– Игорь? Это Ольга. Вы можете подъехать к нашей школе без десяти два? Это и по моему вопросу, и по поводу того, о чём вы говорили.
– Не очень удобное время, но я буду, – сказал дор и отключился.
На четвёртом уроке, которым была литература, Ольга поспорила с Толстой. Настоящая фамилия учительницы была Тихова, а Толстой прозвали за фанатичное почитание творчества Льва Николаевича. Она с места спросила Ольгу, как она относится к Обломову. Ольга встала и пересказала всё, что вычитала в учебнике.
– Это написано в ваших учебниках, – сказала Нина Владимировна. – А какое к нему отношение лично у тебя?
– Нет у меня к нему никакого отношения, – ответила Ольга учительнице. – Он мне неинтересен. Положено изучать Гончарова, я его изучаю, но это страшно далеко от современности. Я сильно изменила бы программу. Отец недавно взял у меня Тургеньва и с удовольствием прочёл, я его тоже читаю, но без удовольствия. Постарею, тогда, может быть, дорасту и до его книг. Я обязана их изучать, но меня никто не может обязать любить учебный материал.
– Ну как же! – сказала Нина Владимировна. – А Толстой? Война и мир?
– Баня! – подсказал кто-то из парней, и класс заржал.
– Это возмутительно! – закричала учительница. – Прекратите немедленно! Кто это сказал? Вот видишь, к чему приводят подобные рассуждения! Жаль, Ковалёва, я была о тебе лучшего мнения!
«То умная-преумная, то балда балдой, – сказал Ольге Нор. – И чего добилась? Расстроила учительницу и нажила себе недоброжелателя».
Прозвенел звонок, и Тихова ушла.
– Молоток! – сказал Ольге Витька Малеев. – У меня от этого Обломова тоже уши вянут.
«Вот! – продолжил воспитательную работу Нор. – Правильно Витька тебя назвал – молоток! Вот что стоило сказать, что Обломов вызывает у тебя отвращение полной никчемностью? Выпендрёжница!»
«Ну и ладно! – отмахнулась от него Ольга. – Можно подумать, что ты всегда поступаешь так, как нужно! А женщина не может никогда не ошибаться!»
Они несколько минут переговаривались, не обратив внимание на то, что почти все остались в классе и теперь с изумлением на них таращились.
– Эй! – толкнул Нора в плечо Олег. – Прекратите немедленно! Застыли друг напротив друга, как два истукана! Мало о вас ходит сплетен, хотите добавить ещё одну?
«Пролетели, как фанера над Парижем! – мысленно сказала Ольга, садясь на стул. – Надо заканчивать с трёпом и общаться мысленно только по необходимости. А то уже вошло в привычку. На перемене хоть ходим, поэтому они не обращали внимания».
– Что это было? – спросил Нора Игорь Олейников. – Столбняк?
– Это у тебя столбняк, – отмахнулся от него Нор, – а у нас неудачная попытка мысленного общения.
Прозвенел звонок, и все потянулись на свои места. После окончания урока Ольга оставила Нору свою сумку и побежала в гардероб. Дор, как и раньше, ждал её возле автостоянки.
– Машину будем брать или поговорим так? – спросил он девушку.
– Если замёрзнем, можно сесть в машину, – сказала она. – Пока я не замёрзла. Возьмите, здесь записан номер телефона того человека, с которым вы хотели поговорить о деньгах. Теперь поговорим о вашей оплате. Я хочу научиться выборочно передавать и принимать знания. Нор знает, что такая возможность существует, только его этому не учили.
