– Больше двух месяцев назад. Сейчас точно не скажу.
– Попробуй ещё раз, – посоветовал дор. – Та разница, о которой я говорил, влияет, но слабо. Ольге нужен небольшой толчок, и твоя обработка может им стать. Что она столько возится?
– Сейчас выйдет, – улыбнулся Нор. – Когда мы едем к отцу, она наводит марафет по полной программе. Как же, ведь там будет Сида! Стоит мне на неё посмотреть, и у Ольги портится настроение. Я стараюсь не смотреть, хоть это трудно. Раньше глаза натыкались на некрасивое лицо, и становилось легче, а теперь нет и этого утешения. Так что увозите эту отраву побыстрее и подальше. Так, Ольга готова. Выезжайте со двора, а я закрою ворота.
– Прекрасно выглядишь, – сделал комплимент дор, когда Ольга села в машину, – но советую не сильно увлекаться косметикой. Поверь мужчине с трёхсотлетним стажем, что ты само очарование и в ней не нуждаешься. И тем более не стоит изводить себя ревностью. Обычно ревнуют женщины с дефектами внешности, а у тебя их нет. Будешь слушать меня, сэкономишь деньги, время и нервы. Нор любит тебя больше жизни, и такую любовь не разрушит какая-нибудь фигуристая девчонка с красивой мордашкой. Убить можешь только ты сама своими поступками, в том числе и ревностью.
– Спасибо, вы меня успокоили, – улыбнулась Ольга. – Нор, садись в машину, мы уже меня обсудили. Вы правы, но я ничего не могу с собой поделать. Увезёте этот подарок бога, тогда и я успокоюсь. В вас говорит разум, а во мне – чувства, и они не всегда сочетаются. Советовать другим могу и я, хоть у меня и нет вашего опыта. Применять чужие советы к себе труднее.
Нор сел рядом с Ольгой, после чего Игорь развернул машину и погнал её к городу. Возле лесничества он остановился, чтобы забрать Сиду, которую предупреждённый по телефону Егор вывел к дороге. Плачущая девушка села рядом с Нором, а Егор уложил в багажник небольшой чемодан.
– Нечего реветь, – сказала Ольга. – Прощаемся не навсегда, а на какой-то месяц. И отправляем тебя к очень хорошим людям. Притормозите, Игорь, вон наши ребята! Нор, двигайся на моё место, а я сяду к тебе на колени, а то все не уместимся. А ты, плачущая красавица, перебирайся на переднее сидение.
– Здравствуйте! – поздоровался открывший дверцу Сергей. – Куда нам садиться?
– Подожди, – остановила его Ольга. – Сейчас кое-кто пересядет, а вы устроитесь рядом с нами. Сели, можно ехать.
– Напрасно отказалась от машины Дворца, – сказала Вера Ольге. – Доехали бы без сложностей и никого не затрудняли бы.
– И так доедем, – ответила та. – В воскресенье вас на своей машине отвезёт Александра, она вами и займётся.
– Как у неё дела? – спросил Игорь.
– Одни победы, – ответил Нор. – Она вчера позвонила. Уверенно идёт к финалу. Лично я не ожидал ничего другого. Ей не будет соперниц и на чемпионате России.
– Без вас в классе скучно, – пожаловалась Вера. – А когда уедете, я вообще не знаю, что буду делать.
– Летом приедем, – пообещала Ольга. – А вы тоже могли бы перейти на экстернат. За эти полгода спокойно разделались бы со школой. Если решите, мы ещё немного улучшим вам память.
– А зачем гнать? – спросил Сергей. – Понятно, что можно найти чем заняться...
– Затем, что сможете приехать к нам учиться или работать, – сказала Ольга. – У нас появилась возможность вам помочь. Думайте, время пока есть.
«Хочешь их обработать? – мысленно спросил Нор. – А остальные?»
«Остальным тоже предложу, – ответила Ольга. – Их тянет к нам, нас – к ним, так почему бы не жить поблизости? Мы можем сильно им помочь, особенно сейчас, когда не стеснены в деньгах».
