– По-моему, что-то такое было у скандов. Ладно, имя я вписал, а какой род? Что, нет родов? Может, запишем по отцу? Как имя вашего батюшки? Антип... А из какой земли вы родом? Можно использовать её название, а то имя вашего отца какое-то неблагозвучное.
– У нас князь зовётся от княжества – Радомским, – сердито сказал Глеб. – Если до него дойдёт, что я взял себе в имя название княжества, с меня самое малое спустят шкуру и не посмотрят на дворянство. Может, использовать название деревни?
– А какое у неё название? – спросил чиновник. – Берёзовка... Значит, вы будете Березовским! Глеб Березовский – это звучит! Держите свою бумагу, шевалье, мы с вами в расчёте. Учтите, что если с ней что-нибудь случится, то вам в любой из столиц за небольшую сумму выпишут другую. Если к нам придёт запрос, мы подтвердим ваше дворянство. Но это не сейчас, а примерно через полгода. Нужно время, чтобы разослать выписки во все представительства.
– Одно дело сделали, – с облегчением сказал Корн. – Долго провозились, поэтому сегодня больше ничего не успеем.
– Теперь обучаться? – спросил Глеб. – Может, отложим учёбу на потом, а я пока помогу вам в поисках Дарьи?
– Не будешь ты никого искать, – ответил маг, – и я не буду. Этим займутся те, кто сумеет быстро выполнить работу. Ты даже города не знаешь, поэтому станешь обузой. Но и с учёбой пока повременим.
– А что буду? Я не могу сидеть без дела на постоялом дворе!
– Завтра займёмся фехтованием, – пообещал Корн. – Оно передаётся не так, как язык, а по-другому. Владеть мечом учатся годами, вот память этих тренировок в тебя и нужно впихнуть. Это очень трудное дело, оно не всем под силу и чревато неприятностями. Вместе с нужными знаниями ты получишь кучу ненужных, а это не может не сказаться на поведении. Поэтому я буду выбирать, что нужно писать, а что оставить в голове смертника. Если попадутся полезные знания по этикету или геральдике, прихватим и их. Я потому и хочу начать с фехтования, что можем при удаче сэкономить много времени на другой учёбе.
– Как мы попадём в тюрьму, Корн? – спросил Глеб. – Магия под запретом, и вы не можете давать повода для подозрения!
– Я немного знаю коменданта королевской тюрьмы, – усмехнулся маг. – Он тоже меня знает, но не в этом виде. Попасть к нему нетрудно, а потом он сам отведёт нас к смертнику и постоит в стороне, пока мы будем делать свои дела. Когда закончим, выведет из тюрьмы и забудет о нашем визите. Для такого мага, как я, это не очень сложно.
Они приехали в столицу уже к вечеру и сразу же сняли одну комнату на двоих в «Удачливом купце». Глеб забрал деньги и вместе с магом отправился за дворянством. Пока дошли, пока слуга разыскал шевалье Робера... Потом самому шевалье понадобилось время на составление грамоты и заполнение отчётов. Вышли от него, когда было темно. За дворянство взяли три тысячи, и примерно столько же у Глеба осталось с собой, поэтому без оружия он чувствовал себя неуютно. Идущий рядом маг не внушал большой уверенности. Очень он поможет, если навалятся с разных сторон, да ещё в темноте! К счастью, их никто не тронул, и уже через полчаса были на постоялом дворе.
– Складывай лишние деньги в ящик, – посоветовал маг. – Ключ от замка на столе, потом возьмёшь с собой. Не бойся, здесь не украдут. Глеб, ты ведь у нас теперь шевалье, это ничего, что я тебе тыкаю?
– Ничего, – ответил юноша, – Мне все здесь тыкают, а дома мы так обращаемся даже к князю. У меня из дворянства пока одна бумажка.
– Ты прав в том, что эта бумага не сделала тебя дворянином. Давай поужинаем и будем отдыхать. Завтра у нас с тобой тяжёлый день.
