«Она очень хорошенькая» - мелькнуло в голове у Тьерсена.
Он сел за стол, немного отодвинул в сторону листы со статьями Рейналя и положил перед собой покрасневшие замерзшие руки, разминая длинные пальцы. Утро сегодня было очень холодным, и бывший маркиз сильно продрог, пока шел до работы.
Девочка притихла, осторожно рассматривая его. Что-то в ее лице казалось Жану-Анри странно знакомым, но он не мог понять что.
- Луиза, - ответила девочка, наконец. – А вы настоящий художник, да? А как вас зовут?
- Андре, - улыбнулся ей Тьерсен.
- Да, я немного художник, - ответил он на вопрос девочки и заметил, как засиял её взгляд.
- Сколько тебе лет, Луиза? – спросил Тьерсен.
- Недавно исполнилось шесть, - серьёзно ответила она.
- И давно ты рисуешь?
- Давно. Ещё когда жила в монастыре, - девочка почти перестала смущаться и открыто посмотрела ему в глаза. Её глаза были красивого глубокого шоколадного оттенка. И темные, немного изогнутые брови.
(Де) Тьерсен опять ощутил странное и какое-то тревожное чувство… словно где-то уже видел её раньше. Он быстро перебрал в памяти всех детей, которых знал и когда-либо встречал прежде. Но… тщетно.
- Монастырь… – рассеянно переспросил он, небрежно крутя в пальцах карандаш, словно это помогало лучше сосредоточиться. – Ты жила в монастыре?
- Да, - девочка кивнула. – Но потом мама забрала меня к себе. И теперь мы живем вместе.
- А где твой папа?
- Папу убили на войне, - девочка вздохнула. – Он защищал революцию от…
от ин…ин-тер-вен-тов.
Последнее, сложное для ребенка слово она произнесла не сразу и старательно - по слогам, вспоминая его.
Карандаш Тьерсена, который он крутил между большим, средним и указательным пальцем, замер на миг.
- Жаль, - вполне искренне сказал бывший маркиз.
Луиза посмотрела ему в глаза.
- Да… дядя Андре… а можно мне так вас звать?
- Конечно, - отозвался Тьерсен.
- Я даже никогда его не видела, - девочка опять вздохнула.
- Война – это очень плохо и страшно, - назидательно сказал ей Жан-Анри. - А ведь раньше, Луиза, во Франции была мирная жизнь, пока…
Он вовремя вспомнил, где находится и прикусил язык. Не хватало ещё выдать себя самым нелепым образом, разговаривая с ребёнком.
- Пока что? – живо спросила Луиза.
В ее карих глазах загорелось любопытство.
- Я расскажу тебе попозже, хорошо? Сейчас мне надо прочитать статью и поработать, - Тьерсен кивнул на лежащие перед ним листы бумаги. – Иначе меня уволят.
Он щелкнул пальцами и улыбнулся ей.
- Хорошо, дядя Андре.
Луиза улыбнулась в ответ и вновь склонилась над своим рисунком.
«На редкость покладистый ребенок», - подумал Жан-Анри.
«Ладно, начнем… - он придвинул к себе листы, исписанные аккуратным почерком Рейналя и перелистнув несколько, увидел заголовок «Подозрительные». Тьерсен выдохнул и приступил к чтению статьи, примерно уже зная, что его ожидает. Рейналь неплохо владел литературным языком, текст был написан не без талантливости, но…
Дочитав до очередной «рекомендации», а точнее – призыва поскорее выявить всех враждебных республике элементов и отправить их на площадь Революции на скорое свидание с гильотиной – бывший маркиз немного оттянул шейный платок и подумал и о собственном возможном подобном будущем. И о том, что Рейналь, пишущий это, напоминает ему на впавшую в неукротимый азарт охотничью собаку, идущую по кровавому следу раненного зверя.
«Охота на людей» - такой заголовок подошел бы статье гораздо лучше, - усмехнулся Тьерсен. Внезапно его охватила какая-то странная апатия. С усилием он пододвинул к себе чистый лист бумаги, взял карандаш и провёл по нему несколько первых штрихов…
- Лу, ты не голодна? – услышал он рядом с соседним столиком голос Пьера Рейналя и бросил на него взгляд.