Проболтали до моста, а по городу ехали молча. Бортников довёз до Дворца спорта, где и попрощались. Сида опять плакала и пыталась обнять Нора, но Ольга не позволила.
– Уезжайте! – сказала она дору. – Долгие проводы – лишние слёзы.
– Что это за красавица? – спросил Сергей, когда уехала машина.
– Тебе это нужно? – сердито сказала Ольга. – У тебя есть своя красавица, нечего мозолить глазами других! До занятий осталось десять минут, так что быстро идём переодеваться.
Когда они переоделись и зашли в зал, там уже ждали все ученики, кроме Панова.
– А где Борис? – спросила Ольга. – Не заболел?
– Его позавчера избили, – хмуро сказала Татьяна. – Подошли и врезали сзади чем-то тяжёлым по голове. Он сразу же вырубился и ничего не помнит, так они, сволочи, ещё пинали ногами! Я у него не была, только говорила с матерью. Она плачет и проклинает себя за то, что отвела его на секцию.
– Думает, это из-за Тарасова? – спросил Нор.
– А тут и думать нечего! – сказала Татьяна. – Ясно, что эта сволочь поквиталась, и бил не сам, а кого-то нанял! В полиции тоже так подумали, а у него алиби! В то время, когда били Борьку, он был у приятеля, и это может подтвердить уйма народа. Интересное совпадение, правда? Но придраться не к чему! Не знаю как вы, а я не прощу ему Борьки!
– Что у него за повреждения? – спросила Ольга.
– До фига у него повреждений! – ответила Татьяна. – На голове всё зашили, а кроме этого сломан нос, выбиты зубы, чуть не лишился глаза и куча ушибов. Сломаны два пальца на правой руке, а с внутренними органами только начали разбираться. Мать боится, что он останется инвалидом.
– Сейчас начнём заниматься, – сказала Ольга Татьяне. – Закончим раньше, а потом ты отведёшь нас к его родителям. И, ребята, я попрошу не вмешиваться в это дело. Обещаю, что никто не останется безнаказанным. Но у нас с вами этого разговора не было. Всем всё ясно?
– А почему нам нельзя поучаствовать? – с вызовом спросила Лапина. – Я тоже хочу врезать этому гаду!
– Хотите, чтобы закрыли секцию, а вас привлекли за групповое избиение? – сказала Ольга. – Флаг вам в руки и барабан на шею, а я в таком случае умываю руки! Если я для вас не авторитет, считайте, что я ничему не учила, мы даже теперь незнакомы.
– Извини, – сказала Лапина, – уже заткнулась. Просто не хватает злости на этого Тарасова! Давайте заниматься, а то и так уже прошло десять минут, да ещё раньше закончим... А я за время каникул соскучилась по секции. Вы когда уезжаете?
– Примерно через месяц, – ответил Нор, – но следующее занятие, наверное, будет вести Александра.
Выполнили разминку, после чего Ольга разбила их на пары. Все успели провести поочерёдно по две схватки. Остальные наблюдали за боем, а потом слушали разбор ошибок.
– Молодцы, – в заключении сказала Ольга. – Вы уже неплохие бойцы, а если учесть, что мы мало тренировались, то результаты вообще замечательные! На этом закончим. Таня, мы будем ждать в вестибюле.
«Хочешь навести справедливость?» – мысленно спросил Нор Ольгу из мужской раздевалки.
«В первую очередь хочу помочь товарищу, – отозвалась она. – А Тарасов... Нужно убедиться в том, что это дело его рук, а потом оторвать эти руки вместе с головой. Насчёт головы немного погорячилась, но даром ему такое не пройдёт. Ещё раз убеждаюсь в том, что нельзя прощать наезды. Отец у нас, как Лев Николаевич, готов всех прощать. И мне тогда вставил клизму. Кое за что заслуженно, я не спорю, но и лишнего много наговорил. Ты уже переоделся?»