Фраза о тяжёлом дне оказалась пророческой. Утром они не стали завтракать, а сразу отправились к королевской тюрьме.
– Еда помешает, – сказал маг. – Мне будет труднее сосредоточиться, а тебя может вывернуть наизнанку. Это бывает, когда приходится давать сразу много знаний.
Для того чтобы попасть к коменданту, магии не применяли. Они подошли к небольшому двухэтажному зданию тюрьмы, вход в которое охранялся нарядом из четырёх вооружённых алебардами стражников.
– Сержант! – надменно сказал старшему Корн. – Мне нужно срочно увидеть своего друга, барона Людвика!
– Пожалуйте, ваша милость! – любезно сказал сержант и приказал одному из стражников: – Проводи, а потом сделаешь так, как прикажет комендант.
Они втроём поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к дверям в апартаменты барона. Стражник в них постучал, после чего приоткрыл и доложил, что прибыли друзья господина коменданта. Корн применил магию, и провожатый потопал к лестнице в уверенности, что это ему приказал лично комендант. Подошедший к дверям барон не узнал своих гостей, но проникся к ним самой искренней симпатией. Вскоре они уже сидели за небольшим столиком, на который хозяин поставил вино.
– Дорогой Людвик! – обратился к нему маг. – Нет ли среди ваших заключённых какого-нибудь висельника, который был бы отменным рубакой? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из тех, кого должны казнить по приговору.
Уже выпивший вина комендант заколебался, но маг усилил нажим, и он сдался.
– У меня только один такой, а через два дня не будет и его. Это мастер меча и наёмный убийца граф Анджей Каменский.
– Граф и мастер меча убивал за деньги? – удивился маг. – Ты меня удивил!
– Он младший в семье, – объяснил Людвик. – Отец сильно ограничивал в средствах, а жить хотелось на широкую ногу, вот он и нашёл выход. Клиенты платили деньги, а он ссорился с их врагами и убивал их на дуэли. Когда список жертв перевалил за три десятка, им заинтересовались и быстро поймали на очередном заказе. Во всём этом есть один интересный момент. Граф исполнял не все заказы, а только те, в которых ему предлагали мерзавцев. Суд не учёл это смягчающее обстоятельство, и послезавтра графу отрубят голову. Всё ещё хотите с ним говорить?
– А почему не поговорить с таким щепетильным человеком? – засмеялся маг. – Кто нас к нему отведёт?
– Да я и отведу, – ответил комендант. – Так будет быстрее!
На двух этажах тюрьмы располагались допросные комнаты, помещения для стражи и кухня, а камеры с заключёнными были в большом подвале.
– Открывайте! – приказал комендант двум своим стражникам, которые спустились в подвал вместе с начальством.
У одного на поясе были ключи от камер, а другой светил масляным фонарём. Открыв дверцу камеры, стражник отступил в сторону, пропуская барона.
– Ну и потолки! – с досадой сказал тот, ударившись макушкой о потолок камеры. – Анджей, к тебе посетители. Вообще-то, к смертникам не положено никого допускать, но для них я сделал исключение. Беседуйте, а мы подождём наверху.
– И о чём мне с вами беседовать? – с удивлением спросил узник. – Кто вы такие и что от меня нужно?
– Хочу сохранить кусочек вашей личности в этом юноше, – ответил ему Корн.
– Маг? – удивился заключённый. – И вы посмели сюда прийти? Хотя, конечно, вам же ничего не стоит подчистить память. А почему кусочек, а не всю? Я в таком положении, что не отказался бы поменять голову. Эту скоро отрубят. Что от меня нужно?
– В каком возрасте вас начали учить мечу и когда стали мастером? – спросил Корн.
– По-настоящему учили с десяти лет, – ответил он. – Раньше была не учёба, а баловство. А мастером стал в семнадцать.
– Семь лет... – задумался Корн. – Многовато, но ладно. Мешать не будете?
– Не буду я вам мешать, – с прорезавшейся тоской ответил он. – Пусть от меня сохранится хоть что-нибудь! Что я должен делать?
