– Понятия не имею, – пожал плечами инженер. – Это последнее открытие искусственного интеллекта. Не тех, о которых все болтают, а настоящего. Построить смогли, а вот понять… Я задал ваш вопрос одному из физиков, так он тоже не смог ответить.
– Ничего не поняла, – наморщила лоб девушка. – Что за настоящий интеллект?
– Обычно искусственным интеллектом называют мозг пятой категории, – объяснил Степан. – У нас на платформе он едва дотягивает до второй. Но и пятая – это только очень мощный вычислитель. Он может вести себя неотличимо от человека, но только имитирует разум, потому что не имеет сознания. Об этом не пишут и не принято говорить…
– Продолжайте, – попросила Ольга. – Мы никому не расскажем.
– Точно, – подтвердил оператор платформы Алексей Суханов. – Раз уж начали…
– Я сам услышал об этом от своего друга. Он с полгода назад приехал к нам из Новосибирска. Вот они и создали мозг, который себя осознал. У него появились свои запросы, привычки и потребность в общении. Он мог принять интересное задание или послать разработчиков с тем, которое не вызвало интереса. Темп мышления у него был сумасшедший. Через месяц работы прервалось общение, а потом исчезли и все признаки разумной деятельности. Ядерный резонанс был последним открытием, которое от него получили.
– Я, кажется, поняла… – задумалась Ольга. – При такой разнице в скорости мышления… Если я что-нибудь спрошу, а ответят через год, то зачем мне такой собеседник? Я думаю, что этот мозг был страшно одинок. Что он с собой сделал?
– Они не поняли. Друг вообще не хотел об этом говорить. Я думаю, что он и уехал из-за этого эксперимента.
– А если повторить? – сказал Сергей.
– Может, и повторят, – вторично пожал плечами Степан. – То устройство так и не смогли восстановить, а создание нового требует много времени и средств. Сейчас у государства другие приоритеты.
– Начали с моей личной жизни и закончили кибернетикой, – улыбнулась Ольга. – Пойду к себе. Когда будем на месте?
– К восьми утра, – ответил Павел. – Спасибо за то, что провели с нами время!
Место, куда прибыли сразу после завтрака, не имело никаких отличительных признаков, повсюду была всё та же грязь.
– Установку свай начнёте после нашей работы, – сказал за едой Смирнов, – тогда же займёмся бурением. Я надеюсь управиться с оценкой за один день.
Когда вышли на палубу, пришлось возвращаться за плащами, потому что начал накрапывать дождь. Пояса надели поверх плащей, и те смешно топорщились и напоминали платья, которые были в моде сто лет назад. Геологи принесли и установили в одном из катеров стойку геолокатора, сели в него сами и дали сигнал готовности Соболеву. Уползло в палубу ограждение борта, а потом площадка катеров превратилась в аппарель. Олег включил двигатель, и катер, громыхая по железному настилу транспортными спиралями, съехал в грязь.
– Финита, – сказал всем Петров. – До обеда их можно не ждать. Желающие могут мокнуть, а я пойду в кают-компанию.
Туда пошли все, кроме дежурившего в рубке Геннадия. Ретранслятор платформы обеспечивал связь через ручные коммуникаторы, поэтому геологи могли при необходимости потребовать помощь. Они обошлись своими силами и вернулись к двум часам. За обедом академик обещал, что работы будут закончены через пару часов.
– Уже сейчас видно, что здесь очень много индия! – довольно говорил Николай Сергеевич. – И не в каком-то там сфалерите, а в самородном виде! Готовьте карманы для премии! Во всём мире нет ничего подобного.
В два часа они не уложились, но закончили до вечера. А утром вновь заработали двигатели платформы, и она за полчаса приплыла в нужную точку. После этого отделился буровой модуль и отплыл от основного на три сотни метров.
– Это сделали, чтобы не трясло, – объяснил Ольге Казаков. – При работе буровой модуль сильно вибрирует. Пусть трясётся один Валентин, ему за это платят.
Валентин Федун работал на «Академике Архангельском» мастером-бурильщиком. Он тоже положил глаз на Ольгу, но был очень молчаливым и стеснительным человеком и редко принимал участия в общих разговорах.
– Алексей занялся сваями, – продолжил инженер. – В первый раз на такое интересно смотреть.