«Я с Татьяной уже взял одежду в гардеробе, это ты копаешься. Сейчас, пользуясь случаем, начну увиваться за Танькой. Она из голенастого кузнечика превратилась в красивую бабочку. Уже есть на что посмотреть и за что подержаться».
«Болтун! – ответила Ольга. – Возьмите мою одежду и обувь, я сейчас подойду. – Где Сергей с Верой?»
«Ждут нас на улице».
Ольга поспешила в вестибюль, быстро сменила обувь и надела куртку, после чего втроём вышли из Дворца. Помимо Шилова и Нестеровой, их ждали Фёдорова с Ольховской.
– Группа поддержки? – спросила о них Ольга. – Мы втроём идём к родителям Бориса, а потом будем разбираться с Тарасовым, и тоже без вас. Я сказала, что должна задержаться в городе, а для одних вас машину давать отказались. Поэтому действуем так. Идём вместе к дому Пановых и оставляем вас в ближайшем кафе. Поскольку это незапланированное мероприятие и почти наверняка ни у кого нет денег, я финансирую эти посиделки. Тысячи хватит? Вот и хорошо. Сидите до нашего возвращения и не вздумайте звонить по телефону. Когда вернёмся, уедем на такси.
Пановы жили в центре, недалеко от Дворца спорта, так что дошли быстро.
– Этот подъезд, – показала рукой Таня. – Квартира у них тридцать первая.
– Всё, Сусанин, довела и можешь быть свободной, – сказал ей Нор. – И не нужно так смотреть. Я потом звякну, чем закончится, но только при условии, что ты проглотишь свой язык.
– На меня можете рассчитывать всегда и во всём! – сказала она. – Вы перевернули всю мою жизнь! Кем я была и кем стала! Стародубцевы умеют быть благодарными, это у нас семейное!
– Я запомню, – улыбнулась Ольга. – До свидания.
– Подождите, – сказала девушка, подошла к пульту домофона и послала вызов по нужному номеру. – Клавдия Петровна, это Татьяна, откройте, пожалуйста!.. Вот теперь идите, а то вам могли не открыть.
Они зашли в распахнутую Татьяной дверь, поднялись на третий этаж и остановились перед массивной стальной дверью квартиры Пановых.
– Одна женщина, – определил Нор. – Это хорошо. Я звоню?
Видимо, хозяйка ожидала Стародубцеву и, когда зазвонил звонок, открыла дверь, не посмотрев в глазок.
– Это вы? – спросила она, увидев Ольгу. – И у вас хватило наглости прийти к нам после всего?
– Мы пришли помочь, – сказала Ольга, посылая установку на симпатию. – Клавдия Петровна, вы нас впустите? Или так и будем разговаривать на пороге?
– Входите, – неохотно сказала она и посторонилась, пропуская их в прихожую.
– Почему вы так враждебно настроены и считаете меня виновной в несчастье с вашим сыном? – спросила Ольга. – Даже если это устроено Тарасовым, я и в этом случае не виновата. И я хочу только помочь!
– Чем вы можете помочь? – заплакала Клавдия Петровна. – У Бореньки внутри всё отбили! Если он выживет, это уже будет не жизнь!
– Вы не задавались вопросом, почему так изменился ваш сын? – спросила Ольга. – Он пришёл на секцию полным, ленивым и не очень умным мальчишкой. И ведь мы занимались недолго.
– Да, это удивительно, – сказала она. – Но что это сейчас меняет?
– Я могу полностью исцелить вашего сына! Не останется шрамов и внутренних повреждений, вырастут даже зубы. Для этого нужно, чтобы вы провели меня к его кровати и дали посидеть с полчаса. А потом вы забудете о моём визите и о том, кого привели в больницу.
«И зачем мы потеряли столько времени? – мысленно спросил Нор, когда втроём ехали в такси к больнице. – Всё равно будешь чистить ей память».
«Пусть! – сказала Ольга. – Я обещала отцу. Одно дело враги, с которыми можно не церемониться, и совсем другое – такие, как она. Сотру, конечно, но я об этом честно предупредила и получила согласие».
