– Замучило любопытство? – сказала та. – Тебе об этом лучше не знать. Всё, о чём мы говорили, не для твоих ушей. В этом не будет ничего криминального, иначе твой отец не взялся бы нам помогать. Слушай, это ты так надушилась или пахнет от кого-то другого?
– Неужели так сильно чувствуется? – смутилась Люда. – Вроде брызнула чуть-чуть.
– Она натолкнула меня на мысль, – задумчиво сказала Ольга, когда они перед звонком шли в класс. – Ты сливался с Машкой?
– Полностью – нет, пробовал слух и зрение. Слух у неё обалденный и зрение хорошее, только плохо видит цвета.
– А обоняние?
– Не пробовал. Мне учитель говорил, что человеку в нём не разобраться. А что ты придумала?
– Я подключалась к носу Уголька, но мы по-разному воспринимаем запахи. Получается что-то вроде разговора на чужом языке. Звонок, договорим на литературе.
«И что ты придумала, чтобы это обойти?» – спросил Нор, когда начался урок.
«Я думаю, что нужно использовать не чужой нос, а свой, – ответила Ольга. – Если усилить его чувствительность...»
«Уже пробовали, – перебил Нор, – и с носом, и со зрением. Не получается ни с чем, кроме слуха».
«В ваших книгах о многом не пишут, – возразила она. – И почему ты думаешь, что, если это у кого-нибудь получится, он сразу же всем доложит? Наоборот, постарается держать в тайне. Тот, кто растрезвонил о слухе, наверняка потом об этом жалел. Обострение органов чувств даёт уйму преимуществ, зачем этим с кем-то делиться? А если кто-то из корифеев сказал, что не получится, многие даже не станут пробовать.
«Может быть, – задумался Нор. – Говорили, что у воров было что-то вроде сумеречного зрения. Только я не знаю, магией оно достигалось или каким-то зельем. А с обонянием, наверное, и не занимались. Попробуй пожить среди людей с чувствительным носом. У нас в поселениях сильно смердело. Хочешь попробовать?»
«Да, только после разборок, сейчас не до того. Мне бы разобраться с моим кабаном».
– Ковалёва! – сказала учительница. – Лучше всех знаешь материал? Иди к доске.
«Хорошо с нашей памятью, – сказала Ольга, вернувшись после ответа. – Ничего специально не учишь и получаешь пятёрки».
«У тебя изменилась не только память, – сказал Нор. – Я тоже не сразу обратил на это внимание. Вряд ли ты раньше могла бы вести с кем-нибудь разговор и слушать объяснения учителя. Я дома попробовал одновременно слушать радио, разговаривать с твоим отцом и читать учебник. С трудом, но получилось. Интересно, как новые способности могут сказаться на игре в шахматы? Пока трепались, и урок закончился».
Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.
– Что вы копаетесь? – подогнала Ольгу Вера. – Вечно из-за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!
– Мы с вами не едем, – сказал ей Нор. – Передай шофёру, чтобы нас не ждали.
Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.
– Машина на стоянке в сотне метров отсюда, – сказал он. – Куда нужно ехать?
– Вот по этому адресу, – Ольга достала из кармана плаща бумагу. – Найдёте?
– Знакомая улица, – ответил он. – Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.
– Это из-за свиньи, что ли? – не поверил Олег.
– Увидишь сам, – сказал отец. – Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я ещё испугался от неожиданности. Он так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.
– Это он от скуки, – засмеялась Ольга. – Я скажу, чтобы больше так не шутил.
– Это хорошо, что у тебя весёлое настроение, – одобрительно сказал Виктор. – Хуже нет, когда у человека мандраж перед ответственным делом.
– А из-за чего мне мандражировать? – удивилась Ольга. – Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам подождать?
– Подойдите к бордюру, – сказал Виктор. – Сейчас выеду.
Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места, и через десять минут остановил «найт» возле нужного двора.
– Заезжать не буду, – предупредил он Ольгу. – Слишком приметная машина. Тебе нужна помощь?