– В его мире этим занимаются редко, – сказал дор. – Даже языки в княжеских семьях дети учат сами, хотя несравненно легче занести их в память с помощью магии. Это из-за того, что выборочная передача данных – очень сложная задача. Как правило, нужные знания не находятся компактно в одной области памяти, а перемешаны с другими. Все знания, полученные за какой-то отрезок времени, передать намного легче, но тогда вы передадите и небольшой кусочек своей личности. Кроме того, при передаче маг должен открыть свой разум. Они это делают неохотно, да и не любит никто из магов делиться знаниями. Поэтому у них это редкая и дорогая услуга. И умеют подобное лишь очень опытные маги. Если вы качнёте в меня силу, я смогу сбросить вам всё по этому вопросу. Если сумеете освоить, сможете копаться в человеческих умах. Есть возможность не просто наделять людей какими-то знаниями или что-то у них прочесть, можно дать им ложные воспоминания или выборочно стереть ненужное. Пока что вы грубо работаете со стиранием.
– А как же запрет на чужие мысли?
– Вы будете не читать мысли, а просматривать память. В человеке есть два вида памяти. В короткой записано всё подряд за какой-то промежуток времени, как правило, около месяца, а в основной уже разложено по полочкам. У человека в голове много всего, в том числе мусорных, никому не нужных данных, что тоже осложняет работу. Я не отговорил вас этим заниматься? Тогда идите в машину. Если мы сейчас застынем на двадцать минут, привлечём внимание прохожих.
Они сели в машину Бортникова, и для Ольги перестало существовать время. Когда она пришла в себя и бросила взгляд на часы, увидела, что прошло около получаса. Голова слегка побаливала и кружилась.
– Знания проявятся постепенно в течение нескольких дней, – сказал дор. – И мой вам совет, Ольга: не будьте такой доверчивой. Сейчас вы открывали для меня свой разум, и были полностью в моей власти. С моими силами сложно что-то сделать, но я мог попытаться запрограммировать вас на определённые действия.
– И почему же вы этого не сделали? – спросила она. – Или сделали?
– Если бы сделал, то не стал бы ничего говорить, – усмехнулся он. – А почему не сделал... А зачем? Вы очень способны в магии и умны, но слишком мало знаете. Ваше любопытство и стремление к силе привяжет вас к нам лучше любых внушений. Самая крепкая основа любого союза – это взаимная выгода. Когда она есть, разбить союз может только страх. Я уже долго жил в разных мирах. Жизнь пока не надоела, но краски уже начали блекнуть. Нельзя жить вечно, некоторые из нас это доказали. Прожив по пять, а то и по семь человеческих жизней, они сами прерывали свой путь. Всё постепенно теряет новизну и приедается. Природа недаром ограничила наше существование. Быстрая смена поколений является ускорителем развития науки и общества, вот только это вступает в противоречие с нашим нежеланием умирать. К чему я это говорю? Я задержался в нашей фирме только из-за вашего мира. Он очень ярок и непохож на остальные. У вас не мир, а калейдоскоп. Все остальные, известные нам миры более... однородны. Нет такого разнообразия рас, религий и государственных систем. У вас всё слишком. И ваш мир очень хрупок и уязвим. Вас, Ольга, слишком много! Любая глобальная катастрофа, а их может быть много самого разного характера, сотрёт с лица планеты всех или почти всех. Даже обвал вашей порочной мировой финансовой системы может убить миллиарды. Жуткий финансовый кризис ввергнет в хаос экономику, крах которой вдребезги разнесёт социальную стабильность во всех странах. И на это будет интересно посмотреть.
– Ну вас с такими предсказаниями! – вздрогнула девушка. – Выдумываете страшилки!
– Увы, это не страшилка, а действительность. Полмира обеспечивает своими товарами Соединенные Штаты, которые расплачиваются продукцией печатного станка. И этот станок работает на полные обороты уже сорок лет! Поверьте мне, что это закончится очень плохо, и нормального выхода из сложившегося тупика ни для кого нет, разве что избавляться от долларов и их казначейских обязательств и развивать своё, во многом самодостаточное производство. Но это сложно и дорого, а значит, никто не будет заниматься, да и не дадут. Поэтому наша деятельность здесь носит временный характер. Сколько мы ещё сможем нормально работать? Десять лет или двадцать, вряд ли больше. Для меня это не время. И для чего тогда пытаться лезть в вашу голову? Если получится, вы не сделаете для нас больше, а если не выйдет или вы заметите вмешательство, потеряем ценного союзника. Но это мои резоны, другие могут думать иначе. Поэтому никого не пускайте в свою голову. Если нужно что-то узнать, подходите ко мне.
