– Что нужно узнать?
– Нападёт ли союз королевств этим летом на королевство Сотхем. Если получится узнать, когда это случится, будет совсем хорошо.
– Не те у меня отношения, чтобы задавать уточняющие вопросы. Попробую выяснить о нападении, но и здесь ничего не обещаю. А о птицах расскажу, нет в них ничего особенного. Вывели рядом с людьми несколько поколений стрижей, подкармливая и приучая к рукам. И птиц брали только тех, которые возвращались в гнездо. Стоит мне выпустить такую с запиской на лапке, как она летит туда, откуда её забрали. Основная сложность – написать очень мелкий текст.
– Когда мне прийти за ответом?
– Сегодня напишу письмо и выпущу птицу. Дня через два-три она доставит письмо в столицу Роделии. А ответ привезёт курьер, который возит почту их посланника. Он же возвращает птиц. Я не знаю, когда это случится. Обычно проходит шесть-семь дней, так что приходи через декаду. Если повезёт, ответ будет. Если получится, попробую поговорить с посланником.
После разговора с сенатором Селий Квинт покинул его дом и на поджидавшей его карете отбыл в свой особняк.
– Распряги лошадей, – сказал он кучеру, когда приехали и карета остановилась у подъезда. – Я больше никуда не поеду.
Его особняк располагался на окраине столицы и был довольно большим одноэтажным зданием с совсем маленьким парком. Зайдя внутрь, он постучал в одну из комнат условным стуком. Дверь открыл невысокий, но на вид очень сильный мужчина лет тридцати.
– Ну как? – спросил он.
– Изобразил недоумение, но потом сразу же принял предложение. Он хорошо меня знает, поэтому уверен в том, что я сдержу слово. Если ответ придёт курьером, нужно ждать декаду, а если он что-нибудь узнает у посланника, пришлёт слугу. В любом случае придётся ждать, а тебе сидеть в этих комнатах.
– Как думаешь передавать ответ?
– Я уйду вместе с тобой.
– Надоело изображать патриция?
– И это тоже, но причина в другом. С навигацией в заливе, начнут досматривать все отходящие корабли, да и не будет по первому времени кораблей в Сотхем. А нанять небольшой корабль не получится из-за патрулей. Поэтому сделаем так. Я соберу самое ценное, и поедем моей каретой в одно место на побережье. Там есть знакомый капитан. Корабль у него маленький, и основное занятие – это лов тунца. Наймём его и пересечём пролив.
– В такое время? И он согласится?
– Заплачу столько, чтобы согласился. Можно плавать и зимой, если соблюдать осторожность и есть компас. Опасно, конечно, и при переходе почти наверняка попадёшь в шторм. Но шторма в это время гонят корабли на восток, поэтому не так уж трудно достигнуть другого берега раньше, чем унесёт в океан. Можно перевернуться или разбить корабль, но нам придётся рискнуть.
Ждали три дня. Ехать к сенатору не пришлось, так как он прислал слугу.
– Собираемся и уезжаем! – сказал Селий своему постояльцу. – Сенатор прислал записку.
– Он рискнул доверить такое бумаге? – удивился тот.
– Написано не его рукой и так, что посторонний ничего не поймёт. Если вкратце, он сказал посланнику, что хочет летом съездить в Сотхем, а тот запретил ему это и сказал, что Лорий из неё не вернётся.
– Какие могут быть у сенатора дела за проливом? Он не мог придумать чего-нибудь умней?
– Многие из них дают деньги купцам. Наверное, и он связал поездку с купцами. Ты лучше меньше болтай, а собирайся. Потом поможешь слуге вынести и уложить вещи в карету.
– Всё-таки берёшь его с собой?
– Беру. Я к нему привык. А ты хочешь вместо слуги сидеть всю дорогу на козлах?
– Прекрасное место! – довольно сказал полковник Борес. – Изгиб реки хорошо прикроет левый фланг.
– Вас могут обойти по правому, – возразил ему шевалье Ларди, назначенный герцогом Лантаром начальником кавалерийского отряда, сопровождавшего Бореса в поездке по землям провинции Ингар.
– Растянем фронт и поставим там больше баллист. Если попробуют обойти, умоются кровью.
– А если они попытаются форсировать реку? Она здесь не очень широкая.
– Зато глубокая, значит, будут плыть. Лодок нет, брёвен для плотов – тоже. И левый берег возвышается над правым. Поставим на нём две сотни лучников, и я буду сильно удивлён, если хоть кто-то выйдет из воды.