– Вообще-то, нет, но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Постараюсь уложиться в двадцать минут.
Они вдвоём вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.
– Теперь приготовлюсь, – сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. – Если потом что-то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй, а я подожду, пока кто-нибудь откроет двери.
Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и дверь в подъезд открыл какой-то мужчина, не обративший внимания на вошедшую девушку. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.
– Кто? – послышался из-за двери мужской голос.
– Это я, Фёдор Гаврилович, – отозвалась Ольга. – Полозов.
– Олег Николаевич? – удивился Первухин, открывая дверь. – Чем обязан?
– Впустите в квартиру? – спросил мэр. – Или у вас сегодня неприёмный день?
– Проходите, пожалуйста! – посторонился Первухин. – Вот, обуйте тапочки... Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?
– Меня привезли к подъезду, – сказал мэр. – Где мы можем поговорить?
– Проходите в гостиную, – решил Первухин, – а я, с вашего позволения, заменю халат на что-нибудь более презентабельное.
Он ушёл в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.
– Федя! – распахнула дверь жена. – Что это за блядь в нашей гостиной?
Выскочивший в гостиную Фёдор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трёх таких же... блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в её моральном облике.
– А где мэр? – выдавил он из себя.
– Какой? – хриплым голосом спросила девица. – Этот?
Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.
– Вы чем-то недовольны? – спросил мэр. – Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?
Теперь на диване сидел Путин.
– Сядьте! – строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.
Виктория по-прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.
– Вижу, что с вами нельзя по-хорошему, – сказала сменившая Путина старуха. – Что же, будем по-плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!
– Я, – выдавил из себя Первухин.
– А теперь говори, почему увольняешь Ковалёва?!
– А почему я должен перед вами отчитываться? – сказал директор, осмелевший, когда разговор зашёл о работе.
– Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! – прошипела старуха, и её лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо ещё больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.
– С кого мне начать? – сама себя скрипучим голосом спросила карга. – Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.
В лапах – назвать это руками не поворачивался язык – появился здоровенный нож, и жена Фёдора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.
– Ну раз она в отключке, начну с тебя, – решила ведьма. – Нагадил, теперь ответишь!
– Я не подписал приказ! – взвыл Первухин. – Всё можно отменить!
– Кто тебя на это толкнул? – спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. – Отвечай или вырежу сердце!
– Бортников! – поспешно сказал Первухин. – Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал...
– Отработаешь! – сказала Ольга. – Ковалёва повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлёшь...
Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.
– Всё понял? – спросила она, отметив, что жертва начала потихоньку отходить от страха. – А чтобы не юлил и выполнил по моему слову, оставлю над вами своего демона!
Ковёр над диваном вздулся пузырём, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы всё не кончилось инфарктом, она покинула квартиру.
– Что ты так долго, – недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. – Хорошо, что сообщала, чем занимаешься, а то я волновался бы. Не перемрут?
– Не должны, – сказала Ольга, снимая с лица платок. – Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришёл в себя. Пришлось закончить демоном. Я не показывала его со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощённого варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты замёрз!
Они пробежались до машины, напугав Фроловых.
– Всё в порядке, – поспешила успокоить Ольга, – а бежим из-за Нора. Я-то сидела в тепле, а он ждал на улице.
– Чем закончилось? – спросил Виктор.
– Всё только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и моё разочарование выйдет ему боком. Пугать больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей должен знать.
– Стоит ли так обострять ситуацию? – спросил Виктор. – Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше. Это всего лишь заморочки сына.
– Мне надо развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, – объяснила Ольга. – И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Началось с сына, но теперь задели его самого. Уж вы-то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он мог отступить, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его ещё больше.
– А ты не хочешь покончить со всем этим одним ударом, – сделал вывод Виктор. – Ну что же, это делает тебе честь.
– Я к этому не готова, – сказала Ольга. – Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, пущу в ход всё, чем владею, но этого не хочется делать. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.
– Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, – сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. – Не обратил внимания на то, как на меня смотрела Люда?