- Нет, дядя Пьер, - девочка помотала головой.
- Смотри у меня, - Пьер потрепал ее по локонам. – Уже полдень. Если я вечером принесу обратно всю эту еду, что Мадлен нам дала, она расстроится. Ты же не хочешь огорчать маму?
- Я покушаю через полчасика, дядя Пьер, - живо ответила девочка и улыбнулась ему.
- Хорошо?
- Хорошо, хорошо, - скороговоркой ответила Луиза.
- Ну как у вас продвигается работа, Серван?
Пьер Рейналь подошел к бывшему маркизу, посмотрел на лист бумаги с начатой иллюстрацией. Затем взглянул в его лицо. Возникла какая-то пауза, почему-то вызвавшая у Тьерсена состояние смутной тревоги.
- Скоро будет готова иллюстрация к «Подозрительным», - отозвался Жан-Анри, стараясь говорить как можно бодрее, - еще минут сорок и вуаля. Статья сильная, гражданин Рейналь… и рисунок должен быть такой же.
- Хотелось бы, - доброжелательно ответил Рейналь и смолк.
Тьерсен кивнул и взяв карандаш, стал делать быстрые наброски. В голову как раз пришла очередная идея и пока он видел мысленным взглядом эти образы, возникающие в сознании, как картинки в калейдоскопе, их нужно было быстро перенести на бумагу.
Несколько минут он рисовал, не отрываясь.
- Вроде, что-то получается… - тихо пробормотал Жан-Анри и… подняв голову, наткнулся на взгляд темных глаз Рейналя. Тот все это время стоял рядом, наблюдая.
- Живо вы рисуете, Серван, - заметил он.
- Спасибо, - пожал плечами Тьерсен. – Ничего особенного.
- Я рад, что вы работаете у нас, - сказал Рейналь. – С вашим появлением у газеты увеличились продажи, и это очень радует.
Он хлопнул Тьерсена по плечу:
- Работайте, Андре.
Луиза, услышавшая слова Рейналя, подошла и встав рядом, также смотрела на рисунок.
- Как здорово! – воскликнула она. – Люди как живые!
«И особенно тележка, везущая людей на гильотину», - подумал Тьерсен, но озвучивать это, разумеется, не стал.
- Спасибо, милая Луиза, - ответил он.
Девочка встала совсем близко и, подперев кулачком подбородок, внимательно разглядывала рисунок.
- Как я хочу также уметь рисовать, - взволнованно сказала она.
- Научишься, Лу, - Рейналь взял ее за ручку, - не мешай работать гражданину Сервану.
- Она не мешает, - ответил бывший маркиз. – Очень милый ребенок.
- Она такая, да, - отозвался Рейналь, - И ведь…
Он хотел сказать что-то ещё, но смолк.
Тьерсен поднял голову.
Пьер Рейналь смотрел на него в упор. Затем перевел внимательный взгляд на девочку:
- А вы, Серван, чем-то с ней похожи. Я только сейчас рассмотрел, вблизи. Удивительно!
Сердце Тьерсена ухнуло куда-то вниз. Он пропустил несколько тяжелых глухих ударов. После произнесенного Рейналем бывший маркиз вдруг неожиданно подумал о том, в чём сам себе боялся признаться. Ведь этого просто не могло быть. Но разрозненные кусочки словно сами собой быстро складывались в его сознании в какой-то единый абсурдный пазл…
Пауза явно затянулась. Рейналь с интересом смотрел на него, словно ожидая какой-то одной определенной реакции. Нужной ему реакции.
Тьерсен потер подбородок и слегка улыбнулся:
— Тоже это заметил. Вероятно, девочка с юга, как и я. Или имеет оттуда корни. Мы, южане, все чем-то похожи.
- А откуда вы, Серван? – сразу поинтересовался Пьер.
- Прованс, - соврал Тьерсен.
На самом деле, предки его с материнской линии были из Лангедока.
Он посмотрел на Луизу. Та что-то увлеченно рисовала. Похоже, разговор взрослых был ей уже совсем не интересен.
- Хорошие места, - отозвался Рейналь. – Что ж, Серван, не буду мешать вам работать.
Он бросил на бывшего маркиза взгляд, показавшийся довольно красноречивым, и отошел к печатным станкам.
