- Проходи, девочка.
Жаннет осторожно вошла в маленькую квартирку, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди от волнения. Пожилая женщина зашла следом, сразу же закрыв за ней дверь на задвижку.
- Я вернулась, Жером, - громко произнесла она. - И я не одна.
Жаннет осмотрелась в крошечной полутемной прихожей. Справа на стене виднелись деревянные крючки с висевшей на них какой-то бесформенной одеждой. Что это за одежда, от волнения она не разобрала. А сделав шаг вперед и, наткнувшись на какие-то доски, сложенные прямо на полу, едва не упала, зацепившись за них каблуком.
- Осторожно, девочка, - Марион Клеманс вовремя подхватила ее под локоть, - здесь очень мало места, поэтому доски для растопки нам приходится держать в прихожей.
- С кем ты пришла, Марион? – из-за полуприкрытой двери раздался хрипловатый мужской голос с нотками явной тревоги. А через несколько мгновений дверь приоткрылась, и на пороге появился высокий мужчина средних лет, одетый в темно-синий камзол, сшитый из дорогой ткани, но сейчас изрядно уже поношенный. Жаннет растерянно опустила глаза, уставившись на его руки с длинными пальцами, перевела взгляд на грязноватые манжеты, заплатку на левом рукаве. Перевела взгляд выше. Белая рубашка, мятый нашейный платок… Темные волосы с проседью, завязанные в небольшой хвост. Жаннет сглотнула и посмотрела в его лицо. Черты его были резковатыми, но довольно приятными. Нос с небольшой горбинкой, красиво очерченные губы, светло-карие глаза. Жером де Карвевиль в свою очередь смотрел на нее, и она заметила в его глазах то самое выражение почти животного страха вместе с какой-то затравленностью, которое видела прежде и у Тьерсена, когда еще только познакомилась с ним.
- Кто… эта девушка? – тихо спросил Карвевиль, резко повернувшись к старой служанке.
- Не волнуйся, Жером, - Марион сделала мягкий успокаивающий жест рукой, - ей можно доверять. Она … - Марион на мгновение смолкла, вероятно подбирая наиболее подходящие и тактичные слова.
А Жаннет вновь посмотрела на Карвевиля и… страх на его лице внезапно сменился недоумением… затем какой-то полной растерянностью. Затем… глаза его расширились по мере того, как он смотрел на нее…, наполнились удивлением. Бывший барон рванул шейный платок, словно тот душил его, а другой рукой судорожно вцепился в ручку двери, и Жаннет увидела, как сильно побледнело его лицо.
- Жаннет… неужели… это ты? – пробормотал он.
Он сам ее узнал.
Девушка сделала пару шагов вперед и осторожно дотронулась до рукава его камзола.
- Да, это я… Жаннет Легуа. Я лишь недавно узнала, что вы писали мне… отец. Мадам Сильвин ничего мне не передавала. Ваши письма попали ко мне лишь месяц назад…, и я решила найти вас. Рядом с вашим особняком я встретила гражданку Марион и… она и привела меня сюда.
Жаннет замолчала, ощущая, как сильно и больно бьется в груди сердце, словно маленький беспощадный набат.
Карвевиль молчал, глядя на нее.
- Господи… - тихо сказал Карвевиль, - как ты похожа на Эстель. Словно она сама сюда пришла. Жаннет… дочка…
Он протянул к ней руки, и Жаннет, поддавшись какому-то непреодолимому импульсу, сама крепко обняла его. А Карвевиль бережно и как-то неловко провел рукой по ее волосам.
- Прости меня, дочка, - прошептал он. – Я понимаю, что виноват во всем лишь я один. Я должен был найти тебя в любом случае… и не верить словам этой мадам Сильвин. Пойдем в комнату, - он распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой. – Поговорим там обо всем.
Старая Марион, наблюдавшая за ними сквозь слезы, тихонько кашлянула.
- Жером, я приготовлю пока для вас и Жаннет какой-нибудь еды, хорошо? – мягко спросила она.
- Да, Марион, пожалуйста, - кивнул ей бывший барон.