– Спасибо, – сказала Ольга. – Приму к сведению. И вот ещё что, Игорь. Если лично вам будут нужны магические услуги, которые я смогу оказать, обращайтесь. Вам отказа не будет. Побегу, а то сейчас закончатся занятия, а водитель автобуса не станет меня долго ждать.
Этот мобильный телефон не звонил ни разу со времени их приезда на Алтай. Сегодняшний звонок, ударивший Виктору по нервам, был первым.
– Я слушаю, – сказал он, подтвердив соединение.
– Здравствуй, – раздался в трубке знакомый голос. – Я тебя огорчу. Почти ничего из того, что мы задумали, не пройдёт. Они как-то узнали о наших планах и смогли свести потери к минимуму. Раскрыто не всё, но оставшееся уже ничего не решит. Авторы им тоже известны. Исчез Лыткин, моего внука пытались выкрасть, а к твоему секретарю подвели смазливую девицу, которую мои ребята видели с Михеевым. Её сбила машина, но я пока не выяснил, что мог разболтать Николай. Что знал Лыткин?
– Почти ничего, – задумался Виктор, – разве что о покупке моей машины. Но по ней найти сложно, даже если определят регион. Машину я здесь не регистрировал, она так и осталась числиться по Новороссийску, поэтому по базам регистрации ничего не найдут. А вот о том, что я ездил на Алтай, знал Николай. Только для чего ему трепаться этой шлюхе о своём шефе? По-моему, это не постельная тема.
– Если что-нибудь подсыпать в водку и умно навести разговором, расскажет и в постели. Может, всё-таки прислать наших ребят? С Роговым я уже связался и предупредил, чтобы не вздумал лететь в Москву.
– Пока не нужно, – отказался Виктор. – Только их наведём. Я лучше наберу людей на месте, а в дополнение к «найту» куплю что-нибудь, не так бросающееся в глаза. И подумаю над тем, что теперь делать дальше. Вопрос безопасности у нас с тобой не единственный. Будь сам осторожен. Олег нас не простит. Для него это принципиальный вопрос. Хоть мы не из его команды, он постарается отыграться, чтобы было неповадно другим. Пока он жив, мы с тобой не будем в безопасности, а нашу СБ к такому подключать нельзя. Если решим это сделать, работу должны выполнять сторонние специалисты. Подумай, потом обсудим.
Он отложил замолчавший телефон и задумался. Обдумать всю паршивость ситуации, в которой он оказался, не дал телефонный звонок. На этот раз звонил недавно купленный мобильник.
– Добрый день, – услышал он из трубки невыразительный мужской голос. – Вас беспокоит Бортнков. Вам говорила обо мне наша общая знакомая. Есть необходимость встретиться. Куда и когда мне лучше подъехать?
– Знаете, где лесничество Уржумского заказника? – спросил Виктор. – Езжайте дальше по дороге и упрётесь в мой дом. Я съезжу за детьми, а после трёх буду свободен.
Он разорвал связь и пошёл одеваться. Сын звонил двадцать минут назад, а из-за разговоров пришлось задержаться с выездом. Виктор вывел «найт» за ворота и, не закрывая их, погнал машину к остановке автобуса. Когда показался поворот в деревню, увидел дожидавшихся его ребят.
– Что так долго-то? – выразила недовольство севшая на своё место Люда. – Я замёрзла.
– Долго ждали? – спросил отец.
– Больше её слушай, – сказал Олег. – Стояли пять минут, и ветра почти нет.
– Как дела в школе?
