– Это другое дело! – повеселел Лаций. – Спасибо за помощь. Как мне его найти?
Альт Морф оказался ещё не старым мужчиной. Он выслушал Лация и согласился взяться за дело с условием удержания в свою пользу четверти всех доходов. Консул подумал и согласился. Как вскоре выяснилось, он не прогадал. Альт оказался знающим и деятельным купцом. Получив крупную сумму, он уже через пять дней отправил в Сандор взятый в аренду корабль с товарами и нанятым приказчиком, а завтра такой же корабль должен был отчалить из порта Лузанны и взять курс на Сотхем. В самой Лузанне был куплен небольшой дом, в котором Морф оборудовал свою контору.
– Послушайте, Север, – сказал Лаций, – у меня родилась идея. Почему бы вам самому не сплавать в Сотхем? Сядете на наш корабль и вскоре будете в фактории. А дальше уже действуйте по обстоятельствам: или отправьте в столицу одного из наших агентов, или съездите сами. Мехал благоволит империи, поэтому такая поездка представляется мне безопасной. Здесь пока нечего делать, а там сможете многое узнать. Постараюсь через две декады отправить за вами корабль.
– Отец запретил мне покидать империю, – ответил Север, – но меня передали в ваше подчинение, поэтому, если получу приказ, выполню его с удовольствием. Я выучил язык, так что не вижу сложностей.
– Считайте, что вы его уже получили! – обрадовал его Лаций. – Только постарайтесь никуда не влезть, чтобы мне потом не разбираться с вашим отцом и не посылать за вами людей. Хорошо владеете оружием?
– И оружием, и всем, что можно использовать вместо него. Не беспокойтесь, ничего со мной не случится. Вы, главное, вовремя пришлите корабль, чтобы я не застрял там до осени.
Опасения Гела, что женщина задержит в пути, не сбылись. Её кобыла оказалась резвее его жеребца, и Лади скакала впереди, а Гел держался сзади и в стороне, чтобы не дышать пылью. Двигались лёгким галопом, временами переходя на шаг. К вечеру остановились поужинать в придорожном трактире. Трактирщик сделал пристройку для ночлега путников и даже сам предложил им комнату, но Лади отказалась.
– Нет смысла у него ночевать, – объяснила она спутнику. – Мы успеем добраться до города до того, как стража закроет на ночь ворота. Выспимся и утром продолжим путь. А если останемся, завтра полдня потеряем в городе или заночуем в поле, потому что после Золема долго не будет жилья. Советую не ковыряться в мясе, а плотно поесть. Сегодня это последняя еда.
– Почему последняя? – не понял Гел.
– Мы поздно вселимся, а кормить будут тем же мясом. Не знаю, как ты, а я не ем его на ночь.
Всё вышло так, как говорила наёмница. После ужина продолжили скачку, всё чаще пуская уставших лошадей шагом, и, когда начало смеркаться, увидели стены и башни Золема. К городским воротам подъехали незадолго до того, как их собрались запирать. Заплатив за въезд, поспешили добраться до постоялого двора, пока совсем не стемнело.
– Вам одну комнату на двоих? – спросил недовольный таким поздним вселением хозяин.
– Можно одну, если у вас в ней две кровати, – ответила наёмница.
Когда он ушёл, Лади закрыла засов, не стесняясь, разделась и легла в кровать.
– Полезешь ко мне ночью – оторву яйца, – пообещала она, повернулась на бок и тут же уснула.
Он бросил вещи в угол, положил у кровати меч, чтобы был под рукой, и последовал её примеру. Утром проснулся первым, разбудив Лади скрипом кровати, встал, оделся и, чтобы не мешать, вышел из комнаты. Наёмница тоже быстро привела себя в порядок. Встали слишком рано, поэтому завтрак пришлось ждать. Некоторое время сидели молча, потом Гел спросил:
– Ты всегда сторонишься мужчин или из тех женщин, которые обходятся без них? Может, я вызываю у тебя отвращение? Не подумай, что я к тебе клеюсь, просто интересно.