Лежавший на палубе операционный манипулятор почти бесшумно поднялся, разворачиваясь в огромную руку с тремя суставами. Она повернулась на платформе в сторону штабеля свай, выбрала одну и обхватила находившимися в «ладони» захватами. Опять поворот – и установленная вертикально свая уходит в грязь.
– Глубина грязи метра три, – прикинул Степан. – Видимо, здесь низменное место.
– Они напоминают свёрла, – сказала Ольга об сваях.
– Смотрите, что будет дальше.
Расположенный выше захватов цилиндр опустился на конец сваи, и она стала вращаться, быстро углубляясь в грунт.
– Захваты немного разошлись, чтобы не мешать вращению, – объяснил Казаков. – Заглубление будет метров на двадцать. На всю площадку потребуется сотни две свай. Сначала установят два ряда, уложат балки и Сергей всё это сварит, а потом сверху покроют металлом. Видите вон те рулоны? За ними линия, которая раскатывает их и режет листы. Когда всё закончат, платформа поменяет место и начнут достраивать ещё одну полосу. И так несколько раз. Я думаю, что работа займёт дней пять.
– А где сам Алексей? – спросила Ольга. – В рубке его не видно. И для чего в манипуляторе так много сочленений? По-моему, одно лишнее.
– Он в своей каюте. Сидит в кресле со шлемом виртуальной реальности и работает двумя джойстиками. А манипулятор… На первый взгляд его можно сделать проще, но наверняка у конструкторов были свои резоны. Насмотрелись? Может, вернёмся в кают-компанию?
– Давайте ещё немного постоим. Скажите, Степан, а чем мы займёмся после этой площадки? Платформу не вернут? Я этим не интересовалась…
– Конечно нет, – ответил инженер. – Здесь для нас много работы. Будет ещё несколько таких площадок. Для шахты сделают кольцевую дамбу, а потом откачают грязь, но площадки для вертолётов, склады и жилые помещения будут на сваях. Я думаю, что оборудование и домики для персонала уже плывут в Юкагир. И перетаскивать всё это проще нам на платформе, чем по воздуху. Вертолётами забросят только рабочих и самые срочные грузы. Знаете, сколько нужно бетонных блоков для дамбы? Скорее всего, мы будем возить и их. Хотя могут раскошелиться и на воздушный транспорт. От Юкагира по прямой триста километров, и «Гриф» пролетит это расстояние за сорок минут с двадцатью тоннами груза на подвеске. Индий нужен всему миру, а если он здесь самородный… Я думаю, что Валентин должен просверлить свою скважину до обеда и получить образцы.
Этот прогноз оправдался, и за обедом каждый смог подержать в ладонях небольшие серебристые самородки металла, очень похожего на алюминий.
– Первые образцы взяли с глубины в сорок метров! – с воодушевлением говорил академик. – Шахта заработает уже через полгода, а если не пожалеют средств, то и раньше!
Видимо, в правительстве России решили не жалеть средств. Об этом узнали, когда через три дня на недостроенную площадку приземлился военный вертолёт с базы в Хромском. На нём прилетел один из руководителей Дальневосточного геологического центра Максимов.
– Меня перебросили военным бортом на их базу, – говорил он Смирнову. – Сюда уже отправлены два атомохода с грузами и подготовлен персонал. С доставкой помогут военные, ну и вам придётся потрудиться. Не вам лично, Николай Сергеевич, а экипажу платформы. Вы улетите со мной.
– А Васильев? – спросил академик.
– Побудет здесь, пока не заменят кока, – усмехнулся Максимов. – Не будем разлучать его с женой. Где Хохлова? У меня к ней разговор.
Его привели в кают-компанию, куда вызвали и Ольгу.
– Я Сергей Николаевич, – представился ей Максимов. – Ольга Алексеевна, вы можете продолжить здесь работу, но есть предложение интересней. Государственному комитету по работе с беженцами требуются врачи-универсалы. Конкретно вам предлагается заняться переселенцами с Тувалу. Их поселили где-то в районе Воронежа. Условия очень хорошие, вот климат для них не подходящий. Много больных, а врачей не хватает. Вам выплатят все обещанные по контракту деньги, а зарплаты работников комитета не сравнить с теми, которые получают судовые врачи.
– Что во мне такого, чтобы вы меня опекали? – удивилась девушка. – Неужели так плохо с врачами?