– Как обычно, если не считать того факта, что девчонки, которых тренирует Ольга, стали лазить по канату как обезьяны. Наш Зверь был в полном отпаде. Потом ходил и их щупал.
– А что в этом такого? – не понял отец.
– Ничего, если не знать того, как они это делали, – засмеялся Олег. – Не объяснишь, Оля? Кстати, я тоже почувствовал себя заметно сильнее.
– Так это ты? – спросила Ольгу Людмила. – Я раньше тоже занималась аэробикой, но таких результатов никогда не было. И стала сильнее, и ноги начали худеть.
– Вы чем-то недовольны? – сказала Ольга. – Могу всё вернуть.
– Ты действительно что-то с ними сделала? – спросил Виктор.
– Запустила усиление тела, – нехотя ответила Ольга. – Вашим только один раз, а девчонкам дважды. Ну и мозги чуть улучшила. Все должно легче запоминаться.
– Точно! – сказала Людмила. – Уроки стало легче учить. А сильнее это можно сделать?
– Хочешь стать умней и сильней? – спросил Нор.
– А кто этого не хочет? – удивилась вопросу девушка. – Если Ольга может сделать, то я только «за»!
– Если хотите получить следующую порцию, приезжайте в воскресенье на тренировки, – сказала Ольга. – А что мы едем еле-еле?
– Это я притормозил, чтобы договорить, – объяснил Виктор. – Способности можно усиливать только детям?
– Могу и вам с Александрой Владимировной, – ответила Ольга. – Как-то об этом не подумала. Но от одного воздействия эффект будет так себе... Их нужно делать раз пять. Вы не станете Шварценеггером, но сильно укрепятся мышцы и уйдёт лишний вес. Ну и память станет гораздо лучше. Если хотите...
– Конечно, хотим, – сказал Виктор. – Только не рискуешь ли ты, так усиливая девушек?
– Подумаешь! – отмахнулась Ольга. – В этом нет ничего сверхъестественного. Ну окрепли девушки, которые стали регулярно заниматься спортом, что в этом такого? Может, они дома тренируются по десять часов в день – кому какое дело! А рост умственных способностей происходит медленнее и не так заметен. И объяснить их успехи в учёбе ещё легче.
– Тебе видней, – согласился он. – Мне привозить жену или заедешь к нам?
– Давайте лучше мы в воскресенье после занятий поедем к вам сами, – решила Ольга. – Ваша жена побаивается к нам ездить.
Они попрощались, вышли из машины и зашагали по съезду к лесничеству.
– Пошли быстрее, – поторопила девушка, – а то отец возьмётся разогревать обед. Что Олег говорил о девчонках?
– Твои девчонки легко и непринуждённо взметнули себя по канату под самый потолок на одних руках. Если вспомнить, что Наташка месяц назад повисла на середине каната и как лягушка дрыгала ногами... Весь класс выпал в осадок, Зверь – тоже. Можешь быть довольна. Что так смотришь? Кто говорил, что в классе будет четыре Алисы? Напомнить тебе, чем всё время занималась Селезнёва? Она удивляла окружающих. И у тебя тот же бзик. Только книжная Алиса делала это непреднамеренно, а ты прикалываешься специально. Так интересней жить?
– И что в этом такого? – пожала она плечами. – Ну интересней, ты прав. Но удивление окружающих мне ничем не грозит. Если скрывать, зачем тогда дар? Чтобы мысленно болтать с тобой на уроках или лечить болячки знакомым? Когда войдём во взрослую жизнь, будем жить ярко и интересно, особенно если сохраним связь с Фроловыми. А сейчас мне страшно скучно. Скучно сидеть на занятиях в школе, слушая полчаса то, что я сама легко могу прочитать в учебнике за пять минут. Скучно дома, где у меня нет никаких дел, кроме готовки и возни с Угольком. То хоть занимались борьбой и мечами, а теперь нет и этого!
