего внизу, поинтересовалась Рассветная.
– Душно, тошно.
– Это последствия множественных переходов. Выйди ненадолго на улицу, на свежий воздух и возвращайся ко мне, Бэй. Скоро тебе предстоит показать, на что ты способен.
Кобейн дернулся в сторону, неловко толкнув плечом Мирна, тот наградил его пристальным взглядом. Неважно.
Бэй спешил к выходу.
За глотком свежего воздуха.
Прода от 14.02.2020, 11:43
* * *
Пошептался с блистательной Рассветной и исчез.
А у Аны появилась возможность вдохнуть полной грудью и наконец услышать, что происходит вокруг. Вспомнить о Кимико, которую она оставила в такой важный момент одну на растерзание сомнений и страха.
– Как ты?
Девочка повернула к ней свое незрячее, застывшее от волнения лицо, и прошептала:
– Он здесь. В этом зале.
Ана уже знала, что в моменты опасности или тревоги ясновидящая становилась неестественно спокойной, почти равнодушной, словно пряталась от реальности среди духов, покровительствующих предсказателям.
– Мирн? Да, он здесь, извини, что не сказала сразу.
Девочка, оживилась, выныривая из призрачного хоровода.
– Где?
Кого тогда она имела в виду?
– Стоит на балконе второго этажа почти напротив нас. Прибыл вместе с Рассветной принцессой, – ответила Избранница, а сама потянулась взглядом в пустоту рядом с Кайрой, ругая себя за тоску. Видеть Бэя было пыткой, но не увидеть оказалось еще большим испытанием, потому что Ана начинала сходить с ума, думая, что он был только видением. И пока она описывала Кимико, во что одет Мирн, какое у него выражение лица, куда Мирн смотрит, то отчетливо поняла, что да... Пусть снова станет больно, только бы пустота рядом с Рассветной заполнилась, и в ней снова появился человек-стихия с солнечным взглядом.
Подсудимым не полагалось мирно перешептываться в то время, как решалась их судьба, и им пришлось замолчать под суровым взором Королевы.
Верная своим словам, за тот час, что у нее был, Магда усмирила стихийное бедствие по имени Аларик до состояния сдержанного торнадо, и теперь, восседая рядом со Старейшиной Рамом и недалеко от Верховных жрецов, Король прятал молнии в глазах под нахмуренными бровями.
Ана повернулась в сторону Магистров. Йодан и Брегон. Вместе с ними за одним столом находился «ее» Истинный, и он что-то говорил белобровому, пока тот препарировал Ану взглядом энтомолога. Словно примеривался, какую лапу первой оторвать назойливой мухе.
Настало время выступления Короля.
Не глядя в сторону Избранницы сына, Аларик снял с нее обвинение в краже его собственности, представив случившееся как недоразумение, не заслуживающее серьезного наказания. А потом выпустил свой гнев на Шахрейна, отчитывая молодого советника за неуместный интерес к делам, не касавшимся Совета. За то, что по неопытности раздул досадный инцидент до серьезного слушания. Королева преданно смотрела на мужа и сдержанно улыбалась.
Шахрейн побледнел во время выступления Короля. Он все плотнее и плотнее сжимал губы, пока они не превратились в тонкую полосу. Без драгоценного клобука у обвинения оставалась лишь пара гребней. И пусть слухи о Тенях и темных камнях уже ползли от здания суда по всему городу, очерняя подозрениями Избранницу, а вместе с ней и Наследника, это было опасно для имиджа королевской семьи, но не грозило казнью для обвиняемых. В отличие от фальшивой метки, которая являлась нарушением законов Храма, и решение о наказании за преступление принимали Верховные.
Наступал момент истины.
Ана заполнила томительное ожидание запоздалым вопросом Кимико:
– Ты сказала, что он здесь. Кого ты имела в виду?
– Человека, который пришел слушать предсказания мамы.
– Где?
Признание девочки позволило Избраннице на мгновение забыть о том, что сейчас решалась ее собственная судьба.
Кимико отчаянно прятала волнение, стараясь не расплакаться от страха, но ее глаза блестели, а влажные ладони все сильнее сжимали руку Аны.
– Не знаю. Где-то в зале. Я только чувствую его присутствие, но не могу определить место.