Жаннет поняла, что какое-то подобие кухни находится за второй дверью, где живо скрылась гражданка Марион Клеманс. Она же сама прошла за отцом в комнату, где он жил последние полтора года. Обстановка выглядела удручающе бедной и жалкой. Серые стены, от которых тянуло сыростью. В единственное маленькое окошко слабо просачивался дневной свет и виднелись ноги проходивших по улице людей. У стены стоял грубо сколоченный деревянный стол и два табурета. Низкий топчан, застеленный жестким холщовым одеялом, стоял у противоположной стены и напомнил Жаннет постель в мансарде Тьерсена. Был он разве что немного пошире. Рядом с топчаном она увидела этажерку, на которой лежало несколько книг и доска с деревянными шахматными фигурками.
Увидев взгляд Жаннет, рассматривающий их, Карвевиль улыбнулся.
— Вот… играю иногда… сам с собой, чтобы окончательно не сойти с ума в этой норе.
- Вы давно живете здесь? – спросила девушка, присаживаясь на табурет, на который ей показал отец. Сам он сел напротив нее за стол.
- Почти полтора года, - ответил Карвевиль, - с сентября 1792-го. С тех страшных событий… убийств в тюрьмах по всему городу.
- Вы писали, что ваша жена и сын… - начала Жаннет. И смолкла, подумав, что вспоминать про это Карвевилю будет больно. Но он продолжил сам:
- Да… они погибли в те жуткие дни… в Ла Форс. Мари, моя супруга… и Антуан -Лоран, мой бедный мальчик. Ему едва исполнилось 19. Их зарубили саблями эти бешеные звери.
Карвевиль встал, тяжелым шагом прошелся по комнате, задержался ненадолго у окна, затем опять сел напротив Жаннет.
- А старший, Жильбер, погиб при обороне Тюильри, - глухим голосом сказал он. Как сложилась жизнь… никогда не думал, что переживу своих сыновей. Есть ли более страшное наказание для родителя, чем это. Впрочем… наверное, меня есть, за что наказывать.
- Вы не пытались уехать за границу? – спросила Жаннет.
- Пытался, но возникла загвоздка с новыми документами. Под настоящим именем меня никто не выпустил бы даже из города, а с новыми… это долго рассказывать, но сделать их не получилось.
- Вы и сейчас живете под своей прежней фамилией? – невольно воскликнула Жаннет, — это же очень опасно. Опасно даже выйти из дома.
- Я почти и не выхожу, - печально улыбнулся Карвевиль, - если бы не верная Марион, не знаю, что бы я делал. Она снимает этот подвал и приносит мне продукты.
- Она тоже живет здесь? – поинтересовалась Жаннет.
- Да, - Карвевиль кивнул, - она спит на кухне, там есть маленький диванчик.
Ну а ты, Жаннет… - Карвевиль посмотрел ей в глаза, - ты ведь понимаешь, какой это риск, дочь. От бывших дворян теперь наоборот открещиваются и не ищут с ними никаких встреч. А ты… ты очень смелая.
- Нет, - девушка покачала головой, - я трусиха. Но мне просто так захотелось увидеть вас… отец. И еще… - она слегка закусила нижнюю губу, и в ее глазах блеснули слезы, - не знаю, вправе ли я спрашивать это… но я хотела спросить, почему вы не помогли моей маме. Не помогли ей изменить ее жизнь. Вы ведь… любили ее, да?
- Я очень любил ее, Жаннет, - отозвался Карвевиль, - так получилось, что наш брак с Мари был не по любви… по воле наших родителей и… светлая память Мари и царствие ей небесное, она была матерью моих мальчиков, но… любил я только Эстель. С первого дня, как ее увидел. И до того черного дня, как ее не стало. Я и сейчас люблю ее и вспоминаю каждый день. Поверь, Жаннет. Я хотел ей помочь и… сделать так, чтобы она ушла из этого места. Она не хотела этого сама.
- Но она ведь тоже любила вас! – горячо воскликнула Жаннет. – Почему же она не хотела…
- Так бывает, моя девочка, - Карвевиль успокаивающе дотронулся до ее руки. – Жизнь бывает и простой… и слишком сложной одновременно.
- Когда мама умирала, она звала вас, - с обидой бросила Жаннет.
- Прости… прости меня, дочь, - Карвевиль вновь дотронулся до ее руки и заметил на безымянном пальце обручальное кольцо. – Жаннет, ты замужем?
- Да, - девушка кивнула, - и я очень люблю его.
- Я очень рад за тебя. Надеюсь, он хороший человек и заботится о тебе?