– Встать можете? – спросил маг. – Значит, встаньте и вложите свои руки в руки этого юноши. Долго так стоять не придётся.
Глеб не видел узника из-за слабого фонаря и того, что он сидел в самом тёмном углу камеры. После слов Корна Анджей вышел на её середину и позволил себя рассмотреть. Он был того же роста, как и Глеб, но заметно шире в плечах. Волосы у смертника слиплись, а одежда превратилась в лохмотья. Лица и сейчас почти не было видно.
– Сколько же вы здесь сидите? – спросил юноша.
– Красавчик? – с иронией сказал Анджей. – Со мной разбирались год, год и сижу. Несмотря на всю гнусность здешней жизни, готов сидеть и дальше, но у королевских судей на этот счёт своё мнение. Давайте ваши руки.
Глеб протянул руки и удивился тому, какими горячими были руки заключённого.
– Я начинаю! – напряжённым голосом сказал маг и застыл.
В ушах Глеба возник шум, а перед глазами что-то замелькало. Он не ощутил никаких других последствий магии, пока смертник не прыгнул к нему, крепко обхватив руками! Шум в ушах превратился в грохот, в глазах так зарябило, что закружилась голова, а потом на него обрушилась лавина образов и сознание погасло.
Когда Глеб пришёл в себя, вокруг был какой-то зелёный туман. Он ничего не видел, кроме клубящейся зелени, и не чувствовал даже собственного тела. Внезапно перед ним возник юноша лет семнадцати, такой же зелёный, как и всё вокруг. На его симпатичном лице застыло удивление.
– Где я? – спросил он, глядя на Глеба. – И кто ты?
Внезапно Глеб всё понял.
– Ты сволочь! – указал он зелёной рукой на призрак Анджея. – Мы договаривались, что маг возьмёт у тебя кое-какие воспоминания и перенесёт их в мою голову, а ты бросился ко мне обниматься! И теперь тебя во мне слишком много, а я из-за этого не могу вернуть своё тело!
– А почему это я согласился отдать тебе свои воспоминания? – недоверчиво спросил Анджей. – Ты врёшь!
– Тебе за убийства должны были отрубить голову, – объяснил Глеб. – Ты что, ничего не помнишь? Сколько тебе лет?
– Семнадцать, – неуверенно ответил Анджей. – Ни о каких убийствах не помню. Но если ты не врёшь, значит, я пришёл в твоё тело и получил другую жизнь!
– Как пришёл, так и уйдёшь! – отрезал Глеб. – Мне не нужны в голове те, кто убивает за деньги, пусть даже мерзавцев!
– А я убивал только их? – спросил Анджей. – Тогда ладно. Послушай, я отсюда никуда не уйду! И не хочу, и не получится. Давай мы с тобой объединимся, а то твоё тело останется без хозяина. Что тебе от меня нужно?
– Фехтование, – буркнул Глеб. – Купил дворянство, но пока ничего не знаю, и всему нужно учиться.
– Если сольёмся, тебе ничего не придётся учить, – пообещал призрачный Анджей. – Сразу станешь мастером меча и узнаешь всё, что необходимо дворянину.
– Сразу не буду, – вздохнул юноша. – Памяти мало, нужно привести в порядок тело и всё опробовать.
– Месяц – это не годы, – возразил Анджей. – Давай сливаться, а то мне почему-то стало страшно!
– А как? – спросил Глеб, на которого тоже внезапно накатила волна ужаса. – Опять обниматься?
– Можешь придумать что-нибудь лучше? – спросил Анджей. – Вот и я не могу!
Он раскинул руки и бросился навстречу Глебу. Осознав себя в теле, юноша почувствовал, что лежит на полу. Вроде бы с ним не случилось ничего страшного: тело не болело и слушалось, и он по-прежнему был самим собой, а не каким-то там графом. Если магия Корна в чём-то его изменила, он пока не чувствовал этих изменений.