– Нет, я нормальная, – ответила Лади, не рассерженная его любопытством. – Причин две. Я недавно потеряла любимого человека, и слишком свежа боль потери. Кроме того, мы с тобой не герцоги, чтобы требовать помывку, да ещё на ночь. После дня скачки в кожаной одежде от меня несёт потом, а рядом с тобой вообще невозможно находиться, когда раздет. Сейчас терпимо. Сегодня встретим реку, обязательно искупаюсь.
– Понятно, – сказал он, ничуть не обидевшись. – Я не замечаю запаха, наверное, привык. Хотя ты права: искупаться не помешает.
Оба проголодались, поэтому с аппетитом набросились на принесённое слугой мясо. После него съели тушёные овощи. Хмельного к завтраку не заказывали. После еды сразу же забрали свои вещи и пошли на конюшню. Лошади за ночь отдохнули и бодро бежали рысью по почти пустому в это время тракту.
– Не будем их гнать, – сказала Лади перед отправкой. – К следующему городу доберёмся раньше, чем приехали вчера в Золем, и нет смысла в тот же день отправляться дальше, если не хочешь ночевать на дороге.
– Ты здесь ездила, тебе видней, – согласился Гел. – Тогда давай хоть поболтаем. Скучно весь день ехать молча... Расскажи о себе, – попросил он, когда отъехали далеко от города. – У тебя неприятности?
– Почему ты так решил? – спросила она.
– Ты ночью стонала, – ответил он, – и даже сбросила с себя одеяло. Пришлось накрывать.
– Удивительно, что я не проснулась, – сказала Лади. – Наверное, расслабилась. И как это ты удержался от попытки забраться в мою кровать? Из-за предупреждения?
– С трудом, – признался он. – Такие соблазнительные формы... И рубашка у тебя задралась. А не залез... Предупреждение ни при чём, просто от тебя так воняло потом!
– Нахал! – рассмеялась Лади. – Ладно, кое-что расскажу. Ты прав: за разговором дорога короче.
Из рассказа Гел узнал, что полтора года назад Лади работала в большом отряде, а потом по какой-то причине подалась на побережье со своим любимым и ещё двумя наёмниками. Там они и осели, присоединяясь летом к другим отрядам, занимавшимся охраной купеческих караванов, а в зимнее время выполняя разовые работы. Две декады назад они нанялись сопроводить караван в столицу королевства. Разбой на дорогах случался редко, а о крупных ватагах не слышали с прошлого лета, поэтому купец сэкономил на охране, наняв кроме них всего двух бойцов. За свою скупость ему пришлось заплатить товаром и собственной жизнью, когда в трёх днях пути от побережья на них напали чьи-то дружинники. Вряд ли этот грабёж проводился с согласия хозяина тех мест, скорее, дружинникам захотелось подзаработать. Не часто, но такое случалось. Будь в караване больше охраны, их пропустили бы, подождав добычу полегче. Свена убили в самом начале стрелой в глаз, поэтому Лади не осталась там умирать, а рванулась в сторону от дороги через не слишком густой лес. Вдогонку послали стрелы, но не стали преследовать. Позже она вернулась к месту боя и похоронила своего любимого и двух братьев-наёмников.
– И куда теперь? – спросил Гел. – В Ордаг?
– Мне уже двадцать четыре, – сказала Лади, – и до сих пор нет ни семьи, ни детей. Сколько можно махать мечами? Ну продержусь я ещё лет пять, а что потом? Кому я буду нужна? Денег мы со Свеном заработали немало... – она запнулась, понимая, что сказала лишнее, – и все они лежат в торговых домах.
– Не бойся, – засмеялся правильно понявший заминку Гел. – Чего я никогда не делал, так это не грабил женщин. Не думаю, что ты станешь исключением. Говори дальше.
– У герцога Аликсана очень большая армия, а значит, много офицеров...