– Ты дошла до предела своих возможностей, – сказал Нор, – поэтому занимаемся раз в неделю, только чтобы поддерживать форму.
– Не очень удобное время, но я буду, – сказал дор и отключился.
На четвёртом уроке, которым была литература, Ольга поспорила с Толстой. Настоящая фамилия учительницы была Тихова, а Толстой прозвали за фанатичное почитание творчества Льва Николаевича. Она с места спросила Ольгу, как она относится к Обломову. Ольга встала и пересказала всё, что вычитала в учебнике.
– Это написано в ваших учебниках, – сказала Нина Владимировна. – А какое к нему отношение лично у тебя?
– Нет у меня к нему никакого отношения, – ответила Ольга учительнице. – Он мне неинтересен. Положено изучать Гончарова, я его изучаю, но это страшно далеко от современности. Я сильно изменила бы программу. Отец недавно взял у меня Тургеньва и с удовольствием прочёл, я его тоже читаю, но без удовольствия. Постарею, тогда, может быть, дорасту и до его книг. Я обязана их изучать, но меня никто не может обязать любить учебный материал.
– Ну как же! – сказала Нина Владимировна. – А Толстой? Война и мир?
– Баня! – подсказал кто-то из парней, и класс заржал.
– Это возмутительно! – закричала учительница. – Прекратите немедленно! Кто это сказал? Вот видишь, к чему приводят подобные рассуждения! Жаль, Ковалёва, я была о тебе лучшего мнения!
«То умная-преумная, то балда балдой, – сказал Ольге Нор. – И чего добилась? Расстроила учительницу и нажила себе недоброжелателя».
Прозвенел звонок, и Тихова ушла.
– Молоток! – сказал Ольге Витька Малеев. – У меня от этого Обломова тоже уши вянут.
«Вот! – продолжил воспитательную работу Нор. – Правильно Витька тебя назвал – молоток! Вот что стоило сказать, что Обломов вызывает у тебя отвращение полной никчемностью? Выпендрёжница!»
«Ну и ладно! – отмахнулась от него Ольга. – Можно подумать, что ты всегда поступаешь так, как нужно! А женщина не может никогда не ошибаться!»
Они несколько минут переговаривались, не обратив внимание на то, что почти все остались в классе и теперь с изумлением на них таращились.
– Эй! – толкнул Нора в плечо Олег. – Прекратите немедленно! Застыли друг напротив друга, как два истукана! Мало о вас ходит сплетен, хотите добавить ещё одну?
«Пролетели, как фанера над Парижем! – мысленно сказала Ольга, садясь на стул. – Надо заканчивать с трёпом и общаться мысленно только по необходимости. А то уже вошло в привычку. На перемене хоть ходим, поэтому они не обращали внимания».
– Что это было? – спросил Нора Игорь Олейников. – Столбняк?
– Это у тебя столбняк, – отмахнулся от него Нор, – а у нас неудачная попытка мысленного общения.
Прозвенел звонок, и все потянулись на свои места. После окончания урока Ольга оставила Нору свою сумку и побежала в гардероб. Дор, как и раньше, ждал её возле автостоянки.
– Машину будем брать или поговорим так? – спросил он девушку.
– Если замёрзнем, можно сесть в машину, – сказала она. – Пока я не замёрзла. Возьмите, здесь записан номер телефона того человека, с которым вы хотели поговорить о деньгах. Теперь поговорим о вашей оплате. Я хочу научиться выборочно передавать и принимать знания. Нор знает, что такая возможность существует, только его этому не учили.