– Хороших врачей всегда мало, особенно в кризисные времена, а вы из таких. Это здесь вы не имели возможности себя проявить, но по всем кандидатурам делали запросы. Это не моя работа, просто кое-что рассказали перед отлётом, в том числе и о том, как вы спасали моряков «Макарова». К тому же третьим языком, который вы изучали в институте, был майори. Не совсем то, что нужно, но уже сможете объясниться. Я думаю, что за три дня здесь никто не покалечится, а потом доставят другого врача. Решите сейчас, или вам нужно подумать?
– Я согласна, – ответила Ольга.
– Тогда идите собирать вещи и прощаться с экипажем. Вылетим через час. Вас сегодня же заберут с базы, а я задержусь в Юкагире.
Она не успела подружиться с искателями, поэтому прощание было коротким. Разговор затянулся с одним Казаковым.
– Я за вас рад, – сказал он, – хоть и не хочется расставаться. Я думаю, вам понятно почему.
– Вы мне понравились, Степан, но это не любовь. Я не могу ничего вам обещать, но если хотите продолжить знакомство…
– Конечно, хочу. Дадите номер коммуникатора?
– Запоминайте… – она продиктовала номер. – Скорее всего, меня направят в Воронеж.
– Я не могу сейчас бросить работу, – сказал Степан. – Не потому что потеряю большие деньги, просто подведу экипаж и попаду в чёрный список. Подам заявление с месячным сроком, за это время подготовят замену да и вы определитесь с местом работы. Хорошие инженеры нужны везде, и я без труда устроюсь в любом городе. Останется главное – добиться вашей любви, но изыскатели упорный народ!
В большой, роскошно обставленной под старину комнате, в глубоком мягком кресле, перед стереовизором с огромным вогнутым экраном сидел очень старый мужчина. Время выбелило остатки его волос, сморщило кожу и отняло силы. Ноги ещё держали, но старик уже забыл, когда в последний раз выходил из дома. До недавнего времени он мог похвастать ясной головой и неплохим для своего возраста здоровьем, теперь не было и этого. Немощь и боль лишили последних радостей жизни и убили страх к подбиравшейся смерти.
«Это очередная победа американской науки! – возбуждённо вещал с экрана ведущий CNN. – Мы ещё раз подтвердили, что по праву являемся мировым лидером во всём, что касается прогресса! Вы все знаете о том, что компания «Хьюлетт Паккард Энтерпрайз» первой создала электронный аналог человеческого мозга, а сегодня нам сообщили, что в него успешно загрузили личность Джеймса Марелла! Перенос знаний всей жизни этого известного киноактёра привёл к смерти тела, но Джеймс ничего не потерял! Оставив неизлечимо больную плоть, он приобрёл вечную жизнь! Я был одним из тех, кого допустили брать у него интервью. Джеймс в восторге от новых возможностей! Компания потратила на этот проект два миллиарда долларов, но её представитель заявил, что при серийном выпуске стоимость их мозга уменьшится в сто раз! А это значит, что у многих американцев...»
– Кретины! – выругался старик и отдал мысленный приказ выключить звук.
– Господин Меттис, – обратился к нему компьютер дома. – Вас хочет видеть Роберт Клиффорд. Какие будут приказания?
– Открой ему дверь и приводи сюда, – сказал хозяин и погасил экран.
Повинуясь мысленному приказу, кресло подъехало к небольшому низкому столу, рядом с которым стояло ещё одно такое же. Через пару минут исчезла одна из дверей и в комнату вошли двое. Один был всего лишь голограммой компа, а второй – министром обороны, некогда служившим под командованием Меттиса.
– Привет, Френк! – поздоровался гость. – Как себя чувствуешь?
– А то ты не знаешь! – раздражённо отозвался хозяин. – Была необходимость меня навестить? По-моему, проще связаться по визору. Садись и говори, зачем я вам нужен.
– У меня важный разговор, а у тебя нет защищённой линии связи, – сев в кресло, сказал Клиффорд. – Ты уже знаешь о вселении Марелла?
– А вы здесь при чём? – не понял Меттис. – Это коммерческий проект. Или я чего-то не знаю?
– Не знаешь. Мы заказали и получили ещё одно устройство. Его тщательно испытали на надёжность, а сегодня убедились в том, что человек не рехнётся при переносе. Джеймса проверяли психологи и не нашли никаких отклонений. Мыслит очень ясно, примерно в двести раз быстрее нас, и сохранил все свои привычки и привязанности. Для него единственное неудобство – невозможность курить.
