– Значит, тебя кличут Игроком. Ну что же, если ты так любишь играть, мы с тобой завтра сыграем. Если тебе повезёт, может быть, выиграешь жизнь, но это вряд ли. Свяжите его, но так, чтобы завтра смог двигать руками, и заприте в надёжное помещение.
– В камеру в подвале? – спросил капитан.
– Подвал не годится. У нас есть комната с зарешеченным окном, где уже держали заключённого, туда его и посадим. А вы, капитан, организуйте охрану. Можете посадить рядом с ним хоть всех стражников, но упаси вас боги, если он ухитрится сбежать! Пошли внутрь, господа, пока никто не простудился.
На лестнице она встретила управляющего.
– Альберт, у меня к вам просьба. Надо послать кого-нибудь к старосте деревни на озере. Пусть выберут лодку из самых плохих, главное, чтобы она хоть немного держалась на воде. Её надо отвезти на берег Гаенской топи. Там очень редкий лес, так что смогут проехать. А чтобы было не так страшно, дайте им несколько монет.
– Что вы задумали? – спросил Газл.
– Завтра увидите. Вы ведь останетесь на ночь? Я прошу вас, Свен, не оставляйте меня одну. И Алексу будет не так тяжело.
– Не слишком ли это жестоко? – спросил Зар.
– По отношению к убийце? Не слишком, что бы там ни находилось.
– Ты ведь не знаешь, что там.
– А вы знаете? Вот и молчите о своём знании. Я знаю, что он отнял жизнь у моего отца, и хотел отнять её у меня. На совести этого мерзавца, если она у него есть, много загубленных жизней, а для таких никакое наказание не будет слишком жестоким.
Решив не откладывать объяснения с Алексом, она нашла играющих детей и всё рассказала. Против ожидания, у сына было немного слёз. Он как-то сразу стал старше и после того, как они посидели вдвоём, обнимая друг друга под сочувственные вздохи Майи, взял девочку за руку и увёл в библиотеку. Когда Альда позже подошла к её двери, она услышала голос сына, который рассказывал маленькой подруге об отце матери.
Оставив детей, она ушла к себе, легла на кровать и стала думать о том, как жить дальше. Невесёлые размышления прервал стук в дверь. Слуга сообщил, что из города прибыл офицер и желает видеть госпожу баронессу. Пришлось подняться и встретить гостя. Им оказался человек Джока, который уже приезжал с его поручениями.
– Вам надо как можно быстрее прибыть в замок герцога, – сообщил порученец Лишнея. – Я только что узнал о гибели вашего отца и хочу выразить сочувствие!
– Я должна прибыть одна или с сыном?
– О сыне ничего не сказали.
– Дорога тяжёлая, вам надо отдохнуть. Когда собираетесь возвращаться?
– Поем, сменю коня и сразу выеду. Барон Лишней должен знать об убийстве барона. Когда вы доставите убийцу в город?
– С убийцей я разберусь сама.
– Но он может знать много полезного.
– Меня это не интересует. Граф мёртв, а с его женой разберётесь сами. Этот убийца простолюдин и не может свидетельствовать против Рабеков. Если вы рвётесь уехать на ночь глядя, то возьмите в сопровождение десять стрелков, их всё равно отсюда выводить. А барону Лишнею передайте, что я выеду завтра, после похорон отца и суда над преступником. Ему точно не нужен кто-то ещё?
– Барон вызывает Салана. Предполагалось, что он приедет вместе с вами.
– Он со мной и приедет, так и передайте барону. Я догадываюсь, для чего ему потребовался мой гость. Возвращается герцог?
– Да, госпожа. Был гонец с пакетом.
– Идите на кухню, поешьте и отдохните, сколько сможете. Сопровождение для вас сейчас подготовят. Как только вас решили отпустить одного?
– Кроме вашего случая, на этом участке тракта уже больше двух декад не было ни одного нападения. Считается, что дорога безопасна.