– Поднимайся с пола! – сказал маг. – Шевелись, нам нужно побыстрей уносить отсюда ноги. О том, что случилось, поговорим потом.
– А что с ним? – поднимаясь с пола, спросил Глеб, показав рукой на неподвижно лежавшего узника.
– Жив, но превратился в идиота, потеряв память первых семнадцати лет жизни. Более поздняя осталась, но он разучился разговаривать и не понимает того, что помнит. Сейчас я сотру память о нас у коменданта и его стражников, поэтому все решат, что заключённый рехнулся от переживаний. Надеюсь, с ним никто не станет разбираться. Опытные маги сразу поймут, что здесь произошло, только их, наверное, уже вывели.
Переговариваясь, добрались до выхода из подвала и поднялись по лестнице.
– Поговорил, – сказал Корн коменданту. – Пошлите кого-нибудь закрыть камеру, Людвик. Благодарю вас за услугу, теперь я ваш должник!
Простившись с тут же забывшим их бароном, поспешили отойти от тюрьмы, взяли наёмный экипаж и вскоре были в своей комнате.
– Рассказывай всё, что помнишь! – приказал Корн. – Садись на кровать, так мне удобней работать.
Маг поставил стул рядом с кроватью Глеба, сел и закрыл глаза.
– Плохо! – сказал он, когда юноша закончил свой рассказ. – Ты чуть было себя не потерял. Если это и лучше смерти, то ненамного. Извини, но я не подумал, что заключённый может решиться на такое. У него были кое-какие магические способности, которые не позволили мне сразу же разорвать ваш контакт. Ты запомнил семнадцать лет его жизни, более того, как-то договорился с перенесённой личностью. Вы слились, и если ты этого пока не чувствуешь, то почувствуешь после ночного сна.
– И кем я буду? – с невольным страхом спросил Глеб.
– Трудно сказать, – пожал плечами Корн. – Если бы мне не удалось разорвать контакт и в тебя перелилось всё содержимое головы графа, то ты им и стал бы. В новой личности от тебя осталось бы слишком мало. А сейчас... Пожалуй, ты больше Глеб, чем молодой граф Анджей, хотя сможешь пользоваться теми знаниями и навыками, которые он приобрёл к семнадцати годам. Могут измениться характер и привычки, возможно, получишь от него симпатию или ненависть к каким-то людям, но этим чувствам двадцать лет. Сейчас останешься здесь, а я пойду договариваться о поисках твоей Дарьи. Вернусь – пообедаем. Старайся, пока меня нет, никуда не выходить из комнаты.
– Вы можете меня усыпить? – спросил Глеб. – Мало мне было страхов из-за Дарьи, так теперь трястись из-за себя! Я рехнусь до завтрашнего утра!
– Может, так лучше, – согласился Корн. – Ложись и закрой глаза!
Посмотрев на заснувшего юношу, он вышел из комнаты и запер дверь своим ключом. Отсутствовал маг больше трёх часов. Когда он вернулся, в комнате ничего не изменилось.
Глеб проснулся из-за того, что его трясли за плечо. Открыв глаза, он увидел Корна.
– Как себя чувствуешь? – спросил он. – Пора просыпаться. Я распорядился об обеде.
– Странно я себя чувствую, – прислушиваясь к себе, пробормотал юноша. – Столько нового... Я по-прежнему Глеб и люблю родных в Берёзовке, но у меня теперь есть любовь и к двум другим сёстрам и матери. К отцу с братом нет тёплых чувств. Это я говорю о графах Каменских. Вы не знаете, что с ними сейчас?
– Понятия не имею, – ответил маг. – Три года назад старший граф был жив. Что помнишь ещё?
– Очень многое. Помню всё, чему учили Анджея, его приятелей и знакомых. Он до шестнадцати лет жил в имении и только последний год – в столице, так что я теперь и её знаю, хоть и не всю. Насчёт меча... Он мастерски владел мечом и кинжалом и мог применять в бою оба клинка. Теперь и я это смогу, хотя нужно хоть немного потренироваться. У меня хорошая подвижность, но не помешает добавить сил. Знаете, Корн, всё время, пока я жил на западе, чувствовал какую-то неуверенность...