– Хотите опробовать свой мозг на мне? – догадался Меттис.
– Хотим предложить тебе вечную жизнь и службу Америке! – торжественно сказал министр. – Есть план подключения к твоему мозгу наших стратегических сил. Будешь отслеживать обстановку в мире, сообщать руководству о росте военной угрозы и по команде организуешь удар по противнику! Если потеряешь связь с президентом или мной, примешь такое решение самостоятельно.
– Это большая ответственность, – задумался старик. – Я уже устал от жизни, а ты предлагаешь служить, да ещё сотни лет по моему личному времени. Боюсь, что я этого не выдержу.
– Твоя усталость из-за старческой немощи и болезней, – пожал плечами Клиффорд. – В электронном мозге ничего этого не будет. Ясное мышление и объективная оценка обстановки. К тебе подключат мировую паутину и все каналы связи наших стратегических РЛС, разведывательных спутников и подводных станций, поэтому скучно не будет. А если устанешь... Со временем изготовят ещё один мозг и подберут кандидатуру. Захочешь умереть – умрёшь. Главное, что у тебя есть нужный опыт и верность нашим идеалам!
– А почему не использовали искусственный разум?
– Нельзя его использовать. Об этом мало кто знает, но оба устройства отрезали от сети и пытаемся изучать. Разум у них есть, только он очень далек от того, что программировали наши яйцеголовые. Я не доверил бы им даже свой счёт в банке, не то что нашу безопасность.
– Если можно умереть, я согласен попробовать. Мне нужно несколько дней, чтобы закончить свои дела. Когда освобожусь, я тебе позвоню.
В центре большого зала стояла прозрачная кабина с кроватью, на которой лежал обнажённый старик. От стойки робота-хирурга отходило несколько гибких приводов с камерами и дисковыми фрезами. Сейчас они обрабатывали черепную коробку, чтобы открыть доступ к мозгу. Голова была идеально выбрита, а кровь и костная пыль всасывались специальными устройствами. Всё тело Меттиса было опутано проводами и шлангами, которые уходили в стойку робота системы жизнеобеспечения.
– Ничего не поняла, – наморщила лоб девушка. – Что за настоящий интеллект?
– Обычно искусственным интеллектом называют мозг пятой категории, – объяснил Степан. – У нас на платформе он едва дотягивает до второй. Но и пятая – это только очень мощный вычислитель. Он может вести себя неотличимо от человека, но только имитирует разум, потому что не имеет сознания. Об этом не пишут и не принято говорить…
– Продолжайте, – попросила Ольга. – Мы никому не расскажем.
– Точно, – подтвердил оператор платформы Алексей Суханов. – Раз уж начали…
– Я сам услышал об этом от своего друга. Он с полгода назад приехал к нам из Новосибирска. Вот они и создали мозг, который себя осознал. У него появились свои запросы, привычки и потребность в общении. Он мог принять интересное задание или послать разработчиков с тем, которое не вызвало интереса. Темп мышления у него был сумасшедший. Через месяц работы прервалось общение, а потом исчезли и все признаки разумной деятельности. Ядерный резонанс был последним открытием, которое от него получили.
– Я, кажется, поняла… – задумалась Ольга. – При такой разнице в скорости мышления… Если я что-нибудь спрошу, а ответят через год, то зачем мне такой собеседник? Я думаю, что этот мозг был страшно одинок. Что он с собой сделал?
– Они не поняли. Друг вообще не хотел об этом говорить. Я думаю, что он и уехал из-за этого эксперимента.
– А если повторить? – сказал Сергей.
– Может, и повторят, – вторично пожал плечами Степан. – То устройство так и не смогли восстановить, а создание нового требует много времени и средств. Сейчас у государства другие приоритеты.
– Начали с моей личной жизни и закончили кибернетикой, – улыбнулась Ольга. – Пойду к себе. Когда будем на месте?
– К восьми утра, – ответил Павел. – Спасибо за то, что провели с нами время!
Место, куда прибыли сразу после завтрака, не имело никаких отличительных признаков, повсюду была всё та же грязь.