– Я где-то читал, что наши предки переправлялись через реки на надувных кожаных мешках. Что, если и у них будет что-нибудь подобное?
– Вряд ли, – подумав, сказал Борес. – В империи для этого построены мосты, а в степи, где они воевали, нет больших рек. А если даже и будут такие мешки, их легко пробить стрелами. На легионере навешано столько железа, что он камнем пойдёт на дно. Нет, место хорошее. По крайней мере, мы с вами пока не видели лучшего. Если больше ничего не найдём, сюда нужно завезти брёвна и колья для укреплений. Только как это делать, если с началом боевых действий здесь будут шастать солдаты Ингара?
– Об этом пусть болит голова у короля, – ответил Боресу шевалье. – Скажу вам по секрету, что с Ингаром разберутся до начала войны. Никто не станет оставлять всё как есть. Давайте поедем ближе к побережью и осмотрим местность там, а потом вернёмся и тщательно изучим места, которыми будем отступать, чтобы потом не было неприятных сюрпризов.
– Это тебе, – Сергей положил на столике перед женой две книги.
– Что это? – спросила Альда, оторвавшись от чтения любовной истории, которую ей принесла Лани.
– Одна из них – это свод законов королевства, а в другой законы провинции Олимант, придуманные её герцогами. Я пока ничего не отменял, так что они все действуют.
– И для чего мне всё это? Чтобы легче было засыпать?
– Ты просила найти дело, – улыбнулся муж, – я и нашёл. Герцоги являются верховными судьями в своих провинциях. Теперь таким судьёй в четырёх наших провинциях будешь ты. Мне некогда этим заниматься, поэтому суд сбросил на Джока, а у него тоже не хватает времени. Пока изучай эти книги, а позже тебе доставят законы, придуманные в других провинциях. Нужно посмотреть, что действительно нужно и полезно, а что уже устарело или с самого начала было глупостью. Законов должно быть немного, но ясных и не допускающих двойного толкования. Попробуй составить такой свод, а потом мы с тобой посидим над ним вдвоём. Чтобы ты не свихнулась от чтения и зубрёжки, съезди в магистрат и посмотри их судебные книги. Надо выяснить, справедливо ли действуют судьи в рамках тех законов, которые применяются сейчас. Это нужно делать во всех провинциях, но ты одна не разорвёшься, поэтому со временем найдём относительно честных чиновников, которым можно доверить контроль исполнения законов в остальных провинциях.
– А почему относительно честных?
– Потому что абсолютно честных чиновников не бывает, или они настолько редки, что не стоят упоминания. Советую сначала изучить общие законы, а потом наведаться с проверкой в магистрат. Если по каким-то делам будут ссылки на местное законотворчество, всегда можно заглянуть во вторую книгу. После того как ты ознакомишься с реальными делами, будет легче разобраться, что нужно убрать, а что оставить. Это дело нелегкое, но безусловно полезное для людей. Да и мне окажешь большую пользу.
– Не знаю, справлюсь ли я, – поёжилась Альда. – Совсем новое для меня дело, и такая ответственность.
– Чтобы такая умница, как ты, и не справилась? – он взъерошил ей волосы и поцеловал в лоб. – Если не сможешь разобраться, обращайся ко мне или к Джоку. Он не знаток законов, но их хорошо знает один человек из его службы. Если потребуется помощь, скажи, и он вас сведёт. Всё, я побежал. То были скандалы с офицерами Барни, а теперь то же с офицерами Аглаи. И это ещё не подошло воинство Аленара! Я с ними когда-нибудь сойду с ума.
– А что с барнийцами?
– Работают, и уже кое-что начинает получаться. И в городе стало потише, после того как двадцать задержанных за дебоши занялись уборкой улиц. Я заставил их вывозить убранный навоз в тошнильницы.
– Изверг! Как они на это отреагировали?
– Добавили в ямы к навозу содержимое своих желудков. Ничего, всё перегниёт.
– Справились с барнийцами, справитесь и с остальными.
Следующие пять дней Альда просидела за чтением законов, а потом решила сделать перерыв, взяла с собой обе книги и в сопровождении охраны отправилась в магистрат. Появление герцогини вызвало переполох, а когда присутствующий в магистрате помощник его главы Рон Вилем узнал, что она приехала проверять судебные дела, он впал в тихий ужас.