Жаннет кивнула.
- Он работает художником в типографии. Мы тоже снимаем квартиру. А из того места, где жила прежде, я ушла. С этим покончено навсегда.
- Я счастлив слышать это, - улыбнулся Жером (де) Карвевиль.
Возникла пауза… Жаннет опустила взгляд под внимательным взглядом Карвевиля, неожиданно почувствовав неловкость. И стыд. От того, что, возможно, думает о ее прежней работе в борделе этот аристократ, пусть и бывший… Она так и смотрела вниз, на свои сцепленные в замок пальцы… а когда подняла глаза, увидела добрый и теплый взгляд Карвевиля.
- Я так рад, что ты пришла, Жаннет, - просто сказал бывший барон, - словно лучик света появился в той кромешной тьме, в которой я пребываю эти последние полтора года.
- Правда? – спросила Жаннет каким-то охрипшим от волнения голосом.
Карвевиль кивнул:
- Конечно, дочь.
- У меня есть ваше кольцо, - сказала Жаннет, - то, что вы подарили матушке, с буквой «К» и большим синим камнем. Я лишь недавно смогла получить его… вместе с вашими письмами. Раньше оно было у мадам Сильвин, она забрала его сразу после смерти матушки и…
Она смолкла.
- Синий камень – сапфир, - ответил Карвевиль, - до чего же подлой оказалась мадам Сильвин, не ожидал от нее этого. А кольцо… - он внимательно посмотрел на руки девушки, лежавшие на коленях, - вижу, ты не носишь его, Жаннет. И правильно… сейчас носить такие вещи смертельно опасно.
- Я знаю, - грустно улыбнулась Жаннет, - муж сделал у нас дома небольшой тайник, и кольцо спрятано там.
- Это очень хорошо, - проговорил Карвевиль.
- Я бы хотела чем-то помочь Марион, - Жаннет встала, - мне как-то неловко, что она готовит еду, а я ничего не делаю.
- Ты хорошая девочка, Жаннет, - рассмеялся Карвевиль. – Что ж, спроси у Марион, нужна ли ей помощь.
Жаннет кивнула и направилась к выходу.
В небольшая кухне, куда она зашла, было немного теплее от прямоугольной металлической жаровни, находившейся в углу. На ней стоял котелок с варившейся в кожуре картошкой. Рядом располагался диванчик с потрескавшейся кожаной обивкой зеленого цвета, совсем узкий. На котором мог спать разве что ребенок… или такая худенькая невысокая старушка, как гражданка Клеманс. У противоположной стены стоял деревянный стол, за которым Марион усердно резала лук, периодически вытирая глаза рукой.
- Простите, нужно чем-либо помочь? – спросила Жаннет, подойдя к ней.
- А… это ты, девочка, - вздрогнула Марион, поднимая на нее покрасневшие от слез глаза, - напугала ты меня. Я ведь привыкла, что уже больше года никого, кроме меня и Жерома здесь не бывает.
- Простите… - повторила Жаннет.
- Да ничего! – махнула рукой старушка, раскладывая на блюдце аккуратно нарезанные луковые кольца, — вот, если хочешь, порежь сыр. Как раз сегодня купила кусочек, - она придвинула к Жаннет разделочную доску, нож и положила на нее ломоть. – А я пока картошку посмотрю, наверное, сварилась уже.
Еще раз протерев рукой глаза, гражданка Клеманс направилась к жаровне. Взяв вилку, она потыкала картофелины, после чего сняла котелок с плиты.
- Сейчас устроим праздничный ужин в честь твоего прихода, девочка, - улыбнулась она, - я очень рада, что ты пришла. Жером ведь мне, как родной.
- Вы ведь давно знаете его, да? – спросила Жаннет, старательно нарезая мягкий сливочный сыр.
- О да, - ответила Марион, ловко извлекая картофелины из кипятка и укладывая на большой тарелке. – Очень давно. Мне было 32, когда я пришла работать в особняк де Карвевилей. Мой муж, Рене, работал у них уже год. С его прошения туда взяли и меня. Господину де Карвевилю… Жерому исполнилось тогда всего пять лет.
- Надо же, - улыбнулась Жаннет. – Сколько же лет вы его знаете?
