– Это не ваше дело, Витор! – буркнул он, давая понять, что не намерен продолжать разговор.
– Всё понял, ухожу, – покладисто согласился шевалье, шагнул к Эмеру и сильно ударил его в грудь. Потом он нагнулся над скребущим руками паркет принцем и сильно надавил пальцем в нужную точку на шее.
Движения Эмера сделались судорожными, принц подёргался и затих. Проверив пульс, шевалье довольно улыбнулся, поменял положение тела и быстро покинул коридор.
– Вам надо быстрее провести переговоры, герцог! – сказал Севорж Лантару. – Необходимо знать, строить для армии временный лагерь или мы здесь не задержимся. Кроме того, мне нужно срочно ознакомиться с вашей армией и подчинёнными мне генералами, чтобы определиться с их использованием.
– Сейчас должен подъехать генерал Морн, – ответил Аленар. – Он подчинён вам, с ним и решите все вопросы, в том числе и по поставкам продовольствия для ваших бойцов. А людей на переговоры сейчас собирают, после завтрака они выедут в Дальнею. Но даже со сменными лошадьми дорога туда и обратно займёт четыре дня, и прибавьте день на переговоры. Что-то вроде лагеря ставить нужно.
– Что-то вроде него мы ставим на каждой стоянке, – сказал Севорж. – Сейчас жаркая пора, поэтому не взяли палатки. Если не пойдут дожди, пять дней мы так простоим. В противном случае бойцов придётся разместить в вашей столице.
Проводив генерала, герцог вернулся в свой кабинет и велел секретарю найти шевалье Ларди, которому была поручена поездка к Рошти. Долго ждать не пришлось, и вскоре шевалье уже стоял в кабинете, преданно смотря на Аленара.
– Вам пора в дорогу, – сказал герцог своему посланнику. – Позавтракаете и отправляйтесь. С собой возьмёте Джолина, иначе герцог Аликсан нам не поверит. Наши условия вы знаете. Теперь вот ещё что... Постарайтесь вести себя так, чтобы Рошти было трудно принять наши требования. Вы поняли, что я имел в виду?
– Кажется, понял, милорд, – ответил шевалье. – Вы не хотите решить дело миром?
– Я ему не верю. Даже если он лишится короны и провинции Марди, останется для меня слишком сильным, к тому же затаит злобу. Сам Рошти потихоньку сходит с ума, а старший сын у него вообще бешеный. Мне не нужны такие соседи, особенно если Аликсан прав и нас ждёт большая война.
– Я понял и выполню, можете не сомневаться!
– Только не слишком наглей. Послы неприкосновенны, но не стоит давать повод открутить вам шеи за неуважение к королю. И возьмите в дорогу сменных лошадей, эти переговоры нужно провести как можно скорее.
– Вы сильно храпите, шевалье? – спросил Джолин Ларди, когда они шли к конюшням.
– Вроде бы не храплю, – ответил тот. – А к чему этот вопрос?
– Мой генерал приказал действовать побыстрее.
– Мой герцог сказал то же самое. Хотите что-то предложить?
– Да, хочу. До Дальнеи примерно четыреста лер. Обычно туда добираются за три дня, но со сменными лошадьми можно уложиться за два.
– Всё так. Предлагаете не спать и скакать ночью?
– Хочу предложить другое. Как только начнёт темнеть, заезжаем в деревню, ужинаем и подряжаем кого-нибудь из мужиков везти нас по тракту всю ночь. Им мало радости не спать ночь, да ещё потом полдня возвращаться, но если хорошо заплатить, то повезут. Постелить в воз больше сена, и можно спать всю дорогу. Лер пятьдесят за ночь сэкономим. Тогда мы приедем к Рошти не к утру третьего дня, а на второй день перед ужином. Послов он примет и вечером, а в ночь опять уедем на телеге. Наши лошадки при этом не будут отдыхать, но их можно сменить на постоялом дворе. Только надо немного потратиться. Как вы к этому относитесь?
