– Ты хотел сказать, что они будут отталкиваться от нас, – хмуро поправила Ана.
– Я не слышу, – все еще требовал ответа Мирн.
– Чего?
– Как тебе моя внешность?
Ана выразительно посмотрела на его длинный нос и пожала плечом,.
– Носатая.
– И? Ты оценила мою шутку?
– Какую?
– Темная! Лягушонок, какая же ты ТеМнаЯ! Сирано де Бержерак! Я так надеялся, что хоть ты оценишь.
– Откуда только ты такой светлый взялся, – огрызнулась Ана, – тебя же на Земле кроме пива, лыж и итальянок ничего не интересовало?
– ТеМнаЯ, – толкнул ее плечом Мирн и направился к тому месту, где с высокого плоского камня незнакомый человек декламировал стихи перед небольшой толпой слушателей.
Сзади камня Ана увидела целую очередь поэтов, тоже ожидающих возможности выступить.
– Погуляй пока тут! – крикнул ей Мирн - Сирано, занимая место в хвосте.
Двое охранников, одетых в неприметную одежду, держались в стороне. Ана огляделась и пошла к прилавкам.
Через некоторое время ее внимание привлекла девочка лет тринадцати, определить возраст точнее было сложно из-за ее небольшого роста и худобы. Она сидела недалеко от угла поэтов на пестром лугу из платка и собственной юбки, разложив на цветастой ткани горки мелких камней и стопки крупных карт. Длинные и совершенно прямые волосы девочки темными потоками стекали на светлую рубашку. На худом лице выделялись огромные синие глаза.
Помимо яркой внешности и одежды, у Аны было много причин обратить на девочку внимание. Около нее вертелся серо-коричневый зверек, привязанный за шею длинной веревкой. Выглядел он при этом довольным и даже более откормленным, чем хозяйка. Осмотрев вытянутую морду, небольшие уши, длинные ноги и куцый хвост, Ана решила, что перед ней долинный енот или мангуст.
В противоположность задорной белозубой улыбке, синие глаза девочки казались равнодушными и смотрели «невпопад», вызывая предположение, что девочка слепа. Или очень талантливо слепоту разыгрывает. Камни и карты на цветастой юбке говорили, что она гадалка и ясновидящая. А еще голубоглазая хозяйка мангуста была наводчицей для мальчишек, мелькавших среди людей на рынке.
Ана застыла у прилавка с тканями так, чтобы следить за большой площадью, и минут через пятнадцать пристального изучения отрезов, нашла хозяина шустрых детей – круглолицего и коротконого мужичка, сидевшего у бочки с сидром.
«Работали» ребята приезжих и делали это очень аккуратно. Ана уловила пару сигналов связи между девочкой и одним из мальчишек. Значит, гадалка зрячая? Но как правдоподобно играет свою роль!
Мирн еще ждал в очереди, чтобы осчастливить народ своими стихами, и Ана как бы невзначай спросила у продавца тканей о юной гадалке.
– Так это Кимико, – добрая душа, -– прозвучал ответ, – если хочешь узнать, что с тобой будет или удачу к себе приговорить, – к ней иди. Не обманет.
– Она, похоже, слепая?
– Как сова на солнце. Едва силуэты различает. Но в будущее заглядывать это ей не мешает, – заверил продавец.
И Ана направилась на необычное свидание с детством, в котором она хоть и не сидела гадалкой на площадях, но ей была известна схема работы ребят и скользящий взгляд хозяина, успевавшего заметить все, что требовалось.
– Присаживайся, молодая и красивая, – услышала она снизу бойкий голос, и огромные синие глаза, не мигая, уставились на нее. Пушистые ресницы девчонки загибались вверх, на носу и щеках плясали веснушки. А длинные волосы оказались не черными, а темно-коричневыми, солнечные лучи разжигали в них пламя.
– Бери камень, какой понравится, потри в ладонях, потом мне отдашь. Я тебе и расскажу, чего ждать.
Ана присела рядом с девочкой, с улыбкой наблюдая, как та поджимает губы, пытаясь казаться то ли старше, то ли серьезнее, а сама прислушивается к углу, откуда доносится баллада о верных птицах. Вполне даже неплохая. Мирн был следующим, отметила Ана.