- Все эти годы я и проработала там, - улыбнулась в ответ Марион, - Сейчас мне 78… без малого 44 года проработала я у Карвевилей. Последние 2 года – не в счёт… с тех пор, как началась эта бесовщина… точнее – революция, и особняки стали отбирать, а господ наших изгонять из страны, сажать по тюрьмам, унижать да казнить, - она тяжело и горестно вздохнула. – И ведь, девочка, чем они лучше то?
А я вот на Карвевилей никогда не жаловалась. И ко мне, и к Рене они хорошо относились, и платили щедро. А Жером мне в чем-то как родной стал… своих-то деток нам с Рене Господь не дал, так я и полюбила Жерома, словно своего. Вот и сейчас… - старая Марион чуть понизила голос и посмотрела в глаза Жаннет, - вот и сейчас не могу его бросить, жаль мне его… Вот и живем так, прячемся тут, как загнанные звери. А что делать, девочка. Уж не знаю, сколько так проживем. Но твой отец хороший человек, хоть и… - она смолкла, печально глядя перед собой, - хоть и непросто все было у него с женой. Да и с мамой твоей… Делал большие ошибки, конечно… грешил. Но нельзя же казнить за это. Все люди не безгрешны, я вот так думаю.
- Я тоже так считаю, - тихо ответила Жаннет. – А сейчас столько крови и жестокости вокруг, что больно смотреть.
- Да, девочка, - отозвалась Марион, - ты верно говоришь, рассудительно. Хоть и кажешься совсем юной… ведь 16 тебе?
- Недавно исполнилось 17, - ответила Жаннет, - в январе. А сколько… сколько лет моему отцу?
- Через 10 дней исполнится 50, - ответила Марион, - 4-го марта.
- О… это юбилей! - воскликнула Жаннет.
- Да, да, - засмеялась Марион, доставая из грубо сколоченного шкафчика, бокалы и ставя их на стол, - ну вот, все и готово. Позови-ка своего отца, девочка. Сейчас будем ужинать.
После ужина, Жаннет поднялась из-за стола:
- Благодарю за все, - проговорила она, - было очень вкусно. Я была счастлива увидеть вас, отец. Но мне пора идти. Муж, наверное, уже вернулся с работы и будет нервничать, куда я запропастилась. Я ничего ему не сказала.
- Уже уходишь, Жаннет? – Жером де Карвевиль также поднялся из-за стола, и в его голосе она уловила искреннюю грусть.
- К сожалению, мне пора, - девушка кивнула.
- Что ж, Жаннет, я тоже был очень рад увидеть тебя. Узнать, что ты жива, замужем и больше не работаешь… там. Спасибо, что приходила, дочка, - голос Карвевиля слегка дрогнул.
Он подошел к Жаннет и крепко обнял ее.
- Спасибо вам, отец, - прошептала Жаннет, посмотрев в его глаза.
Что-то словно сжало ей сердце и, пропустив несколько глухих ударов, она спросила:
- Я могла бы прийти к вам еще?
Карвевиль словно не ожидал этого вопроса. Его брови удивленно приподнялись:
— Это большой риск, Жаннет. Ты ведь понимаешь, что может произойти, если меня арестуют, а тебя найдут здесь, в моем обществе?
- Я понимаю, - Жаннет упрямо нахмурила свои красивые темные брови, - и всё же… Я могла бы прийти и поздравить вас 4 -го марта? Ведь это ваш День рождения.
- Марион уже сказала тебе, - вздохнул бывший барон, - а зря. Ты очень смелая девочка… но, наверное, не надо рисковать. Я и так очень рад, что увидел тебя. Но…
- Я приду, - Жаннет улыбнулась и одобряюще сжала его руку.
Вечером, придя домой, Жаннет все честно и подробно рассказала Тьерсену. Умолчала лишь о своем желании пойти к Карвевилю второй раз.
«Скажу Анри позже - подумала она, - пока ему не надо заранее волноваться. Я уже знаю, что он сразу начнет меня отговаривать»
А в ближайшие дни ее мысли были заняты еще одним событием, о котором она пока тоже решила умолчать, не зная, как отреагирует на это муж. Саму Жаннет это застало врасплох и стало полнейшей неожиданностью, ведь она уже смирилась с мыслью, что никогда не сможет стать матерью. Но оказалось, что врач, оказывающий тогда в борделе ей, истекающей кровью, помощь, был не прав. Жаннет поняла, что беременна.