– Спать и ехать? Это вы хорошо придумали, я согласен!
Первый день прошёл без происшествий. Скачка по пыльному тракту, редкие встречи с купеческими обозами и одиночными всадниками и разговоры, когда пускали коней шагом.
– Послушайте, Джолин, – сказал Ларди во время одного из них, – вы же жили в королевской столице. Каким ветром вас занесло к Аликсану?
– Этот ветер называется принцесса Аделла, – засмеялся шевалье. – Я в то время служил лично ей. Вы должны были слышать о том, что она помолвлена с Аликсаном. Нет? Об этой помолвке не объявляли, но о ней знали многие. Аделла влюбилась по-настоящему и отправила меня в Ордаг присматривать, чтобы возле её жениха вертелось как можно меньше юбок.
– Деликатное задание, – заметил Ларди. – Справились?
– Герцог вёл себя осторожно и не позволял лишнего, так что для меня не было работы. Но у него нет привычки кормить бездельников, поэтому меня забрал граф Лишней. Тогда он был бароном.
– Мясник?
– Полно вам, шевалье, повторять чужие глупости! Никакой он не мясник. Пытки в его службе применяются редко и всегда по делу. И сам он никогда этим не занимается. Не знаю, откуда пошли такие слухи, но он не спешит их опровергать, потому что такая репутация помогает работать.
– О да, страх – великая сила! – согласился Ларди. – А откуда взялся ваш граф? Я знаю, что его вытащил на свет отец последнего Олиманта. Не интересовались?
– Интересовался. Он не любит говорить о прошлом. Не потому, что всплывает его простое происхождение, просто это для него очень тяжело. Но в службе знают, и не все держат язык за зубами, по крайней мере, среди своих. Секрета в этом нет, так что могу рассказать.
– Лошади отдохнули, поэтому давайте их поторопим, а на следующем отдыхе вы скоротаете путь своим рассказом.
Они проскакали десять лер, после чего опять перевели коней на шаг, и Джолин, не дожидаясь просьбы попутчика, принялся рассказывать:
– Когда-то у нашего Джока была семья. Я не знаю, чем он занимался, но работать уходил из дома, в котором оставались его жена и дочери пяти и тринадцати лет. Дом у него был не на окраине столицы, а ближе к центру. Однажды случилось так, что, когда старшая девочка Джока отправилась в мясную лавку, её увидели молодые дворяне из тех, которые появились на свет попустительством богов. Их было пятеро, и все изрядно набрались вина. Несмотря на детский возраст, дочь Джока пришлась им по душе, и ей предложили сами знаете что, обещав щедро отсыпать серебра. Может, какая-нибудь дура и согласилась бы, не приняв во внимание, что нужно обслужить всю пятёрку, но эта оказалась умной и смогла убежать домой и закрыть за собой калитку. Только это её не уберегло. Пьянчуги перелезли через забор и догадались не ломиться в запертую девочкой дверь, а забраться в дом с заднего двора. Мать попыталась защитить дочерей с ножом в руках, но была убита мечом, после чего эти мерзавцы занялись дочерьми, не пожалев даже младшую. В конце кто-то из них малость протрезвел, поэтому обеих девочек убили. Конечно, соседи видели, кто лез через забор, и слышали крики, но кому нужно чужое горе? Самому Джоку и страже потом всё рассказали, но когда узнали, что один из компании является графом, то взяли свои слова назад. Да и не могут простолюдины свидетельствовать против благородных. Джок похоронил семью и пошёл за справедливостью к герцогу. Может, он и нашёл бы её, потому что случай был из ряда вон выходящий, а старый Олимант не спустил бы такую мерзость, но от Джока ожидали чего-то подобного, поэтому схватили и бросили в городскую тюрьму. Чиновникам в магистрате было заплачено, поэтому в нужных книгах появились записи о том, что Джок кому-то задолжал. Его дом забрали, а он отсидел больше года, покрывая не полностью уплаченный долг. Перед освобождением с ним поговорили, проверяя, подействовал урок или строптивцу нужно добавить, чтобы знал, с кем не стоит связываться. Джок не был дураком и притворился, что его сломали. Я не представляю, как он жил потом без дома и без работы, но ему удалось разыскать всех пятерых, проследить, где они обычно болтаются, и встретить, когда все были сильно выпивши. Четверых он убил быстро, а с графом повозился и ушёл перед приходом стражи, которая сбежалась на животные вопли чуть ли не со всего города. Глядя на то, что скулило в пыли и некогда было молодым графом, половина стражников рассталась с содержимым желудков. Эта история получила большую известность и вызвала к Джоку повсеместную симпатию. Отец умершего от ран графа объявил большую награду за голову убийцы, но городское дно ею не соблазнилось. Десять лет провёл Джок среди преступников разных мастей, пока на него не вышел Олимант. Отец графа к тому времени умер, а герцог снял с Джока обвинения и взял на службу, позже дав дворянство.