– Как же можно? – бормотал чиновник, беспомощно уставившись на Альду. – Женщине там никак не разобраться! Вы не думайте, миледи, я не хочу вас чем-то обидеть...
– Но обидели, – сказала она. – А поскольку я являюсь Верховным судьёй, меня лучше не обижать. Так что показывайте ваши книги, уважаемый Вилем. Это не просьба, а приказ, и любые задержки в его выполнении рождают у меня сомнения в честности вашего суда.
– Прошу прощения, ваша светлость! – Помощник главы вскочил со стула и бросился к выходу. – Давайте пройдём к судейским, все дела хранятся там!
В большой комнате судейской коллегии присутствовал только один делопроизводитель, сидевший за маленьким письменным столом. Остальные три стола были свободны.
– А где судьи? – спросила Альда.
– Они приходят только в дни заседания, миледи, – пояснил вскочивший со своего места делопроизводитель. – Альбер Латгард, к вашим услугам!
– Глава купеческой общины Ожен Латгард вам не родственник?
– Родной дядя, миледи!
– Что же это вы, Альбер, не занялись семейным делом? Ладно, можете не отвечать. Я новый Верховный судья владений семьи герцогов Аликсан, и мне нужно ознакомиться с вашими делами. И не с теми, которые велись десять лет назад, а, скажем, за текущий год.
– Садитесь за этот стол, миледи! – засуетился Альбер. – Здесь светлей и помягче стул. Сейчас я дам книги, а если будут какие неясности, готов оказать помощь!
За судейскими книгами она просидела три дня. В первый же день прибежали оба судьи, видимо, вызванные Вилемом, но она их выгнала, а потом и сама ушла, забрав обе принесённые Альбером книги с собой.
– Я почитаю их дома, – сказала она делопроизводителю. – Когда закончу, вам их доставят.
Это занятие оказалось интереснее простого чтения законов, но чем дольше она читала, тем мрачнее становилась.
– Что это с тобой? – спросил Сергей. – Не заболела? За столько дней ни одной улыбки.
– Хорошо, что ты поручил заняться судами! – ответила она. – Если так судят в столице, могу представить, какой суд в небольших городах! Каждые два дела из трёх – это подтасовки и такое вольное обращение с законом, что берёт оторопь! Я просмотрела больше полусотни дел, и все они выиграны городской верхушкой и купцами. Из простых людей тяжбу не выиграл ни один, хотя даже мне ясно, что в большинстве случаев за ними не было никакой вины. У кого-то обесчестили жену, у кого-то отобрали дом, а у многих ниоткуда появляются долги. Когда начинают судиться с дворянами, это не суды, а тихий ужас! А закон, дающий право любому благородному убить простолюдина и отделаться штрафом, нужно вообще отменить. Вот смотри, за случайное убийство штраф в сто золотых, за намеренное без оснований – двести, а за убийство из-за нанесённого оскорбления – только двадцать! Любому достаточно сказать, что его оскорбили, и суд признаёт только его слова. К чему тогда всё остальное? Убил, сказал, что оскорбили, и заплатил какие-то двадцать кружочков золота! И это цена жизни человека? Потому все так боятся связываться с дворянами, в том числе и судьи! Почти все законы, придуманные герцогами, нужно отменять, я нашла только два полезных. Мы не вправе менять законы королевства, но можем вносить в них такие дополнения для своих провинций, которые полностью подменят основной закон. Но с законом об убийстве дополнениями не обойдёшься. Тебе надо поговорить о нём с королём.
– Тяжёлый будет разговор, – вздохнул муж. – Дворянство – наша опора, а даже те, кто никогда без причины не поднимет руку на простаков, будут недовольны урезанием своих прав. Но ты права: законы нужно менять, особенно об оскорблении чести. Для многих накладно платить сто золотых, а вот двадцать – уже проще. Составишь свой вариант, а потом мы его обсудим, перед тем как я обращусь к королю.
Зима заканчивалась. Разошлись уже порядком надоевшие тучи, и всё чаще днём стояла солнечная погода. Потеплело, и задули обычные для этого времени ветра, быстро высушивая грязь на дорогах. Ещё декада-другая, и по трактам королевства потянутся первые в этом году купеческие обозы.
Сегодня с утра тоже было солнечно, тепло и ветрено. К обеду из замка приехали профессор Дальнер и инженер Марис Кальва.