Жаннет осторожно вошла в маленькую квартирку, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди от волнения. Пожилая женщина зашла следом, сразу же закрыв за ней дверь на задвижку.
- Я вернулась, Жером, - громко произнесла она. - И я не одна.
Жаннет осмотрелась в крошечной полутемной прихожей. Справа на стене виднелись деревянные крючки с висевшей на них какой-то бесформенной одеждой. Что это за одежда, от волнения она не разобрала. А сделав шаг вперед и, наткнувшись на какие-то доски, сложенные прямо на полу, едва не упала, зацепившись за них каблуком.
- Осторожно, девочка, - Марион Клеманс вовремя подхватила ее под локоть, - здесь очень мало места, поэтому доски для растопки нам приходится держать в прихожей.
- С кем ты пришла, Марион? – из-за полуприкрытой двери раздался хрипловатый мужской голос с нотками явной тревоги. А через несколько мгновений дверь приоткрылась, и на пороге появился высокий мужчина средних лет, одетый в темно-синий камзол, сшитый из дорогой ткани, но сейчас изрядно уже поношенный. Жаннет растерянно опустила глаза, уставившись на его руки с длинными пальцами, перевела взгляд на грязноватые манжеты, заплатку на левом рукаве. Перевела взгляд выше. Белая рубашка, мятый нашейный платок… Темные волосы с проседью, завязанные в небольшой хвост. Жаннет сглотнула и посмотрела в его лицо. Черты его были резковатыми, но довольно приятными. Нос с небольшой горбинкой, красиво очерченные губы, светло-карие глаза. Жером де Карвевиль в свою очередь смотрел на нее, и она заметила в его глазах то самое выражение почти животного страха вместе с какой-то затравленностью, которое видела прежде и у Тьерсена, когда еще только познакомилась с ним.
- Кто… эта девушка? – тихо спросил Карвевиль, резко повернувшись к старой служанке.
- Не волнуйся, Жером, - Марион сделала мягкий успокаивающий жест рукой, - ей можно доверять. Она … - Марион на мгновение смолкла, вероятно подбирая наиболее подходящие и тактичные слова.
А Жаннет вновь посмотрела на Карвевиля и… страх на его лице внезапно сменился недоумением… затем какой-то полной растерянностью. Затем… глаза его расширились по мере того, как он смотрел на нее…, наполнились удивлением. Бывший барон рванул шейный платок, словно тот душил его, а другой рукой судорожно вцепился в ручку двери, и Жаннет увидела, как сильно побледнело его лицо.
- Жаннет… неужели… это ты? – пробормотал он.
Он сам ее узнал.
Девушка сделала пару шагов вперед и осторожно дотронулась до рукава его камзола.
- Да, это я… Жаннет Легуа. Я лишь недавно узнала, что вы писали мне… отец. Мадам Сильвин ничего мне не передавала. Ваши письма попали ко мне лишь месяц назад…, и я решила найти вас. Рядом с вашим особняком я встретила гражданку Марион и… она и привела меня сюда.
Жаннет замолчала, ощущая, как сильно и больно бьется в груди сердце, словно маленький беспощадный набат.
Карвевиль молчал, глядя на нее.
- Господи… - тихо сказал Карвевиль, - как ты похожа на Эстель. Словно она сама сюда пришла. Жаннет… дочка…
Он протянул к ней руки, и Жаннет, поддавшись какому-то непреодолимому импульсу, сама крепко обняла его. А Карвевиль бережно и как-то неловко провел рукой по ее волосам.
- Прости меня, дочка, - прошептал он. – Я понимаю, что виноват во всем лишь я один. Я должен был найти тебя в любом случае… и не верить словам этой мадам Сильвин. Пойдем в комнату, - он распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой. – Поговорим там обо всем.
Старая Марион, наблюдавшая за ними сквозь слезы, тихонько кашлянула.
- Жером, я приготовлю пока для вас и Жаннет какой-нибудь еды, хорошо? – мягко спросила она.
- Да, Марион, пожалуйста, - кивнул ей бывший барон.