Избавившись от гонца, Альда вернулась к мыслям о будущем. Многое зависело от того, как теперь поступит герцог. Официально опекуном был отец, и она не знала, подтвердит ли Аликсан её права на опекунство.
«Возьму сына, и уедем отсюда куда-нибудь подальше, – думала девушка. – Золота хватит не только на покупку дома, можно купить и земли небольшого имения. Право на это у меня есть. Надо только позаботиться об охране. Путешествовать одной с ребёнком и кучей золота – это безумие. И где взять верных людей? Может, выйти замуж за лейтенанта? Ради меня он бросит армию. Только почему от этой мысли так тоскливо? И принесёт ли такой брак пользу? Не найдутся ли опять соседи, жадные до моей красоты и золота? И сколько тогда проживёт муж? Поехать, что ли, в столицу и показаться королю?»
Хочет ли она такого? Вне всякого сомнения, нет. Придворная жизнь не прельщала, но Альда могла пожертвовать собой ради сына. Но для того чтобы устроится в столице и пробиться наверх, опять нужны верные люди. Она ничего не сможет сделать одна даже с мешком золота. Золото отберут, а её используют. А Алекс? Если герцог назначит другого опекуна, не лучше ли ему будет в своём имении, чем с ней? Но как же не хочется с ним расставаться! В случае отъезда она и так теряет друзей, а тут ещё и это. Зачем тогда вообще жить? Ладно, ещё ничего не решено, а она уже начала готовить себя к худшему. Прочь такие мысли, они подтачивают волю! О плохом нужно думать, когда к тому будут причины. И неизвестно, чем всё закончится с имперским золотом.
Появился сын, у которого отобрали и отправили в кровать даму сердца. Вот ещё проблема. Как он перенесёт расставание с Майей, если придётся уехать? Поняв, что сойдёт с ума, если не оставит эти мысли, она помогла раздеться и лечь Алексу, легла сама и почти сразу уснула.
Утром позавтракали и собрались во дворе для прощания с Роном. Склепа у баронов Ксавье не было, и они хоронили своих покойников на небольшом кладбище рядом с замком. Там же похоронили и отца, выкопав ему могилу в стороне от других. После этого пришло время возмездия. Лаша вывели из замка и связанного посадили на лошадь. Вместе с Альдой отправились Альберт, Гала и все гости. Капитан выделил для сопровождения пять стражников. Детей, несмотря на возражения, оставили в замке под присмотром Ани. Весь путь проделали молча и довольно быстро. Слышно было только хлюпанье копыт по раскисшей земле. В лесу запахнулись плотнее, а те, у кого были капюшоны, надвинули их на голову. Усилившийся ветер срывал влагу с ветвей, и под кронами моросил настоящий дождь. Наконец выехали на берег. Здесь ничего не изменилось с прошлого посещения. Всё та же чёрная вода со стелющимся над ней туманом и словно выплывающая из него башня. Лодку нашли там, где из-за редкого леса было удобней проехать на телеге.
– Снимите его с коня и развяжите руки! – приказала Альда. – Видишь башню, Игрок? Сейчас ты сядешь в лодку и что было сил к ней поплывёшь. Стражники проделают в днище несколько дыр, но, если постараешься, можешь успеть, до того как лодка затонет. Не вздумай из неё выпрыгнуть. Вода холодная, а тебе должно быть известно, как я стреляю из лука. В башне живёт какая-то тварь, поэтому в лодку положат кинжал.
– И в чём игра? – хрипло спросил Лаш, заработав подзатыльник от стражника.
– В том, что, если продержишься до завтрашнего утра, тебе дадут лошадь, немного еды и полдня форы, а потом будут искать.
– А если я откажусь?
– Тогда стража отвезёт тебя туда связанного и бросит в башню. И меня уже не будет волновать, доживёшь ты до завтра или нет, потому что завтра сюда никто не придёт. Так ты едешь или тебя везти?
– Еду.