– Тяжёлая судьба! – сказал Ларди. – И он не женился вторично?
– Нет. Вначале не мог забыть жену, а потом почему-то решил, что поздно. Единственный близкий ему человек – это жена нашего герцога. Он относится к ней так, как мог бы относиться к собственной дочери.
Когда стало смеркаться, они увидели отходившую от тракта дорогу и после недолгой скачки въехали в небольшое село в полсотни дворов. Господ накормили вкусным ужином, а потом удалось сговориться насчёт воза. На летнем тракте почти не трясло, поэтому шевалье развалились на душистом сене и вскоре заснули. Утром они простились с возчиком и на первом же постоялом дворе поменяли своих уставших лошадей на свежих. Полдня скакали, временами давая отдых коням, потом пообедали в придорожном трактире и вскоре увидели вдали стены и башни Дальнеи.
Он хотел идти на ужин, когда вошедший граф Саже сообщил о прибытии послов герцогов Лантара и Аликсана. Рошти вчера похоронил сына и находился в растерянности. Несмотря на то, что всё окружение подталкивало к захвату провинций Аленара, ему не хотелось воевать. В последнее время все дела взял на себя сын, и теперь, когда его не стало, всё вдруг показалось пустым и ненужным. Если бы не семья...
– С чем они приехали? – спросил он графа.
– Не говорят, – ответил тот. – Было бы правильней отложить приём на завтра.
– Если бы я знал цель визита, так и сделал бы, – сказал Рошти. – Я должен знать сейчас, чего от меня хотят! Вы проморгали поездку Лантара в Ордаг и тем самым поставили меня в затруднительное положение. Если Аликсан решит вмешаться и успеет подвести войска...
– Старый гриб что-то заподозрил или просто проявил предусмотрительность и перекрыл тракт на Дальнею, – досадливо сказал Саже. – Его посты задержали моих людей, поэтому вы и узнали обо всём только сегодня утром.
– Надо смотреть на вещи трезво, – сказал Рошти. – Раз старик бросился к Аликсану, а сегодня у нас их послы, значит, о наших планах уже известно. Скорее всего, нас выдал кто-то из окружения моего сына. Там хватало всякой швали. Эх, сын! Подставил нас, а сам умер от слабости сердца! И что теперь делать? Расчёт был на то, чтобы поставить Аликсана перед фактом! Не стал бы он затевать бойню. Будет война с империей или нет, но он в неё верит! А если он успеет подвести войска, мы вообще ничего не захватим, самим бы уцелеть!
– Малыми силами он не пойдёт, – сказал граф, – а большую армию пока ещё подведёшь! По-моему, нужно успокоить послов и немедленно вести армию в Алар! Если они действительно всё узнали, от вас потребуют отдать корону, и провинцию Марди! Вы к этому готовы? Я думаю, что у них и после не будет вам веры, поэтому вас всё равно не оставят в покое. Если затевать такое дело, как у нас, нужно идти до конца! А для вида согласиться с требованиями и предупредить Дорейна.