Тьерсен выждал минут пять. Затем окинул взглядом помещение типографии. Но Рейналя уже нигде не было видно. Вероятно, поднялся на второй этаж, где у него находился маленький рабочий кабинет.
Тьерсен оттянул шейный платок… почему-то ему стало душно… выждал ещё пару мгновений и негромко позвал Луизу по имени.
Девочка оторвалась от рисунка и вопросительно посмотрела на него.
- Как твоя фамилия, Луиза? – приглушенным голосом спросил Жан-Анри.
- Лаборде, - голосок ребёнка прозвучал чётко и звонко.
Тьерсен сглотнул, ощущая нарастающую пульсацию в висках.
«Этого не может быть… нет» - отчаянно прозвучало в его сознании.
Луиза с любопытством смотрела на него. Девочка, чуткая по характеру, сразу уловила произошедшие с ним изменения.
Тьерсен отложил карандаш, который все еще держал в руке. Пальцы слегка дрожали…
- А мама… твою маму зовут Мадлен? – он слышал свой голос словно со стороны.
- Да, Мадлен, - девочка кивнула. – А откуда вы знаете, дядя Андре?
- Слышал, как Пьер называл её имя, когда предлагал тебе поесть, - Тьерсен выдавил из себя бледную улыбку.
- А… - отозвалась Луиза, - понятно.
И вновь наклонилась к листу бумаги.
Тьерсен сидел, переваривая услышанное. Мысли метались, как дикие птицы, загнанные в клетку, и, крича, бились о ее прутья.
- Чёрт… - пробормотал он, сжав в кулак правую руку. Широкий беловатый шрам между большим и указательным пальцем покраснел.
Кровь в висках также пульсировала и так сильно, что Тьерсену показалось, что сейчас она выплеснется наружу. Стало невыносимо душно, он провел рукой по лбу и поднялся из-за стола.
- Если меня спросят, скажи, что я вышел на пару минут на улицу подышать воздухом. Хорошо, Луиза? – он вновь выдавил из себя улыбку, глядя в её большие карие глаза.
- Хорошо, - безропотно согласилась девочка.
- Сейчас вернусь, - он попытался сказать это как можно бодрее, но голос его прозвучал плоско и сдавленно.
Затем, быстрым шагом преодолев расстояние до двери, Жан-Анри вышел на улицу.
С неба падал мелкий колкий снег. Первый снег в этом году.
«Недаром с утра было так холодно», - подумал Жан-Анри. Он отошел в сторону от двери, под навес и прислонился спиной к стене типографии, засунув руки в карманы и глядя на улицу, которая постепенно становилась всё более белой. Мимо, противно дребезжа по камням, проехал экипаж, и это вывело бывшего маркиза из состояния какого-то оцепенения. Мысли вновь сумбурно закрутились в голове, и он приложил ладони к вискам.
- Всё кончено… - пробормотал Жан-Анри.
Сейчас он ощущал себя тем самым раненным загнанным зверем… которого в ближайшее время добьют, если…
А что, если? Если он не сбежит, не скроется прямо сейчас. Бросит всё – эту работу, с таким трудом налаженную хрупкую стабильность, относительно неплохой регулярный доход, который приносила ему подработка у Рейналя… А потом… А что потом? Вновь искать средства для существования, скитаясь по холодному опасному городу… или просто тихо повеситься у себя в мансарде?
Тьерсен вспомнил такую удобную для этого широкую балку и рассмеялся.
— Это был бы лучший выход, - неожиданно подумал он. – Но я не смогу… наверное, не смогу.
«Зато ты увидел дочь. Ты ведь и хотел этого, не так ли?» - ехидно прозвучала мысль, выходя на передний план и приглушая сумбур остальных.
- Хотел. Но не так. Не так… — прошептал маркиз.
«У нее все хорошо. Она красивая и смышленая. А ее мать не в борделе, а выходит замуж за революционера Рейналя. Теперь ты можешь успокоить свою паршивую совесть, - продолжал звучать голос в его голове. – Спасайся прямо сейчас. Беги».
Но представив, что всё опять придется начинать сначала, Тьерсен чуть не завыл в голос. Внутри что-то сломалось. Почему-то больше не хотелось спастись любой ценой. Ради чего? Чтобы выжить и жить, существовать, как…
Его лицо искривилось.