– И одного из них ты решила заполучить в мужья, – кивнул Гел. – А как же любовь?
– Слушай, не трави душу! – рассердилась Лади. – С любовью или без неё мне нужно заводить семью. Получится полюбить второй раз – хорошо, а если не получится, я всё равно постараюсь сделать мужа счастливым!
– Расскажи мне о любви, – попросил он.
– Зачем тебе? – растерялась Лади. – Как о ней можно рассказать?
– Мне интересно. Я занимался любовью со многими, но не заметил между ними большой разницы. Я знаю, что любовь есть, я читал...
– Ты умеешь читать? – вытаращилась на него наёмница. – Вот никогда не подумала бы! Ты и книги...
– Научил один друг, – смутился Гел. – Так скажешь или нет?
– Это трудно объяснить словами, – сказала Лади, бросив на него странный взгляд. – Если мне захочется немного тепла и я раздвину для тебя ноги, получу только удовольствие. Мне будет безразлично, ты со мной или кто-то другой. В любви всё иначе. Ты можешь быть более искусным и неутомимым любовником, чем мой Свен, но пока он жив, ты мне и даром не нужен. С ним я получу несравненно больше счастья, несмотря на всё твоё искусство. Я хочу дарить ему радость не только в постели, а всей своей жизнью. Хочу иметь от него детей, быть с ним каждодневно и разделять в жизни всё, что выпадет на нашу долю. А когда мы сожжём свою молодость в огне любви, я и тогда буду жить ради него, ловить каждый его взгляд, каждое слово и наслаждаться каждой минутой близости.
– Красиво сказала, – одобрил Гел. – Только, по-моему, во всём этом очень мало смысла.
– Глупо искать смысл в любви! – сказала Лади. – Да, любовь несёт не только радости, но и горе, но она у меня была, и я была счастлива! Может, мне повезёт полюбить ещё раз, но и тогда память о той любви останется во мне до конца. А ты это поймёшь только тогда, когда полюбишь сам. Пока мы для тебя лишь средство приятно провести время, и ты готов платить за это деньги. А когда будешь готов заплатить своей жизнью за близость с женщиной, тогда поймёшь, что полюбил!
Дальше до самой реки ехали молча. Она не пересекала тракт, но находилась недалеко от него, поэтому пришлось съехать с дороги и провести коней в поводу через берёзовую рощу.
– Какое у неё название? – спросил Гел, привязывая коня к дереву.
– Не знаю, – ответила Лади. – Это нужно спрашивать у местных.
Сразу за рощей до самого берега был небольшой луг, который наёмница пересекла бегом, быстро разделась и вошла в воду.
«А хороша!» – подумал Гел, лаская взглядом фигуру женщины.
В отличие от неё, Гел не спешил, поэтому разделся и пошёл к воде, когда она уже вымылась и выходила на берег.
– Что так быстро-то? – поинтересовался он. – Вода вроде не холодная.
– Ты мойся, – ответила она, – а я потом сделаю ещё один заход.
Он с удовольствием помыл потное и грязное тело, сплавал к другому берегу и обратно, после чего вышел из воды, уже догадываясь, чем всё закончится.
– Помылся? – спросила Лади. – Дай я тебя понюхаю!
Она поднялась с травы, потянулась всем телом, бросила на него взгляд, проверяя реакцию, и шагнула навстречу.
– С прошлого раза мы подготовили ещё одну смесь и улучшили две другие, – рассказывал профессор Дальнер, ведя Сергея с Альдой на испытательный полигон. Его построили рядом с замком, огородив место, где стояли две баллисты, высоким забором. – Много хлопот доставила смесь для фитилей.
– Почему? – спросил Сергей. – В чём сложность?
– При выстреле гас фитиль, – ответил за профессора один из студентов. – При стрельбе из лука горит, а когда стреляешь из баллисты, всё гаснет. Пришлось добавлять селитру.
– И много у вас осталось селитры?