– У нас князь зовётся от княжества – Радомским, – сердито сказал Глеб. – Если до него дойдёт, что я взял себе в имя название княжества, с меня самое малое спустят шкуру и не посмотрят на дворянство. Может, использовать название деревни?
– А какое у неё название? – спросил чиновник. – Берёзовка... Значит, вы будете Березовским! Глеб Березовский – это звучит! Держите свою бумагу, шевалье, мы с вами в расчёте. Учтите, что если с ней что-нибудь случится, то вам в любой из столиц за небольшую сумму выпишут другую. Если к нам придёт запрос, мы подтвердим ваше дворянство. Но это не сейчас, а примерно через полгода. Нужно время, чтобы разослать выписки во все представительства.
– Одно дело сделали, – с облегчением сказал Корн. – Долго провозились, поэтому сегодня больше ничего не успеем.
– Теперь обучаться? – спросил Глеб. – Может, отложим учёбу на потом, а я пока помогу вам в поисках Дарьи?
– Не будешь ты никого искать, – ответил маг, – и я не буду. Этим займутся те, кто сумеет быстро выполнить работу. Ты даже города не знаешь, поэтому станешь обузой. Но и с учёбой пока повременим.
– А что буду? Я не могу сидеть без дела на постоялом дворе!
– Завтра займёмся фехтованием, – пообещал Корн. – Оно передаётся не так, как язык, а по-другому. Владеть мечом учатся годами, вот память этих тренировок в тебя и нужно впихнуть. Это очень трудное дело, оно не всем под силу и чревато неприятностями. Вместе с нужными знаниями ты получишь кучу ненужных, а это не может не сказаться на поведении. Поэтому я буду выбирать, что нужно писать, а что оставить в голове смертника. Если попадутся полезные знания по этикету или геральдике, прихватим и их. Я потому и хочу начать с фехтования, что можем при удаче сэкономить много времени на другой учёбе.
– Как мы попадём в тюрьму, Корн? – спросил Глеб. – Магия под запретом, и вы не можете давать повода для подозрения!
– Я немного знаю коменданта королевской тюрьмы, – усмехнулся маг. – Он тоже меня знает, но не в этом виде. Попасть к нему нетрудно, а потом он сам отведёт нас к смертнику и постоит в стороне, пока мы будем делать свои дела. Когда закончим, выведет из тюрьмы и забудет о нашем визите. Для такого мага, как я, это не очень сложно.
Они приехали в столицу уже к вечеру и сразу же сняли одну комнату на двоих в «Удачливом купце». Глеб забрал деньги и вместе с магом отправился за дворянством. Пока дошли, пока слуга разыскал шевалье Робера... Потом самому шевалье понадобилось время на составление грамоты и заполнение отчётов. Вышли от него, когда было темно. За дворянство взяли три тысячи, и примерно столько же у Глеба осталось с собой, поэтому без оружия он чувствовал себя неуютно. Идущий рядом маг не внушал большой уверенности. Очень он поможет, если навалятся с разных сторон, да ещё в темноте! К счастью, их никто не тронул, и уже через полчаса были на постоялом дворе.
– Складывай лишние деньги в ящик, – посоветовал маг. – Ключ от замка на столе, потом возьмёшь с собой. Не бойся, здесь не украдут. Глеб, ты ведь у нас теперь шевалье, это ничего, что я тебе тыкаю?
– Ничего, – ответил юноша, – Мне все здесь тыкают, а дома мы так обращаемся даже к князю. У меня из дворянства пока одна бумажка.
– Ты прав в том, что эта бумага не сделала тебя дворянином. Давай поужинаем и будем отдыхать. Завтра у нас с тобой тяжёлый день.
Фраза о тяжёлом дне оказалась пророческой. Утром они не стали завтракать, а сразу отправились к королевской тюрьме.