«Остаётся еще небольшой шанс, что Рейналь оставит всё, как есть и не будет ничего предпринимать. Внешнее сходство девочки со мной – ещё не доказательство. К тому же я не знаю, рассказала ли ему Мадлен про… обо мне» - мучительно размышлял бывший маркиз.
С неба всё также шёл и шёл снег. Хлопья стали крупнее и больше, похожие на танцующих белых бабочек. Тьерсен сделал глубокий вдох, выдохнул и толкнул дверь, осторожно заходя в типографию и стряхивая с волос снежинки. Но похоже, его отсутствие никто не заметил. Парни были полностью поглощены работой у печатных станков. Тьерсен внимательно огляделся, но Рейналя и Марселя Бертье в помещении не было, наверное, находились на втором этаже в кабинете Рейналя.
«Или кто-то из них пошёл доносить на меня властям», - усмехнулся Жан-Анри. Он отряхнул рукава камзола и подошел к столику, где сидела Луиза.
- Вам получше, дядя Андре? – неожиданно спросила она.
- Что?.. – Тьерсен растерянно посмотрел на ребёнка.
- Я видела, вы испугались чего-то, - тихо сказала Луиза.
- Всё хорошо, - Тьерсен погладил девочку по голове. – Наверное с утра съел что-то не то, надо было просто подышать воздухом. Мне уже лучше.
- А что ты рисуешь? – он бросил взгляд на лист бумаги, лежавший перед ней.
- Это… душа, - сказала Луиза.
И доверительно протянула ему листок.
Тьерсен взял его и увидел тело, лежащее на земле. А над ним был нарисован тонкий контур… очертания того же тела, поднимающееся наверх, в небо. По бокам его были небольшие прозрачные крылышки.
- Здорово, - сказал Тьерсен. – Очень. Давно ты рисуешь такое, Луиза?
- Да, - горячо ответила девочка. – А ещё… ещё я очень хочу нарисовать Бога. Но не знаю, как. А вы знаете, дядя Андре?
- Бога… - пробормотал Тьерсен, возвращаясь к своему столу. – Не знаю… но подумаю про это, Луиза.
- Тебе понравилось на работе у дяди Пьера, Лу? – Мадлен положила на тарелку теплой перловой каши и поставила перед дочкой.
- Да, мамочка, очень понравилось! – воскликнула Луиза.
— Вот как? – улыбнулась Мадлен и положила перед ней деревянную ложку. – Ешь. И что же тебе особенно понравилось?
- Интересно, как печатают газету. Так быстро. А еще… - девочка поднесла ко рту ложку с кашей, - еще я познакомилась с дядей Андре.
Он настоящий художник. И так здорово рисует, так красиво… Я бы тоже хотела так научиться.
- Кушай, кушай… - Мадлен лаково дотронулась до плеча дочки.
- А кто этот Андре? Он давно у тебя работает, Пьер? - молодая женщина взглянула на Рейналя, который также сидел за столом, погруженный в какую-то мрачную задумчивость.
- Андре Серван. Работает недавно, месяца полтора, - Рейналь пододвинул кувшин с вином и плеснул немного в кружку.
- Мы с ним почти подружились. Он похвалил мой рисунок… еще он сказал, что подумает, как нарисовать Бога. Здорово, мамочка, правда? – оживленно заговорила Луиза.
- Кушай, Лу, - улыбнулась Мадлен. – Прожевывай хорошо.
- Я так рада, что она пообщалась с настоящим художником, Пьер, - Мадлен подошла к Рейналю и поцеловала его в щеку.
– Для нее это так важно. Спасибо тебе. Но я вижу, ты в плохом настроении, - она с тревогой посмотрела ему в лицо, - что-то случилось?
- Пока еще нет, - Рейналь откинулся на спинку стула и налил себе еще вина. – Но может…
- О чём ты? – Мадлен нахмурилась, а между ее бровей пролегла морщинка. – Я не понимаю тебя, Пьер…
Она нежно обняла его за плечи.
- Расскажу все попозже, когда Лу ляжет спать, - прошептал ей на ухо Рейналь.
Через полчаса Мадлен уложила Луизу в кровать и, дождавшись, пока девочка уснет, села за стол напротив Рейналя.