– Он лучше нас знает своих детей, – пожал плечами Нор. – В следующий раз можно предложить на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из-за них?
– Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он хорошо разбирается в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, но если начну убивать людей и ими играть... Для расчётливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. А это что за чудо? Хитрец!
Почти незаметный в сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул её рылом, словно говоря: «У тебя есть совесть, хозяйка? Сама где-то ходишь, а меня бросила здесь одного».
– Это вы? – Отец посветил фонарём с крыльца. – Хватит обниматься с кабаном, он этого не заслужил. Ты для чего его брала? Я думал, что мы его кормим, и ты ставишь свои опыты, а теперь выяснилось, что его нужно развлекать! А если этого не делаешь, он сам находит развлечения. Виктор ничего не рассказывал?
– Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?
– Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?
– На полчаса работы, – ответила Ольга. – Успеем сделать.
Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели жаренную картошку с грибами.
– Недалеко от дома насобирал опят, – сказал Егор. – Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займётесь уроками. Я весь день отдыхал, уберу сам.
Ольга с подробностями рассказала ему о своём визите к Первухиным.
– Напрасно ты это сделала, – упрекнул он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. – Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.
– Я не верю в то, что нас оставят в покое, – ответила дочь, – а ругань только разведёт твоего директора с Бортниковым. Подождём и посмотрим, наедут на нас или нет.
Готовить домашнее задание пошли в «кабинет».
– Они летают или уже разучились? – спросила Ольга, кивнув на гнездо, которое вороны соорудили из выделенных тряпок. – Уже не помню, когда видела их на улице.
– Здесь не гадят, значит, делают это во дворе, – сказал Нор. – Ну их, давай быстрее переделаем все дела.
Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своим чередом, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.
– Страшно устала, – пожаловалась Ольга. – И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.
– Зато теперь есть чем угостить друзей, – сказал довольный отец. – И для себя запасли столько орехов, что не сгрызем. Ваша белка поставит вам памятник из скорлупы, да и для кабана жёлуди – лучший корм. Сегодня позвоню Сергею и приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно решишь свои дела. Дочь, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?
– Обязательно, – сказала Ольга. – Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.
– Неужели так сильно чувствуется? – смутилась Люда. – Вроде брызнула чуть-чуть.
– Она натолкнула меня на мысль, – задумчиво сказала Ольга, когда они перед звонком шли в класс. – Ты сливался с Машкой?
– Полностью – нет, пробовал слух и зрение. Слух у неё обалденный и зрение хорошее, только плохо видит цвета.
– А обоняние?
– Не пробовал. Мне учитель говорил, что человеку в нём не разобраться. А что ты придумала?
– Я подключалась к носу Уголька, но мы по-разному воспринимаем запахи. Получается что-то вроде разговора на чужом языке. Звонок, договорим на литературе.
«И что ты придумала, чтобы это обойти?» – спросил Нор, когда начался урок.
«Я думаю, что нужно использовать не чужой нос, а свой, – ответила Ольга. – Если усилить его чувствительность...»
«Уже пробовали, – перебил Нор, – и с носом, и со зрением. Не получается ни с чем, кроме слуха».
«В ваших книгах о многом не пишут, – возразила она. – И почему ты думаешь, что, если это у кого-нибудь получится, он сразу же всем доложит? Наоборот, постарается держать в тайне. Тот, кто растрезвонил о слухе, наверняка потом об этом жалел. Обострение органов чувств даёт уйму преимуществ, зачем этим с кем-то делиться? А если кто-то из корифеев сказал, что не получится, многие даже не станут пробовать.
«Может быть, – задумался Нор. – Говорили, что у воров было что-то вроде сумеречного зрения. Только я не знаю, магией оно достигалось или каким-то зельем. А с обонянием, наверное, и не занимались. Попробуй пожить среди людей с чувствительным носом. У нас в поселениях сильно смердело. Хочешь попробовать?»
«Да, только после разборок, сейчас не до того. Мне бы разобраться с моим кабаном».
