– Почему? Чувствую! – ударила с размахом кулаками по невидимой преграде.
И взвыла от боли! Потому что поверхность оказалась не резиновой, а каменной.
– Чувствую, что стена стала тверже, – проскулила она, растеряв весь пыл.
Мирн тоже быстро сменил улыбку на ухмылку и вцепился взглядом в Ларса.
– Ошибка во всей нашей картинке...
Братья упали на колени и стали спорить о положении камней.
– Их слишком много, – услышала Ана голос Ларса. – Во внешнем круге. Они забивают друг друга, такое впечатление, что мы получили кусок гранита.
– Тогда начинаем заново. Все заново.
Хотелось помочь, но как? Ана не знала. Еще никогда она не чувствовала себя настолько бесполезной. Ларс полагался на ее интуицию, а Кайра советовала дать ей возможность слышать кристаллы. Как на берегах пестрой ленты. Или в Ранду. За прошедший месяц у Аны сложилось впечатление, что она посещала один концерт за другим и слушала то выступления оркестра, то хоровое пение, то сольные номера. И каждый раз звуки складывались в непостижимую умом и не воспроизводимую человеческими инструментами музыку. Наверное, только земная скрипка и мужские хоры горцев могли бы приблизиться к звучанию. Или цветок маура из Долины. Он рос на крутых склонах, и на его ветвях в основаниях длинных острых шипов образовывались одревесневшие мешочки разного размера. Обычно рядом с растением поселялись бесцветные муравьи и выедали сладкое содержимое мешочков, превращая их в шарики с отверстиями, и тогда маура начинала петь. Легкий ветер играл ее ветвями песни любви, сильный – песни страсти и страха. Штормовые порывы, почти выдиравшие растение с корнем, заставляли его кричать песнь боли и смерти.
Думая о мауре, Ана машинально трогала стену. Ее плотность не изменилась, словно Лабиринт закрылся от них прозрачным мрамором. Все голоса камней, которые Ана могла различить, доносились со стороны, где выкладывали рисунок братья. Стена не пропускала ни звука, и это казалось неправильным. Путь к Аль Ташиду и сам Лабиринт не могут не иметь кристаллов. Не в этом мире. Девушка стала следить за руками братьев и прислушиваться к стене. Вернее, пробовать ее безмолвие. До тех пор, пока не появился тихий шепот.
– Что сейчас изменилось в рисунке? Установилась нужная связь... – проговорила Ана.
Ларс и Мирн смерили ее взглядами, словно вспоминая, кто она такая и как здесь оказалась.
– Но это будет не по правилам, незавершенные плетения... – начал Мирн, но Ларс остановил его.
– Хорошо. – Потом отодвинул брата в сторону и, бросая на Ану частые взгляды, взял в руки несколько камней, стал выкладывать их вдоль креста, по одному, ожидая ее реакции, она молчала, пока не заметила, что стена начинает пропускать чуть больше звуков, и кивнула. Так они и продолжили до тех пор, пока вокруг креста не появился овал, а стена под рукой Аны не стала снова упругой.
– Перерыв, – объявил Мирн, оттаскивая Ану от невидимой преграды, и только в этот момент она поняла, как сильно устала.
– Лягушонок не привык к таким нагрузкам, мы ее высушим.
Да, ко всему прочему было еще и очень жарко. Облака на небе давно растаяли, и Долину снова сжигало немилостивое Солнце.
– Перерыв! – повторил Мирн, глядя на склонившегося над камнями Ларса, и Наследник подчинился, поднимаясь с колен и потягивая затекшие мышцы.
– Печеньки и вода, вода и печеньки, – из дорожной сумки, как из шапки фокусника, появилась еда, фляги с водой и фрукты, похожие на гуаву.
Скользящие обедали стоя, подпрыгивая время от времени, чтобы размять тело, уставшее от напряженных поз.
Мирн намерено уводил разговор от Лабиринта и нескладывающегося ключа. Рассказывал о своих поисках, превращая их в приключенческие истории, полные интересных характеров с описанием необычных мест.