Взяв в руки розовый, размером с перепелиное яйцо агат, она погрела его в руках и положила в раскрытую ладонь гадалки.
Девочка повертела камень в руках, поднесла к носу, понюхала. Нахмурилась, бросая взгляды мимо Аны. Даже к уху подняла, прислушиваясь... Покачала головой:
– Не получается. Возьми еще один.
Все повторилось с той лишь разницей, что хмурилась девочка еще больше и сильнее поджимала губы. Обиженно!
– Карту возьми из колоды. Любую..
Становилось все забавнее наблюдать за живой мимикой девочки.
Вот она приняла из рук Аны карту, вдруг вся всколыхнулась, замерла, прислушиваясь, бледное лицо залилось краской так, что не стало видно веснушек, и Кимико повернулась к камню поэтов.
На него как раз взобрался Мирн. Появление долинного Сирано было встречено парой хлопков и радостных голосов. И хоть Ана смотрела на друга, но успела заметить, что гадалка рядом с ней расцвела счастливой улыбкой.
– Жених мой выступать сейчас будет, – мечтательно и в тоже время так уверенно произнесла девочка, что Ана подавилась воздухом, нервно кашлянув:
– Кто?
– Жених, – повторила девочка.
– Носатый?
Улыбка Кимико растянулась от уха до уха.
– Никакой он не носатый. А очень даже интересный. И сильный. А нос – обманка. Потому что он стесняется под своим настоящим именем выступать. Да и нельзя ему. Положение не позволяет.
Глаза у Аны стали, кажется, как у лягушки Пипы из детской книжки. До Избранницы даже смысл звучавших стихов не доходил, она только отметила, что обманка слегка меняет голос Мирна.
– Самородок, – добавила девчонка, мечтательно закатывая глаза и слушая речь поэта, словно музыку. – Мать его была из простых. Руку мне дай свою, левую.
Ана хватала ртом воздух, как рыба на берегу, но протянула ясновидящей ладонь. Тонкие пальчики щекотно пробежали по линиям, по подушечкам пальцев.
Девчонка успевала и нахмуриться, исследуя судьбу своей клиентки, и блаженно улыбнуться, прислушиваясь к стихам.
Раздались редкие хлопки, Мирн закончил первое произведение и перешел ко второму. Сирано не только знали в городе, у него даже были поклонники, требовавшие любимые стихи.
– На этом углу сам Вергилис начинал! -– сообщила девочка.
Имя показалось Ане знакомым, кажется, его упоминали Мирн и Кайра год назад.
– И мой таким же великим станет. Вот научиться получше деклавировать.
Ана выдернула руку из маленьких ладоней, чтобы поправить платок. На самом деле она едва сдерживала смех и закрывалась от девочки тканью, хоть гадалка и была незрячей.
– Он всегда о несчастной любви рассказывает. Модно это. Зато нас с ним большое счастье ждет.
– И давно вы вместе? – спросила Ана, заметив, что Кимико торопливо собирает свои вещи.
– Что ты! Он обо мне еще ничего не знает, мне сначала подрасти нужно, - год или два. А то он на меня серьезно и не посмотрит.
Ана тоже не могла смотреть на нее серьезно, пока - девочка быстро распихивала камни и карты в невидимые карманы своей большой цветастой юбки. От жгучих итальянок в ясновидящей была только одежда и волосы. Да глаза, хоть и светлые, завораживали своей красотой.
– Ты уж извини, – бросила Кимико, поднимаясь, ее зверек вскочил и завертелся у ног хозяйки. – Хочу еще жениха послушать, давно его не было. Соскучилась.
– Так он же еще читает? – не поняла Ана.
– Третий стих пошел. Можно только три, сейчас закончит и на другую площадь пойдет. Он у меня не только поэт, но и деятель!
– Кто? – то ли пискнула, то ли прыснула Ана, снова прикрывая рот и оторопело наблюдая, как девчонка берет в руки палку, что до этого лежала у нее за спиной, и подает сигнал своему мангусту.