– Установку свай начнёте после нашей работы, – сказал за едой Смирнов, – тогда же займёмся бурением. Я надеюсь управиться с оценкой за один день.
Когда вышли на палубу, пришлось возвращаться за плащами, потому что начал накрапывать дождь. Пояса надели поверх плащей, и те смешно топорщились и напоминали платья, которые были в моде сто лет назад. Геологи принесли и установили в одном из катеров стойку геолокатора, сели в него сами и дали сигнал готовности Соболеву. Уползло в палубу ограждение борта, а потом площадка катеров превратилась в аппарель. Олег включил двигатель, и катер, громыхая по железному настилу транспортными спиралями, съехал в грязь.
– Финита, – сказал всем Петров. – До обеда их можно не ждать. Желающие могут мокнуть, а я пойду в кают-компанию.
Туда пошли все, кроме дежурившего в рубке Геннадия. Ретранслятор платформы обеспечивал связь через ручные коммуникаторы, поэтому геологи могли при необходимости потребовать помощь. Они обошлись своими силами и вернулись к двум часам. За обедом академик обещал, что работы будут закончены через пару часов.
– Уже сейчас видно, что здесь очень много индия! – довольно говорил Николай Сергеевич. – И не в каком-то там сфалерите, а в самородном виде! Готовьте карманы для премии! Во всём мире нет ничего подобного.
В два часа они не уложились, но закончили до вечера. А утром вновь заработали двигатели платформы, и она за полчаса приплыла в нужную точку. После этого отделился буровой модуль и отплыл от основного на три сотни метров.
– Это сделали, чтобы не трясло, – объяснил Ольге Казаков. – При работе буровой модуль сильно вибрирует. Пусть трясётся один Валентин, ему за это платят.
Валентин Федун работал на «Академике Архангельском» мастером-бурильщиком. Он тоже положил глаз на Ольгу, но был очень молчаливым и стеснительным человеком и редко принимал участия в общих разговорах.
– Алексей занялся сваями, – продолжил инженер. – В первый раз на такое интересно смотреть.
Лежавший на палубе операционный манипулятор почти бесшумно поднялся, разворачиваясь в огромную руку с тремя суставами. Она повернулась на платформе в сторону штабеля свай, выбрала одну и обхватила находившимися в «ладони» захватами. Опять поворот – и установленная вертикально свая уходит в грязь.
– Глубина грязи метра три, – прикинул Степан. – Видимо, здесь низменное место.
– Они напоминают свёрла, – сказала Ольга об сваях.
– Смотрите, что будет дальше.
Расположенный выше захватов цилиндр опустился на конец сваи, и она стала вращаться, быстро углубляясь в грунт.
– Захваты немного разошлись, чтобы не мешать вращению, – объяснил Казаков. – Заглубление будет метров на двадцать. На всю площадку потребуется сотни две свай. Сначала установят два ряда, уложат балки и Сергей всё это сварит, а потом сверху покроют металлом. Видите вон те рулоны? За ними линия, которая раскатывает их и режет листы. Когда всё закончат, платформа поменяет место и начнут достраивать ещё одну полосу. И так несколько раз. Я думаю, что работа займёт дней пять.
– А где сам Алексей? – спросила Ольга. – В рубке его не видно. И для чего в манипуляторе так много сочленений? По-моему, одно лишнее.
– Он в своей каюте. Сидит в кресле со шлемом виртуальной реальности и работает двумя джойстиками. А манипулятор… На первый взгляд его можно сделать проще, но наверняка у конструкторов были свои резоны. Насмотрелись? Может, вернёмся в кают-компанию?
– Давайте ещё немного постоим. Скажите, Степан, а чем мы займёмся после этой площадки? Платформу не вернут? Я этим не интересовалась…
– Конечно нет, – ответил инженер. – Здесь для нас много работы. Будет ещё несколько таких площадок. Для шахты сделают кольцевую дамбу, а потом откачают грязь, но площадки для вертолётов, склады и жилые помещения будут на сваях. Я думаю, что оборудование и домики для персонала уже плывут в Юкагир. И перетаскивать всё это проще нам на платформе, чем по воздуху. Вертолётами забросят только рабочих и самые срочные грузы. Знаете, сколько нужно бетонных блоков для дамбы? Скорее всего, мы будем возить и их. Хотя могут раскошелиться и на воздушный транспорт. От Юкагира по прямой триста километров, и «Гриф» пролетит это расстояние за сорок минут с двадцатью тоннами груза на подвеске. Индий нужен всему миру, а если он здесь самородный… Я думаю, что Валентин должен просверлить свою скважину до обеда и получить образцы.