– Удивительно, что время сделало с некоторыми семьями первых королей. Но большинство из потомков, что бедные, что богатые, сохранили достоинство и память о величии предков. Но есть даже такие, что и не подозревают о собственных корнях.
– Ну и как, есть надежда, что Ларс обретет волшебный камень? – спросила Ана, рассматривая края поля. Она не могла представить, что безмятежность и пустота это только иллюзия, созданная Лабиринтом. Что на самом деле впереди нее может кипеть жизнь, таиться опасность, что не так далеко от них еще несколько участников Отбора ползают на коленках в песке, словно дети, играющие с камушками.
– Есть. У него есть шанс оказаться наследником крови для трех Изначальных камней. Коготь, Слеза или Око могут принять его своим хозяином.
– Какие названия! – усмехнулась Ана, вспомнив Аларика с соколом по кличке Крыло. Похоже, это было в традициях Долины – разбирать хищных птиц на части для звучных прозвищ.
– И ты уже выяснил, где их искать?
– Камень, похожий по описаниям на Коготь, хранится в сейфе нынешнего главы семейства, но ему самому великой силы не придает. Ларсу придется наведаться к родственнику в гости. Слезу и Око найти сложнее. Первая может быть среди приданого одной из трех дочерей, каждой из которых уже за пятьдесят. Так что Наследнику предстоит путешествие по гостям, чтобы перетрогать все похожие по описаниям камни. Око пока найти не могу, больше ста лет назад глава рода Амари завещал камень одной из родственниц, причем сделал это без согласия остальных членов семьи и не открыл имя наследницы. Она считается пропавшей вместе с фамильным кристаллом.
Над полем взлетела ярко-красная ракета, заставляя всех троих поднять головы к небу.
– Меллиса, – сказал Ларс, откидывая в песок флягу.
Лабиринт все-таки принял ключ Наследника.
Их или чудо спасло, или просто хватило времени на тысячную комбинацию, оказавшуюся правильной.
Последние два часа дня Мирн только сидел в стороне и старался делиться силой, чтобы поддержать измученную Ану и снять напряжение Ларса.
Ана перестала ощущать собственное тело, превратившись в уши и тонкие пальцы, перебиравшие камни. Погружаясь время от времени в темноту, прикрыв глаза.
В какой-то момент, когда закат красил Долину в яркие цвета, и впервые стала заметной стена, преломлявшая лучи садящегося солнца в едва различимые зеленые всполохи, Ларс и Ана нашли друг друга в какофонии звуков оживившейся к ночи природы и голосов камней. И поиск ключа превратился в осторожное продвижение по узкой тропе, когда с каждой стороны зияет обрыв – настолько сильным было ощущение важности и бесповоротности каждого шага.
– Мы все время замыкаем фигуру, но нам нужен ключ! – проговорил Ларс, и в душе Аны вспыхнула надежда, а еще азарт, потому что слова Наследника показались решением ребуса длинной почти во весь световой день. Почувствовав натянувшиеся между ними нити, Мирн отошел к стене и прислонился к ней, закрывая глаза. Выглядело это сюрреалистично... но Ана тут же одернула себя, возвращаясь мыслями и чувствами к Ларсу, к его рукам, переставлявшим кристаллы, к рисунку, застывшему на красном песке, мерцающему одним им видимым светом, и к голосам, наполнявшим мир вокруг.
Скользящие даже не поняли, насколько поздно открылся вход в Лабиринт, но три события случились одновременно – издав сдавленный крик и с громким шлепком, достойным мешка с картошкой, упал Мирн, взлетела зеленая ракета, и за горами скрылся солнечный диск.
Радость была похожа на облегченный выдох, силы смеяться и разрывать тишину победными воплями нашлись только у Мирна, лежавшего на теплом песке, раскинув руки и обнимая ими Вселенную.
– Лягушонок, ты стала! Ты стала! Прекрасной... зеленой лягушкой! – орал он на все поле.