«Она тебя не так поняла, – хмыкнул Нор. – Но может быть, ты и права. Если она будет действовать сама, а не под контролем, получится достоверней».
«Остаёшься здесь, – Ольга показала рукой на заснеженную лавочку рядом с одним из входов в больничный корпус. – Мне предстоит сумасшедшая работа, поэтому не смогу тебя прикрыть, да и нет необходимости тебе туда идти».
Работа действительно оказалась сумасшедшей. Надо было сделать так, чтобы никто из медицинских работников, охраны или больных не смог запомнить её внешность. Дело осложнялось тем, что из-за позднего времени ближний вход уже закрыли, и пришлось пользоваться дальним и идти через терапевтическое отделение в травматологию. Из-за недолгого действия иллюзии её можно было использовать только для отвлечения, а Ольга не была уверена в том, что сможет почистить память всем встречным, поэтому пустила в ход одновременно несколько воздействий. Она впервые использовала магию, разбив сознание на пять самостоятельных личностей. Коллектив получился дружный. Все те, с кем сталкивалась лицом к лицу, получали установку на безразличие и тут же забывали увиденное за последние десять минут. Работать в памяти с меньшими интервалами времени не получалось. Те, кто стоял в стороне, тоже получали свою порцию безразличия, но вдобавок к нему Ольга становилась для них источником сильного раздражения. Такие подсознательно уводили взгляд в сторону. Но и у них нужно было проверить память и при необходимости провести чистку. Когда она прошла мимо большой группы идущих с ужина больных, одна из личностей рассеяла их внимание, а другая запускала иллюзию идущей по коридору сексапильной медсестры, которую Ольга видела на первом этаже. Вход посетителям в реанимацию был запрещён, но здесь было легче. Не ходили больные, не было охраны, а из медиков встретили только врача с медсестрой. Ещё одна медсестра сидела у Бориса в палате, но тут Ольга не церемонилась.
– Не обращайте на неё внимания, – сказала она Клавдии Петровне, имея в виду застывшую девушку. – С ней всё будет в порядке. Садитесь на стул у входа и постарайтесь никого сюда не пускать. Делайте что хотите, но мне никто не должен мешать хотя бы двадцать минут.
Пять минут Ольга только исследовала многочисленные повреждения тела и намечала, что и в какой последовательности делать. Столько же времени она накачивала друга силой и только после этого приступила к лечению. Пяти личностей оказалось мало, и от них отпочковались ещё две. В общей сложности было создано около полусотни воздействий. Опустошённая, чувствуя слабость и накатывающееся безразличие, девушка вернулась из мира магии и увидела, что мать Бориса оттаскивает от кровати невысокого пожилого врача.
– Клава, что с вами? – поражённо вопрошал он. – Вы же порвёте мне халат! И что здесь делает эта девушка?
«Это он не видел медсестру, – подумала Ольга. – Крику было бы!»
Она подчинила врача с матерью Бориса, после чего начала срочно чистить память всем троим. Медсестра забыла о посетителях палаты, врачу она тоже стёрла воспоминания за последние полчаса. Клавдия Петровна лишилась памяти, начиная с момента, когда в её квартире прозвучал вызов домофона. Ольга сняла с медсестры халат и шапочку и надела на себя. Закрыв лицо руками, она создала совмещённую с собой иллюзию врача и, раздавая всем встречным установку на безразличие, быстро пошла обратно. Сразу за терапевтическим отделением стояли несколько мягких скамеек для посетителей и вешалки, с одной из которых она сняла свою куртку. На лестнице никто не встретился, а на вахте первого этажа сидела одна медсестра, а охранник куда-то ушёл. Ольга её подчинила и заставила повернуться к себе спиной.
– Ну как он? – встретил вопросом Нор.
– Если это работа Витальки, я его убью! На Борьке не было живого места! Без моего вмешательства он остался бы инвалидом.
– Много наследила?
– Ни у кого не останется ни малейших воспоминаний, – с гордостью сказала Ольга.
