Совсем близко - леса лиственные уступают место соснам и кустарникам, и начинаются покрытые облепихой дюны, плывут, теряя растительность, неспешными волнами к холодному Северному морю.
В наших местах всегда относительно тепло, очень влажно и, гораздо чаще чем хотелось бы, облачно. Утешительным призом за такую погоду - богатая, многоликая во все времена годы зелень и множество птиц.
Весна начинается очень рано - уже в конце января выскакивают из под земли подснежники, за ними спешат крокусы, высаженные на клумбах вдоль дорог нарциссы. Набухают и взрываются почки, спешат, растут молодые листья. В марте уже веет цветная метель, набрасывая белые и розовые шлейфы на вишни сакуры и декоративные яблони. Последний рыхлый снег падает на зеленую траву вместе с лепестками магнолий.
Но я не о том - о звуках. В Голландии птичий хор начинается тоже очень рано. Если в марте выйти утром во двор, когда день еще робок и тонок, тебя оглушает, сбивает с мыслей, переполняет гудящую ото сна голову птичье пение - на все голоса заливаются дрозд, зарянка, крапивник и горихвостка.
Я записываю их голоса на диктофон, у меня собралась большая коллекция файлов, я отсылаю их своим родным, особенно часто - маме и восторгаюсь вместе с ней.
Но вот год назад мы приехали с дочкой в Берлин - апрельский, солнечный, и как оказалось - ветреный и стылый. С непривычки мы кутались в шарфы и куртки и мерзли, гуляя по широким улицам и проспектам. Отовсюду неслось жизнерадостное чирикание воробьев. После Голландии воздух казался пустым - из него вдруг исчезали звуки города, он казался выметенным, прибранным, как комната после большой уборки. И в этой просторной тишине кричали, спорили, мирились и ссорились, суетились и громко, как могли, приветствовали Весну воробьи.
Что-то особенное происходило со мной: в душе оживал почти юношеский восторг, и настроение было навеяно не только новыми впечатлениями, но и воспоминаниями. Поправляя шапку, я чувствовала себя 18летней, и верила, что вот уже совсем скоро, сорву ее с головы. Вместе с шарфом оставлю дома. Уйду гулять легко одетой, чтобы вернутся, отморозив уши и пальцы рук, с улыбкой на лице, и с торжественной радостью в сердце - потому что Весна наступила! Отчаянная и бесстрашная, прекрасная и каждый раз неповторимая - как Юность. Она начинается для меня чириканьем воробьев.
Рим в январе
это серое небо без солнца.
Ленивое утро без летних шума и суеты.
Рим в январе - это дождь
Тяжелой стеной
Или отдельными каплями,
Что весят словно жемчужины из свинца.
Это редкий привет долгожданного
солнца,
Ласкового без щетины и игл жары.
Это ветер.
Льдистый и влажный воздух
в аквариуме каменных мостовых и стен.
Алые пуансеттии в окнах
И вертепы у входов церквей.
Это шапки, шарфы, дутые куртки и шубы
привыкших к теплу итальянцев.
И теплые свитера их дрожащих собак.
Строительные краны
И оранжевые робы рабочих на фоне коричневых улиц.
Это уносящий прочь время Тибр,
Это голые платаны, взметнувшие тонкие ветви к небесам.
Рим в январе подобен сну под утро,
когда хочется еще понежится под теплым одеялом.
Но в окна уже стучит, протискивается сквозь жалюзи неудержимый, беспокойный день.
В наших местах всегда относительно тепло, очень влажно и, гораздо чаще чем хотелось бы, облачно. Утешительным призом за такую погоду - богатая, многоликая во все времена годы зелень и множество птиц.
Весна начинается очень рано - уже в конце января выскакивают из под земли подснежники, за ними спешат крокусы, высаженные на клумбах вдоль дорог нарциссы. Набухают и взрываются почки, спешат, растут молодые листья. В марте уже веет цветная метель, набрасывая белые и розовые шлейфы на вишни сакуры и декоративные яблони. Последний рыхлый снег падает на зеленую траву вместе с лепестками магнолий.
Но я не о том - о звуках. В Голландии птичий хор начинается тоже очень рано. Если в марте выйти утром во двор, когда день еще робок и тонок, тебя оглушает, сбивает с мыслей, переполняет гудящую ото сна голову птичье пение - на все голоса заливаются дрозд, зарянка, крапивник и горихвостка.
Я записываю их голоса на диктофон, у меня собралась большая коллекция файлов, я отсылаю их своим родным, особенно часто - маме и восторгаюсь вместе с ней.
Но вот год назад мы приехали с дочкой в Берлин - апрельский, солнечный, и как оказалось - ветреный и стылый. С непривычки мы кутались в шарфы и куртки и мерзли, гуляя по широким улицам и проспектам. Отовсюду неслось жизнерадостное чирикание воробьев. После Голландии воздух казался пустым - из него вдруг исчезали звуки города, он казался выметенным, прибранным, как комната после большой уборки. И в этой просторной тишине кричали, спорили, мирились и ссорились, суетились и громко, как могли, приветствовали Весну воробьи.
Что-то особенное происходило со мной: в душе оживал почти юношеский восторг, и настроение было навеяно не только новыми впечатлениями, но и воспоминаниями. Поправляя шапку, я чувствовала себя 18летней, и верила, что вот уже совсем скоро, сорву ее с головы. Вместе с шарфом оставлю дома. Уйду гулять легко одетой, чтобы вернутся, отморозив уши и пальцы рук, с улыбкой на лице, и с торжественной радостью в сердце - потому что Весна наступила! Отчаянная и бесстрашная, прекрасная и каждый раз неповторимая - как Юность. Она начинается для меня чириканьем воробьев.
Прода от 31.01.2026, 23:13
Глава РИМ В ЯНВАРЕ
Рим в январе
это серое небо без солнца.
Ленивое утро без летних шума и суеты.
Рим в январе - это дождь
Тяжелой стеной
Или отдельными каплями,
Что весят словно жемчужины из свинца.
Это редкий привет долгожданного
солнца,
Ласкового без щетины и игл жары.
Это ветер.
Льдистый и влажный воздух
в аквариуме каменных мостовых и стен.
Алые пуансеттии в окнах
И вертепы у входов церквей.
Это шапки, шарфы, дутые куртки и шубы
привыкших к теплу итальянцев.
И теплые свитера их дрожащих собак.
Строительные краны
И оранжевые робы рабочих на фоне коричневых улиц.
Это уносящий прочь время Тибр,
Это голые платаны, взметнувшие тонкие ветви к небесам.
Рим в январе подобен сну под утро,
когда хочется еще понежится под теплым одеялом.
Но в окна уже стучит, протискивается сквозь жалюзи неудержимый, беспокойный день.