Все участники Отбора собрались после испытания в большом, организованном представителями обоих королевств и жрецами, лагере. Вскрывших Лабиринт встречали с цветами и подарками.
– Как первых космонавтов, – устало усмехнулась Ана, получив в руки пеструю бумажную гирлянду.
Неважным был момент, когда открылся путь к Аль Ташиду, только сам результат. В Последнем круге остались Дэш, Кайра, Меллиса, Ларс и Старк из Рассветных. Несмотря на то, что не прошел испытание, Даган мог еще участвовать в Отборе, если ему удастся заключить союз с Кайрой или Меллисой. Как и Роми из Рассветных, которая тоже не смогла подобрать ключа. Обычно допущенные Лабиринтом формировали пары между собой, чтобы увеличить шансы на победу, но они могли взять кого-то из бывших участников Отбора, хоть это и случалось редко.
Праздник был устроен прямо под звездами, при свете факелов и магических светильников, украшавших накрытую коврами поляну лучше всякой иллюминации. Откуда-то появилось много участников – представителей знати обоих королевств, разодетых дам и юных дев, причесанных и благоухающих дорогими парфюмами мужчин. Гая ждала Ану в отведенном для них шатре с красивым платьем и украшениями, а еще внутри была огромная бадья, полная чистой воды. Но ни освежающая ванна, ни бодрящие ароматы не помогли Ане почувствовать себя полной сил. Мирн заявился через полчаса, чтобы забрать девушку к ужину, но, оглядев с ног до головы, обреченно выдохнул.
– Похоже, танцы сегодня не ожидаются, вешайся мне на руку, Прекрасная Лягушка, и я понесу тебя к праздничному столу.
Ана благодарно улыбнулась в ответ, не в силах даже говорить, и через несколько минут оказалась на шелковых подушках. Пир под открытым небом был с коврами вместо столов и подушками вместо стульев. Ана различала среди веселившихся знакомые лица. Дэш казался сверкающим, в белоснежной одежде, с белоснежной улыбкой, с высокомерной усмешкой в глазах.
– За вашу победу, – сказал он, поднимая бокал в сторону Ларса и Мирна и, пока они возвращали ему поздравление, наклонился к Ане, – было бы удобнее, если бы вы проиграли. Я уже почти поверил, что это случится.
– Вы заставили всех поволноваться! – призналась Кайра, вызывая на лице Мирна придурочно-счастливую улыбку.
– Нам хотелось привлечь к себе внимание, – ответила за него Ана, невольно любуясь Рассветной.
Принцесса казалась отлитой из жидкого золота, сверкали ее глаза, одежда из изысканного шелка, блестки специальной пудры, мелкими звездами рассыпанные по голым плечам и груди.
По сравнению с ней, Ана была одета очень скромно, и вместо счастливого блеска в ее глазах была только усталость, а на лице – лунный холод.
Шахрейн старался держаться в стороне, бросая в сторону Наследника злые взгляды. Но не выглядел при этом побежденным.
После сытного ужина, за которым Ана смогла съесть только половину гуавы, начались танцы. Мирн оказался прав, без нее. Она привалилась к подушкам и, поборовшись с желанием посмотреть, как Наследник танцует с Кайрой Рассветной, отключилась, не принимая больше участия в жарком празднике, который должен был способствовать укреплению привязки между участниками, помогая им определиться с выбором пар.
В планы Мирна и Аны вкралась серьезная ошибка. Вернее, не вкралась, а свалилась опорной балкой, погребая под себя половину списка. Время года! На Земле начиналось лето. Захватывающие дух трассы для фрирайда цвели зелеными травами и ждали снега не раньше, чем через полгода.