– Попробуй ещё раз, – посоветовал дор. – Та разница, о которой я говорил, влияет, но слабо. Ольге нужен небольшой толчок, и твоя обработка может им стать. Что она столько возится?
– Сейчас выйдет, – улыбнулся Нор. – Когда мы едем к отцу, она наводит марафет по полной программе. Как же, ведь там будет Сида! Стоит мне на неё посмотреть, и у Ольги портится настроение. Я стараюсь не смотреть, хоть это трудно. Раньше глаза натыкались на некрасивое лицо, и становилось легче, а теперь нет и этого утешения. Так что увозите эту отраву побыстрее и подальше. Так, Ольга готова. Выезжайте со двора, а я закрою ворота.
– Прекрасно выглядишь, – сделал комплимент дор, когда Ольга села в машину, – но советую не сильно увлекаться косметикой. Поверь мужчине с трёхсотлетним стажем, что ты само очарование и в ней не нуждаешься. И тем более не стоит изводить себя ревностью. Обычно ревнуют женщины с дефектами внешности, а у тебя их нет. Будешь слушать меня, сэкономишь деньги, время и нервы. Нор любит тебя больше жизни, и такую любовь не разрушит какая-нибудь фигуристая девчонка с красивой мордашкой. Убить можешь только ты сама своими поступками, в том числе и ревностью.
– Спасибо, вы меня успокоили, – улыбнулась Ольга. – Нор, садись в машину, мы уже меня обсудили. Вы правы, но я ничего не могу с собой поделать. Увезёте этот подарок бога, тогда и я успокоюсь. В вас говорит разум, а во мне – чувства, и они не всегда сочетаются. Советовать другим могу и я, хоть у меня и нет вашего опыта. Применять чужие советы к себе труднее.
Нор сел рядом с Ольгой, после чего Игорь развернул машину и погнал её к городу. Возле лесничества он остановился, чтобы забрать Сиду, которую предупреждённый по телефону Егор вывел к дороге. Плачущая девушка села рядом с Нором, а Егор уложил в багажник небольшой чемодан.
– Нечего реветь, – сказала Ольга. – Прощаемся не навсегда, а на какой-то месяц. И отправляем тебя к очень хорошим людям. Притормозите, Игорь, вон наши ребята! Нор, двигайся на моё место, а я сяду к тебе на колени, а то все не уместимся. А ты, плачущая красавица, перебирайся на переднее сидение.
– Здравствуйте! – поздоровался открывший дверцу Сергей. – Куда нам садиться?
– Подожди, – остановила его Ольга. – Сейчас кое-кто пересядет, а вы устроитесь рядом с нами. Сели, можно ехать.
– Напрасно отказалась от машины Дворца, – сказала Вера Ольге. – Доехали бы без сложностей и никого не затрудняли бы.
– И так доедем, – ответила та. – В воскресенье вас на своей машине отвезёт Александра, она вами и займётся.
– Как у неё дела? – спросил Игорь.
– Одни победы, – ответил Нор. – Она вчера позвонила. Уверенно идёт к финалу. Лично я не ожидал ничего другого. Ей не будет соперниц и на чемпионате России.
– Без вас в классе скучно, – пожаловалась Вера. – А когда уедете, я вообще не знаю, что буду делать.
– Летом приедем, – пообещала Ольга. – А вы тоже могли бы перейти на экстернат. За эти полгода спокойно разделались бы со школой. Если решите, мы ещё немного улучшим вам память.
– А зачем гнать? – спросил Сергей. – Понятно, что можно найти чем заняться...
– Затем, что сможете приехать к нам учиться или работать, – сказала Ольга. – У нас появилась возможность вам помочь. Думайте, время пока есть.
«Хочешь их обработать? – мысленно спросил Нор. – А остальные?»
«Остальным тоже предложу, – ответила Ольга. – Их тянет к нам, нас – к ним, так почему бы не жить поблизости? Мы можем сильно им помочь, особенно сейчас, когда не стеснены в деньгах».