- Она уснула, Пьер. Теперь ты можешь мне сказать?
Пьер Рейналь забарабанил пальцами по столу. Мадлен уже знала, что он делает это, когда сильно волнуется. Затем он кашлянул и начал… как-то нерешительно:
- Все дело как раз в этом новом сотруднике, Андре. В нем и… в Луизе.
- Бог мой! – воскликнула Мадлен. – Неужели он как-то приставал к Луизе?
Нет, что ты… - рассмеялся Рейналь. – Они очень хорошо и по-доброму общались. Но… - он посмотрел в лицо Мадлен, и она увидела, как жёстко сузились его темные глаза, - дело в том, что они очень похожи. Меня это навело на определенные мысли…
Он сел за стол, немного отодвинул в сторону листы со статьями Рейналя и положил перед собой покрасневшие замерзшие руки, разминая длинные пальцы. Утро сегодня было очень холодным, и бывший маркиз сильно продрог, пока шел до работы.
Девочка притихла, осторожно рассматривая его. Что-то в ее лице казалось Жану-Анри странно знакомым, но он не мог понять что.
- Луиза, - ответила девочка, наконец. – А вы настоящий художник, да? А как вас зовут?
- Андре, - улыбнулся ей Тьерсен.
Глава 10
- Да, я немного художник, - ответил он на вопрос девочки и заметил, как засиял её взгляд.
- Сколько тебе лет, Луиза? – спросил Тьерсен.
- Недавно исполнилось шесть, - серьёзно ответила она.
- И давно ты рисуешь?
- Давно. Ещё когда жила в монастыре, - девочка почти перестала смущаться и открыто посмотрела ему в глаза. Её глаза были красивого глубокого шоколадного оттенка. И темные, немного изогнутые брови.
(Де) Тьерсен опять ощутил странное и какое-то тревожное чувство… словно где-то уже видел её раньше. Он быстро перебрал в памяти всех детей, которых знал и когда-либо встречал прежде. Но… тщетно.
- Монастырь… – рассеянно переспросил он, небрежно крутя в пальцах карандаш, словно это помогало лучше сосредоточиться. – Ты жила в монастыре?
- Да, - девочка кивнула. – Но потом мама забрала меня к себе. И теперь мы живем вместе.
- А где твой папа?
- Папу убили на войне, - девочка вздохнула. – Он защищал революцию от…
от ин…ин-тер-вен-тов.
Последнее, сложное для ребенка слово она произнесла не сразу и старательно - по слогам, вспоминая его.
Карандаш Тьерсена, который он крутил между большим, средним и указательным пальцем, замер на миг.
- Жаль, - вполне искренне сказал бывший маркиз.
Луиза посмотрела ему в глаза.
- Да… дядя Андре… а можно мне так вас звать?
- Конечно, - отозвался Тьерсен.
- Я даже никогда его не видела, - девочка опять вздохнула.
- Война – это очень плохо и страшно, - назидательно сказал ей Жан-Анри. - А ведь раньше, Луиза, во Франции была мирная жизнь, пока…
Он вовремя вспомнил, где находится и прикусил язык. Не хватало ещё выдать себя самым нелепым образом, разговаривая с ребёнком.
- Пока что? – живо спросила Луиза.
В ее карих глазах загорелось любопытство.
- Я расскажу тебе попозже, хорошо? Сейчас мне надо прочитать статью и поработать, - Тьерсен кивнул на лежащие перед ним листы бумаги. – Иначе меня уволят.
Он щелкнул пальцами и улыбнулся ей.
- Хорошо, дядя Андре.
Луиза улыбнулась в ответ и вновь склонилась над своим рисунком.
«На редкость покладистый ребенок», - подумал Жан-Анри.
«Ладно, начнем… - он придвинул к себе листы, исписанные аккуратным почерком Рейналя и перелистнув несколько, увидел заголовок «Подозрительные». Тьерсен выдохнул и приступил к чтению статьи, примерно уже зная, что его ожидает. Рейналь неплохо владел литературным языком, текст был написан не без талантливости, но…
Дочитав до очередной «рекомендации», а точнее – призыва поскорее выявить всех враждебных республике элементов и отправить их на площадь Революции на скорое свидание с гильотиной – бывший маркиз немного оттянул шейный платок и подумал и о собственном возможном подобном будущем. И о том, что Рейналь, пишущий это, напоминает ему на впавшую в неукротимый азарт охотничью собаку, идущую по кровавому следу раненного зверя.