– Давайте сначала выслушаем, – сказал Рошти. – Распорядитесь, Сандр, чтобы их привели в кабинет.
Послов было двое. Одного Георг не знал, второй, кажется, был когда-то в свите принцессы. Он не увидел у них почтительности к своей персоне и нахмурился.
– Кто из вас скажет? – спросил присутствующий на встрече граф.
– Передайте это письмо его величеству, – сказал шевалье Ларди. – Если не возникнет вопросов, не будет необходимости в разговоре.
Граф передал Рошти письмо, которое тот вскрыл и прочитал.
– Сведения о моих коварных замыслах не соответствуют действительности! – сказал король. – Провинцию Марди мне отдал совет герцогов, и только он может её забрать. Если на нём примут такое решение, я отдам. А с герцогом Дорейном разговаривайте сами, я не знаю за ним никакой вины! Что-то хотите добавить?
– Только то, что ваш ответ вызовет неудовольствие моего герцога! – сказал Ларди.
– То же самое хочу сказать и я в отношении своего герцога! – добавил Джолин.
– Я как-нибудь переживу их недовольство, – сказал Рошти. – Если у вас всё, можете убираться, я вас не держу. А с вашими хозяевами я буду разговаривать сам на совете. Вот пусть они мне тогда и объяснят, откуда взяли такие нелепые обвинения!
– Рошти отверг обвинения, оставил без ответа предъявленные ему требования и выгнал наших послов! – двумя днями позже говорил Аленар Севоржу. – Что вы думаете по этому поводу, генерал?
– Он сам отрезал себе пути к отступлению, – сказал Ланс. – И смерть сына повлияла на него меньше, чем я думал. На его месте я дал бы такой ответ только для того, чтобы ввести всех в заблуждение и выиграть время. А значит, его армия в ближайшие два-три дня перейдёт ваши границы. В последние дни мы с генералом Морном выбирали место, где их удобнее встретить, и нашли его здесь! – палец генерала показал место на карте.
– Что в нём примечательного? – спросил Аленар. – На этой карте ваше место ничем не отличается от других.
– Наступающая армия, безусловно, пойдёт по тракту, – начал объяснять Севорж. – Так и быстрее добраться, и не застрянут обозы, и будет где брать продовольствие. Это место расположено на вашей границе с небольшим заходом в провинцию Рошти. Это нам на руку: на своей территории они не будут так осторожничать. Что ещё хорошо, так это то, что здесь узкое место для армии. По обеим сторонам тракта стоит густой лес, который вырубили только шагов на пятьдесят по обе стороны от дороги.
– Значит, защищать придётся фронт шириной немногим больше сотни шагов? – спросил Лантар.
– Да, этим займётся ваша армия. Пяти тысяч солдат даже много для обороны такого участка. Перед тем как уйти, мы поможем вам построить там заграждения, чтобы уменьшить потери.
– Как я понимаю, уйдёте вы не обратно к себе домой?
– Вы правильно понимаете, милорд. Я выведу свою армию на тракт, пройду это узкое место лер пять в сторону Дальнеи и спрячу всех в лесу. Это идти сквозь лес тяжело, спрятаться в нём несложно.
– Хотите запереть войско Рошти в этом узком месте?
– Конечно, милорд. Не будет никакой бойни. Мы их окружим и заставим сдаться. Возможно, немного постреляем для убедительности, чтобы быстрее дошло, в какой они заднице.
– Просто и убедительно! – восхитился Аленар.
– Лишние сложности только вредят делу, – сказал Севорж. – Многие проигрывают ещё до драки из-за неосторожности, незнания обстановки или пренебрежительного отношения к противнику. Для нас главное – это уверенность Рошти в том, что здесь ещё нет войск Аликсана. Если бы он о нас знал, то не наступал бы, а оборонялся у себя, и позвал Дорейна. Вот это было бы неприятно. Мы и тогда победили бы, но их пришлось бы бить, да и у нас были бы потери.