В берлоге королевской библиотеки время не имело значения, исполнение планов не ограничивалось сроками за неимением точной информации о последнем переходе. Но, похоже, он наступал намного раньше. Для Аны. Она еще никогда так плохо не чувствовала себя после скольжения, провалявшись в кровати в доме в Трондхейме почти неделю. Привычные настойки, отвары и специи в кашах и рисе немного уменьшали тошноту, но не более. Ларс съездил в Австрию за ожерельем, были куплены билеты в Нью-Йорк, а Ана все еще проваливалась время от времени в забытье и бредила камнями, Долиной, оборванным полетом. Однажды сквозь туман полузабытья она подслушала разговор Наследника с Мирном о том, что братьям придется оставить ее на Земле одну, пока самим нужно будет вернуться в Долину. А потом, через пару месяцев, они заберут Ану с собой. Навсегда.
Значит, прощальный тур уже начался? Мысль испугала, но придала сил. Разве у Аны есть время, чтобы валяться в постели?
Из-за задержки Скользящие приехали в Нью-Йорк всего за пару дней до основного действия. Ана всего-то и успела, что посидеть на своем любимом стульчике в Бриан парке с йогуртом и большой порцией кофе латте из Старбакса. Сидела, как довольная гусеница в самой сердцевине Большого яблока, и напитывалась энергией невероятного города.
Он начинался с мечты, как гласила надпись на пристани водного такси, и вознаграждал за труд. Приветливый, шумный, добрый, а также жестокий и непрощающий, он был построен на вере, что если приложить достаточно усилий, то все будет возможно. Об этом говорили даже бомжи на улицах. Беспокойный, долговязый город не верил в ожидание – если хочешь сделать свой дом лучше и чище – сегодня возьми в руки кисточку и краски или ведро и тряпку. Или подари городскому парку лавочку, колонку зарядки для телефонов или стул… Например, «в память о веселой птичке, наполнявшей радостью сердца» – это было выгравировано на медной табличке за спиной Аны.
Насладившись атмосферой железобетонного храма и вознагражденные за веру в успех, Скользящие исчезли из города с сапфировым колье. Они проехали на машине через границу в Канаду, пролетели на зип-лайнере над Ниагарским водопадом и поучаствовали в забеге паркура в Торонто. А потом в антикварном магазине Ана случайно познакомилась с высоким представительным американцем, и следующим пунктом Великого приключения стал Сэнт-Мориц.
Через несколько дней девушка уже сидела в вагоне швейцарского поезда, наслаждаясь красотами альпийских пейзажей за окнами, высокими мостами знаменитой железной дороги и компанией мистера Фишера. Привыкший к успеху и знавший себе цену мужчина не терял от Аны голову, но распускал павлиний хвост. Расписывал, как намеревается оживить скучное собрание членов разросшегося по всему миру влиятельного семейства интересной программой, в том числе, тем самым шоу драгоценных камней, которым он заинтересовал новую знакомую, уверяя, что сам станет достойной оправой для Аны во время вечернего банкета.
Поезд был наполнен участниками и приглашенными на встречу, и скоро в вагоне-ресторане за столиком Аны оказался известный американский иллюзионист. Два мастера иллюзий и обмана почувствовали родственные души, и оживленный разговор быстро заполнился заигрыванием без нарушения границ приличий. Ана смотрела на артиста, похожего на тропического попугая яркой одеждой и манерой разговора, и недоумевала, почему Скользящим никогда не приходил в голову такой способ добычи денег? Фокусы с исчезновением и распиливанием, а также подменой вещей и людей у них получились бы без особых затруднений. Она смеялась уже не над шутками собеседника, а по очереди представляя Ларса и Мирна в роли иллюзионистов, а себя – лежащей на столе в блестящей коробке. Впрочем, у Аны появилась такая возможность, потому что артист предложил ей поучаствовать в его блистательном шоу. Она согласилась. Распиливания в плане последнего турне по Земле не значилось, но оно обещало разнообразить программу.
Удивительно, но с того момента, как Ана поднялась с постели, смирившись с подслушанным приговором, вместо тоски расставания ее укутывало щемящее чувство хрупкого, драгоценного счастья. Все получалось, любые планы и идеи казались выполнимыми. Ларс проявлял чудеса терпения, и этим тоже было приятно пользоваться, настаивая на развлечениях.