– Ничего не осталось, милорд, – ответил профессор, – но сделали много смеси для фитилей. Остальное пошло на производство азотной кислоты.
– Зачем столько кислоты? – спросил Сергей. – Признавайтесь, опять возились с глицерином?
– Мы только попробовали, милорд, – ответил студент. – Всё очистили, как смогли, а проверку вели по каплям. Профессор решил, что взрыв происходит из-за нагрева смеси, поэтому нельзя лить кислоту в глицерин. Он плохо проводит тепло, и температура в зоне реакции повышается быстрее. Мы работали на листовом стекле, немного меняя рецептуру. Лучшие результаты получили при пяти частях глицерина, трёх – азотной кислоты и двух – серной. Мы подумали, что если сосуд поместить в воду и перемешивать, то всё получится, но профессор запретил пробовать.
– Правильно сделал! – сердито сказал Сергей. – Если когда-нибудь будем пробовать, то делать это будете не вы, а смертники, которым предложим заменить верёвку рудниками.
– Мы всё-таки кое-что придумали, милорд, – довольно сказал профессор. – Если влить большой объём глицерина в смесь кислот, взрыв произойдёт не сразу. Прореагирует только часть смеси. Конечно, это расточительно, но если изготовим много селитры... Посмотрите на снаряд, который лежит отдельно от всех. В него не просто залита горючая смесь. Внутри есть ещё один сосуд, в котором находятся две бутылки из тонкого стекла. В одной из них смесь кислот, во второй – глицерин. По моей мысли при выстреле бутылки должны разбиться, и смесь вступит в реакцию. Даже если она не взорвётся сама при подлёте снаряда, нитроглицерин детонирует при ударе о землю и взорвёт оболочку. При этом горючая смесь должна воспламениться и разлететься вокруг. Да и пары кислот тоже вещь неприятная, особенно для глаз. Единственный недостаток в том, что такие снаряды очень трудно перевозить. Нужно быть очень осторожным.
– Уже испытывали?
– Нет, милорд, мы сделали только один, поэтому ждали вас.
– А что в них?
– В этих кувшинах образцы разработанных смесей. В этом – чистая смесь продукта перегонки нефти со спиртом. Горит хорошо, но можно смыть большим количеством воды, да и спирт потихоньку испаряется. Это та же смесь, но уже с добавлением растительных масел. Испарение гораздо меньше, а сама смесь получается липкая, да и горит жарче, особенно если добавить минералы. Вот в этом сера...
– Остановимся на варианте с маслом, – решил Сергей. – Его нетрудно достать. Давайте не будем сейчас жечь ваши образцы, а сразу же приступим к стрельбам. Заодно испытаем баллисту. Где, кстати, наш инженер?
– С утра уехал к деревенскому кузнецу, – ответил профессор. – Они вдвоём делают новый аппарат для перегонки нефти. Думаю, что мы обойдёмся без него. Можно начинать?
– Командуйте, профессор, – разрешил Сергей. – Альда, давай отойдём в сторону, чтобы не мешать.
Солдаты быстро разобрали забор со стороны реки и развернули в её сторону одну из баллист.
– Стрелять будем по камням на речной отмели, – объяснил Дальнер. – Видите, из воды выступает груда камней? Их туда специально набросали солдаты. Мы уже пристрелялись, так что промахов быть не должно. Расстояние отсюда примерно триста шагов. Не вызовем пожара, а заодно посмотрим, как смесь горит в воде. Стрелять будем снарядами с добавлением масла. Начинайте! – разрешил он солдатам.
Баллиста была уже взведена, поэтому два солдата занялись наводкой на цель, а третий уложил на желоб сначала толкатель, а потом снаряд. К ним подбежал четвёртый и зажёг фитиль от горящего факела. Все солдаты, кроме одного, отбежали в сторону, а оставшийся дёрнул за верёвку, освобождающую тетиву баллисты.
– Попали! – обрадовался профессор вспыхнувшему среди камней пламени. – Давайте съездим туда на экипаже. Это быстрее, чем идти пешком.