– В его мире этим занимаются редко, – сказал дор. – Даже языки в княжеских семьях дети учат сами, хотя несравненно легче занести их в память с помощью магии. Это из-за того, что выборочная передача данных – очень сложная задача. Как правило, нужные знания не находятся компактно в одной области памяти, а перемешаны с другими. Все знания, полученные за какой-то отрезок времени, передать намного легче, но тогда вы передадите и небольшой кусочек своей личности. Кроме того, при передаче маг должен открыть свой разум. Они это делают неохотно, да и не любит никто из магов делиться знаниями. Поэтому у них это редкая и дорогая услуга. И умеют подобное лишь очень опытные маги. Если вы качнёте в меня силу, я смогу сбросить вам всё по этому вопросу. Если сумеете освоить, сможете копаться в человеческих умах. Есть возможность не просто наделять людей какими-то знаниями или что-то у них прочесть, можно дать им ложные воспоминания или выборочно стереть ненужное. Пока что вы грубо работаете со стиранием.
– А как же запрет на чужие мысли?
– Вы будете не читать мысли, а просматривать память. В человеке есть два вида памяти. В короткой записано всё подряд за какой-то промежуток времени, как правило, около месяца, а в основной уже разложено по полочкам. У человека в голове много всего, в том числе мусорных, никому не нужных данных, что тоже осложняет работу. Я не отговорил вас этим заниматься? Тогда идите в машину. Если мы сейчас застынем на двадцать минут, привлечём внимание прохожих.
Они сели в машину Бортникова, и для Ольги перестало существовать время. Когда она пришла в себя и бросила взгляд на часы, увидела, что прошло около получаса. Голова слегка побаливала и кружилась.
– Знания проявятся постепенно в течение нескольких дней, – сказал дор. – И мой вам совет, Ольга: не будьте такой доверчивой. Сейчас вы открывали для меня свой разум, и были полностью в моей власти. С моими силами сложно что-то сделать, но я мог попытаться запрограммировать вас на определённые действия.
– И почему же вы этого не сделали? – спросила она. – Или сделали?
– Если бы сделал, то не стал бы ничего говорить, – усмехнулся он. – А почему не сделал... А зачем? Вы очень способны в магии и умны, но слишком мало знаете. Ваше любопытство и стремление к силе привяжет вас к нам лучше любых внушений. Самая крепкая основа любого союза – это взаимная выгода. Когда она есть, разбить союз может только страх. Я уже долго жил в разных мирах. Жизнь пока не надоела, но краски уже начали блекнуть. Нельзя жить вечно, некоторые из нас это доказали. Прожив по пять, а то и по семь человеческих жизней, они сами прерывали свой путь. Всё постепенно теряет новизну и приедается. Природа недаром ограничила наше существование. Быстрая смена поколений является ускорителем развития науки и общества, вот только это вступает в противоречие с нашим нежеланием умирать. К чему я это говорю? Я задержался в нашей фирме только из-за вашего мира. Он очень ярок и непохож на остальные. У вас не мир, а калейдоскоп. Все остальные, известные нам миры более... однородны. Нет такого разнообразия рас, религий и государственных систем. У вас всё слишком. И ваш мир очень хрупок и уязвим. Вас, Ольга, слишком много! Любая глобальная катастрофа, а их может быть много самого разного характера, сотрёт с лица планеты всех или почти всех. Даже обвал вашей порочной мировой финансовой системы может убить миллиарды. Жуткий финансовый кризис ввергнет в хаос экономику, крах которой вдребезги разнесёт социальную стабильность во всех странах. И на это будет интересно посмотреть.
– Ну вас с такими предсказаниями! – вздрогнула девушка. – Выдумываете страшилки!
– Увы, это не страшилка, а действительность. Полмира обеспечивает своими товарами Соединенные Штаты, которые расплачиваются продукцией печатного станка. И этот станок работает на полные обороты уже сорок лет! Поверьте мне, что это закончится очень плохо, и нормального выхода из сложившегося тупика ни для кого нет, разве что избавляться от долларов и их казначейских обязательств и развивать своё, во многом самодостаточное производство. Но это сложно и дорого, а значит, никто не будет заниматься, да и не дадут. Поэтому наша деятельность здесь носит временный характер. Сколько мы ещё сможем нормально работать? Десять лет или двадцать, вряд ли больше. Для меня это не время. И для чего тогда пытаться лезть в вашу голову? Если получится, вы не сделаете для нас больше, а если не выйдет или вы заметите вмешательство, потеряем ценного союзника. Но это мои резоны, другие могут думать иначе. Поэтому никого не пускайте в свою голову. Если нужно что-то узнать, подходите ко мне.