Проболтали до моста, а по городу ехали молча. Бортников довёз до Дворца спорта, где и попрощались. Сида опять плакала и пыталась обнять Нора, но Ольга не позволила.
– Уезжайте! – сказала она дору. – Долгие проводы – лишние слёзы.
– Что это за красавица? – спросил Сергей, когда уехала машина.
– Тебе это нужно? – сердито сказала Ольга. – У тебя есть своя красавица, нечего мозолить глазами других! До занятий осталось десять минут, так что быстро идём переодеваться.
Когда они переоделись и зашли в зал, там уже ждали все ученики, кроме Панова.
– А где Борис? – спросила Ольга. – Не заболел?
– Его позавчера избили, – хмуро сказала Татьяна. – Подошли и врезали сзади чем-то тяжёлым по голове. Он сразу же вырубился и ничего не помнит, так они, сволочи, ещё пинали ногами! Я у него не была, только говорила с матерью. Она плачет и проклинает себя за то, что отвела его на секцию.
– Думает, это из-за Тарасова? – спросил Нор.
– А тут и думать нечего! – сказала Татьяна. – Ясно, что эта сволочь поквиталась, и бил не сам, а кого-то нанял! В полиции тоже так подумали, а у него алиби! В то время, когда били Борьку, он был у приятеля, и это может подтвердить уйма народа. Интересное совпадение, правда? Но придраться не к чему! Не знаю как вы, а я не прощу ему Борьки!
– Что у него за повреждения? – спросила Ольга.
– До фига у него повреждений! – ответила Татьяна. – На голове всё зашили, а кроме этого сломан нос, выбиты зубы, чуть не лишился глаза и куча ушибов. Сломаны два пальца на правой руке, а с внутренними органами только начали разбираться. Мать боится, что он останется инвалидом.
– Сейчас начнём заниматься, – сказала Ольга Татьяне. – Закончим раньше, а потом ты отведёшь нас к его родителям. И, ребята, я попрошу не вмешиваться в это дело. Обещаю, что никто не останется безнаказанным. Но у нас с вами этого разговора не было. Всем всё ясно?
– А почему нам нельзя поучаствовать? – с вызовом спросила Лапина. – Я тоже хочу врезать этому гаду!
– Хотите, чтобы закрыли секцию, а вас привлекли за групповое избиение? – сказала Ольга. – Флаг вам в руки и барабан на шею, а я в таком случае умываю руки! Если я для вас не авторитет, считайте, что я ничему не учила, мы даже теперь незнакомы.
– Извини, – сказала Лапина, – уже заткнулась. Просто не хватает злости на этого Тарасова! Давайте заниматься, а то и так уже прошло десять минут, да ещё раньше закончим... А я за время каникул соскучилась по секции. Вы когда уезжаете?
– Примерно через месяц, – ответил Нор, – но следующее занятие, наверное, будет вести Александра.
Выполнили разминку, после чего Ольга разбила их на пары. Все успели провести поочерёдно по две схватки. Остальные наблюдали за боем, а потом слушали разбор ошибок.
– Молодцы, – в заключении сказала Ольга. – Вы уже неплохие бойцы, а если учесть, что мы мало тренировались, то результаты вообще замечательные! На этом закончим. Таня, мы будем ждать в вестибюле.
«Хочешь навести справедливость?» – мысленно спросил Нор Ольгу из мужской раздевалки.
«В первую очередь хочу помочь товарищу, – отозвалась она. – А Тарасов... Нужно убедиться в том, что это дело его рук, а потом оторвать эти руки вместе с головой. Насчёт головы немного погорячилась, но даром ему такое не пройдёт. Ещё раз убеждаюсь в том, что нельзя прощать наезды. Отец у нас, как Лев Николаевич, готов всех прощать. И мне тогда вставил клизму. Кое за что заслуженно, я не спорю, но и лишнего много наговорил. Ты уже переоделся?»