Альт Морф оказался ещё не старым мужчиной. Он выслушал Лация и согласился взяться за дело с условием удержания в свою пользу четверти всех доходов. Консул подумал и согласился. Как вскоре выяснилось, он не прогадал. Альт оказался знающим и деятельным купцом. Получив крупную сумму, он уже через пять дней отправил в Сандор взятый в аренду корабль с товарами и нанятым приказчиком, а завтра такой же корабль должен был отчалить из порта Лузанны и взять курс на Сотхем. В самой Лузанне был куплен небольшой дом, в котором Морф оборудовал свою контору.
– Послушайте, Север, – сказал Лаций, – у меня родилась идея. Почему бы вам самому не сплавать в Сотхем? Сядете на наш корабль и вскоре будете в фактории. А дальше уже действуйте по обстоятельствам: или отправьте в столицу одного из наших агентов, или съездите сами. Мехал благоволит империи, поэтому такая поездка представляется мне безопасной. Здесь пока нечего делать, а там сможете многое узнать. Постараюсь через две декады отправить за вами корабль.
– Отец запретил мне покидать империю, – ответил Север, – но меня передали в ваше подчинение, поэтому, если получу приказ, выполню его с удовольствием. Я выучил язык, так что не вижу сложностей.
– Считайте, что вы его уже получили! – обрадовал его Лаций. – Только постарайтесь никуда не влезть, чтобы мне потом не разбираться с вашим отцом и не посылать за вами людей. Хорошо владеете оружием?
– И оружием, и всем, что можно использовать вместо него. Не беспокойтесь, ничего со мной не случится. Вы, главное, вовремя пришлите корабль, чтобы я не застрял там до осени.
Опасения Гела, что женщина задержит в пути, не сбылись. Её кобыла оказалась резвее его жеребца, и Лади скакала впереди, а Гел держался сзади и в стороне, чтобы не дышать пылью. Двигались лёгким галопом, временами переходя на шаг. К вечеру остановились поужинать в придорожном трактире. Трактирщик сделал пристройку для ночлега путников и даже сам предложил им комнату, но Лади отказалась.
– Нет смысла у него ночевать, – объяснила она спутнику. – Мы успеем добраться до города до того, как стража закроет на ночь ворота. Выспимся и утром продолжим путь. А если останемся, завтра полдня потеряем в городе или заночуем в поле, потому что после Золема долго не будет жилья. Советую не ковыряться в мясе, а плотно поесть. Сегодня это последняя еда.
– Почему последняя? – не понял Гел.
– Мы поздно вселимся, а кормить будут тем же мясом. Не знаю, как ты, а я не ем его на ночь.
Всё вышло так, как говорила наёмница. После ужина продолжили скачку, всё чаще пуская уставших лошадей шагом, и, когда начало смеркаться, увидели стены и башни Золема. К городским воротам подъехали незадолго до того, как их собрались запирать. Заплатив за въезд, поспешили добраться до постоялого двора, пока совсем не стемнело.
– Вам одну комнату на двоих? – спросил недовольный таким поздним вселением хозяин.
– Можно одну, если у вас в ней две кровати, – ответила наёмница.
Когда он ушёл, Лади закрыла засов, не стесняясь, разделась и легла в кровать.
– Полезешь ко мне ночью – оторву яйца, – пообещала она, повернулась на бок и тут же уснула.
Он бросил вещи в угол, положил у кровати меч, чтобы был под рукой, и последовал её примеру. Утром проснулся первым, разбудив Лади скрипом кровати, встал, оделся и, чтобы не мешать, вышел из комнаты. Наёмница тоже быстро привела себя в порядок. Встали слишком рано, поэтому завтрак пришлось ждать. Некоторое время сидели молча, потом Гел спросил:
– Ты всегда сторонишься мужчин или из тех женщин, которые обходятся без них? Может, я вызываю у тебя отвращение? Не подумай, что я к тебе клеюсь, просто интересно.