– Всё понял, ухожу, – покладисто согласился шевалье, шагнул к Эмеру и сильно ударил его в грудь. Потом он нагнулся над скребущим руками паркет принцем и сильно надавил пальцем в нужную точку на шее.
Движения Эмера сделались судорожными, принц подёргался и затих. Проверив пульс, шевалье довольно улыбнулся, поменял положение тела и быстро покинул коридор.
Глава 8
– Вам надо быстрее провести переговоры, герцог! – сказал Севорж Лантару. – Необходимо знать, строить для армии временный лагерь или мы здесь не задержимся. Кроме того, мне нужно срочно ознакомиться с вашей армией и подчинёнными мне генералами, чтобы определиться с их использованием.
– Сейчас должен подъехать генерал Морн, – ответил Аленар. – Он подчинён вам, с ним и решите все вопросы, в том числе и по поставкам продовольствия для ваших бойцов. А людей на переговоры сейчас собирают, после завтрака они выедут в Дальнею. Но даже со сменными лошадьми дорога туда и обратно займёт четыре дня, и прибавьте день на переговоры. Что-то вроде лагеря ставить нужно.
– Что-то вроде него мы ставим на каждой стоянке, – сказал Севорж. – Сейчас жаркая пора, поэтому не взяли палатки. Если не пойдут дожди, пять дней мы так простоим. В противном случае бойцов придётся разместить в вашей столице.
Проводив генерала, герцог вернулся в свой кабинет и велел секретарю найти шевалье Ларди, которому была поручена поездка к Рошти. Долго ждать не пришлось, и вскоре шевалье уже стоял в кабинете, преданно смотря на Аленара.
– Вам пора в дорогу, – сказал герцог своему посланнику. – Позавтракаете и отправляйтесь. С собой возьмёте Джолина, иначе герцог Аликсан нам не поверит. Наши условия вы знаете. Теперь вот ещё что... Постарайтесь вести себя так, чтобы Рошти было трудно принять наши требования. Вы поняли, что я имел в виду?
– Кажется, понял, милорд, – ответил шевалье. – Вы не хотите решить дело миром?
– Я ему не верю. Даже если он лишится короны и провинции Марди, останется для меня слишком сильным, к тому же затаит злобу. Сам Рошти потихоньку сходит с ума, а старший сын у него вообще бешеный. Мне не нужны такие соседи, особенно если Аликсан прав и нас ждёт большая война.
– Я понял и выполню, можете не сомневаться!
– Только не слишком наглей. Послы неприкосновенны, но не стоит давать повод открутить вам шеи за неуважение к королю. И возьмите в дорогу сменных лошадей, эти переговоры нужно провести как можно скорее.
– Вы сильно храпите, шевалье? – спросил Джолин Ларди, когда они шли к конюшням.
– Вроде бы не храплю, – ответил тот. – А к чему этот вопрос?
– Мой генерал приказал действовать побыстрее.
– Мой герцог сказал то же самое. Хотите что-то предложить?
– Да, хочу. До Дальнеи примерно четыреста лер. Обычно туда добираются за три дня, но со сменными лошадьми можно уложиться за два.
– Всё так. Предлагаете не спать и скакать ночью?
– Хочу предложить другое. Как только начнёт темнеть, заезжаем в деревню, ужинаем и подряжаем кого-нибудь из мужиков везти нас по тракту всю ночь. Им мало радости не спать ночь, да ещё потом полдня возвращаться, но если хорошо заплатить, то повезут. Постелить в воз больше сена, и можно спать всю дорогу. Лер пятьдесят за ночь сэкономим. Тогда мы приедем к Рошти не к утру третьего дня, а на второй день перед ужином. Послов он примет и вечером, а в ночь опять уедем на телеге. Наши лошадки при этом не будут отдыхать, но их можно сменить на постоялом дворе. Только надо немного потратиться. Как вы к этому относитесь?