Этот прогноз оправдался, и за обедом каждый смог подержать в ладонях небольшие серебристые самородки металла, очень похожего на алюминий.
– Первые образцы взяли с глубины в сорок метров! – с воодушевлением говорил академик. – Шахта заработает уже через полгода, а если не пожалеют средств, то и раньше!
Видимо, в правительстве России решили не жалеть средств. Об этом узнали, когда через три дня на недостроенную площадку приземлился военный вертолёт с базы в Хромском. На нём прилетел один из руководителей Дальневосточного геологического центра Максимов.
– Меня перебросили военным бортом на их базу, – говорил он Смирнову. – Сюда уже отправлены два атомохода с грузами и подготовлен персонал. С доставкой помогут военные, ну и вам придётся потрудиться. Не вам лично, Николай Сергеевич, а экипажу платформы. Вы улетите со мной.
– А Васильев? – спросил академик.
– Побудет здесь, пока не заменят кока, – усмехнулся Максимов. – Не будем разлучать его с женой. Где Хохлова? У меня к ней разговор.
Его привели в кают-компанию, куда вызвали и Ольгу.
– Я Сергей Николаевич, – представился ей Максимов. – Ольга Алексеевна, вы можете продолжить здесь работу, но есть предложение интересней. Государственному комитету по работе с беженцами требуются врачи-универсалы. Конкретно вам предлагается заняться переселенцами с Тувалу. Их поселили где-то в районе Воронежа. Условия очень хорошие, вот климат для них не подходящий. Много больных, а врачей не хватает. Вам выплатят все обещанные по контракту деньги, а зарплаты работников комитета не сравнить с теми, которые получают судовые врачи.
– Что во мне такого, чтобы вы меня опекали? – удивилась девушка. – Неужели так плохо с врачами?
– Хороших врачей всегда мало, особенно в кризисные времена, а вы из таких. Это здесь вы не имели возможности себя проявить, но по всем кандидатурам делали запросы. Это не моя работа, просто кое-что рассказали перед отлётом, в том числе и о том, как вы спасали моряков «Макарова». К тому же третьим языком, который вы изучали в институте, был майори. Не совсем то, что нужно, но уже сможете объясниться. Я думаю, что за три дня здесь никто не покалечится, а потом доставят другого врача. Решите сейчас, или вам нужно подумать?
– Я согласна, – ответила Ольга.
– Тогда идите собирать вещи и прощаться с экипажем. Вылетим через час. Вас сегодня же заберут с базы, а я задержусь в Юкагире.
Она не успела подружиться с искателями, поэтому прощание было коротким. Разговор затянулся с одним Казаковым.
– Я за вас рад, – сказал он, – хоть и не хочется расставаться. Я думаю, вам понятно почему.
– Вы мне понравились, Степан, но это не любовь. Я не могу ничего вам обещать, но если хотите продолжить знакомство…
– Конечно, хочу. Дадите номер коммуникатора?
– Запоминайте… – она продиктовала номер. – Скорее всего, меня направят в Воронеж.
– Я не могу сейчас бросить работу, – сказал Степан. – Не потому что потеряю большие деньги, просто подведу экипаж и попаду в чёрный список. Подам заявление с месячным сроком, за это время подготовят замену да и вы определитесь с местом работы. Хорошие инженеры нужны везде, и я без труда устроюсь в любом городе. Останется главное – добиться вашей любви, но изыскатели упорный народ!
Глава 17 Как фанера над Парижем
В большой, роскошно обставленной под старину комнате, в глубоком мягком кресле, перед стереовизором с огромным вогнутым экраном сидел очень старый мужчина. Время выбелило остатки его волос, сморщило кожу и отняло силы. Ноги ещё держали, но старик уже забыл, когда в последний раз выходил из дома. До недавнего времени он мог похвастать ясной головой и неплохим для своего возраста здоровьем, теперь не было и этого. Немощь и боль лишили последних радостей жизни и убили страх к подбиравшейся смерти.