– Нет, я нормальная, – ответила Лади, не рассерженная его любопытством. – Причин две. Я недавно потеряла любимого человека, и слишком свежа боль потери. Кроме того, мы с тобой не герцоги, чтобы требовать помывку, да ещё на ночь. После дня скачки в кожаной одежде от меня несёт потом, а рядом с тобой вообще невозможно находиться, когда раздет. Сейчас терпимо. Сегодня встретим реку, обязательно искупаюсь.
– Понятно, – сказал он, ничуть не обидевшись. – Я не замечаю запаха, наверное, привык. Хотя ты права: искупаться не помешает.
Оба проголодались, поэтому с аппетитом набросились на принесённое слугой мясо. После него съели тушёные овощи. Хмельного к завтраку не заказывали. После еды сразу же забрали свои вещи и пошли на конюшню. Лошади за ночь отдохнули и бодро бежали рысью по почти пустому в это время тракту.
– Не будем их гнать, – сказала Лади перед отправкой. – К следующему городу доберёмся раньше, чем приехали вчера в Золем, и нет смысла в тот же день отправляться дальше, если не хочешь ночевать на дороге.
– Ты здесь ездила, тебе видней, – согласился Гел. – Тогда давай хоть поболтаем. Скучно весь день ехать молча... Расскажи о себе, – попросил он, когда отъехали далеко от города. – У тебя неприятности?
– Почему ты так решил? – спросила она.
– Ты ночью стонала, – ответил он, – и даже сбросила с себя одеяло. Пришлось накрывать.
– Удивительно, что я не проснулась, – сказала Лади. – Наверное, расслабилась. И как это ты удержался от попытки забраться в мою кровать? Из-за предупреждения?
– С трудом, – признался он. – Такие соблазнительные формы... И рубашка у тебя задралась. А не залез... Предупреждение ни при чём, просто от тебя так воняло потом!
– Нахал! – рассмеялась Лади. – Ладно, кое-что расскажу. Ты прав: за разговором дорога короче.
Из рассказа Гел узнал, что полтора года назад Лади работала в большом отряде, а потом по какой-то причине подалась на побережье со своим любимым и ещё двумя наёмниками. Там они и осели, присоединяясь летом к другим отрядам, занимавшимся охраной купеческих караванов, а в зимнее время выполняя разовые работы. Две декады назад они нанялись сопроводить караван в столицу королевства. Разбой на дорогах случался редко, а о крупных ватагах не слышали с прошлого лета, поэтому купец сэкономил на охране, наняв кроме них всего двух бойцов. За свою скупость ему пришлось заплатить товаром и собственной жизнью, когда в трёх днях пути от побережья на них напали чьи-то дружинники. Вряд ли этот грабёж проводился с согласия хозяина тех мест, скорее, дружинникам захотелось подзаработать. Не часто, но такое случалось. Будь в караване больше охраны, их пропустили бы, подождав добычу полегче. Свена убили в самом начале стрелой в глаз, поэтому Лади не осталась там умирать, а рванулась в сторону от дороги через не слишком густой лес. Вдогонку послали стрелы, но не стали преследовать. Позже она вернулась к месту боя и похоронила своего любимого и двух братьев-наёмников.
– И куда теперь? – спросил Гел. – В Ордаг?
– Мне уже двадцать четыре, – сказала Лади, – и до сих пор нет ни семьи, ни детей. Сколько можно махать мечами? Ну продержусь я ещё лет пять, а что потом? Кому я буду нужна? Денег мы со Свеном заработали немало... – она запнулась, понимая, что сказала лишнее, – и все они лежат в торговых домах.
– Не бойся, – засмеялся правильно понявший заминку Гел. – Чего я никогда не делал, так это не грабил женщин. Не думаю, что ты станешь исключением. Говори дальше.
– У герцога Аликсана очень большая армия, а значит, много офицеров...
– И одного из них ты решила заполучить в мужья, – кивнул Гел. – А как же любовь?