И взвыла от боли! Потому что поверхность оказалась не резиновой, а каменной.
– Чувствую, что стена стала тверже, – проскулила она, растеряв весь пыл.
Мирн тоже быстро сменил улыбку на ухмылку и вцепился взглядом в Ларса.
– Ошибка во всей нашей картинке...
Братья упали на колени и стали спорить о положении камней.
– Их слишком много, – услышала Ана голос Ларса. – Во внешнем круге. Они забивают друг друга, такое впечатление, что мы получили кусок гранита.
– Тогда начинаем заново. Все заново.
Хотелось помочь, но как? Ана не знала. Еще никогда она не чувствовала себя настолько бесполезной. Ларс полагался на ее интуицию, а Кайра советовала дать ей возможность слышать кристаллы. Как на берегах пестрой ленты. Или в Ранду. За прошедший месяц у Аны сложилось впечатление, что она посещала один концерт за другим и слушала то выступления оркестра, то хоровое пение, то сольные номера. И каждый раз звуки складывались в непостижимую умом и не воспроизводимую человеческими инструментами музыку. Наверное, только земная скрипка и мужские хоры горцев могли бы приблизиться к звучанию. Или цветок маура из Долины. Он рос на крутых склонах, и на его ветвях в основаниях длинных острых шипов образовывались одревесневшие мешочки разного размера. Обычно рядом с растением поселялись бесцветные муравьи и выедали сладкое содержимое мешочков, превращая их в шарики с отверстиями, и тогда маура начинала петь. Легкий ветер играл ее ветвями песни любви, сильный – песни страсти и страха. Штормовые порывы, почти выдиравшие растение с корнем, заставляли его кричать песнь боли и смерти.
Думая о мауре, Ана машинально трогала стену. Ее плотность не изменилась, словно Лабиринт закрылся от них прозрачным мрамором. Все голоса камней, которые Ана могла различить, доносились со стороны, где выкладывали рисунок братья. Стена не пропускала ни звука, и это казалось неправильным. Путь к Аль Ташиду и сам Лабиринт не могут не иметь кристаллов. Не в этом мире. Девушка стала следить за руками братьев и прислушиваться к стене. Вернее, пробовать ее безмолвие. До тех пор, пока не появился тихий шепот.
– Что сейчас изменилось в рисунке? Установилась нужная связь... – проговорила Ана.
Ларс и Мирн смерили ее взглядами, словно вспоминая, кто она такая и как здесь оказалась.
– Но это будет не по правилам, незавершенные плетения... – начал Мирн, но Ларс остановил его.
– Хорошо. – Потом отодвинул брата в сторону и, бросая на Ану частые взгляды, взял в руки несколько камней, стал выкладывать их вдоль креста, по одному, ожидая ее реакции, она молчала, пока не заметила, что стена начинает пропускать чуть больше звуков, и кивнула. Так они и продолжили до тех пор, пока вокруг креста не появился овал, а стена под рукой Аны не стала снова упругой.
– Перерыв, – объявил Мирн, оттаскивая Ану от невидимой преграды, и только в этот момент она поняла, как сильно устала.
– Лягушонок не привык к таким нагрузкам, мы ее высушим.
Да, ко всему прочему было еще и очень жарко. Облака на небе давно растаяли, и Долину снова сжигало немилостивое Солнце.
– Перерыв! – повторил Мирн, глядя на склонившегося над камнями Ларса, и Наследник подчинился, поднимаясь с колен и потягивая затекшие мышцы.
– Печеньки и вода, вода и печеньки, – из дорожной сумки, как из шапки фокусника, появилась еда, фляги с водой и фрукты, похожие на гуаву.
Скользящие обедали стоя, подпрыгивая время от времени, чтобы размять тело, уставшее от напряженных поз.
Мирн намерено уводил разговор от Лабиринта и нескладывающегося ключа. Рассказывал о своих поисках, превращая их в приключенческие истории, полные интересных характеров с описанием необычных мест.