– Сначала пообедаете или поговорим, а обедать будем после? – спросил их Сергей. – Спрашиваю потому, что вас, профессор, с дороги обычно тошнит.
– Эта поездка не стала исключением, – ответил Дальнер. – И ваши амортизаторы не сильно помогают. Всё равно качает, только толчки не такие резкие. Так что я за то, чтобы немного отложить обед.
– Ну а я не проголодался, – сказал инженер, – так что решайте сами, милорд.
– Тогда пойдёмте в гостиную и, пока все обедают, решим ваши вопросы. Обед для нас оставят.
Они поднялись на второй этаж и прошли к комнатам герцога.
– Садитесь, господа, и хвастайтесь, – сказал Сергей. – Начнём с вас, профессор.
– Мне есть чем похвастаться! – засмеялся Дальнер. – Всё, что мы с вами намечали, уже выполнено. Селитра поступает из двух мест, производство азотной и серной кислот позволяет изготовить нужное количество нитроглицерина, а сейчас в больших количествах начали делать пироксилин.
– Что применяете в качестве целлюлозы?
– Можно много чего применить, милорд. В последнее время используем высушенный и измельчённый лён. Жидкий нитроглицерин перегоняем в динамит. Долго экспериментировать не пришлось: всё получилось с первого раза.
– Пробовали стрелять им из баллисты?
– Пробовали, конечно. Только он не всегда взрывается от удара. Если снаряд попадал на камни, подрыв происходил, а если на землю, то взрывался в половине случаев. Так что, если стрелять шашками по легионерам, половина из них не взорвётся. Поэтому необходим взрыватель. Пироксилин прекрасно подходит. Сейчас мы заканчиваем работы со шнуром, который будем использовать в качестве запала. Там много всего намешали, но горит даже в воде и не гаснет от ветра при выстреле. Сейчас пробуем обмазку, чтобы предохранить от влаги. Как только с этим закончим, вы получите мощное оружие. И руками можно бросать, и из метателей стрелять, разной будет только длина шнура. Если честно, мне временами становится страшно той силы, которую мы выпускаем в мир. Надеюсь, милорд, вы знаете, что делаете.
– С нами или без нас, это стали бы использовать, – сказал Сергей, – только позже.
– Нападёт ли союз королевств этим летом на королевство Сотхем. Если получится узнать, когда это случится, будет совсем хорошо.
– Не те у меня отношения, чтобы задавать уточняющие вопросы. Попробую выяснить о нападении, но и здесь ничего не обещаю. А о птицах расскажу, нет в них ничего особенного. Вывели рядом с людьми несколько поколений стрижей, подкармливая и приучая к рукам. И птиц брали только тех, которые возвращались в гнездо. Стоит мне выпустить такую с запиской на лапке, как она летит туда, откуда её забрали. Основная сложность – написать очень мелкий текст.
– Когда мне прийти за ответом?
– Сегодня напишу письмо и выпущу птицу. Дня через два-три она доставит письмо в столицу Роделии. А ответ привезёт курьер, который возит почту их посланника. Он же возвращает птиц. Я не знаю, когда это случится. Обычно проходит шесть-семь дней, так что приходи через декаду. Если повезёт, ответ будет. Если получится, попробую поговорить с посланником.
После разговора с сенатором Селий Квинт покинул его дом и на поджидавшей его карете отбыл в свой особняк.
– Распряги лошадей, – сказал он кучеру, когда приехали и карета остановилась у подъезда. – Я больше никуда не поеду.
Его особняк располагался на окраине столицы и был довольно большим одноэтажным зданием с совсем маленьким парком. Зайдя внутрь, он постучал в одну из комнат условным стуком. Дверь открыл невысокий, но на вид очень сильный мужчина лет тридцати.
– Ну как? – спросил он.
– Изобразил недоумение, но потом сразу же принял предложение. Он хорошо меня знает, поэтому уверен в том, что я сдержу слово. Если ответ придёт курьером, нужно ждать декаду, а если он что-нибудь узнает у посланника, пришлёт слугу. В любом случае придётся ждать, а тебе сидеть в этих комнатах.
– Как думаешь передавать ответ?
– Я уйду вместе с тобой.
– Надоело изображать патриция?