– Спасибо, – сказала Ольга. – Приму к сведению. И вот ещё что, Игорь. Если лично вам будут нужны магические услуги, которые я смогу оказать, обращайтесь. Вам отказа не будет. Побегу, а то сейчас закончатся занятия, а водитель автобуса не станет меня долго ждать.
Этот мобильный телефон не звонил ни разу со времени их приезда на Алтай. Сегодняшний звонок, ударивший Виктору по нервам, был первым.
– Я слушаю, – сказал он, подтвердив соединение.
– Здравствуй, – раздался в трубке знакомый голос. – Я тебя огорчу. Почти ничего из того, что мы задумали, не пройдёт. Они как-то узнали о наших планах и смогли свести потери к минимуму. Раскрыто не всё, но оставшееся уже ничего не решит. Авторы им тоже известны. Исчез Лыткин, моего внука пытались выкрасть, а к твоему секретарю подвели смазливую девицу, которую мои ребята видели с Михеевым. Её сбила машина, но я пока не выяснил, что мог разболтать Николай. Что знал Лыткин?
– Почти ничего, – задумался Виктор, – разве что о покупке моей машины. Но по ней найти сложно, даже если определят регион. Машину я здесь не регистрировал, она так и осталась числиться по Новороссийску, поэтому по базам регистрации ничего не найдут. А вот о том, что я ездил на Алтай, знал Николай. Только для чего ему трепаться этой шлюхе о своём шефе? По-моему, это не постельная тема.
– Если что-нибудь подсыпать в водку и умно навести разговором, расскажет и в постели. Может, всё-таки прислать наших ребят? С Роговым я уже связался и предупредил, чтобы не вздумал лететь в Москву.
– Пока не нужно, – отказался Виктор. – Только их наведём. Я лучше наберу людей на месте, а в дополнение к «найту» куплю что-нибудь, не так бросающееся в глаза. И подумаю над тем, что теперь делать дальше. Вопрос безопасности у нас с тобой не единственный. Будь сам осторожен. Олег нас не простит. Для него это принципиальный вопрос. Хоть мы не из его команды, он постарается отыграться, чтобы было неповадно другим. Пока он жив, мы с тобой не будем в безопасности, а нашу СБ к такому подключать нельзя. Если решим это сделать, работу должны выполнять сторонние специалисты. Подумай, потом обсудим.
Он отложил замолчавший телефон и задумался. Обдумать всю паршивость ситуации, в которой он оказался, не дал телефонный звонок. На этот раз звонил недавно купленный мобильник.
– Добрый день, – услышал он из трубки невыразительный мужской голос. – Вас беспокоит Бортнков. Вам говорила обо мне наша общая знакомая. Есть необходимость встретиться. Куда и когда мне лучше подъехать?
– Знаете, где лесничество Уржумского заказника? – спросил Виктор. – Езжайте дальше по дороге и упрётесь в мой дом. Я съезжу за детьми, а после трёх буду свободен.
Он разорвал связь и пошёл одеваться. Сын звонил двадцать минут назад, а из-за разговоров пришлось задержаться с выездом. Виктор вывел «найт» за ворота и, не закрывая их, погнал машину к остановке автобуса. Когда показался поворот в деревню, увидел дожидавшихся его ребят.
– Что так долго-то? – выразила недовольство севшая на своё место Люда. – Я замёрзла.
– Долго ждали? – спросил отец.
– Больше её слушай, – сказал Олег. – Стояли пять минут, и ветра почти нет.
– Как дела в школе?
– Как обычно, если не считать того факта, что девчонки, которых тренирует Ольга, стали лазить по канату как обезьяны. Наш Зверь был в полном отпаде. Потом ходил и их щупал.