Один из стражников подошёл к лодке, двумя ударами прорубил днище и бросил в неё свой кинжал, а Альда достала лук и наложила стрелу. Убийца прыжком вскочил в лодку, придав ей ускорение, и схватился за вёсла. Видимо, лодка начала быстро наполнятся водой, так как Лаш работал вёслами, как сумасшедший. Вскоре наполовину затопленная лодка ткнулась носом в основание башни, и Лаш прыгнул на неровную, поросшую мхом кладку. Он чуть не сорвался, но смог удержаться и проворно полез вверх до первого окна. Заглянул в него, не увидел ничего страшного и забрался в башню. Жуткий вой заставил вздрогнуть людей и всхрапнуть лошадей, две из которых сделали безуспешную попытку сбросить всадников и умчаться. Вой ненадолго смолк и зазвучал вновь, невыносимо тоскливый и угрожающий. Со стороны башни закричал человек, и его крик, полный отчаяния и животного ужаса, перекрыл и вой обитателя башни, и испуганное ржание лошадей. Всё стихло, но лошади нервно вздрагивали и со страхом косились в сторону башни.
– Думаю, что завтра нет смысла сюда приезжать, – сказала Альда, – но обещания надо выполнять. Меня не будет в баронстве, но двух стражников пришлём. Если он выживет и не повредится в уме, пусть добирается до берега вплавь, другой лодки у нас здесь нет. Всё остальное, как договаривались. Поехали отсюда, пока это опять не начало орать, лошади и так напуганы.
– Вы знаете, кто это был? – спросила Глера у Альды на обратном пути, когда уже выехали из леса.
– Понятия не имею, – пожала та плечами. – Наверное, какая-то древняя тварь. У нас много такого, чего нет у других. Отшельник, похоже, знает, а мне это неинтересно.
– Какой отшельник?
– Колдун по имени Зар. Он вчера приходил.
– С ума сойти! У вас и колдун есть!
– Его так называют местные, – объяснила Гала. – Он помогает всем в округе. Мне спас ногу. Положил руку на гнойную рану, и она затянулась на глазах. Больно было так, что я чуть не сломала зубы, но лучше один раз перетерпеть такую боль, чем лишиться ноги. Разве это жизнь?
По приезде в замок Альда сразу начала готовиться к отбытию в столицу. В седельные сумки были уложены сменная и праздничная одежды, украшения и запас серебра на случай, если придётся скрываться. К мечу на поясе повесила два кинжала. Добавив к собранному неизменный лук и колчан со стрелами, она решила этим ограничится. С сыном пришлось выдержать настоящее сражение. Он ни в какую не хотел оставаться и рвался ехать с ней. Удалось его убедить, но, признав её правоту, сын всё равно обиделся.
В путь двинулись в сопровождении десяти конных стрелков герцога. Пускать коней вскачь по тому, во что превратилась дорога, было нельзя и до столицы пришлось ехать шагом весь день. Когда подъезжали к Ордагу, кони с трудом переставляли ноги, да и люди сильно устали и намёрзлись. К замку герцога подъехали в сумерках. Стрелки свернули к месту расположения своего полка, а во дворец приехали только Салан с Альдой.
– Боги, на что вы похожи! – всплеснул руками встретивший их Дорн. – Немедленно мыться! Сейчас прикажу нагреть воду и позову служанок.
Их лошади не стали ждать, когда о них вспомнят, и сами побрели к конюшне. Подбежавшие слуги сняли с них заляпанные грязью сумки и повели страдальцев на помывку.
– Никому не говорите о нашем приезде, пока мы не приведём себя в порядок, – попросила Альда, – а то герцогиня сразу бросится обниматься и вся измарается. Да и вообще не хочется никому показываться в таком виде.
– Конечно, конечно. Только вы тогда не очень долго мойтесь, а то меня накажут за такую скрытность.
Они по очереди помылись под душем и надели сухую чистую одежду.
– Как заново родилась, – устало сказала Альда. – Теперь бы хоть немного отдохнуть.