«Это очередная победа американской науки! – возбуждённо вещал с экрана ведущий CNN. – Мы ещё раз подтвердили, что по праву являемся мировым лидером во всём, что касается прогресса! Вы все знаете о том, что компания «Хьюлетт Паккард Энтерпрайз» первой создала электронный аналог человеческого мозга, а сегодня нам сообщили, что в него успешно загрузили личность Джеймса Марелла! Перенос знаний всей жизни этого известного киноактёра привёл к смерти тела, но Джеймс ничего не потерял! Оставив неизлечимо больную плоть, он приобрёл вечную жизнь! Я был одним из тех, кого допустили брать у него интервью. Джеймс в восторге от новых возможностей! Компания потратила на этот проект два миллиарда долларов, но её представитель заявил, что при серийном выпуске стоимость их мозга уменьшится в сто раз! А это значит, что у многих американцев...»
– Кретины! – выругался старик и отдал мысленный приказ выключить звук.
– Господин Меттис, – обратился к нему компьютер дома. – Вас хочет видеть Роберт Клиффорд. Какие будут приказания?
– Открой ему дверь и приводи сюда, – сказал хозяин и погасил экран.
Повинуясь мысленному приказу, кресло подъехало к небольшому низкому столу, рядом с которым стояло ещё одно такое же. Через пару минут исчезла одна из дверей и в комнату вошли двое. Один был всего лишь голограммой компа, а второй – министром обороны, некогда служившим под командованием Меттиса.
– Привет, Френк! – поздоровался гость. – Как себя чувствуешь?
– А то ты не знаешь! – раздражённо отозвался хозяин. – Была необходимость меня навестить? По-моему, проще связаться по визору. Садись и говори, зачем я вам нужен.
– У меня важный разговор, а у тебя нет защищённой линии связи, – сев в кресло, сказал Клиффорд. – Ты уже знаешь о вселении Марелла?
– А вы здесь при чём? – не понял Меттис. – Это коммерческий проект. Или я чего-то не знаю?
– Не знаешь. Мы заказали и получили ещё одно устройство. Его тщательно испытали на надёжность, а сегодня убедились в том, что человек не рехнётся при переносе. Джеймса проверяли психологи и не нашли никаких отклонений. Мыслит очень ясно, примерно в двести раз быстрее нас, и сохранил все свои привычки и привязанности. Для него единственное неудобство – невозможность курить.
– Хотите опробовать свой мозг на мне? – догадался Меттис.
– Хотим предложить тебе вечную жизнь и службу Америке! – торжественно сказал министр. – Есть план подключения к твоему мозгу наших стратегических сил. Будешь отслеживать обстановку в мире, сообщать руководству о росте военной угрозы и по команде организуешь удар по противнику! Если потеряешь связь с президентом или мной, примешь такое решение самостоятельно.
– Это большая ответственность, – задумался старик. – Я уже устал от жизни, а ты предлагаешь служить, да ещё сотни лет по моему личному времени. Боюсь, что я этого не выдержу.
– Твоя усталость из-за старческой немощи и болезней, – пожал плечами Клиффорд. – В электронном мозге ничего этого не будет. Ясное мышление и объективная оценка обстановки. К тебе подключат мировую паутину и все каналы связи наших стратегических РЛС, разведывательных спутников и подводных станций, поэтому скучно не будет. А если устанешь... Со временем изготовят ещё один мозг и подберут кандидатуру. Захочешь умереть – умрёшь. Главное, что у тебя есть нужный опыт и верность нашим идеалам!
– А почему не использовали искусственный разум?
– Нельзя его использовать. Об этом мало кто знает, но оба устройства отрезали от сети и пытаемся изучать. Разум у них есть, только он очень далек от того, что программировали наши яйцеголовые. Я не доверил бы им даже свой счёт в банке, не то что нашу безопасность.
– Если можно умереть, я согласен попробовать. Мне нужно несколько дней, чтобы закончить свои дела. Когда освобожусь, я тебе позвоню.
В центре большого зала стояла прозрачная кабина с кроватью, на которой лежал обнажённый старик. От стойки робота-хирурга отходило несколько гибких приводов с камерами и дисковыми фрезами. Сейчас они обрабатывали черепную коробку, чтобы открыть доступ к мозгу. Голова была идеально выбрита, а кровь и костная пыль всасывались специальными устройствами. Всё тело Меттиса было опутано проводами и шлангами, которые уходили в стойку робота системы жизнеобеспечения.