– Ковалёва! – сказала учительница. – Лучше всех знаешь материал? Иди к доске.
«Хорошо с нашей памятью, – сказала Ольга, вернувшись после ответа. – Ничего специально не учишь и получаешь пятёрки».
«У тебя изменилась не только память, – сказал Нор. – Я тоже не сразу обратил на это внимание. Вряд ли ты раньше могла бы вести с кем-нибудь разговор и слушать объяснения учителя. Я дома попробовал одновременно слушать радио, разговаривать с твоим отцом и читать учебник. С трудом, но получилось. Интересно, как новые способности могут сказаться на игре в шахматы? Пока трепались, и урок закончился».
Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.
– Что вы копаетесь? – подогнала Ольгу Вера. – Вечно из-за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!
– Мы с вами не едем, – сказал ей Нор. – Передай шофёру, чтобы нас не ждали.
Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.
– Машина на стоянке в сотне метров отсюда, – сказал он. – Куда нужно ехать?
– Вот по этому адресу, – Ольга достала из кармана плаща бумагу. – Найдёте?
– Знакомая улица, – ответил он. – Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.
– Это из-за свиньи, что ли? – не поверил Олег.
– Увидишь сам, – сказал отец. – Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я ещё испугался от неожиданности. Он так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.
– Это он от скуки, – засмеялась Ольга. – Я скажу, чтобы больше так не шутил.
– Это хорошо, что у тебя весёлое настроение, – одобрительно сказал Виктор. – Хуже нет, когда у человека мандраж перед ответственным делом.
– А из-за чего мне мандражировать? – удивилась Ольга. – Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам подождать?
– Подойдите к бордюру, – сказал Виктор. – Сейчас выеду.
Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места, и через десять минут остановил «найт» возле нужного двора.
– Заезжать не буду, – предупредил он Ольгу. – Слишком приметная машина. Тебе нужна помощь?
– Вообще-то, нет, но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Постараюсь уложиться в двадцать минут.
Они вдвоём вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.
– Теперь приготовлюсь, – сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. – Если потом что-то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй, а я подожду, пока кто-нибудь откроет двери.
Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и дверь в подъезд открыл какой-то мужчина, не обративший внимания на вошедшую девушку. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.
– Кто? – послышался из-за двери мужской голос.
– Это я, Фёдор Гаврилович, – отозвалась Ольга. – Полозов.
– Олег Николаевич? – удивился Первухин, открывая дверь. – Чем обязан?
– Впустите в квартиру? – спросил мэр. – Или у вас сегодня неприёмный день?
– Проходите, пожалуйста! – посторонился Первухин. – Вот, обуйте тапочки... Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?
– Меня привезли к подъезду, – сказал мэр. – Где мы можем поговорить?
– Проходите в гостиную, – решил Первухин, – а я, с вашего позволения, заменю халат на что-нибудь более презентабельное.
Он ушёл в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.
– Федя! – распахнула дверь жена. – Что это за блядь в нашей гостиной?
Выскочивший в гостиную Фёдор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трёх таких же... блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в её моральном облике.
– А где мэр? – выдавил он из себя.
– Какой? – хриплым голосом спросила девица. – Этот?
Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.
– Вы чем-то недовольны? – спросил мэр. – Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?
Теперь на диване сидел Путин.
– Сядьте! – строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.
Виктория по-прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.
– Вижу, что с вами нельзя по-хорошему, – сказала сменившая Путина старуха. – Что же, будем по-плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!
– Я, – выдавил из себя Первухин.
– А теперь говори, почему увольняешь Ковалёва?!
– А почему я должен перед вами отчитываться? – сказал директор, осмелевший, когда разговор зашёл о работе.
– Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! – прошипела старуха, и её лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо ещё больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.
– С кого мне начать? – сама себя скрипучим голосом спросила карга. – Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.
В лапах – назвать это руками не поворачивался язык – появился здоровенный нож, и жена Фёдора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.
– Ну раз она в отключке, начну с тебя, – решила ведьма. – Нагадил, теперь ответишь!