Хозяин Кимико и ребят на другой стороне площади выглядел раздраженным и уже подзывал к себе одного из мальчишек. Похоже, что его подопечная ясновидящая была с характером и не всегда послушна.
– Дочитает и на Угол правды поспешит, – объясняла между тем Кимико. – Обманку другую наденет. Такую, чтобы голос поменять. Мне спешить надо, – девочка постучала палкой впереди себя и сделала шаг в сторону.
– А как же… – начала спрашивать Ана о незаконченном предсказании.
– Нет у тебя судьбы, – угадав вопрос, ответила ясновидящая, даже не повернувшись. – Потому и денег с тебя не беру.
– Это как? – опешила незадачливая клиентка, чувствуя себя обманутой. Оставалось только разобраться кем – ясновидящей или судьбой.
– Сама не поняла, как. Времени не хватило, чтобы разобраться. Бывай, – бросила девочка и торопливо пошла прочь.
Если гадалка разыгрывала слепоту, то делала это очень профессионально, научив зверька участвовать в представлении, потому что он вел себя как собака- – поводырь.
* * *
– Подожди – ка, откуда ты узнала? – Мирн остановился по-середине дороги между двумя площадями и уставился на Ану. Он уже успел обидеться на подругу за то, что она оказалась не способна сказать что-нибудь складное о его выступлении.
– Среди богатой росписи на твоей спине, между прочим, есть знак Рассветных, – оскорблено протянул поэт. – Какая же ты Рассветная, если совершенно ничего не понимаешь в высоком искусстве?
– Ростом не вышла, – оправдалась Ана, вызвав обреченный вздох неоцененного Серано.
Потом она поинтересовалась, на какую тему он собирается выступать на другой площади, и направилась в сторону, где исчезла девочка в яркой юбке. Занятому ворчанием Мирну это не казалось странным до тех пор, пока Ана не спросила, что за внешний вид будет у него для другого образа. Вот после этого вопроса длинноносый Медведь и застыл на улице, перекрывая дорогу.
– Откуда ты знаешь? – повторил он.
О! Ана с нетерпением ждала этого момента и собиралась сполна насладиться гаммой эмоций, которые будут транслироваться на лице друга, как на экране телевизора - еще бы стул поудобней и пакет чипсов в руки. Насладившись паузой, она произнесла:
– От твоей невесты.
Развлекательная программа началась с того, что Мирн застыл каменным изваянием, некоторое время храня молчание.
Едва сумев сохранить равнодушный вид, Ана обошла Мирна и направилась дальше.
– Что ты несешь? – налетел на нее сзади оживший Медведь.
– От твоей горячей поклонницы и будущей жены, – добавила Ана.
Как же, ей нравилась эта игра! Она прекрасно представляла, что творится сейчас в голове друга, потому что сама только-только пришла в себя. Зато какой появился шанс отыграться за годы насмешек! Сполна.
– О чем ты? У тебя жар? Бред? Галлюцинации? – торопливо расспрашивал Мирн.
– Мне хорошо, как никогда! – честно призналась Ана и, выпятив перед его носом правую ладонь, начала загибать пальцы: – Твоя невеста умна, красива, слишком худа, –- короткая пауза, –- ты уж позаботься о ее питании. От жгучих итальянок у нее жгуче- яркая юбка.
Мирн оторопело молчал, переваривая услышанное.
– Мы, к стати, почти пришли, а ты еще с носом, – безжалостно закончила Ана, показывая на открывшуюся впереди широкую площадь. – Твоя невеста уверяла, что деятелем ты становишься не носатым, а красивым, чтобы привлечь внимание к своим речам. Так на какую тему ты собираешься выступать? И зачем тебе все это – камень Поэтов, угол Правды?
Мирн задумчиво менял кулоны с обманками. Красавцем он не стал, но об этом девчонка и не говорила, зато его нос обрел нормальные пропорции.