– И это тоже, но причина в другом. С навигацией в заливе, начнут досматривать все отходящие корабли, да и не будет по первому времени кораблей в Сотхем. А нанять небольшой корабль не получится из-за патрулей. Поэтому сделаем так. Я соберу самое ценное, и поедем моей каретой в одно место на побережье. Там есть знакомый капитан. Корабль у него маленький, и основное занятие – это лов тунца. Наймём его и пересечём пролив.
– В такое время? И он согласится?
– Заплачу столько, чтобы согласился. Можно плавать и зимой, если соблюдать осторожность и есть компас. Опасно, конечно, и при переходе почти наверняка попадёшь в шторм. Но шторма в это время гонят корабли на восток, поэтому не так уж трудно достигнуть другого берега раньше, чем унесёт в океан. Можно перевернуться или разбить корабль, но нам придётся рискнуть.
Ждали три дня. Ехать к сенатору не пришлось, так как он прислал слугу.
– Собираемся и уезжаем! – сказал Селий своему постояльцу. – Сенатор прислал записку.
– Он рискнул доверить такое бумаге? – удивился тот.
– Написано не его рукой и так, что посторонний ничего не поймёт. Если вкратце, он сказал посланнику, что хочет летом съездить в Сотхем, а тот запретил ему это и сказал, что Лорий из неё не вернётся.
– Какие могут быть у сенатора дела за проливом? Он не мог придумать чего-нибудь умней?
– Многие из них дают деньги купцам. Наверное, и он связал поездку с купцами. Ты лучше меньше болтай, а собирайся. Потом поможешь слуге вынести и уложить вещи в карету.
– Всё-таки берёшь его с собой?
– Беру. Я к нему привык. А ты хочешь вместо слуги сидеть всю дорогу на козлах?
– Прекрасное место! – довольно сказал полковник Борес. – Изгиб реки хорошо прикроет левый фланг.
– Вас могут обойти по правому, – возразил ему шевалье Ларди, назначенный герцогом Лантаром начальником кавалерийского отряда, сопровождавшего Бореса в поездке по землям провинции Ингар.
– Растянем фронт и поставим там больше баллист. Если попробуют обойти, умоются кровью.
– А если они попытаются форсировать реку? Она здесь не очень широкая.
– Зато глубокая, значит, будут плыть. Лодок нет, брёвен для плотов – тоже. И левый берег возвышается над правым. Поставим на нём две сотни лучников, и я буду сильно удивлён, если хоть кто-то выйдет из воды.
– Я где-то читал, что наши предки переправлялись через реки на надувных кожаных мешках. Что, если и у них будет что-нибудь подобное?
– Вряд ли, – подумав, сказал Борес. – В империи для этого построены мосты, а в степи, где они воевали, нет больших рек. А если даже и будут такие мешки, их легко пробить стрелами. На легионере навешано столько железа, что он камнем пойдёт на дно. Нет, место хорошее. По крайней мере, мы с вами пока не видели лучшего. Если больше ничего не найдём, сюда нужно завезти брёвна и колья для укреплений. Только как это делать, если с началом боевых действий здесь будут шастать солдаты Ингара?
– Об этом пусть болит голова у короля, – ответил Боресу шевалье. – Скажу вам по секрету, что с Ингаром разберутся до начала войны. Никто не станет оставлять всё как есть. Давайте поедем ближе к побережью и осмотрим местность там, а потом вернёмся и тщательно изучим места, которыми будем отступать, чтобы потом не было неприятных сюрпризов.
– Это тебе, – Сергей положил на столике перед женой две книги.
– Что это? – спросила Альда, оторвавшись от чтения любовной истории, которую ей принесла Лани.
– Одна из них – это свод законов королевства, а в другой законы провинции Олимант, придуманные её герцогами. Я пока ничего не отменял, так что они все действуют.
– И для чего мне всё это? Чтобы легче было засыпать?
– Ты просила найти дело, – улыбнулся муж, – я и нашёл. Герцоги являются верховными судьями в своих провинциях. Теперь таким судьёй в четырёх наших провинциях будешь ты. Мне некогда этим заниматься, поэтому суд сбросил на Джока, а у него тоже не хватает времени. Пока изучай эти книги, а позже тебе доставят законы, придуманные в других провинциях. Нужно посмотреть, что действительно нужно и полезно, а что уже устарело или с самого начала было глупостью. Законов должно быть немного, но ясных и не допускающих двойного толкования. Попробуй составить такой свод, а потом мы с тобой посидим над ним вдвоём. Чтобы ты не свихнулась от чтения и зубрёжки, съезди в магистрат и посмотри их судебные книги. Надо выяснить, справедливо ли действуют судьи в рамках тех законов, которые применяются сейчас. Это нужно делать во всех провинциях, но ты одна не разорвёшься, поэтому со временем найдём относительно честных чиновников, которым можно доверить контроль исполнения законов в остальных провинциях.