– Я не подписал приказ! – взвыл Первухин. – Всё можно отменить!
– Кто тебя на это толкнул? – спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. – Отвечай или вырежу сердце!
– Бортников! – поспешно сказал Первухин. – Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал...
– Отработаешь! – сказала Ольга. – Ковалёва повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлёшь...
Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.
– Всё понял? – спросила она, отметив, что жертва начала потихоньку отходить от страха. – А чтобы не юлил и выполнил по моему слову, оставлю над вами своего демона!
Ковёр над диваном вздулся пузырём, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы всё не кончилось инфарктом, она покинула квартиру.
– Что ты так долго, – недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. – Хорошо, что сообщала, чем занимаешься, а то я волновался бы. Не перемрут?
– Не должны, – сказала Ольга, снимая с лица платок. – Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришёл в себя. Пришлось закончить демоном. Я не показывала его со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощённого варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты замёрз!
Они пробежались до машины, напугав Фроловых.
– Всё в порядке, – поспешила успокоить Ольга, – а бежим из-за Нора. Я-то сидела в тепле, а он ждал на улице.
– Чем закончилось? – спросил Виктор.
– Всё только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и моё разочарование выйдет ему боком. Пугать больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей должен знать.
– Стоит ли так обострять ситуацию? – спросил Виктор. – Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше. Это всего лишь заморочки сына.
– Мне надо развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, – объяснила Ольга. – И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Началось с сына, но теперь задели его самого. Уж вы-то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он мог отступить, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его ещё больше.
– А ты не хочешь покончить со всем этим одним ударом, – сделал вывод Виктор. – Ну что же, это делает тебе честь.
– Я к этому не готова, – сказала Ольга. – Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, пущу в ход всё, чем владею, но этого не хочется делать. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.
– Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, – сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. – Не обратил внимания на то, как на меня смотрела Люда?
– Он лучше нас знает своих детей, – пожал плечами Нор. – В следующий раз можно предложить на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из-за них?
– Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он хорошо разбирается в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, но если начну убивать людей и ими играть... Для расчётливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. А это что за чудо? Хитрец!
Почти незаметный в сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул её рылом, словно говоря: «У тебя есть совесть, хозяйка? Сама где-то ходишь, а меня бросила здесь одного».
– Это вы? – Отец посветил фонарём с крыльца. – Хватит обниматься с кабаном, он этого не заслужил. Ты для чего его брала? Я думал, что мы его кормим, и ты ставишь свои опыты, а теперь выяснилось, что его нужно развлекать! А если этого не делаешь, он сам находит развлечения. Виктор ничего не рассказывал?
– Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?
– Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?
– На полчаса работы, – ответила Ольга. – Успеем сделать.
Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели жаренную картошку с грибами.
– Недалеко от дома насобирал опят, – сказал Егор. – Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займётесь уроками. Я весь день отдыхал, уберу сам.
Ольга с подробностями рассказала ему о своём визите к Первухиным.
– Напрасно ты это сделала, – упрекнул он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. – Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.
– Я не верю в то, что нас оставят в покое, – ответила дочь, – а ругань только разведёт твоего директора с Бортниковым. Подождём и посмотрим, наедут на нас или нет.
Готовить домашнее задание пошли в «кабинет».
– Они летают или уже разучились? – спросила Ольга, кивнув на гнездо, которое вороны соорудили из выделенных тряпок. – Уже не помню, когда видела их на улице.
– Здесь не гадят, значит, делают это во дворе, – сказал Нор. – Ну их, давай быстрее переделаем все дела.
Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своим чередом, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.
– Страшно устала, – пожаловалась Ольга. – И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.
– Зато теперь есть чем угостить друзей, – сказал довольный отец. – И для себя запасли столько орехов, что не сгрызем. Ваша белка поставит вам памятник из скорлупы, да и для кабана жёлуди – лучший корм. Сегодня позвоню Сергею и приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно решишь свои дела. Дочь, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?
– Обязательно, – сказала Ольга. – Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.