– Считай, что это вместо фрирайда. Адреналиновый выброс порой не меньше. А тебе полезно посмотреть на примеры выхлопных труб этого города. Дай людям возможность открыто поговорить, и они будут меньше шептаться по подворотням. Заодно узнаешь, что у них наболело на душе, – как-то слишком спокойно и машинально объяснял Мирн. Жаль, Ана рассчитывала на долгоиграющий эффект! – Стихи – моя слабость. А на углу Правды я развлекаюсь. По – настроению играю то Генри Хилла из Хороших парней, то Сифера из Матрикса, а еще попугая Джафара, загадочного Чеширского кота и близнецов Труляля.
– Ну вот, а невеста утверждала, что ты серьезный политический деятель, – не сдавалась Ана, надеясь на продолжение развлекательной программы.
– Лягушонок! – взревел Мирн, теряя терпение и хватая ее за плечи,. – О чем ты? Какая невеста?
Ана рассмеялась в голос и сдалась, рассказав о ясновидящей девочке. Кимико уже расположилась на земле, недалеко от того места, где толпилось человек двадцать, слушая эмоциональный рассказ толстяка о плохом качестве сидра в барах столицы.
– Эта слепая сиротка? – с облегчением выдохнул Мирн. – Надо же, чего она себе напридумала.
– Я бы на твоем месте от такой невесты не отказывалась, -– не отставала Ана, -– девочка обещает вам счастье.
– Ну, если только счастье, – улыбнулся Мирн, потом окинул оценивающим взглядом Кимико, занятую разговором с клиенткой, – да вот этого счастья слишком долго придется ждать. А я нетерпелив, сама знаешь. Погуляй здесь, а я в очередь. Золотое правило каждого выступления – пять минут или до тех пор, пока не полетят помидоры.
Ана нашла взглядом людей Трева и направилась вдоль прилавков нового рынка.
Если рядом с поэтами продавали напитки, одежду и ткани, то политические выступления проходили на пищевой ярмарке. Избранница усмехнулась, увидев корзины с подгнившими овощами. Похоже, это было единственное место в мире, где за порченый товар можно получить пару монет, Ана подумала, что сама не решилась бы на выступление. Но Мирн всегда был безбашенным, просто в Долине для выплеска адреналина ему требовался вид гнилых помидоров.
– Пойдемте, тетенька, – раздалось снизу, и, повернувшись Избранница, увидела рядом с собой чумазого мальчишку лет семи, одного из тех, с кем работала ясновидящая.
– Кимико вас зовет, говорит, еще не закончила с гаданием.
Ана обрадовалась возможности продолжить разговор с поклонницей друга.
– Хорошо, что ты за мной пришла, – встретила ее девочка. – Присаживайся, давай еще раз попробуем. Сначала с камнем. Может, я слишком на жениха своего отвлеклась. Соскучилась, – виновато оправдывалась она.
Ко всем Теням! Глядя на худое лицо Кимико, – одни глаза и упрямо поджатые полные губы – Ана поняла, что девочка не шутит, а искренне верит в то, что говорит!
Только с гаданием опять ничего не получилось -– ни с камнями, ни с краплеными картами, а – какие еще они могут быть у слепой? Тонкие пальчики исследовали ладони Аны, пока ясновидящая, наслаждаясь, ловила голос Мирна. Тот говорил что-то насчет распределения воды в городе, называл много имен, и люди вокруг него смеялись, так что гнилые помидоры деятелю пока не грозили.
– Никогда такого не встречала, – призналась вдруг Кимико, не выпуская рук Аны, и скользя по ним пальцами.
Щекотно.
– Что такого необычного у меня с судьбой? – спросила Ана, еще не решив – с вниманием относиться к словам гадалки или как к шутке.
– Не определенная она. Вернее, повязана ты чьей-то волей с рождения. А вот чего в будущем ждать, не разобрать. Не линии, а одни перекрестки, налево пойдешь, одно будет, направо – другое. И так во всем. Опасностей рядом с тобой много. И тайн, – продолжала Кимико, разогнав своими словами все веселье и заставляя прислушиваться к себе. То ли верь, то ли не верь, но девочка находила в душе чувствительные места и задевала их.
– Два очень сильных Хранителя у тебя. Так что, думаю, ты пока живешь. Даже этого у тебя на судьбе не разберешь -– готовиться смерть встречать или пока подождать ей придется.