– А почему относительно честных?
– Потому что абсолютно честных чиновников не бывает, или они настолько редки, что не стоят упоминания. Советую сначала изучить общие законы, а потом наведаться с проверкой в магистрат. Если по каким-то делам будут ссылки на местное законотворчество, всегда можно заглянуть во вторую книгу. После того как ты ознакомишься с реальными делами, будет легче разобраться, что нужно убрать, а что оставить. Это дело нелегкое, но безусловно полезное для людей. Да и мне окажешь большую пользу.
– Не знаю, справлюсь ли я, – поёжилась Альда. – Совсем новое для меня дело, и такая ответственность.
– Чтобы такая умница, как ты, и не справилась? – он взъерошил ей волосы и поцеловал в лоб. – Если не сможешь разобраться, обращайся ко мне или к Джоку. Он не знаток законов, но их хорошо знает один человек из его службы. Если потребуется помощь, скажи, и он вас сведёт. Всё, я побежал. То были скандалы с офицерами Барни, а теперь то же с офицерами Аглаи. И это ещё не подошло воинство Аленара! Я с ними когда-нибудь сойду с ума.
– А что с барнийцами?
– Работают, и уже кое-что начинает получаться. И в городе стало потише, после того как двадцать задержанных за дебоши занялись уборкой улиц. Я заставил их вывозить убранный навоз в тошнильницы.
– Изверг! Как они на это отреагировали?
– Добавили в ямы к навозу содержимое своих желудков. Ничего, всё перегниёт.
– Справились с барнийцами, справитесь и с остальными.
Следующие пять дней Альда просидела за чтением законов, а потом решила сделать перерыв, взяла с собой обе книги и в сопровождении охраны отправилась в магистрат. Появление герцогини вызвало переполох, а когда присутствующий в магистрате помощник его главы Рон Вилем узнал, что она приехала проверять судебные дела, он впал в тихий ужас.
– Как же можно? – бормотал чиновник, беспомощно уставившись на Альду. – Женщине там никак не разобраться! Вы не думайте, миледи, я не хочу вас чем-то обидеть...
– Но обидели, – сказала она. – А поскольку я являюсь Верховным судьёй, меня лучше не обижать. Так что показывайте ваши книги, уважаемый Вилем. Это не просьба, а приказ, и любые задержки в его выполнении рождают у меня сомнения в честности вашего суда.
– Прошу прощения, ваша светлость! – Помощник главы вскочил со стула и бросился к выходу. – Давайте пройдём к судейским, все дела хранятся там!
В большой комнате судейской коллегии присутствовал только один делопроизводитель, сидевший за маленьким письменным столом. Остальные три стола были свободны.
– А где судьи? – спросила Альда.
– Они приходят только в дни заседания, миледи, – пояснил вскочивший со своего места делопроизводитель. – Альбер Латгард, к вашим услугам!
– Глава купеческой общины Ожен Латгард вам не родственник?
– Родной дядя, миледи!
– Что же это вы, Альбер, не занялись семейным делом? Ладно, можете не отвечать. Я новый Верховный судья владений семьи герцогов Аликсан, и мне нужно ознакомиться с вашими делами. И не с теми, которые велись десять лет назад, а, скажем, за текущий год.
– Садитесь за этот стол, миледи! – засуетился Альбер. – Здесь светлей и помягче стул. Сейчас я дам книги, а если будут какие неясности, готов оказать помощь!
За судейскими книгами она просидела три дня. В первый же день прибежали оба судьи, видимо, вызванные Вилемом, но она их выгнала, а потом и сама ушла, забрав обе принесённые Альбером книги с собой.
– Я почитаю их дома, – сказала она делопроизводителю. – Когда закончу, вам их доставят.
Это занятие оказалось интереснее простого чтения законов, но чем дольше она читала, тем мрачнее становилась.
– Что это с тобой? – спросил Сергей. – Не заболела? За столько дней ни одной улыбки.