Из Высших заговорил Брегон. Кратко, сухо, к тому же негромко – так, что всем в зале пришлось задерживать дыхание, чтобы слышать хриплый, старческий голос. Магистр объявил решение Храма:
– Цена преступления – казнь.
Духи Кимико оказались недостаточно сильными, и, громко всхлипнув, девочка закрыла лицо руками. Ларс тут же озвучил свое несогласие. Его поддержала Рассветная, показав с балкона знак вето. Благотворительница.
Но Ана действительно в этот момент испытывала благодарность к прекрасной принцессе.
Напряженный взгляд Магды поднял с места Короля, и Аларик тоже воспользовался вето. За ним последовали несколько преданных короне советников. Вот только радоваться все равно было нечему. Из того, что Ана узнала о законах Долины, даже если все представители светской власти выступят против решения жрецов, Храм не обязан его менять.
– Голос Властителей принят, – объявил распорядитель.
Со своего места приподнялся Шахрейн.
– Время услышать волю опекуна осужденной на казнь.
Записку от Магды Ане передали еще до начала слушания. Маленький листочек был свернут Избранницей в жемчужину и непрочитанным исчез ее в кармане.
Нет. Ана собиралась принять решение самостоятельно, и ей неважно было знать совпадет оно с желаниями Королевы или нет.
Долгий взгляд в пустоту рядом с Кайрой.
Короткий – на Ларса, без слов кричавшего: «Не смей!»
Ана улыбнулась дорогому ей человеку тепло и солнечно, как только могла, и, наверное, у нее даже получилось не хуже, чем у Рассветной.
Наследник так долго выбирал девчонку, полную тайн и проблем в ущерб собственным интересам и мечтам, что настала пора закончить с этой вредной привычкой. Если Ана не воспользуется правом опекуна, то останется в живых, но станет «порченой» невестой. Избранницей, на имени которой, кроме Теней, повиснет презрение народа. Только Ларс снова не бросит ее. Он снова попытается вытащить из темной ямы вины перед девочкой, что плачет сейчас рядом с Аной, прячась за темными шторами густых волос. Духи предсказателей оставили Кимико в такой важный момент!
Нет, Ларс, это будет слишком глубокая яма, из которой не выбраться даже вдвоем. А впереди Аль Ташид. Уже совсем скоро.
Ана дотронулась до плеча Кимико. Вздрогнув, девочка выпрямилась, напряженная, как натянутая струна, и зашептала:
– Не надо, Ана, не надо... не надо...
Не надо трогать, не надо отправлять ее на плаху, не надо самой на нее отправляться?
Какая из Аны спасительница Долины, если она не готова спасти хотя бы одну девочку?
Какая она Избранница для людей за стенами этого каменного дворца, если откажется от воспитанницы, за которую приняла ответственность?
Разве она бесплотный дух, чтобы покинуть доверившегося ей ребенка?
Есть решения, которые за нас принимают обстоятельства, и, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться от страха, Ана проговорила:
– Я использую свое право.
Как от удара дернулась Кимико от ее слов. А потом сжалась, опустив плечи и, закрыв лицо руками, спрятала его в волосах:
– Нет, Ана... спасибо, Ана, нет... я такая плохая...
– Все хорошо, Ким. Так правильно, – пробормотала Ана, оглушенная собственной смелостью и шумом в зале, стараясь не думать о вонючем пне и топоре, который взлетит над ее головой. Может, все-таки получится умереть от страха до того, как он опустится?
Как же нестерпимо хотелось посмотреть на балкон!
Неужели она ждет поддержки от чужого мужчины?
Ждет. В переполненном людьми зале стало бы не так холодно, не так душно в паутине сотен взглядов. Что, если Бэй уже вернулся? Куда он ушел? Почему? Неужели ему настолько безразлична ее судьба?
Ана так и не решилась поднять голову, испугавшись, что увидит пустое место, как доказательство равнодушия Бэя или его равнодушный взгляд. Тогда она не выдержит и завоет, как Кимико, которая совсем запуталась в своих чувствах и болталась лишенной паруса лодочкой в шторме радости и вины.
Смотреть на Ларса Ана тоже не решалась. Наследник наверняка считает ее предательницей. Права была Королева, когда говорила, что Избранница выберет не ее сына, а девочку.