– Надо было взять сменных лошадей, – отозвался Салан. – Мы с Глерой ехали намного быстрее. Хотя на тех дорогах не было такой грязи. Оставьте одежду на лавке, служанки постирают. Вы сейчас куда?
– Схожу в свою комнату, а потом к Лани. Хотя больше хочется упасть в кровать и заснуть.
– А я к барону Лишнею. Узнаю новости и получу нагоняй за то, что не явился вчера, как приказывали. Прощайте, Альда, увидимся завтра.
В коридоре, возле двери в комнату Альды, её ждала Лани. Она молча обняла подругу и разревелась. Вошедший в коридор Джок увидел обнявшихся и рыдавший взахлёб девушек. Он попятился и сделал знак остановиться следовавшему за ним герцогу.
Выплакавшись, Альда почувствовала себя лучше.
– Хорошо поплакали, – утирая слёзы, сказала Лани. – Прости, но я так по тебе соскучилась, а тут ещё привезли весть о твоём отце. Я не очень хорошо его знала, но это был достойный человек. А теперь ты осталась одна.
– У меня есть сын.
– Это совсем не то. Ты заботишься о сыне, а я имела в виду, что теперь некому позаботиться о тебе. Давай зайдём в комнату, и ты переоденешься. Наверняка брат захочет увидеться, а я замочила тебя слезами.
– Мы это как-нибудь переживём, – сказал переставший скрываться Лишней. – На Альду приятно смотреть в любом виде. Здравствуй, девочка моя! Прости, что не смог защитить твоего отца.
– Здравствуйте, Джок! Спасибо вам за всё. Вам не за что просить у меня прощения.
– Я тоже рад видеть вас, Альда, и хочу выразить сочувствие! – сказал появившийся вслед за бароном герцог. – Рон Буше был настоящим человеком и прекрасным отцом. Нам будет его не хватать.
– Здравствуйте, милорд, – ответила она. – Спасибо за сочувствие.
– Альда, нам надо поговорить. Ты устала, а до кабинета герцога или моей комнаты долго идти. Может, ненадолго пустишь нас к себе?
– А я? – спросила Лани.
– Разговор не для твоих ушей, – отказал брат.
Девочка обиделась, но не стала с ним спорить и ушла.
– Прошу вас. – Альда распахнула незапертую дверь. – Только я сама здесь давно не была и не разобрала вещи.
– Ничего страшного, – сказал Джок. – Слуги уже навели чистоту, а вещи разложишь после нашего ухода.
Мужчины вошли в комнату и сели на кровать Алекса.
– Присядьте сами, Альда, – сказал герцог, – а то мы сидим, а вы стоите навытяжку, как новобранец. Как-то неудобно, и вы сильно устали. Прежде всего, разрешите извиниться за нанесённую вам обиду. Очень плохо, когда мы, прикрывая свои слабости и недостатки, обижаем близких людей. Раньше за мной такого не водилось.
Герцог поднял руку, призывая к молчанию. Он встал с кровати, подошёл к выходу и не очень сильно толкнул дверь, стукнув прятавшуюся за ней Лани.
– Мало того что выгнал, так ещё не даёшь послушать! – возмутилась сидевшая на полу сестра. – Зачем стукнул дверью? Знаешь, кто ты? - она замолчала, не сумев подобрать нужное слово или не решаясь произнести его при посторонних. – Я только за тебя порадовалась, а ты дерёшься! Теперь будет шишка.
Альда обошла герцога и помогла Лани подняться.
– Иди быстрее к себе и приложи что-нибудь холодное, тогда всё пройдёт. А если будешь ругаться с братом, то завтра вырастет такой рог, что на завтрак точно не выйдешь.
Лани бросила на брата презрительный взгляд и удалилась, на этот раз окончательно.
– Я не договорил, – продолжил герцог, сев рядом с Джоком на кровать. – Я дал вам понять, что можете рассчитывать на близкие и доверительные отношения, а потом сам же оттолкнул. Вы ведь тогда сильно обиделись?
– Обиделась, – не стала скрывать Альда.