Ана потянула свои ладони из рук девочки, желая сменить тему разговора.
– Я не слышу, – все еще требовал ответа Мирн.
– Чего?
– Как тебе моя внешность?
Ана выразительно посмотрела на его длинный нос и пожала плечом,.
– Носатая.
– И? Ты оценила мою шутку?
– Какую?
– Темная! Лягушонок, какая же ты ТеМнаЯ! Сирано де Бержерак! Я так надеялся, что хоть ты оценишь.
– Откуда только ты такой светлый взялся, – огрызнулась Ана, – тебя же на Земле кроме пива, лыж и итальянок ничего не интересовало?
– ТеМнаЯ, – толкнул ее плечом Мирн и направился к тому месту, где с высокого плоского камня незнакомый человек декламировал стихи перед небольшой толпой слушателей.
Сзади камня Ана увидела целую очередь поэтов, тоже ожидающих возможности выступить.
– Погуляй пока тут! – крикнул ей Мирн - Сирано, занимая место в хвосте.
Двое охранников, одетых в неприметную одежду, держались в стороне. Ана огляделась и пошла к прилавкам.
Через некоторое время ее внимание привлекла девочка лет тринадцати, определить возраст точнее было сложно из-за ее небольшого роста и худобы. Она сидела недалеко от угла поэтов на пестром лугу из платка и собственной юбки, разложив на цветастой ткани горки мелких камней и стопки крупных карт. Длинные и совершенно прямые волосы девочки темными потоками стекали на светлую рубашку. На худом лице выделялись огромные синие глаза.
Помимо яркой внешности и одежды, у Аны было много причин обратить на девочку внимание. Около нее вертелся серо-коричневый зверек, привязанный за шею длинной веревкой. Выглядел он при этом довольным и даже более откормленным, чем хозяйка. Осмотрев вытянутую морду, небольшие уши, длинные ноги и куцый хвост, Ана решила, что перед ней долинный енот или мангуст.
В противоположность задорной белозубой улыбке, синие глаза девочки казались равнодушными и смотрели «невпопад», вызывая предположение, что девочка слепа. Или очень талантливо слепоту разыгрывает. Камни и карты на цветастой юбке говорили, что она гадалка и ясновидящая. А еще голубоглазая хозяйка мангуста была наводчицей для мальчишек, мелькавших среди людей на рынке.
Ана застыла у прилавка с тканями так, чтобы следить за большой площадью, и минут через пятнадцать пристального изучения отрезов, нашла хозяина шустрых детей – круглолицего и коротконого мужичка, сидевшего у бочки с сидром.
«Работали» ребята приезжих и делали это очень аккуратно. Ана уловила пару сигналов связи между девочкой и одним из мальчишек. Значит, гадалка зрячая? Но как правдоподобно играет свою роль!
Мирн еще ждал в очереди, чтобы осчастливить народ своими стихами, и Ана как бы невзначай спросила у продавца тканей о юной гадалке.
– Так это Кимико, – добрая душа, -– прозвучал ответ, – если хочешь узнать, что с тобой будет или удачу к себе приговорить, – к ней иди. Не обманет.
– Она, похоже, слепая?
– Как сова на солнце. Едва силуэты различает. Но в будущее заглядывать это ей не мешает, – заверил продавец.
И Ана направилась на необычное свидание с детством, в котором она хоть и не сидела гадалкой на площадях, но ей была известна схема работы ребят и скользящий взгляд хозяина, успевавшего заметить все, что требовалось.
– Присаживайся, молодая и красивая, – услышала она снизу бойкий голос, и огромные синие глаза, не мигая, уставились на нее. Пушистые ресницы девчонки загибались вверх, на носу и щеках плясали веснушки. А длинные волосы оказались не черными, а темно-коричневыми, солнечные лучи разжигали в них пламя.
– Бери камень, какой понравится, потри в ладонях, потом мне отдашь. Я тебе и расскажу, чего ждать.
Ана присела рядом с девочкой, с улыбкой наблюдая, как та поджимает губы, пытаясь казаться то ли старше, то ли серьезнее, а сама прислушивается к углу, откуда доносится баллада о верных птицах. Вполне даже неплохая. Мирн был следующим, отметила Ана.