– Еда помешает, – сказал маг. – Мне будет труднее сосредоточиться, а тебя может вывернуть наизнанку. Это бывает, когда приходится давать сразу много знаний.
Для того чтобы попасть к коменданту, магии не применяли. Они подошли к небольшому двухэтажному зданию тюрьмы, вход в которое охранялся нарядом из четырёх вооружённых алебардами стражников.
– Сержант! – надменно сказал старшему Корн. – Мне нужно срочно увидеть своего друга, барона Людвика!
– Пожалуйте, ваша милость! – любезно сказал сержант и приказал одному из стражников: – Проводи, а потом сделаешь так, как прикажет комендант.
Они втроём поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к дверям в апартаменты барона. Стражник в них постучал, после чего приоткрыл и доложил, что прибыли друзья господина коменданта. Корн применил магию, и провожатый потопал к лестнице в уверенности, что это ему приказал лично комендант. Подошедший к дверям барон не узнал своих гостей, но проникся к ним самой искренней симпатией. Вскоре они уже сидели за небольшим столиком, на который хозяин поставил вино.
– Дорогой Людвик! – обратился к нему маг. – Нет ли среди ваших заключённых какого-нибудь висельника, который был бы отменным рубакой? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из тех, кого должны казнить по приговору.
Уже выпивший вина комендант заколебался, но маг усилил нажим, и он сдался.
– У меня только один такой, а через два дня не будет и его. Это мастер меча и наёмный убийца граф Анджей Каменский.
– Граф и мастер меча убивал за деньги? – удивился маг. – Ты меня удивил!
– Он младший в семье, – объяснил Людвик. – Отец сильно ограничивал в средствах, а жить хотелось на широкую ногу, вот он и нашёл выход. Клиенты платили деньги, а он ссорился с их врагами и убивал их на дуэли. Когда список жертв перевалил за три десятка, им заинтересовались и быстро поймали на очередном заказе. Во всём этом есть один интересный момент. Граф исполнял не все заказы, а только те, в которых ему предлагали мерзавцев. Суд не учёл это смягчающее обстоятельство, и послезавтра графу отрубят голову. Всё ещё хотите с ним говорить?
– А почему не поговорить с таким щепетильным человеком? – засмеялся маг. – Кто нас к нему отведёт?
– Да я и отведу, – ответил комендант. – Так будет быстрее!
На двух этажах тюрьмы располагались допросные комнаты, помещения для стражи и кухня, а камеры с заключёнными были в большом подвале.
– Открывайте! – приказал комендант двум своим стражникам, которые спустились в подвал вместе с начальством.
У одного на поясе были ключи от камер, а другой светил масляным фонарём. Открыв дверцу камеры, стражник отступил в сторону, пропуская барона.
– Ну и потолки! – с досадой сказал тот, ударившись макушкой о потолок камеры. – Анджей, к тебе посетители. Вообще-то, к смертникам не положено никого допускать, но для них я сделал исключение. Беседуйте, а мы подождём наверху.
– И о чём мне с вами беседовать? – с удивлением спросил узник. – Кто вы такие и что от меня нужно?
– Хочу сохранить кусочек вашей личности в этом юноше, – ответил ему Корн.
– Маг? – удивился заключённый. – И вы посмели сюда прийти? Хотя, конечно, вам же ничего не стоит подчистить память. А почему кусочек, а не всю? Я в таком положении, что не отказался бы поменять голову. Эту скоро отрубят. Что от меня нужно?
– В каком возрасте вас начали учить мечу и когда стали мастером? – спросил Корн.
– По-настоящему учили с десяти лет, – ответил он. – Раньше была не учёба, а баловство. А мастером стал в семнадцать.
– Семь лет... – задумался Корн. – Многовато, но ладно. Мешать не будете?
– Не буду я вам мешать, – с прорезавшейся тоской ответил он. – Пусть от меня сохранится хоть что-нибудь! Что я должен делать?
– Встать можете? – спросил маг. – Значит, встаньте и вложите свои руки в руки этого юноши. Долго так стоять не придётся.