«Я с Татьяной уже взял одежду в гардеробе, это ты копаешься. Сейчас, пользуясь случаем, начну увиваться за Танькой. Она из голенастого кузнечика превратилась в красивую бабочку. Уже есть на что посмотреть и за что подержаться».
«Болтун! – ответила Ольга. – Возьмите мою одежду и обувь, я сейчас подойду. – Где Сергей с Верой?»
«Ждут нас на улице».
Ольга поспешила в вестибюль, быстро сменила обувь и надела куртку, после чего втроём вышли из Дворца. Помимо Шилова и Нестеровой, их ждали Фёдорова с Ольховской.
– Группа поддержки? – спросила о них Ольга. – Мы втроём идём к родителям Бориса, а потом будем разбираться с Тарасовым, и тоже без вас. Я сказала, что должна задержаться в городе, а для одних вас машину давать отказались. Поэтому действуем так. Идём вместе к дому Пановых и оставляем вас в ближайшем кафе. Поскольку это незапланированное мероприятие и почти наверняка ни у кого нет денег, я финансирую эти посиделки. Тысячи хватит? Вот и хорошо. Сидите до нашего возвращения и не вздумайте звонить по телефону. Когда вернёмся, уедем на такси.
Пановы жили в центре, недалеко от Дворца спорта, так что дошли быстро.
– Этот подъезд, – показала рукой Таня. – Квартира у них тридцать первая.
– Всё, Сусанин, довела и можешь быть свободной, – сказал ей Нор. – И не нужно так смотреть. Я потом звякну, чем закончится, но только при условии, что ты проглотишь свой язык.
– На меня можете рассчитывать всегда и во всём! – сказала она. – Вы перевернули всю мою жизнь! Кем я была и кем стала! Стародубцевы умеют быть благодарными, это у нас семейное!
– Я запомню, – улыбнулась Ольга. – До свидания.
– Подождите, – сказала девушка, подошла к пульту домофона и послала вызов по нужному номеру. – Клавдия Петровна, это Татьяна, откройте, пожалуйста!.. Вот теперь идите, а то вам могли не открыть.
Они зашли в распахнутую Татьяной дверь, поднялись на третий этаж и остановились перед массивной стальной дверью квартиры Пановых.
– Одна женщина, – определил Нор. – Это хорошо. Я звоню?
Видимо, хозяйка ожидала Стародубцеву и, когда зазвонил звонок, открыла дверь, не посмотрев в глазок.
– Это вы? – спросила она, увидев Ольгу. – И у вас хватило наглости прийти к нам после всего?
– Мы пришли помочь, – сказала Ольга, посылая установку на симпатию. – Клавдия Петровна, вы нас впустите? Или так и будем разговаривать на пороге?
– Входите, – неохотно сказала она и посторонилась, пропуская их в прихожую.
– Почему вы так враждебно настроены и считаете меня виновной в несчастье с вашим сыном? – спросила Ольга. – Даже если это устроено Тарасовым, я и в этом случае не виновата. И я хочу только помочь!
– Чем вы можете помочь? – заплакала Клавдия Петровна. – У Бореньки внутри всё отбили! Если он выживет, это уже будет не жизнь!
– Вы не задавались вопросом, почему так изменился ваш сын? – спросила Ольга. – Он пришёл на секцию полным, ленивым и не очень умным мальчишкой. И ведь мы занимались недолго.
– Да, это удивительно, – сказала она. – Но что это сейчас меняет?
– Я могу полностью исцелить вашего сына! Не останется шрамов и внутренних повреждений, вырастут даже зубы. Для этого нужно, чтобы вы провели меня к его кровати и дали посидеть с полчаса. А потом вы забудете о моём визите и о том, кого привели в больницу.
«И зачем мы потеряли столько времени? – мысленно спросил Нор, когда втроём ехали в такси к больнице. – Всё равно будешь чистить ей память».
«Пусть! – сказала Ольга. – Я обещала отцу. Одно дело враги, с которыми можно не церемониться, и совсем другое – такие, как она. Сотру, конечно, но я об этом честно предупредила и получила согласие».