Взяв в руки розовый, размером с перепелиное яйцо агат, она погрела его в руках и положила в раскрытую ладонь гадалки.
Девочка повертела камень в руках, поднесла к носу, понюхала. Нахмурилась, бросая взгляды мимо Аны. Даже к уху подняла, прислушиваясь... Покачала головой:
– Не получается. Возьми еще один.
Все повторилось с той лишь разницей, что хмурилась девочка еще больше и сильнее поджимала губы. Обиженно!
– Карту возьми из колоды. Любую..
Становилось все забавнее наблюдать за живой мимикой девочки.
Вот она приняла из рук Аны карту, вдруг вся всколыхнулась, замерла, прислушиваясь, бледное лицо залилось краской так, что не стало видно веснушек, и Кимико повернулась к камню поэтов.
На него как раз взобрался Мирн. Появление долинного Сирано было встречено парой хлопков и радостных голосов. И хоть Ана смотрела на друга, но успела заметить, что гадалка рядом с ней расцвела счастливой улыбкой.
– Жених мой выступать сейчас будет, – мечтательно и в тоже время так уверенно произнесла девочка, что Ана подавилась воздухом, нервно кашлянув:
– Кто?
– Жених, – повторила девочка.
– Носатый?
Улыбка Кимико растянулась от уха до уха.
– Никакой он не носатый. А очень даже интересный. И сильный. А нос – обманка. Потому что он стесняется под своим настоящим именем выступать. Да и нельзя ему. Положение не позволяет.
Глаза у Аны стали, кажется, как у лягушки Пипы из детской книжки. До Избранницы даже смысл звучавших стихов не доходил, она только отметила, что обманка слегка меняет голос Мирна.
– Самородок, – добавила девчонка, мечтательно закатывая глаза и слушая речь поэта, словно музыку. – Мать его была из простых. Руку мне дай свою, левую.
Ана хватала ртом воздух, как рыба на берегу, но протянула ясновидящей ладонь. Тонкие пальчики щекотно пробежали по линиям, по подушечкам пальцев.
Девчонка успевала и нахмуриться, исследуя судьбу своей клиентки, и блаженно улыбнуться, прислушиваясь к стихам.
Раздались редкие хлопки, Мирн закончил первое произведение и перешел ко второму. Сирано не только знали в городе, у него даже были поклонники, требовавшие любимые стихи.
– На этом углу сам Вергилис начинал! -– сообщила девочка.
Имя показалось Ане знакомым, кажется, его упоминали Мирн и Кайра год назад.
– И мой таким же великим станет. Вот научиться получше деклавировать.
Ана выдернула руку из маленьких ладоней, чтобы поправить платок. На самом деле она едва сдерживала смех и закрывалась от девочки тканью, хоть гадалка и была незрячей.
– Он всегда о несчастной любви рассказывает. Модно это. Зато нас с ним большое счастье ждет.
– И давно вы вместе? – спросила Ана, заметив, что Кимико торопливо собирает свои вещи.
– Что ты! Он обо мне еще ничего не знает, мне сначала подрасти нужно, - год или два. А то он на меня серьезно и не посмотрит.
Ана тоже не могла смотреть на нее серьезно, пока - девочка быстро распихивала камни и карты в невидимые карманы своей большой цветастой юбки. От жгучих итальянок в ясновидящей была только одежда и волосы. Да глаза, хоть и светлые, завораживали своей красотой.
– Ты уж извини, – бросила Кимико, поднимаясь, ее зверек вскочил и завертелся у ног хозяйки. – Хочу еще жениха послушать, давно его не было. Соскучилась.
– Так он же еще читает? – не поняла Ана.
– Третий стих пошел. Можно только три, сейчас закончит и на другую площадь пойдет. Он у меня не только поэт, но и деятель!
– Кто? – то ли пискнула, то ли прыснула Ана, снова прикрывая рот и оторопело наблюдая, как девчонка берет в руки палку, что до этого лежала у нее за спиной, и подает сигнал своему мангусту.