– Слушай, не трави душу! – рассердилась Лади. – С любовью или без неё мне нужно заводить семью. Получится полюбить второй раз – хорошо, а если не получится, я всё равно постараюсь сделать мужа счастливым!
– Расскажи мне о любви, – попросил он.
– Зачем тебе? – растерялась Лади. – Как о ней можно рассказать?
– Мне интересно. Я занимался любовью со многими, но не заметил между ними большой разницы. Я знаю, что любовь есть, я читал...
– Ты умеешь читать? – вытаращилась на него наёмница. – Вот никогда не подумала бы! Ты и книги...
– Научил один друг, – смутился Гел. – Так скажешь или нет?
– Это трудно объяснить словами, – сказала Лади, бросив на него странный взгляд. – Если мне захочется немного тепла и я раздвину для тебя ноги, получу только удовольствие. Мне будет безразлично, ты со мной или кто-то другой. В любви всё иначе. Ты можешь быть более искусным и неутомимым любовником, чем мой Свен, но пока он жив, ты мне и даром не нужен. С ним я получу несравненно больше счастья, несмотря на всё твоё искусство. Я хочу дарить ему радость не только в постели, а всей своей жизнью. Хочу иметь от него детей, быть с ним каждодневно и разделять в жизни всё, что выпадет на нашу долю. А когда мы сожжём свою молодость в огне любви, я и тогда буду жить ради него, ловить каждый его взгляд, каждое слово и наслаждаться каждой минутой близости.
– Красиво сказала, – одобрил Гел. – Только, по-моему, во всём этом очень мало смысла.
– Глупо искать смысл в любви! – сказала Лади. – Да, любовь несёт не только радости, но и горе, но она у меня была, и я была счастлива! Может, мне повезёт полюбить ещё раз, но и тогда память о той любви останется во мне до конца. А ты это поймёшь только тогда, когда полюбишь сам. Пока мы для тебя лишь средство приятно провести время, и ты готов платить за это деньги. А когда будешь готов заплатить своей жизнью за близость с женщиной, тогда поймёшь, что полюбил!
Дальше до самой реки ехали молча. Она не пересекала тракт, но находилась недалеко от него, поэтому пришлось съехать с дороги и провести коней в поводу через берёзовую рощу.
– Какое у неё название? – спросил Гел, привязывая коня к дереву.
– Не знаю, – ответила Лади. – Это нужно спрашивать у местных.
Сразу за рощей до самого берега был небольшой луг, который наёмница пересекла бегом, быстро разделась и вошла в воду.
«А хороша!» – подумал Гел, лаская взглядом фигуру женщины.
В отличие от неё, Гел не спешил, поэтому разделся и пошёл к воде, когда она уже вымылась и выходила на берег.
– Что так быстро-то? – поинтересовался он. – Вода вроде не холодная.
– Ты мойся, – ответила она, – а я потом сделаю ещё один заход.
Он с удовольствием помыл потное и грязное тело, сплавал к другому берегу и обратно, после чего вышел из воды, уже догадываясь, чем всё закончится.
– Помылся? – спросила Лади. – Дай я тебя понюхаю!
Она поднялась с травы, потянулась всем телом, бросила на него взгляд, проверяя реакцию, и шагнула навстречу.
– С прошлого раза мы подготовили ещё одну смесь и улучшили две другие, – рассказывал профессор Дальнер, ведя Сергея с Альдой на испытательный полигон. Его построили рядом с замком, огородив место, где стояли две баллисты, высоким забором. – Много хлопот доставила смесь для фитилей.
– Почему? – спросил Сергей. – В чём сложность?
– При выстреле гас фитиль, – ответил за профессора один из студентов. – При стрельбе из лука горит, а когда стреляешь из баллисты, всё гаснет. Пришлось добавлять селитру.
– И много у вас осталось селитры?
– Ничего не осталось, милорд, – ответил профессор, – но сделали много смеси для фитилей. Остальное пошло на производство азотной кислоты.