Жаннет поняла, что какое-то подобие кухни находится за второй дверью, где живо скрылась гражданка Марион Клеманс. Она же сама прошла за отцом в комнату, где он жил последние полтора года. Обстановка выглядела удручающе бедной и жалкой. Серые стены, от которых тянуло сыростью. В единственное маленькое окошко слабо просачивался дневной свет и виднелись ноги проходивших по улице людей. У стены стоял грубо сколоченный деревянный стол и два табурета. Низкий топчан, застеленный жестким холщовым одеялом, стоял у противоположной стены и напомнил Жаннет постель в мансарде Тьерсена. Был он разве что немного пошире. Рядом с топчаном она увидела этажерку, на которой лежало несколько книг и доска с деревянными шахматными фигурками.
Увидев взгляд Жаннет, рассматривающий их, Карвевиль улыбнулся.
— Вот… играю иногда… сам с собой, чтобы окончательно не сойти с ума в этой норе.
- Вы давно живете здесь? – спросила девушка, присаживаясь на табурет, на который ей показал отец. Сам он сел напротив нее за стол.
- Почти полтора года, - ответил Карвевиль, - с сентября 1792-го. С тех страшных событий… убийств в тюрьмах по всему городу.
- Вы писали, что ваша жена и сын… - начала Жаннет. И смолкла, подумав, что вспоминать про это Карвевилю будет больно. Но он продолжил сам:
- Да… они погибли в те жуткие дни… в Ла Форс. Мари, моя супруга… и Антуан -Лоран, мой бедный мальчик. Ему едва исполнилось 19. Их зарубили саблями эти бешеные звери.
Карвевиль встал, тяжелым шагом прошелся по комнате, задержался ненадолго у окна, затем опять сел напротив Жаннет.
- А старший, Жильбер, погиб при обороне Тюильри, - глухим голосом сказал он. Как сложилась жизнь… никогда не думал, что переживу своих сыновей. Есть ли более страшное наказание для родителя, чем это. Впрочем… наверное, меня есть, за что наказывать.
- Вы не пытались уехать за границу? – спросила Жаннет.
- Пытался, но возникла загвоздка с новыми документами. Под настоящим именем меня никто не выпустил бы даже из города, а с новыми… это долго рассказывать, но сделать их не получилось.
- Вы и сейчас живете под своей прежней фамилией? – невольно воскликнула Жаннет, — это же очень опасно. Опасно даже выйти из дома.
- Я почти и не выхожу, - печально улыбнулся Карвевиль, - если бы не верная Марион, не знаю, что бы я делал. Она снимает этот подвал и приносит мне продукты.
- Она тоже живет здесь? – поинтересовалась Жаннет.
- Да, - Карвевиль кивнул, - она спит на кухне, там есть маленький диванчик.
Ну а ты, Жаннет… - Карвевиль посмотрел ей в глаза, - ты ведь понимаешь, какой это риск, дочь. От бывших дворян теперь наоборот открещиваются и не ищут с ними никаких встреч. А ты… ты очень смелая.
- Нет, - девушка покачала головой, - я трусиха. Но мне просто так захотелось увидеть вас… отец. И еще… - она слегка закусила нижнюю губу, и в ее глазах блеснули слезы, - не знаю, вправе ли я спрашивать это… но я хотела спросить, почему вы не помогли моей маме. Не помогли ей изменить ее жизнь. Вы ведь… любили ее, да?
- Я очень любил ее, Жаннет, - отозвался Карвевиль, - так получилось, что наш брак с Мари был не по любви… по воле наших родителей и… светлая память Мари и царствие ей небесное, она была матерью моих мальчиков, но… любил я только Эстель. С первого дня, как ее увидел. И до того черного дня, как ее не стало. Я и сейчас люблю ее и вспоминаю каждый день. Поверь, Жаннет. Я хотел ей помочь и… сделать так, чтобы она ушла из этого места. Она не хотела этого сама.
- Но она ведь тоже любила вас! – горячо воскликнула Жаннет. – Почему же она не хотела…
- Так бывает, моя девочка, - Карвевиль успокаивающе дотронулся до ее руки. – Жизнь бывает и простой… и слишком сложной одновременно.
- Когда мама умирала, она звала вас, - с обидой бросила Жаннет.
- Прости… прости меня, дочь, - Карвевиль вновь дотронулся до ее руки и заметил на безымянном пальце обручальное кольцо. – Жаннет, ты замужем?
- Да, - девушка кивнула, - и я очень люблю его.
- Я очень рад за тебя. Надеюсь, он хороший человек и заботится о тебе?