Хозяин Кимико и ребят на другой стороне площади выглядел раздраженным и уже подзывал к себе одного из мальчишек. Похоже, что его подопечная ясновидящая была с характером и не всегда послушна.
– Дочитает и на Угол правды поспешит, – объясняла между тем Кимико. – Обманку другую наденет. Такую, чтобы голос поменять. Мне спешить надо, – девочка постучала палкой впереди себя и сделала шаг в сторону.
– А как же… – начала спрашивать Ана о незаконченном предсказании.
– Нет у тебя судьбы, – угадав вопрос, ответила ясновидящая, даже не повернувшись. – Потому и денег с тебя не беру.
– Это как? – опешила незадачливая клиентка, чувствуя себя обманутой. Оставалось только разобраться кем – ясновидящей или судьбой.
– Сама не поняла, как. Времени не хватило, чтобы разобраться. Бывай, – бросила девочка и торопливо пошла прочь.
Если гадалка разыгрывала слепоту, то делала это очень профессионально, научив зверька участвовать в представлении, потому что он вел себя как собака- – поводырь.
* * *
– Подожди – ка, откуда ты узнала? – Мирн остановился по-середине дороги между двумя площадями и уставился на Ану. Он уже успел обидеться на подругу за то, что она оказалась не способна сказать что-нибудь складное о его выступлении.
– Среди богатой росписи на твоей спине, между прочим, есть знак Рассветных, – оскорблено протянул поэт. – Какая же ты Рассветная, если совершенно ничего не понимаешь в высоком искусстве?
– Ростом не вышла, – оправдалась Ана, вызвав обреченный вздох неоцененного Серано.
Потом она поинтересовалась, на какую тему он собирается выступать на другой площади, и направилась в сторону, где исчезла девочка в яркой юбке. Занятому ворчанием Мирну это не казалось странным до тех пор, пока Ана не спросила, что за внешний вид будет у него для другого образа. Вот после этого вопроса длинноносый Медведь и застыл на улице, перекрывая дорогу.
– Откуда ты знаешь? – повторил он.
О! Ана с нетерпением ждала этого момента и собиралась сполна насладиться гаммой эмоций, которые будут транслироваться на лице друга, как на экране телевизора - еще бы стул поудобней и пакет чипсов в руки. Насладившись паузой, она произнесла:
– От твоей невесты.
Развлекательная программа началась с того, что Мирн застыл каменным изваянием, некоторое время храня молчание.
Едва сумев сохранить равнодушный вид, Ана обошла Мирна и направилась дальше.
– Что ты несешь? – налетел на нее сзади оживший Медведь.
– От твоей горячей поклонницы и будущей жены, – добавила Ана.
Как же, ей нравилась эта игра! Она прекрасно представляла, что творится сейчас в голове друга, потому что сама только-только пришла в себя. Зато какой появился шанс отыграться за годы насмешек! Сполна.
– О чем ты? У тебя жар? Бред? Галлюцинации? – торопливо расспрашивал Мирн.
– Мне хорошо, как никогда! – честно призналась Ана и, выпятив перед его носом правую ладонь, начала загибать пальцы: – Твоя невеста умна, красива, слишком худа, –- короткая пауза, –- ты уж позаботься о ее питании. От жгучих итальянок у нее жгуче- яркая юбка.
Мирн оторопело молчал, переваривая услышанное.
– Мы, к стати, почти пришли, а ты еще с носом, – безжалостно закончила Ана, показывая на открывшуюся впереди широкую площадь. – Твоя невеста уверяла, что деятелем ты становишься не носатым, а красивым, чтобы привлечь внимание к своим речам. Так на какую тему ты собираешься выступать? И зачем тебе все это – камень Поэтов, угол Правды?
Мирн задумчиво менял кулоны с обманками. Красавцем он не стал, но об этом девчонка и не говорила, зато его нос обрел нормальные пропорции.
– Считай, что это вместо фрирайда. Адреналиновый выброс порой не меньше. А тебе полезно посмотреть на примеры выхлопных труб этого города. Дай людям возможность открыто поговорить, и они будут меньше шептаться по подворотням. Заодно узнаешь, что у них наболело на душе, – как-то слишком спокойно и машинально объяснял Мирн. Жаль, Ана рассчитывала на долгоиграющий эффект! – Стихи – моя слабость. А на углу Правды я развлекаюсь. По – настроению играю то Генри Хилла из Хороших парней, то Сифера из Матрикса, а еще попугая Джафара, загадочного Чеширского кота и близнецов Труляля.