– Зачем столько кислоты? – спросил Сергей. – Признавайтесь, опять возились с глицерином?
– Мы только попробовали, милорд, – ответил студент. – Всё очистили, как смогли, а проверку вели по каплям. Профессор решил, что взрыв происходит из-за нагрева смеси, поэтому нельзя лить кислоту в глицерин. Он плохо проводит тепло, и температура в зоне реакции повышается быстрее. Мы работали на листовом стекле, немного меняя рецептуру. Лучшие результаты получили при пяти частях глицерина, трёх – азотной кислоты и двух – серной. Мы подумали, что если сосуд поместить в воду и перемешивать, то всё получится, но профессор запретил пробовать.
– Правильно сделал! – сердито сказал Сергей. – Если когда-нибудь будем пробовать, то делать это будете не вы, а смертники, которым предложим заменить верёвку рудниками.
– Мы всё-таки кое-что придумали, милорд, – довольно сказал профессор. – Если влить большой объём глицерина в смесь кислот, взрыв произойдёт не сразу. Прореагирует только часть смеси. Конечно, это расточительно, но если изготовим много селитры... Посмотрите на снаряд, который лежит отдельно от всех. В него не просто залита горючая смесь. Внутри есть ещё один сосуд, в котором находятся две бутылки из тонкого стекла. В одной из них смесь кислот, во второй – глицерин. По моей мысли при выстреле бутылки должны разбиться, и смесь вступит в реакцию. Даже если она не взорвётся сама при подлёте снаряда, нитроглицерин детонирует при ударе о землю и взорвёт оболочку. При этом горючая смесь должна воспламениться и разлететься вокруг. Да и пары кислот тоже вещь неприятная, особенно для глаз. Единственный недостаток в том, что такие снаряды очень трудно перевозить. Нужно быть очень осторожным.
– Уже испытывали?
– Нет, милорд, мы сделали только один, поэтому ждали вас.
– А что в них?
– В этих кувшинах образцы разработанных смесей. В этом – чистая смесь продукта перегонки нефти со спиртом. Горит хорошо, но можно смыть большим количеством воды, да и спирт потихоньку испаряется. Это та же смесь, но уже с добавлением растительных масел. Испарение гораздо меньше, а сама смесь получается липкая, да и горит жарче, особенно если добавить минералы. Вот в этом сера...
– Остановимся на варианте с маслом, – решил Сергей. – Его нетрудно достать. Давайте не будем сейчас жечь ваши образцы, а сразу же приступим к стрельбам. Заодно испытаем баллисту. Где, кстати, наш инженер?
– С утра уехал к деревенскому кузнецу, – ответил профессор. – Они вдвоём делают новый аппарат для перегонки нефти. Думаю, что мы обойдёмся без него. Можно начинать?
– Командуйте, профессор, – разрешил Сергей. – Альда, давай отойдём в сторону, чтобы не мешать.
Солдаты быстро разобрали забор со стороны реки и развернули в её сторону одну из баллист.
– Стрелять будем по камням на речной отмели, – объяснил Дальнер. – Видите, из воды выступает груда камней? Их туда специально набросали солдаты. Мы уже пристрелялись, так что промахов быть не должно. Расстояние отсюда примерно триста шагов. Не вызовем пожара, а заодно посмотрим, как смесь горит в воде. Стрелять будем снарядами с добавлением масла. Начинайте! – разрешил он солдатам.
Баллиста была уже взведена, поэтому два солдата занялись наводкой на цель, а третий уложил на желоб сначала толкатель, а потом снаряд. К ним подбежал четвёртый и зажёг фитиль от горящего факела. Все солдаты, кроме одного, отбежали в сторону, а оставшийся дёрнул за верёвку, освобождающую тетиву баллисты.
– Попали! – обрадовался профессор вспыхнувшему среди камней пламени. – Давайте съездим туда на экипаже. Это быстрее, чем идти пешком.