Жаннет кивнула.
- Он работает художником в типографии. Мы тоже снимаем квартиру. А из того места, где жила прежде, я ушла. С этим покончено навсегда.
- Я счастлив слышать это, - улыбнулся Жером (де) Карвевиль.
Возникла пауза… Жаннет опустила взгляд под внимательным взглядом Карвевиля, неожиданно почувствовав неловкость. И стыд. От того, что, возможно, думает о ее прежней работе в борделе этот аристократ, пусть и бывший… Она так и смотрела вниз, на свои сцепленные в замок пальцы… а когда подняла глаза, увидела добрый и теплый взгляд Карвевиля.
- Я так рад, что ты пришла, Жаннет, - просто сказал бывший барон, - словно лучик света появился в той кромешной тьме, в которой я пребываю эти последние полтора года.
- Правда? – спросила Жаннет каким-то охрипшим от волнения голосом.
Карвевиль кивнул:
- Конечно, дочь.
- У меня есть ваше кольцо, - сказала Жаннет, - то, что вы подарили матушке, с буквой «К» и большим синим камнем. Я лишь недавно смогла получить его… вместе с вашими письмами. Раньше оно было у мадам Сильвин, она забрала его сразу после смерти матушки и…
Она смолкла.
- Синий камень – сапфир, - ответил Карвевиль, - до чего же подлой оказалась мадам Сильвин, не ожидал от нее этого. А кольцо… - он внимательно посмотрел на руки девушки, лежавшие на коленях, - вижу, ты не носишь его, Жаннет. И правильно… сейчас носить такие вещи смертельно опасно.
- Я знаю, - грустно улыбнулась Жаннет, - муж сделал у нас дома небольшой тайник, и кольцо спрятано там.
- Это очень хорошо, - проговорил Карвевиль.
- Я бы хотела чем-то помочь Марион, - Жаннет встала, - мне как-то неловко, что она готовит еду, а я ничего не делаю.
- Ты хорошая девочка, Жаннет, - рассмеялся Карвевиль. – Что ж, спроси у Марион, нужна ли ей помощь.
Жаннет кивнула и направилась к выходу.
В небольшая кухне, куда она зашла, было немного теплее от прямоугольной металлической жаровни, находившейся в углу. На ней стоял котелок с варившейся в кожуре картошкой. Рядом располагался диванчик с потрескавшейся кожаной обивкой зеленого цвета, совсем узкий. На котором мог спать разве что ребенок… или такая худенькая невысокая старушка, как гражданка Клеманс. У противоположной стены стоял деревянный стол, за которым Марион усердно резала лук, периодически вытирая глаза рукой.
- Простите, нужно чем-либо помочь? – спросила Жаннет, подойдя к ней.
- А… это ты, девочка, - вздрогнула Марион, поднимая на нее покрасневшие от слез глаза, - напугала ты меня. Я ведь привыкла, что уже больше года никого, кроме меня и Жерома здесь не бывает.
- Простите… - повторила Жаннет.
- Да ничего! – махнула рукой старушка, раскладывая на блюдце аккуратно нарезанные луковые кольца, — вот, если хочешь, порежь сыр. Как раз сегодня купила кусочек, - она придвинула к Жаннет разделочную доску, нож и положила на нее ломоть. – А я пока картошку посмотрю, наверное, сварилась уже.
Еще раз протерев рукой глаза, гражданка Клеманс направилась к жаровне. Взяв вилку, она потыкала картофелины, после чего сняла котелок с плиты.
- Сейчас устроим праздничный ужин в честь твоего прихода, девочка, - улыбнулась она, - я очень рада, что ты пришла. Жером ведь мне, как родной.
- Вы ведь давно знаете его, да? – спросила Жаннет, старательно нарезая мягкий сливочный сыр.
- О да, - ответила Марион, ловко извлекая картофелины из кипятка и укладывая на большой тарелке. – Очень давно. Мне было 32, когда я пришла работать в особняк де Карвевилей. Мой муж, Рене, работал у них уже год. С его прошения туда взяли и меня. Господину де Карвевилю… Жерому исполнилось тогда всего пять лет.
- Надо же, - улыбнулась Жаннет. – Сколько же лет вы его знаете?