– Удивительно, что время сделало с некоторыми семьями первых королей. Но большинство из потомков, что бедные, что богатые, сохранили достоинство и память о величии предков. Но есть даже такие, что и не подозревают о собственных корнях.
– Ну и как, есть надежда, что Ларс обретет волшебный камень? – спросила Ана, рассматривая края поля. Она не могла представить, что безмятежность и пустота это только иллюзия, созданная Лабиринтом. Что на самом деле впереди нее может кипеть жизнь, таиться опасность, что не так далеко от них еще несколько участников Отбора ползают на коленках в песке, словно дети, играющие с камушками.
– Есть. У него есть шанс оказаться наследником крови для трех Изначальных камней. Коготь, Слеза или Око могут принять его своим хозяином.
– Какие названия! – усмехнулась Ана, вспомнив Аларика с соколом по кличке Крыло. Похоже, это было в традициях Долины – разбирать хищных птиц на части для звучных прозвищ.
– И ты уже выяснил, где их искать?
– Камень, похожий по описаниям на Коготь, хранится в сейфе нынешнего главы семейства, но ему самому великой силы не придает. Ларсу придется наведаться к родственнику в гости. Слезу и Око найти сложнее. Первая может быть среди приданого одной из трех дочерей, каждой из которых уже за пятьдесят. Так что Наследнику предстоит путешествие по гостям, чтобы перетрогать все похожие по описаниям камни. Око пока найти не могу, больше ста лет назад глава рода Амари завещал камень одной из родственниц, причем сделал это без согласия остальных членов семьи и не открыл имя наследницы. Она считается пропавшей вместе с фамильным кристаллом.
Над полем взлетела ярко-красная ракета, заставляя всех троих поднять головы к небу.
– Меллиса, – сказал Ларс, откидывая в песок флягу.
Лабиринт все-таки принял ключ Наследника.
Их или чудо спасло, или просто хватило времени на тысячную комбинацию, оказавшуюся правильной.
Последние два часа дня Мирн только сидел в стороне и старался делиться силой, чтобы поддержать измученную Ану и снять напряжение Ларса.
Ана перестала ощущать собственное тело, превратившись в уши и тонкие пальцы, перебиравшие камни. Погружаясь время от времени в темноту, прикрыв глаза.
В какой-то момент, когда закат красил Долину в яркие цвета, и впервые стала заметной стена, преломлявшая лучи садящегося солнца в едва различимые зеленые всполохи, Ларс и Ана нашли друг друга в какофонии звуков оживившейся к ночи природы и голосов камней. И поиск ключа превратился в осторожное продвижение по узкой тропе, когда с каждой стороны зияет обрыв – настолько сильным было ощущение важности и бесповоротности каждого шага.
– Мы все время замыкаем фигуру, но нам нужен ключ! – проговорил Ларс, и в душе Аны вспыхнула надежда, а еще азарт, потому что слова Наследника показались решением ребуса длинной почти во весь световой день. Почувствовав натянувшиеся между ними нити, Мирн отошел к стене и прислонился к ней, закрывая глаза. Выглядело это сюрреалистично... но Ана тут же одернула себя, возвращаясь мыслями и чувствами к Ларсу, к его рукам, переставлявшим кристаллы, к рисунку, застывшему на красном песке, мерцающему одним им видимым светом, и к голосам, наполнявшим мир вокруг.
Скользящие даже не поняли, насколько поздно открылся вход в Лабиринт, но три события случились одновременно – издав сдавленный крик и с громким шлепком, достойным мешка с картошкой, упал Мирн, взлетела зеленая ракета, и за горами скрылся солнечный диск.
Радость была похожа на облегченный выдох, силы смеяться и разрывать тишину победными воплями нашлись только у Мирна, лежавшего на теплом песке, раскинув руки и обнимая ими Вселенную.
– Лягушонок, ты стала! Ты стала! Прекрасной... зеленой лягушкой! – орал он на все поле.