Глеб не видел узника из-за слабого фонаря и того, что он сидел в самом тёмном углу камеры. После слов Корна Анджей вышел на её середину и позволил себя рассмотреть. Он был того же роста, как и Глеб, но заметно шире в плечах. Волосы у смертника слиплись, а одежда превратилась в лохмотья. Лица и сейчас почти не было видно.
– Сколько же вы здесь сидите? – спросил юноша.
– Красавчик? – с иронией сказал Анджей. – Со мной разбирались год, год и сижу. Несмотря на всю гнусность здешней жизни, готов сидеть и дальше, но у королевских судей на этот счёт своё мнение. Давайте ваши руки.
Глеб протянул руки и удивился тому, какими горячими были руки заключённого.
– Я начинаю! – напряжённым голосом сказал маг и застыл.
В ушах Глеба возник шум, а перед глазами что-то замелькало. Он не ощутил никаких других последствий магии, пока смертник не прыгнул к нему, крепко обхватив руками! Шум в ушах превратился в грохот, в глазах так зарябило, что закружилась голова, а потом на него обрушилась лавина образов и сознание погасло.
Когда Глеб пришёл в себя, вокруг был какой-то зелёный туман. Он ничего не видел, кроме клубящейся зелени, и не чувствовал даже собственного тела. Внезапно перед ним возник юноша лет семнадцати, такой же зелёный, как и всё вокруг. На его симпатичном лице застыло удивление.
– Где я? – спросил он, глядя на Глеба. – И кто ты?
Внезапно Глеб всё понял.
– Ты сволочь! – указал он зелёной рукой на призрак Анджея. – Мы договаривались, что маг возьмёт у тебя кое-какие воспоминания и перенесёт их в мою голову, а ты бросился ко мне обниматься! И теперь тебя во мне слишком много, а я из-за этого не могу вернуть своё тело!
– А почему это я согласился отдать тебе свои воспоминания? – недоверчиво спросил Анджей. – Ты врёшь!
– Тебе за убийства должны были отрубить голову, – объяснил Глеб. – Ты что, ничего не помнишь? Сколько тебе лет?
– Семнадцать, – неуверенно ответил Анджей. – Ни о каких убийствах не помню. Но если ты не врёшь, значит, я пришёл в твоё тело и получил другую жизнь!
– Как пришёл, так и уйдёшь! – отрезал Глеб. – Мне не нужны в голове те, кто убивает за деньги, пусть даже мерзавцев!
– А я убивал только их? – спросил Анджей. – Тогда ладно. Послушай, я отсюда никуда не уйду! И не хочу, и не получится. Давай мы с тобой объединимся, а то твоё тело останется без хозяина. Что тебе от меня нужно?
– Фехтование, – буркнул Глеб. – Купил дворянство, но пока ничего не знаю, и всему нужно учиться.
– Если сольёмся, тебе ничего не придётся учить, – пообещал призрачный Анджей. – Сразу станешь мастером меча и узнаешь всё, что необходимо дворянину.
– Сразу не буду, – вздохнул юноша. – Памяти мало, нужно привести в порядок тело и всё опробовать.
– Месяц – это не годы, – возразил Анджей. – Давай сливаться, а то мне почему-то стало страшно!
– А как? – спросил Глеб, на которого тоже внезапно накатила волна ужаса. – Опять обниматься?
– Можешь придумать что-нибудь лучше? – спросил Анджей. – Вот и я не могу!
Он раскинул руки и бросился навстречу Глебу. Осознав себя в теле, юноша почувствовал, что лежит на полу. Вроде бы с ним не случилось ничего страшного: тело не болело и слушалось, и он по-прежнему был самим собой, а не каким-то там графом. Если магия Корна в чём-то его изменила, он пока не чувствовал этих изменений.
– Поднимайся с пола! – сказал маг. – Шевелись, нам нужно побыстрей уносить отсюда ноги. О том, что случилось, поговорим потом.