– Спать и ехать? Это вы хорошо придумали, я согласен!
Первый день прошёл без происшествий. Скачка по пыльному тракту, редкие встречи с купеческими обозами и одиночными всадниками и разговоры, когда пускали коней шагом.
– Послушайте, Джолин, – сказал Ларди во время одного из них, – вы же жили в королевской столице. Каким ветром вас занесло к Аликсану?
– Этот ветер называется принцесса Аделла, – засмеялся шевалье. – Я в то время служил лично ей. Вы должны были слышать о том, что она помолвлена с Аликсаном. Нет? Об этой помолвке не объявляли, но о ней знали многие. Аделла влюбилась по-настоящему и отправила меня в Ордаг присматривать, чтобы возле её жениха вертелось как можно меньше юбок.
– Деликатное задание, – заметил Ларди. – Справились?
– Герцог вёл себя осторожно и не позволял лишнего, так что для меня не было работы. Но у него нет привычки кормить бездельников, поэтому меня забрал граф Лишней. Тогда он был бароном.
– Мясник?
– Полно вам, шевалье, повторять чужие глупости! Никакой он не мясник. Пытки в его службе применяются редко и всегда по делу. И сам он никогда этим не занимается. Не знаю, откуда пошли такие слухи, но он не спешит их опровергать, потому что такая репутация помогает работать.
– О да, страх – великая сила! – согласился Ларди. – А откуда взялся ваш граф? Я знаю, что его вытащил на свет отец последнего Олиманта. Не интересовались?
– Интересовался. Он не любит говорить о прошлом. Не потому, что всплывает его простое происхождение, просто это для него очень тяжело. Но в службе знают, и не все держат язык за зубами, по крайней мере, среди своих. Секрета в этом нет, так что могу рассказать.
– Лошади отдохнули, поэтому давайте их поторопим, а на следующем отдыхе вы скоротаете путь своим рассказом.
Они проскакали десять лер, после чего опять перевели коней на шаг, и Джолин, не дожидаясь просьбы попутчика, принялся рассказывать:
– Когда-то у нашего Джока была семья. Я не знаю, чем он занимался, но работать уходил из дома, в котором оставались его жена и дочери пяти и тринадцати лет. Дом у него был не на окраине столицы, а ближе к центру. Однажды случилось так, что, когда старшая девочка Джока отправилась в мясную лавку, её увидели молодые дворяне из тех, которые появились на свет попустительством богов. Их было пятеро, и все изрядно набрались вина. Несмотря на детский возраст, дочь Джока пришлась им по душе, и ей предложили сами знаете что, обещав щедро отсыпать серебра. Может, какая-нибудь дура и согласилась бы, не приняв во внимание, что нужно обслужить всю пятёрку, но эта оказалась умной и смогла убежать домой и закрыть за собой калитку. Только это её не уберегло. Пьянчуги перелезли через забор и догадались не ломиться в запертую девочкой дверь, а забраться в дом с заднего двора. Мать попыталась защитить дочерей с ножом в руках, но была убита мечом, после чего эти мерзавцы занялись дочерьми, не пожалев даже младшую. В конце кто-то из них малость протрезвел, поэтому обеих девочек убили. Конечно, соседи видели, кто лез через забор, и слышали крики, но кому нужно чужое горе? Самому Джоку и страже потом всё рассказали, но когда узнали, что один из компании является графом, то взяли свои слова назад. Да и не могут простолюдины свидетельствовать против благородных. Джок похоронил семью и пошёл за справедливостью к герцогу. Может, он и нашёл бы её, потому что случай был из ряда вон выходящий, а старый Олимант не спустил бы такую мерзость, но от Джока ожидали чего-то подобного, поэтому схватили и бросили в городскую тюрьму. Чиновникам в магистрате было заплачено, поэтому в нужных книгах появились записи о том, что Джок кому-то задолжал. Его дом забрали, а он отсидел больше года, покрывая не полностью уплаченный долг. Перед освобождением с ним поговорили, проверяя, подействовал урок или строптивцу нужно добавить, чтобы знал, с кем не стоит связываться. Джок не был дураком и притворился, что его сломали. Я не представляю, как он жил потом без дома и без работы, но ему удалось разыскать всех пятерых, проследить, где они обычно болтаются, и встретить, когда все были сильно выпивши. Четверых он убил быстро, а с графом повозился и ушёл перед приходом стражи, которая сбежалась на животные вопли чуть ли не со всего города. Глядя на то, что скулило в пыли и некогда было молодым графом, половина стражников рассталась с содержимым желудков. Эта история получила большую известность и вызвала к Джоку повсеместную симпатию. Отец умершего от ран графа объявил большую награду за голову убийцы, но городское дно ею не соблазнилось. Десять лет провёл Джок среди преступников разных мастей, пока на него не вышел Олимант. Отец графа к тому времени умер, а герцог снял с Джока обвинения и взял на службу, позже дав дворянство.