- Все эти годы я и проработала там, - улыбнулась в ответ Марион, - Сейчас мне 78… без малого 44 года проработала я у Карвевилей. Последние 2 года – не в счёт… с тех пор, как началась эта бесовщина… точнее – революция, и особняки стали отбирать, а господ наших изгонять из страны, сажать по тюрьмам, унижать да казнить, - она тяжело и горестно вздохнула. – И ведь, девочка, чем они лучше то?
А я вот на Карвевилей никогда не жаловалась. И ко мне, и к Рене они хорошо относились, и платили щедро. А Жером мне в чем-то как родной стал… своих-то деток нам с Рене Господь не дал, так я и полюбила Жерома, словно своего. Вот и сейчас… - старая Марион чуть понизила голос и посмотрела в глаза Жаннет, - вот и сейчас не могу его бросить, жаль мне его… Вот и живем так, прячемся тут, как загнанные звери. А что делать, девочка. Уж не знаю, сколько так проживем. Но твой отец хороший человек, хоть и… - она смолкла, печально глядя перед собой, - хоть и непросто все было у него с женой. Да и с мамой твоей… Делал большие ошибки, конечно… грешил. Но нельзя же казнить за это. Все люди не безгрешны, я вот так думаю.
- Я тоже так считаю, - тихо ответила Жаннет. – А сейчас столько крови и жестокости вокруг, что больно смотреть.
- Да, девочка, - отозвалась Марион, - ты верно говоришь, рассудительно. Хоть и кажешься совсем юной… ведь 16 тебе?
- Недавно исполнилось 17, - ответила Жаннет, - в январе. А сколько… сколько лет моему отцу?
- Через 10 дней исполнится 50, - ответила Марион, - 4-го марта.
- О… это юбилей! - воскликнула Жаннет.
- Да, да, - засмеялась Марион, доставая из грубо сколоченного шкафчика, бокалы и ставя их на стол, - ну вот, все и готово. Позови-ка своего отца, девочка. Сейчас будем ужинать.
После ужина, Жаннет поднялась из-за стола:
- Благодарю за все, - проговорила она, - было очень вкусно. Я была счастлива увидеть вас, отец. Но мне пора идти. Муж, наверное, уже вернулся с работы и будет нервничать, куда я запропастилась. Я ничего ему не сказала.
- Уже уходишь, Жаннет? – Жером де Карвевиль также поднялся из-за стола, и в его голосе она уловила искреннюю грусть.
- К сожалению, мне пора, - девушка кивнула.
- Что ж, Жаннет, я тоже был очень рад увидеть тебя. Узнать, что ты жива, замужем и больше не работаешь… там. Спасибо, что приходила, дочка, - голос Карвевиля слегка дрогнул.
Он подошел к Жаннет и крепко обнял ее.
- Спасибо вам, отец, - прошептала Жаннет, посмотрев в его глаза.
Что-то словно сжало ей сердце и, пропустив несколько глухих ударов, она спросила:
- Я могла бы прийти к вам еще?
Карвевиль словно не ожидал этого вопроса. Его брови удивленно приподнялись:
— Это большой риск, Жаннет. Ты ведь понимаешь, что может произойти, если меня арестуют, а тебя найдут здесь, в моем обществе?
- Я понимаю, - Жаннет упрямо нахмурила свои красивые темные брови, - и всё же… Я могла бы прийти и поздравить вас 4 -го марта? Ведь это ваш День рождения.
- Марион уже сказала тебе, - вздохнул бывший барон, - а зря. Ты очень смелая девочка… но, наверное, не надо рисковать. Я и так очень рад, что увидел тебя. Но…
- Я приду, - Жаннет улыбнулась и одобряюще сжала его руку.
Вечером, придя домой, Жаннет все честно и подробно рассказала Тьерсену. Умолчала лишь о своем желании пойти к Карвевилю второй раз.
«Скажу Анри позже - подумала она, - пока ему не надо заранее волноваться. Я уже знаю, что он сразу начнет меня отговаривать»
А в ближайшие дни ее мысли были заняты еще одним событием, о котором она пока тоже решила умолчать, не зная, как отреагирует на это муж. Саму Жаннет это застало врасплох и стало полнейшей неожиданностью, ведь она уже смирилась с мыслью, что никогда не сможет стать матерью. Но оказалось, что врач, оказывающий тогда в борделе ей, истекающей кровью, помощь, был не прав. Жаннет поняла, что беременна.