Но сидеть, согнувшись, даря наслаждение раздавленным видом Шахрейну и другим недоброжелателям, Ана не хотела. Поэтому расправила плечи, и нашла глазами Магду. Закатная Королева приняла ее взгляд, едва заметно опустив ресницы. Значит, на этот раз она была согласна с выбором Избранницы.
Ларс... Ларс сердился, хмурился, нервничал – прищурены глаза, подрагивает верхняя губа – он не сводил глаз с Истинного, который что-то быстро писал на бумаге для Йодана, беловолосого жреца, на которого станет похожим Наследник, когда поседеет его темный локон.
Снова зазвучал бесцветный голос Брегона:
– Храм принимает решение опекуна.
– Казнь Избранницы не может состояться, – Ларс поднялся со своего места, разворачиваясь к Магистрам. – Ана была принята Храмом и королевствами как моя пара для Аль Ташида.
Высший ответил, глядя не на Наследника, а в листочек перед Йоданом:
– Времени до ночи Трех Лун мало, но вполне достаточно, чтобы определить новую пару. Законы Храма не знают различий между простыми людьми и королями.
Йодан поднял руку, требуя тишины.
– Существует возможность избежать казни, не нарушая законов.
Как же не понравились старику Верховному слова белобрового Магистра! Брегон зашипел, откидываясь на спинку стула, забормотал себе что-то под нос.
– Если виновная будет принята в род, способный защитить ее от претензий пострадавших, - закончил Йодан.
Призрачная птица Надежда опустилась на балкон между Кимико и Аной и накрыла их громадными крылами. Только бы они не оказались рваными, как в секретике, что был запрятан в саду, где жила одинокая девочка! Кимико на мгновение прижалась к своей покровительнице, крепко ее обнимая.
– Опекун подсудимой не может принимать никого в свой род, потому что ее собственное положение еще до конца не выяснено, – пронзительный голос Шахрейна рвал птичьи крылья надежды. – К тому же, она невеста Наследника трона, а члены королевских семьей с правами наследования не могут усыновлять носителей чужой крови, – торжествующе закончил Советник.
– Я... – голос лэды Акселы сорвался в писк. – Я готова… – едва слышно повторила женщина и вылетела в центр зала, чтобы ее стало видно, коль не получалось говорить.
Лечебный сон пошел лэде на пользу, освежив цвет лица и сгладив морщины, но самые большие изменения были в глазах Акселы, потемневших и блестящих. В приоткрытых от волнения и, наверное, страха губах. Ана всегда знала, что без маски уважаемой и строгой придворной дамы лэда станет привлекательней, но все равно оказалась приятно удивлена переменами.
– Лэда Аксела? – прошептала Кимико.
Она отодвинулась от Аны почти сразу же после внезапного порыва – все объятья девочки были длинной в мгновение, и теперь сидела, выпрямившись, чтобы ее было хорошо видно, словно товар на прилавке, и заливала всех подряд синевой своих глаз.
Даган снисходительно улыбался под шелест голосов возбужденных зрителей. Прошло совсем немного времени, когда Ана, а вместе с ней большинство людей в зале, поняли причину торжества советника – происхождение Акселы позволяло ей быть в свите Королевы, но не могло сравниться с древним родом Шахрейн. Сама собой установилась тишина.
Лэда Аксела чувствовала себя неуютно в пустом пространстве и в центре внимания, очень по-женски заполняя потребность в движении – она заправляла и заправляла за ухо и так послушную прядь волос. Щурилась, словно начинала терять зрение, как девочка, которую лэда изъявила желание принять в род, и никак не могла понять причин затянувшегося молчания.
Ана так и не решилась проверить пустоту рядом с Рассветной. Еще одно разочарование стало бы невыносимым для ее плеч, они бы провисли от страха.
Ну же, крылья! Крылья птицы Надежды, вы же не превратитесь в разодранное крылышко бабочки, уместившееся под небольшое стеклышко?
– Кхм, – в притихшем зале негромкое мужское покашливание показалось громом. Кимико безошибочно повернулась в сторону Трева.
Начальник охраны Избранницы находился среди зрителей во время заседания, и он не спеша прошел в центр зала, останавливаясь рядом с Акселой, которая тут же оставила в покое свои волосы.
– Я готов принять Кимико в свою семью и дать ей защиту своего рода.