– А я ещё и Лани запретил с вами дружить. Я думаю, что вы догадались о причинах моего поведения? – Он вопросительно посмотрел на девушку, и она покраснела и отвела взгляд.
– В камеру в подвале? – спросил капитан.
– Подвал не годится. У нас есть комната с зарешеченным окном, где уже держали заключённого, туда его и посадим. А вы, капитан, организуйте охрану. Можете посадить рядом с ним хоть всех стражников, но упаси вас боги, если он ухитрится сбежать! Пошли внутрь, господа, пока никто не простудился.
На лестнице она встретила управляющего.
– Альберт, у меня к вам просьба. Надо послать кого-нибудь к старосте деревни на озере. Пусть выберут лодку из самых плохих, главное, чтобы она хоть немного держалась на воде. Её надо отвезти на берег Гаенской топи. Там очень редкий лес, так что смогут проехать. А чтобы было не так страшно, дайте им несколько монет.
– Что вы задумали? – спросил Газл.
– Завтра увидите. Вы ведь останетесь на ночь? Я прошу вас, Свен, не оставляйте меня одну. И Алексу будет не так тяжело.
– Не слишком ли это жестоко? – спросил Зар.
– По отношению к убийце? Не слишком, что бы там ни находилось.
– Ты ведь не знаешь, что там.
– А вы знаете? Вот и молчите о своём знании. Я знаю, что он отнял жизнь у моего отца, и хотел отнять её у меня. На совести этого мерзавца, если она у него есть, много загубленных жизней, а для таких никакое наказание не будет слишком жестоким.
Решив не откладывать объяснения с Алексом, она нашла играющих детей и всё рассказала. Против ожидания, у сына было немного слёз. Он как-то сразу стал старше и после того, как они посидели вдвоём, обнимая друг друга под сочувственные вздохи Майи, взял девочку за руку и увёл в библиотеку. Когда Альда позже подошла к её двери, она услышала голос сына, который рассказывал маленькой подруге об отце матери.
Оставив детей, она ушла к себе, легла на кровать и стала думать о том, как жить дальше. Невесёлые размышления прервал стук в дверь. Слуга сообщил, что из города прибыл офицер и желает видеть госпожу баронессу. Пришлось подняться и встретить гостя. Им оказался человек Джока, который уже приезжал с его поручениями.
– Вам надо как можно быстрее прибыть в замок герцога, – сообщил порученец Лишнея. – Я только что узнал о гибели вашего отца и хочу выразить сочувствие!
– Я должна прибыть одна или с сыном?
– О сыне ничего не сказали.
– Дорога тяжёлая, вам надо отдохнуть. Когда собираетесь возвращаться?
– Поем, сменю коня и сразу выеду. Барон Лишней должен знать об убийстве барона. Когда вы доставите убийцу в город?
– С убийцей я разберусь сама.
– Но он может знать много полезного.
– Меня это не интересует. Граф мёртв, а с его женой разберётесь сами. Этот убийца простолюдин и не может свидетельствовать против Рабеков. Если вы рвётесь уехать на ночь глядя, то возьмите в сопровождение десять стрелков, их всё равно отсюда выводить. А барону Лишнею передайте, что я выеду завтра, после похорон отца и суда над преступником. Ему точно не нужен кто-то ещё?
– Барон вызывает Салана. Предполагалось, что он приедет вместе с вами.
– Он со мной и приедет, так и передайте барону. Я догадываюсь, для чего ему потребовался мой гость. Возвращается герцог?
– Да, госпожа. Был гонец с пакетом.
– Идите на кухню, поешьте и отдохните, сколько сможете. Сопровождение для вас сейчас подготовят. Как только вас решили отпустить одного?
– Кроме вашего случая, на этом участке тракта уже больше двух декад не было ни одного нападения. Считается, что дорога безопасна.
Избавившись от гонца, Альда вернулась к мыслям о будущем. Многое зависело от того, как теперь поступит герцог. Официально опекуном был отец, и она не знала, подтвердит ли Аликсан её права на опекунство.