– Тяжёлая судьба! – сказал Ларди. – И он не женился вторично?
– Нет. Вначале не мог забыть жену, а потом почему-то решил, что поздно. Единственный близкий ему человек – это жена нашего герцога. Он относится к ней так, как мог бы относиться к собственной дочери.
Когда стало смеркаться, они увидели отходившую от тракта дорогу и после недолгой скачки въехали в небольшое село в полсотни дворов. Господ накормили вкусным ужином, а потом удалось сговориться насчёт воза. На летнем тракте почти не трясло, поэтому шевалье развалились на душистом сене и вскоре заснули. Утром они простились с возчиком и на первом же постоялом дворе поменяли своих уставших лошадей на свежих. Полдня скакали, временами давая отдых коням, потом пообедали в придорожном трактире и вскоре увидели вдали стены и башни Дальнеи.
Он хотел идти на ужин, когда вошедший граф Саже сообщил о прибытии послов герцогов Лантара и Аликсана. Рошти вчера похоронил сына и находился в растерянности. Несмотря на то, что всё окружение подталкивало к захвату провинций Аленара, ему не хотелось воевать. В последнее время все дела взял на себя сын, и теперь, когда его не стало, всё вдруг показалось пустым и ненужным. Если бы не семья...
– С чем они приехали? – спросил он графа.
– Не говорят, – ответил тот. – Было бы правильней отложить приём на завтра.
– Если бы я знал цель визита, так и сделал бы, – сказал Рошти. – Я должен знать сейчас, чего от меня хотят! Вы проморгали поездку Лантара в Ордаг и тем самым поставили меня в затруднительное положение. Если Аликсан решит вмешаться и успеет подвести войска...
– Старый гриб что-то заподозрил или просто проявил предусмотрительность и перекрыл тракт на Дальнею, – досадливо сказал Саже. – Его посты задержали моих людей, поэтому вы и узнали обо всём только сегодня утром.
– Надо смотреть на вещи трезво, – сказал Рошти. – Раз старик бросился к Аликсану, а сегодня у нас их послы, значит, о наших планах уже известно. Скорее всего, нас выдал кто-то из окружения моего сына. Там хватало всякой швали. Эх, сын! Подставил нас, а сам умер от слабости сердца! И что теперь делать? Расчёт был на то, чтобы поставить Аликсана перед фактом! Не стал бы он затевать бойню. Будет война с империей или нет, но он в неё верит! А если он успеет подвести войска, мы вообще ничего не захватим, самим бы уцелеть!
– Малыми силами он не пойдёт, – сказал граф, – а большую армию пока ещё подведёшь! По-моему, нужно успокоить послов и немедленно вести армию в Алар! Если они действительно всё узнали, от вас потребуют отдать корону, и провинцию Марди! Вы к этому готовы? Я думаю, что у них и после не будет вам веры, поэтому вас всё равно не оставят в покое. Если затевать такое дело, как у нас, нужно идти до конца! А для вида согласиться с требованиями и предупредить Дорейна.