Все участники Отбора собрались после испытания в большом, организованном представителями обоих королевств и жрецами, лагере. Вскрывших Лабиринт встречали с цветами и подарками.
– Как первых космонавтов, – устало усмехнулась Ана, получив в руки пеструю бумажную гирлянду.
Неважным был момент, когда открылся путь к Аль Ташиду, только сам результат. В Последнем круге остались Дэш, Кайра, Меллиса, Ларс и Старк из Рассветных. Несмотря на то, что не прошел испытание, Даган мог еще участвовать в Отборе, если ему удастся заключить союз с Кайрой или Меллисой. Как и Роми из Рассветных, которая тоже не смогла подобрать ключа. Обычно допущенные Лабиринтом формировали пары между собой, чтобы увеличить шансы на победу, но они могли взять кого-то из бывших участников Отбора, хоть это и случалось редко.
Праздник был устроен прямо под звездами, при свете факелов и магических светильников, украшавших накрытую коврами поляну лучше всякой иллюминации. Откуда-то появилось много участников – представителей знати обоих королевств, разодетых дам и юных дев, причесанных и благоухающих дорогими парфюмами мужчин. Гая ждала Ану в отведенном для них шатре с красивым платьем и украшениями, а еще внутри была огромная бадья, полная чистой воды. Но ни освежающая ванна, ни бодрящие ароматы не помогли Ане почувствовать себя полной сил. Мирн заявился через полчаса, чтобы забрать девушку к ужину, но, оглядев с ног до головы, обреченно выдохнул.
– Похоже, танцы сегодня не ожидаются, вешайся мне на руку, Прекрасная Лягушка, и я понесу тебя к праздничному столу.
Ана благодарно улыбнулась в ответ, не в силах даже говорить, и через несколько минут оказалась на шелковых подушках. Пир под открытым небом был с коврами вместо столов и подушками вместо стульев. Ана различала среди веселившихся знакомые лица. Дэш казался сверкающим, в белоснежной одежде, с белоснежной улыбкой, с высокомерной усмешкой в глазах.
– За вашу победу, – сказал он, поднимая бокал в сторону Ларса и Мирна и, пока они возвращали ему поздравление, наклонился к Ане, – было бы удобнее, если бы вы проиграли. Я уже почти поверил, что это случится.
– Вы заставили всех поволноваться! – призналась Кайра, вызывая на лице Мирна придурочно-счастливую улыбку.
– Нам хотелось привлечь к себе внимание, – ответила за него Ана, невольно любуясь Рассветной.
Принцесса казалась отлитой из жидкого золота, сверкали ее глаза, одежда из изысканного шелка, блестки специальной пудры, мелкими звездами рассыпанные по голым плечам и груди.
По сравнению с ней, Ана была одета очень скромно, и вместо счастливого блеска в ее глазах была только усталость, а на лице – лунный холод.
Шахрейн старался держаться в стороне, бросая в сторону Наследника злые взгляды. Но не выглядел при этом побежденным.
После сытного ужина, за которым Ана смогла съесть только половину гуавы, начались танцы. Мирн оказался прав, без нее. Она привалилась к подушкам и, поборовшись с желанием посмотреть, как Наследник танцует с Кайрой Рассветной, отключилась, не принимая больше участия в жарком празднике, который должен был способствовать укреплению привязки между участниками, помогая им определиться с выбором пар.
Глава 17
В планы Мирна и Аны вкралась серьезная ошибка. Вернее, не вкралась, а свалилась опорной балкой, погребая под себя половину списка. Время года! На Земле начиналось лето. Захватывающие дух трассы для фрирайда цвели зелеными травами и ждали снега не раньше, чем через полгода.