«Возьму сына, и уедем отсюда куда-нибудь подальше, – думала девушка. – Золота хватит не только на покупку дома, можно купить и земли небольшого имения. Право на это у меня есть. Надо только позаботиться об охране. Путешествовать одной с ребёнком и кучей золота – это безумие. И где взять верных людей? Может, выйти замуж за лейтенанта? Ради меня он бросит армию. Только почему от этой мысли так тоскливо? И принесёт ли такой брак пользу? Не найдутся ли опять соседи, жадные до моей красоты и золота? И сколько тогда проживёт муж? Поехать, что ли, в столицу и показаться королю?»
Хочет ли она такого? Вне всякого сомнения, нет. Придворная жизнь не прельщала, но Альда могла пожертвовать собой ради сына. Но для того чтобы устроится в столице и пробиться наверх, опять нужны верные люди. Она ничего не сможет сделать одна даже с мешком золота. Золото отберут, а её используют. А Алекс? Если герцог назначит другого опекуна, не лучше ли ему будет в своём имении, чем с ней? Но как же не хочется с ним расставаться! В случае отъезда она и так теряет друзей, а тут ещё и это. Зачем тогда вообще жить? Ладно, ещё ничего не решено, а она уже начала готовить себя к худшему. Прочь такие мысли, они подтачивают волю! О плохом нужно думать, когда к тому будут причины. И неизвестно, чем всё закончится с имперским золотом.
Появился сын, у которого отобрали и отправили в кровать даму сердца. Вот ещё проблема. Как он перенесёт расставание с Майей, если придётся уехать? Поняв, что сойдёт с ума, если не оставит эти мысли, она помогла раздеться и лечь Алексу, легла сама и почти сразу уснула.
Утром позавтракали и собрались во дворе для прощания с Роном. Склепа у баронов Ксавье не было, и они хоронили своих покойников на небольшом кладбище рядом с замком. Там же похоронили и отца, выкопав ему могилу в стороне от других. После этого пришло время возмездия. Лаша вывели из замка и связанного посадили на лошадь. Вместе с Альдой отправились Альберт, Гала и все гости. Капитан выделил для сопровождения пять стражников. Детей, несмотря на возражения, оставили в замке под присмотром Ани. Весь путь проделали молча и довольно быстро. Слышно было только хлюпанье копыт по раскисшей земле. В лесу запахнулись плотнее, а те, у кого были капюшоны, надвинули их на голову. Усилившийся ветер срывал влагу с ветвей, и под кронами моросил настоящий дождь. Наконец выехали на берег. Здесь ничего не изменилось с прошлого посещения. Всё та же чёрная вода со стелющимся над ней туманом и словно выплывающая из него башня. Лодку нашли там, где из-за редкого леса было удобней проехать на телеге.
– Снимите его с коня и развяжите руки! – приказала Альда. – Видишь башню, Игрок? Сейчас ты сядешь в лодку и что было сил к ней поплывёшь. Стражники проделают в днище несколько дыр, но, если постараешься, можешь успеть, до того как лодка затонет. Не вздумай из неё выпрыгнуть. Вода холодная, а тебе должно быть известно, как я стреляю из лука. В башне живёт какая-то тварь, поэтому в лодку положат кинжал.
– И в чём игра? – хрипло спросил Лаш, заработав подзатыльник от стражника.
– В том, что, если продержишься до завтрашнего утра, тебе дадут лошадь, немного еды и полдня форы, а потом будут искать.
– А если я откажусь?
– Тогда стража отвезёт тебя туда связанного и бросит в башню. И меня уже не будет волновать, доживёшь ты до завтра или нет, потому что завтра сюда никто не придёт. Так ты едешь или тебя везти?
– Еду.