– А что с ним? – поднимаясь с пола, спросил Глеб, показав рукой на неподвижно лежавшего узника.
– Жив, но превратился в идиота, потеряв память первых семнадцати лет жизни. Более поздняя осталась, но он разучился разговаривать и не понимает того, что помнит. Сейчас я сотру память о нас у коменданта и его стражников, поэтому все решат, что заключённый рехнулся от переживаний. Надеюсь, с ним никто не станет разбираться. Опытные маги сразу поймут, что здесь произошло, только их, наверное, уже вывели.
Переговариваясь, добрались до выхода из подвала и поднялись по лестнице.
– Поговорил, – сказал Корн коменданту. – Пошлите кого-нибудь закрыть камеру, Людвик. Благодарю вас за услугу, теперь я ваш должник!
Простившись с тут же забывшим их бароном, поспешили отойти от тюрьмы, взяли наёмный экипаж и вскоре были в своей комнате.
– Рассказывай всё, что помнишь! – приказал Корн. – Садись на кровать, так мне удобней работать.
Маг поставил стул рядом с кроватью Глеба, сел и закрыл глаза.
– Плохо! – сказал он, когда юноша закончил свой рассказ. – Ты чуть было себя не потерял. Если это и лучше смерти, то ненамного. Извини, но я не подумал, что заключённый может решиться на такое. У него были кое-какие магические способности, которые не позволили мне сразу же разорвать ваш контакт. Ты запомнил семнадцать лет его жизни, более того, как-то договорился с перенесённой личностью. Вы слились, и если ты этого пока не чувствуешь, то почувствуешь после ночного сна.
– И кем я буду? – с невольным страхом спросил Глеб.
– Трудно сказать, – пожал плечами Корн. – Если бы мне не удалось разорвать контакт и в тебя перелилось всё содержимое головы графа, то ты им и стал бы. В новой личности от тебя осталось бы слишком мало. А сейчас... Пожалуй, ты больше Глеб, чем молодой граф Анджей, хотя сможешь пользоваться теми знаниями и навыками, которые он приобрёл к семнадцати годам. Могут измениться характер и привычки, возможно, получишь от него симпатию или ненависть к каким-то людям, но этим чувствам двадцать лет. Сейчас останешься здесь, а я пойду договариваться о поисках твоей Дарьи. Вернусь – пообедаем. Старайся, пока меня нет, никуда не выходить из комнаты.
– Вы можете меня усыпить? – спросил Глеб. – Мало мне было страхов из-за Дарьи, так теперь трястись из-за себя! Я рехнусь до завтрашнего утра!
– Может, так лучше, – согласился Корн. – Ложись и закрой глаза!
Посмотрев на заснувшего юношу, он вышел из комнаты и запер дверь своим ключом. Отсутствовал маг больше трёх часов. Когда он вернулся, в комнате ничего не изменилось.
Глеб проснулся из-за того, что его трясли за плечо. Открыв глаза, он увидел Корна.
– Как себя чувствуешь? – спросил он. – Пора просыпаться. Я распорядился об обеде.
– Странно я себя чувствую, – прислушиваясь к себе, пробормотал юноша. – Столько нового... Я по-прежнему Глеб и люблю родных в Берёзовке, но у меня теперь есть любовь и к двум другим сёстрам и матери. К отцу с братом нет тёплых чувств. Это я говорю о графах Каменских. Вы не знаете, что с ними сейчас?
– Понятия не имею, – ответил маг. – Три года назад старший граф был жив. Что помнишь ещё?
– Очень многое. Помню всё, чему учили Анджея, его приятелей и знакомых. Он до шестнадцати лет жил в имении и только последний год – в столице, так что я теперь и её знаю, хоть и не всю. Насчёт меча... Он мастерски владел мечом и кинжалом и мог применять в бою оба клинка. Теперь и я это смогу, хотя нужно хоть немного потренироваться. У меня хорошая подвижность, но не помешает добавить сил. Знаете, Корн, всё время, пока я жил на западе, чувствовал какую-то неуверенность...