– Давайте сначала выслушаем, – сказал Рошти. – Распорядитесь, Сандр, чтобы их привели в кабинет.
Послов было двое. Одного Георг не знал, второй, кажется, был когда-то в свите принцессы. Он не увидел у них почтительности к своей персоне и нахмурился.
– Кто из вас скажет? – спросил присутствующий на встрече граф.
– Передайте это письмо его величеству, – сказал шевалье Ларди. – Если не возникнет вопросов, не будет необходимости в разговоре.
Граф передал Рошти письмо, которое тот вскрыл и прочитал.
– Сведения о моих коварных замыслах не соответствуют действительности! – сказал король. – Провинцию Марди мне отдал совет герцогов, и только он может её забрать. Если на нём примут такое решение, я отдам. А с герцогом Дорейном разговаривайте сами, я не знаю за ним никакой вины! Что-то хотите добавить?
– Только то, что ваш ответ вызовет неудовольствие моего герцога! – сказал Ларди.
– То же самое хочу сказать и я в отношении своего герцога! – добавил Джолин.
– Я как-нибудь переживу их недовольство, – сказал Рошти. – Если у вас всё, можете убираться, я вас не держу. А с вашими хозяевами я буду разговаривать сам на совете. Вот пусть они мне тогда и объяснят, откуда взяли такие нелепые обвинения!
– Рошти отверг обвинения, оставил без ответа предъявленные ему требования и выгнал наших послов! – двумя днями позже говорил Аленар Севоржу. – Что вы думаете по этому поводу, генерал?
– Он сам отрезал себе пути к отступлению, – сказал Ланс. – И смерть сына повлияла на него меньше, чем я думал. На его месте я дал бы такой ответ только для того, чтобы ввести всех в заблуждение и выиграть время. А значит, его армия в ближайшие два-три дня перейдёт ваши границы. В последние дни мы с генералом Морном выбирали место, где их удобнее встретить, и нашли его здесь! – палец генерала показал место на карте.
– Что в нём примечательного? – спросил Аленар. – На этой карте ваше место ничем не отличается от других.
– Наступающая армия, безусловно, пойдёт по тракту, – начал объяснять Севорж. – Так и быстрее добраться, и не застрянут обозы, и будет где брать продовольствие. Это место расположено на вашей границе с небольшим заходом в провинцию Рошти. Это нам на руку: на своей территории они не будут так осторожничать. Что ещё хорошо, так это то, что здесь узкое место для армии. По обеим сторонам тракта стоит густой лес, который вырубили только шагов на пятьдесят по обе стороны от дороги.
– Значит, защищать придётся фронт шириной немногим больше сотни шагов? – спросил Лантар.
– Да, этим займётся ваша армия. Пяти тысяч солдат даже много для обороны такого участка. Перед тем как уйти, мы поможем вам построить там заграждения, чтобы уменьшить потери.
– Как я понимаю, уйдёте вы не обратно к себе домой?
– Вы правильно понимаете, милорд. Я выведу свою армию на тракт, пройду это узкое место лер пять в сторону Дальнеи и спрячу всех в лесу. Это идти сквозь лес тяжело, спрятаться в нём несложно.
– Хотите запереть войско Рошти в этом узком месте?
– Конечно, милорд. Не будет никакой бойни. Мы их окружим и заставим сдаться. Возможно, немного постреляем для убедительности, чтобы быстрее дошло, в какой они заднице.
– Просто и убедительно! – восхитился Аленар.
– Лишние сложности только вредят делу, – сказал Севорж. – Многие проигрывают ещё до драки из-за неосторожности, незнания обстановки или пренебрежительного отношения к противнику. Для нас главное – это уверенность Рошти в том, что здесь ещё нет войск Аликсана. Если бы он о нас знал, то не наступал бы, а оборонялся у себя, и позвал Дорейна. Вот это было бы неприятно. Мы и тогда победили бы, но их пришлось бы бить, да и у нас были бы потери.