Один из стражников подошёл к лодке, двумя ударами прорубил днище и бросил в неё свой кинжал, а Альда достала лук и наложила стрелу. Убийца прыжком вскочил в лодку, придав ей ускорение, и схватился за вёсла. Видимо, лодка начала быстро наполнятся водой, так как Лаш работал вёслами, как сумасшедший. Вскоре наполовину затопленная лодка ткнулась носом в основание башни, и Лаш прыгнул на неровную, поросшую мхом кладку. Он чуть не сорвался, но смог удержаться и проворно полез вверх до первого окна. Заглянул в него, не увидел ничего страшного и забрался в башню. Жуткий вой заставил вздрогнуть людей и всхрапнуть лошадей, две из которых сделали безуспешную попытку сбросить всадников и умчаться. Вой ненадолго смолк и зазвучал вновь, невыносимо тоскливый и угрожающий. Со стороны башни закричал человек, и его крик, полный отчаяния и животного ужаса, перекрыл и вой обитателя башни, и испуганное ржание лошадей. Всё стихло, но лошади нервно вздрагивали и со страхом косились в сторону башни.
– Думаю, что завтра нет смысла сюда приезжать, – сказала Альда, – но обещания надо выполнять. Меня не будет в баронстве, но двух стражников пришлём. Если он выживет и не повредится в уме, пусть добирается до берега вплавь, другой лодки у нас здесь нет. Всё остальное, как договаривались. Поехали отсюда, пока это опять не начало орать, лошади и так напуганы.
– Вы знаете, кто это был? – спросила Глера у Альды на обратном пути, когда уже выехали из леса.
– Понятия не имею, – пожала та плечами. – Наверное, какая-то древняя тварь. У нас много такого, чего нет у других. Отшельник, похоже, знает, а мне это неинтересно.
– Какой отшельник?
– Колдун по имени Зар. Он вчера приходил.
– С ума сойти! У вас и колдун есть!
– Его так называют местные, – объяснила Гала. – Он помогает всем в округе. Мне спас ногу. Положил руку на гнойную рану, и она затянулась на глазах. Больно было так, что я чуть не сломала зубы, но лучше один раз перетерпеть такую боль, чем лишиться ноги. Разве это жизнь?
По приезде в замок Альда сразу начала готовиться к отбытию в столицу. В седельные сумки были уложены сменная и праздничная одежды, украшения и запас серебра на случай, если придётся скрываться. К мечу на поясе повесила два кинжала. Добавив к собранному неизменный лук и колчан со стрелами, она решила этим ограничится. С сыном пришлось выдержать настоящее сражение. Он ни в какую не хотел оставаться и рвался ехать с ней. Удалось его убедить, но, признав её правоту, сын всё равно обиделся.
В путь двинулись в сопровождении десяти конных стрелков герцога. Пускать коней вскачь по тому, во что превратилась дорога, было нельзя и до столицы пришлось ехать шагом весь день. Когда подъезжали к Ордагу, кони с трудом переставляли ноги, да и люди сильно устали и намёрзлись. К замку герцога подъехали в сумерках. Стрелки свернули к месту расположения своего полка, а во дворец приехали только Салан с Альдой.
– Боги, на что вы похожи! – всплеснул руками встретивший их Дорн. – Немедленно мыться! Сейчас прикажу нагреть воду и позову служанок.
Их лошади не стали ждать, когда о них вспомнят, и сами побрели к конюшне. Подбежавшие слуги сняли с них заляпанные грязью сумки и повели страдальцев на помывку.
– Никому не говорите о нашем приезде, пока мы не приведём себя в порядок, – попросила Альда, – а то герцогиня сразу бросится обниматься и вся измарается. Да и вообще не хочется никому показываться в таком виде.
– Конечно, конечно. Только вы тогда не очень долго мойтесь, а то меня накажут за такую скрытность.
Они по очереди помылись под душем и надели сухую чистую одежду.
– Как заново родилась, – устало сказала Альда. – Теперь бы хоть немного отдохнуть.
– Надо было взять сменных лошадей, – отозвался Салан. – Мы с Глерой ехали намного быстрее. Хотя на тех дорогах не было такой грязи. Оставьте одежду на лавке, служанки постирают. Вы сейчас куда?