– Хорошо, что ты поручил заняться судами! – ответила она. – Если так судят в столице, могу представить, какой суд в небольших городах! Каждые два дела из трёх – это подтасовки и такое вольное обращение с законом, что берёт оторопь! Я просмотрела больше полусотни дел, и все они выиграны городской верхушкой и купцами. Из простых людей тяжбу не выиграл ни один, хотя даже мне ясно, что в большинстве случаев за ними не было никакой вины. У кого-то обесчестили жену, у кого-то отобрали дом, а у многих ниоткуда появляются долги. Когда начинают судиться с дворянами, это не суды, а тихий ужас! А закон, дающий право любому благородному убить простолюдина и отделаться штрафом, нужно вообще отменить. Вот смотри, за случайное убийство штраф в сто золотых, за намеренное без оснований – двести, а за убийство из-за нанесённого оскорбления – только двадцать! Любому достаточно сказать, что его оскорбили, и суд признаёт только его слова. К чему тогда всё остальное? Убил, сказал, что оскорбили, и заплатил какие-то двадцать кружочков золота! И это цена жизни человека? Потому все так боятся связываться с дворянами, в том числе и судьи! Почти все законы, придуманные герцогами, нужно отменять, я нашла только два полезных. Мы не вправе менять законы королевства, но можем вносить в них такие дополнения для своих провинций, которые полностью подменят основной закон. Но с законом об убийстве дополнениями не обойдёшься. Тебе надо поговорить о нём с королём.
– Тяжёлый будет разговор, – вздохнул муж. – Дворянство – наша опора, а даже те, кто никогда без причины не поднимет руку на простаков, будут недовольны урезанием своих прав. Но ты права: законы нужно менять, особенно об оскорблении чести. Для многих накладно платить сто золотых, а вот двадцать – уже проще. Составишь свой вариант, а потом мы его обсудим, перед тем как я обращусь к королю.
Глава 17
Зима заканчивалась. Разошлись уже порядком надоевшие тучи, и всё чаще днём стояла солнечная погода. Потеплело, и задули обычные для этого времени ветра, быстро высушивая грязь на дорогах. Ещё декада-другая, и по трактам королевства потянутся первые в этом году купеческие обозы.
Сегодня с утра тоже было солнечно, тепло и ветрено. К обеду из замка приехали профессор Дальнер и инженер Марис Кальва.
– Сначала пообедаете или поговорим, а обедать будем после? – спросил их Сергей. – Спрашиваю потому, что вас, профессор, с дороги обычно тошнит.
– Эта поездка не стала исключением, – ответил Дальнер. – И ваши амортизаторы не сильно помогают. Всё равно качает, только толчки не такие резкие. Так что я за то, чтобы немного отложить обед.
– Ну а я не проголодался, – сказал инженер, – так что решайте сами, милорд.
– Тогда пойдёмте в гостиную и, пока все обедают, решим ваши вопросы. Обед для нас оставят.
Они поднялись на второй этаж и прошли к комнатам герцога.
– Садитесь, господа, и хвастайтесь, – сказал Сергей. – Начнём с вас, профессор.
– Мне есть чем похвастаться! – засмеялся Дальнер. – Всё, что мы с вами намечали, уже выполнено. Селитра поступает из двух мест, производство азотной и серной кислот позволяет изготовить нужное количество нитроглицерина, а сейчас в больших количествах начали делать пироксилин.
– Что применяете в качестве целлюлозы?
– Можно много чего применить, милорд. В последнее время используем высушенный и измельчённый лён. Жидкий нитроглицерин перегоняем в динамит. Долго экспериментировать не пришлось: всё получилось с первого раза.
– Пробовали стрелять им из баллисты?
– Пробовали, конечно. Только он не всегда взрывается от удара. Если снаряд попадал на камни, подрыв происходил, а если на землю, то взрывался в половине случаев. Так что, если стрелять шашками по легионерам, половина из них не взорвётся. Поэтому необходим взрыватель. Пироксилин прекрасно подходит. Сейчас мы заканчиваем работы со шнуром, который будем использовать в качестве запала. Там много всего намешали, но горит даже в воде и не гаснет от ветра при выстреле. Сейчас пробуем обмазку, чтобы предохранить от влаги. Как только с этим закончим, вы получите мощное оружие. И руками можно бросать, и из метателей стрелять, разной будет только длина шнура. Если честно, мне временами становится страшно той силы, которую мы выпускаем в мир. Надеюсь, милорд, вы знаете, что делаете.
– С нами или без нас, это стали бы использовать, – сказал Сергей, – только позже.