«Она тебя не так поняла, – хмыкнул Нор. – Но может быть, ты и права. Если она будет действовать сама, а не под контролем, получится достоверней».
«Остаёшься здесь, – Ольга показала рукой на заснеженную лавочку рядом с одним из входов в больничный корпус. – Мне предстоит сумасшедшая работа, поэтому не смогу тебя прикрыть, да и нет необходимости тебе туда идти».
Работа действительно оказалась сумасшедшей. Надо было сделать так, чтобы никто из медицинских работников, охраны или больных не смог запомнить её внешность. Дело осложнялось тем, что из-за позднего времени ближний вход уже закрыли, и пришлось пользоваться дальним и идти через терапевтическое отделение в травматологию. Из-за недолгого действия иллюзии её можно было использовать только для отвлечения, а Ольга не была уверена в том, что сможет почистить память всем встречным, поэтому пустила в ход одновременно несколько воздействий. Она впервые использовала магию, разбив сознание на пять самостоятельных личностей. Коллектив получился дружный. Все те, с кем сталкивалась лицом к лицу, получали установку на безразличие и тут же забывали увиденное за последние десять минут. Работать в памяти с меньшими интервалами времени не получалось. Те, кто стоял в стороне, тоже получали свою порцию безразличия, но вдобавок к нему Ольга становилась для них источником сильного раздражения. Такие подсознательно уводили взгляд в сторону. Но и у них нужно было проверить память и при необходимости провести чистку. Когда она прошла мимо большой группы идущих с ужина больных, одна из личностей рассеяла их внимание, а другая запускала иллюзию идущей по коридору сексапильной медсестры, которую Ольга видела на первом этаже. Вход посетителям в реанимацию был запрещён, но здесь было легче. Не ходили больные, не было охраны, а из медиков встретили только врача с медсестрой. Ещё одна медсестра сидела у Бориса в палате, но тут Ольга не церемонилась.
– Не обращайте на неё внимания, – сказала она Клавдии Петровне, имея в виду застывшую девушку. – С ней всё будет в порядке. Садитесь на стул у входа и постарайтесь никого сюда не пускать. Делайте что хотите, но мне никто не должен мешать хотя бы двадцать минут.
Пять минут Ольга только исследовала многочисленные повреждения тела и намечала, что и в какой последовательности делать. Столько же времени она накачивала друга силой и только после этого приступила к лечению. Пяти личностей оказалось мало, и от них отпочковались ещё две. В общей сложности было создано около полусотни воздействий. Опустошённая, чувствуя слабость и накатывающееся безразличие, девушка вернулась из мира магии и увидела, что мать Бориса оттаскивает от кровати невысокого пожилого врача.
– Клава, что с вами? – поражённо вопрошал он. – Вы же порвёте мне халат! И что здесь делает эта девушка?
«Это он не видел медсестру, – подумала Ольга. – Крику было бы!»
Она подчинила врача с матерью Бориса, после чего начала срочно чистить память всем троим. Медсестра забыла о посетителях палаты, врачу она тоже стёрла воспоминания за последние полчаса. Клавдия Петровна лишилась памяти, начиная с момента, когда в её квартире прозвучал вызов домофона. Ольга сняла с медсестры халат и шапочку и надела на себя. Закрыв лицо руками, она создала совмещённую с собой иллюзию врача и, раздавая всем встречным установку на безразличие, быстро пошла обратно. Сразу за терапевтическим отделением стояли несколько мягких скамеек для посетителей и вешалки, с одной из которых она сняла свою куртку. На лестнице никто не встретился, а на вахте первого этажа сидела одна медсестра, а охранник куда-то ушёл. Ольга её подчинила и заставила повернуться к себе спиной.
– Ну как он? – встретил вопросом Нор.
– Если это работа Витальки, я его убью! На Борьке не было живого места! Без моего вмешательства он остался бы инвалидом.
– Много наследила?
– Ни у кого не останется ни малейших воспоминаний, – с гордостью сказала Ольга.