– Схожу в свою комнату, а потом к Лани. Хотя больше хочется упасть в кровать и заснуть.
– А я к барону Лишнею. Узнаю новости и получу нагоняй за то, что не явился вчера, как приказывали. Прощайте, Альда, увидимся завтра.
В коридоре, возле двери в комнату Альды, её ждала Лани. Она молча обняла подругу и разревелась. Вошедший в коридор Джок увидел обнявшихся и рыдавший взахлёб девушек. Он попятился и сделал знак остановиться следовавшему за ним герцогу.
Выплакавшись, Альда почувствовала себя лучше.
– Хорошо поплакали, – утирая слёзы, сказала Лани. – Прости, но я так по тебе соскучилась, а тут ещё привезли весть о твоём отце. Я не очень хорошо его знала, но это был достойный человек. А теперь ты осталась одна.
– У меня есть сын.
– Это совсем не то. Ты заботишься о сыне, а я имела в виду, что теперь некому позаботиться о тебе. Давай зайдём в комнату, и ты переоденешься. Наверняка брат захочет увидеться, а я замочила тебя слезами.
– Мы это как-нибудь переживём, – сказал переставший скрываться Лишней. – На Альду приятно смотреть в любом виде. Здравствуй, девочка моя! Прости, что не смог защитить твоего отца.
– Здравствуйте, Джок! Спасибо вам за всё. Вам не за что просить у меня прощения.
– Я тоже рад видеть вас, Альда, и хочу выразить сочувствие! – сказал появившийся вслед за бароном герцог. – Рон Буше был настоящим человеком и прекрасным отцом. Нам будет его не хватать.
– Здравствуйте, милорд, – ответила она. – Спасибо за сочувствие.
– Альда, нам надо поговорить. Ты устала, а до кабинета герцога или моей комнаты долго идти. Может, ненадолго пустишь нас к себе?
– А я? – спросила Лани.
– Разговор не для твоих ушей, – отказал брат.
Девочка обиделась, но не стала с ним спорить и ушла.
– Прошу вас. – Альда распахнула незапертую дверь. – Только я сама здесь давно не была и не разобрала вещи.
– Ничего страшного, – сказал Джок. – Слуги уже навели чистоту, а вещи разложишь после нашего ухода.
Мужчины вошли в комнату и сели на кровать Алекса.
– Присядьте сами, Альда, – сказал герцог, – а то мы сидим, а вы стоите навытяжку, как новобранец. Как-то неудобно, и вы сильно устали. Прежде всего, разрешите извиниться за нанесённую вам обиду. Очень плохо, когда мы, прикрывая свои слабости и недостатки, обижаем близких людей. Раньше за мной такого не водилось.
Герцог поднял руку, призывая к молчанию. Он встал с кровати, подошёл к выходу и не очень сильно толкнул дверь, стукнув прятавшуюся за ней Лани.
– Мало того что выгнал, так ещё не даёшь послушать! – возмутилась сидевшая на полу сестра. – Зачем стукнул дверью? Знаешь, кто ты? - она замолчала, не сумев подобрать нужное слово или не решаясь произнести его при посторонних. – Я только за тебя порадовалась, а ты дерёшься! Теперь будет шишка.
Альда обошла герцога и помогла Лани подняться.
– Иди быстрее к себе и приложи что-нибудь холодное, тогда всё пройдёт. А если будешь ругаться с братом, то завтра вырастет такой рог, что на завтрак точно не выйдешь.
Лани бросила на брата презрительный взгляд и удалилась, на этот раз окончательно.
– Я не договорил, – продолжил герцог, сев рядом с Джоком на кровать. – Я дал вам понять, что можете рассчитывать на близкие и доверительные отношения, а потом сам же оттолкнул. Вы ведь тогда сильно обиделись?
– Обиделась, – не стала скрывать Альда.
– А я ещё и Лани запретил с вами дружить. Я думаю, что вы догадались о причинах моего поведения? – Он вопросительно посмотрел на девушку, и она покраснела и отвела взгляд.