– А что в этом такого? – не понял отец.
– Ничего, если не знать того, как они это делали, – засмеялся Олег. – Не объяснишь, Оля? Кстати, я тоже почувствовал себя заметно сильнее.
– Так это ты? – спросила Ольгу Людмила. – Я раньше тоже занималась аэробикой, но таких результатов никогда не было. И стала сильнее, и ноги начали худеть.
– Вы чем-то недовольны? – сказала Ольга. – Могу всё вернуть.
– Ты действительно что-то с ними сделала? – спросил Виктор.
– Запустила усиление тела, – нехотя ответила Ольга. – Вашим только один раз, а девчонкам дважды. Ну и мозги чуть улучшила. Все должно легче запоминаться.
– Точно! – сказала Людмила. – Уроки стало легче учить. А сильнее это можно сделать?
– Хочешь стать умней и сильней? – спросил Нор.
– А кто этого не хочет? – удивилась вопросу девушка. – Если Ольга может сделать, то я только «за»!
– Если хотите получить следующую порцию, приезжайте в воскресенье на тренировки, – сказала Ольга. – А что мы едем еле-еле?
– Это я притормозил, чтобы договорить, – объяснил Виктор. – Способности можно усиливать только детям?
– Могу и вам с Александрой Владимировной, – ответила Ольга. – Как-то об этом не подумала. Но от одного воздействия эффект будет так себе... Их нужно делать раз пять. Вы не станете Шварценеггером, но сильно укрепятся мышцы и уйдёт лишний вес. Ну и память станет гораздо лучше. Если хотите...
– Конечно, хотим, – сказал Виктор. – Только не рискуешь ли ты, так усиливая девушек?
– Подумаешь! – отмахнулась Ольга. – В этом нет ничего сверхъестественного. Ну окрепли девушки, которые стали регулярно заниматься спортом, что в этом такого? Может, они дома тренируются по десять часов в день – кому какое дело! А рост умственных способностей происходит медленнее и не так заметен. И объяснить их успехи в учёбе ещё легче.
– Тебе видней, – согласился он. – Мне привозить жену или заедешь к нам?
– Давайте лучше мы в воскресенье после занятий поедем к вам сами, – решила Ольга. – Ваша жена побаивается к нам ездить.
Они попрощались, вышли из машины и зашагали по съезду к лесничеству.
– Пошли быстрее, – поторопила девушка, – а то отец возьмётся разогревать обед. Что Олег говорил о девчонках?
– Твои девчонки легко и непринуждённо взметнули себя по канату под самый потолок на одних руках. Если вспомнить, что Наташка месяц назад повисла на середине каната и как лягушка дрыгала ногами... Весь класс выпал в осадок, Зверь – тоже. Можешь быть довольна. Что так смотришь? Кто говорил, что в классе будет четыре Алисы? Напомнить тебе, чем всё время занималась Селезнёва? Она удивляла окружающих. И у тебя тот же бзик. Только книжная Алиса делала это непреднамеренно, а ты прикалываешься специально. Так интересней жить?
– И что в этом такого? – пожала она плечами. – Ну интересней, ты прав. Но удивление окружающих мне ничем не грозит. Если скрывать, зачем тогда дар? Чтобы мысленно болтать с тобой на уроках или лечить болячки знакомым? Когда войдём во взрослую жизнь, будем жить ярко и интересно, особенно если сохраним связь с Фроловыми. А сейчас мне страшно скучно. Скучно сидеть на занятиях в школе, слушая полчаса то, что я сама легко могу прочитать в учебнике за пять минут. Скучно дома, где у меня нет никаких дел, кроме готовки и возни с Угольком. То хоть занимались борьбой и мечами, а теперь нет и этого!
– Ты дошла до предела своих возможностей, – сказал Нор, – поэтому занимаемся раз в неделю, только чтобы поддерживать форму.