– Ну вот, а невеста утверждала, что ты серьезный политический деятель, – не сдавалась Ана, надеясь на продолжение развлекательной программы.
– Лягушонок! – взревел Мирн, теряя терпение и хватая ее за плечи,. – О чем ты? Какая невеста?
Ана рассмеялась в голос и сдалась, рассказав о ясновидящей девочке. Кимико уже расположилась на земле, недалеко от того места, где толпилось человек двадцать, слушая эмоциональный рассказ толстяка о плохом качестве сидра в барах столицы.
– Эта слепая сиротка? – с облегчением выдохнул Мирн. – Надо же, чего она себе напридумала.
– Я бы на твоем месте от такой невесты не отказывалась, -– не отставала Ана, -– девочка обещает вам счастье.
– Ну, если только счастье, – улыбнулся Мирн, потом окинул оценивающим взглядом Кимико, занятую разговором с клиенткой, – да вот этого счастья слишком долго придется ждать. А я нетерпелив, сама знаешь. Погуляй здесь, а я в очередь. Золотое правило каждого выступления – пять минут или до тех пор, пока не полетят помидоры.
Ана нашла взглядом людей Трева и направилась вдоль прилавков нового рынка.
Если рядом с поэтами продавали напитки, одежду и ткани, то политические выступления проходили на пищевой ярмарке. Избранница усмехнулась, увидев корзины с подгнившими овощами. Похоже, это было единственное место в мире, где за порченый товар можно получить пару монет, Ана подумала, что сама не решилась бы на выступление. Но Мирн всегда был безбашенным, просто в Долине для выплеска адреналина ему требовался вид гнилых помидоров.
– Пойдемте, тетенька, – раздалось снизу, и, повернувшись Избранница, увидела рядом с собой чумазого мальчишку лет семи, одного из тех, с кем работала ясновидящая.
– Кимико вас зовет, говорит, еще не закончила с гаданием.
Ана обрадовалась возможности продолжить разговор с поклонницей друга.
– Хорошо, что ты за мной пришла, – встретила ее девочка. – Присаживайся, давай еще раз попробуем. Сначала с камнем. Может, я слишком на жениха своего отвлеклась. Соскучилась, – виновато оправдывалась она.
Ко всем Теням! Глядя на худое лицо Кимико, – одни глаза и упрямо поджатые полные губы – Ана поняла, что девочка не шутит, а искренне верит в то, что говорит!
Только с гаданием опять ничего не получилось -– ни с камнями, ни с краплеными картами, а – какие еще они могут быть у слепой? Тонкие пальчики исследовали ладони Аны, пока ясновидящая, наслаждаясь, ловила голос Мирна. Тот говорил что-то насчет распределения воды в городе, называл много имен, и люди вокруг него смеялись, так что гнилые помидоры деятелю пока не грозили.
– Никогда такого не встречала, – призналась вдруг Кимико, не выпуская рук Аны, и скользя по ним пальцами.
Щекотно.
– Что такого необычного у меня с судьбой? – спросила Ана, еще не решив – с вниманием относиться к словам гадалки или как к шутке.
– Не определенная она. Вернее, повязана ты чьей-то волей с рождения. А вот чего в будущем ждать, не разобрать. Не линии, а одни перекрестки, налево пойдешь, одно будет, направо – другое. И так во всем. Опасностей рядом с тобой много. И тайн, – продолжала Кимико, разогнав своими словами все веселье и заставляя прислушиваться к себе. То ли верь, то ли не верь, но девочка находила в душе чувствительные места и задевала их.
– Два очень сильных Хранителя у тебя. Так что, думаю, ты пока живешь. Даже этого у тебя на судьбе не разберешь -– готовиться смерть встречать или пока подождать ей придется.
Ана потянула свои ладони из рук девочки, желая сменить тему разговора.