В берлоге королевской библиотеки время не имело значения, исполнение планов не ограничивалось сроками за неимением точной информации о последнем переходе. Но, похоже, он наступал намного раньше. Для Аны. Она еще никогда так плохо не чувствовала себя после скольжения, провалявшись в кровати в доме в Трондхейме почти неделю. Привычные настойки, отвары и специи в кашах и рисе немного уменьшали тошноту, но не более. Ларс съездил в Австрию за ожерельем, были куплены билеты в Нью-Йорк, а Ана все еще проваливалась время от времени в забытье и бредила камнями, Долиной, оборванным полетом. Однажды сквозь туман полузабытья она подслушала разговор Наследника с Мирном о том, что братьям придется оставить ее на Земле одну, пока самим нужно будет вернуться в Долину. А потом, через пару месяцев, они заберут Ану с собой. Навсегда.
Значит, прощальный тур уже начался? Мысль испугала, но придала сил. Разве у Аны есть время, чтобы валяться в постели?
Из-за задержки Скользящие приехали в Нью-Йорк всего за пару дней до основного действия. Ана всего-то и успела, что посидеть на своем любимом стульчике в Бриан парке с йогуртом и большой порцией кофе латте из Старбакса. Сидела, как довольная гусеница в самой сердцевине Большого яблока, и напитывалась энергией невероятного города.
Он начинался с мечты, как гласила надпись на пристани водного такси, и вознаграждал за труд. Приветливый, шумный, добрый, а также жестокий и непрощающий, он был построен на вере, что если приложить достаточно усилий, то все будет возможно. Об этом говорили даже бомжи на улицах. Беспокойный, долговязый город не верил в ожидание – если хочешь сделать свой дом лучше и чище – сегодня возьми в руки кисточку и краски или ведро и тряпку. Или подари городскому парку лавочку, колонку зарядки для телефонов или стул… Например, «в память о веселой птичке, наполнявшей радостью сердца» – это было выгравировано на медной табличке за спиной Аны.
Насладившись атмосферой железобетонного храма и вознагражденные за веру в успех, Скользящие исчезли из города с сапфировым колье. Они проехали на машине через границу в Канаду, пролетели на зип-лайнере над Ниагарским водопадом и поучаствовали в забеге паркура в Торонто. А потом в антикварном магазине Ана случайно познакомилась с высоким представительным американцем, и следующим пунктом Великого приключения стал Сэнт-Мориц.
Через несколько дней девушка уже сидела в вагоне швейцарского поезда, наслаждаясь красотами альпийских пейзажей за окнами, высокими мостами знаменитой железной дороги и компанией мистера Фишера. Привыкший к успеху и знавший себе цену мужчина не терял от Аны голову, но распускал павлиний хвост. Расписывал, как намеревается оживить скучное собрание членов разросшегося по всему миру влиятельного семейства интересной программой, в том числе, тем самым шоу драгоценных камней, которым он заинтересовал новую знакомую, уверяя, что сам станет достойной оправой для Аны во время вечернего банкета.
Поезд был наполнен участниками и приглашенными на встречу, и скоро в вагоне-ресторане за столиком Аны оказался известный американский иллюзионист. Два мастера иллюзий и обмана почувствовали родственные души, и оживленный разговор быстро заполнился заигрыванием без нарушения границ приличий. Ана смотрела на артиста, похожего на тропического попугая яркой одеждой и манерой разговора, и недоумевала, почему Скользящим никогда не приходил в голову такой способ добычи денег? Фокусы с исчезновением и распиливанием, а также подменой вещей и людей у них получились бы без особых затруднений. Она смеялась уже не над шутками собеседника, а по очереди представляя Ларса и Мирна в роли иллюзионистов, а себя – лежащей на столе в блестящей коробке. Впрочем, у Аны появилась такая возможность, потому что артист предложил ей поучаствовать в его блистательном шоу. Она согласилась. Распиливания в плане последнего турне по Земле не значилось, но оно обещало разнообразить программу.
Удивительно, но с того момента, как Ана поднялась с постели, смирившись с подслушанным приговором, вместо тоски расставания ее укутывало щемящее чувство хрупкого, драгоценного счастья. Все получалось, любые планы и идеи казались выполнимыми. Ларс проявлял чудеса терпения, и этим тоже было приятно пользоваться, настаивая на развлечениях.