«Охота на людей» - такой заголовок подошел бы статье гораздо лучше, - усмехнулся Тьерсен. Внезапно его охватила какая-то странная апатия. С усилием он пододвинул к себе чистый лист бумаги, взял карандаш и провёл по нему несколько первых штрихов…
- Лу, ты не голодна? – услышал он рядом с соседним столиком голос Пьера Рейналя и бросил на него взгляд.
- Нет, дядя Пьер, - девочка помотала головой.
- Смотри у меня, - Пьер потрепал ее по локонам. – Уже полдень. Если я вечером принесу обратно всю эту еду, что Мадлен нам дала, она расстроится. Ты же не хочешь огорчать маму?
- Я покушаю через полчасика, дядя Пьер, - живо ответила девочка и улыбнулась ему.
- Хорошо?
- Хорошо, хорошо, - скороговоркой ответила Луиза.
- Ну как у вас продвигается работа, Серван?
Пьер Рейналь подошел к бывшему маркизу, посмотрел на лист бумаги с начатой иллюстрацией. Затем взглянул в его лицо. Возникла какая-то пауза, почему-то вызвавшая у Тьерсена состояние смутной тревоги.
- Скоро будет готова иллюстрация к «Подозрительным», - отозвался Жан-Анри, стараясь говорить как можно бодрее, - еще минут сорок и вуаля. Статья сильная, гражданин Рейналь… и рисунок должен быть такой же.
- Хотелось бы, - доброжелательно ответил Рейналь и смолк.
Тьерсен кивнул и взяв карандаш, стал делать быстрые наброски. В голову как раз пришла очередная идея и пока он видел мысленным взглядом эти образы, возникающие в сознании, как картинки в калейдоскопе, их нужно было быстро перенести на бумагу.
Несколько минут он рисовал, не отрываясь.
- Вроде, что-то получается… - тихо пробормотал Жан-Анри и… подняв голову, наткнулся на взгляд темных глаз Рейналя. Тот все это время стоял рядом, наблюдая.
- Живо вы рисуете, Серван, - заметил он.
- Спасибо, - пожал плечами Тьерсен. – Ничего особенного.
- Я рад, что вы работаете у нас, - сказал Рейналь. – С вашим появлением у газеты увеличились продажи, и это очень радует.
Он хлопнул Тьерсена по плечу:
- Работайте, Андре.
Луиза, услышавшая слова Рейналя, подошла и встав рядом, также смотрела на рисунок.
- Как здорово! – воскликнула она. – Люди как живые!
«И особенно тележка, везущая людей на гильотину», - подумал Тьерсен, но озвучивать это, разумеется, не стал.
- Спасибо, милая Луиза, - ответил он.
Девочка встала совсем близко и, подперев кулачком подбородок, внимательно разглядывала рисунок.
- Как я хочу также уметь рисовать, - взволнованно сказала она.
- Научишься, Лу, - Рейналь взял ее за ручку, - не мешай работать гражданину Сервану.
- Она не мешает, - ответил бывший маркиз. – Очень милый ребенок.
- Она такая, да, - отозвался Рейналь, - И ведь…
Он хотел сказать что-то ещё, но смолк.
Тьерсен поднял голову.
Пьер Рейналь смотрел на него в упор. Затем перевел внимательный взгляд на девочку:
- А вы, Серван, чем-то с ней похожи. Я только сейчас рассмотрел, вблизи. Удивительно!
Сердце Тьерсена ухнуло куда-то вниз. Он пропустил несколько тяжелых глухих ударов. После произнесенного Рейналем бывший маркиз вдруг неожиданно подумал о том, в чём сам себе боялся признаться. Ведь этого просто не могло быть. Но разрозненные кусочки словно сами собой быстро складывались в его сознании в какой-то единый абсурдный пазл…
Пауза явно затянулась. Рейналь с интересом смотрел на него, словно ожидая какой-то одной определенной реакции. Нужной ему реакции.
Тьерсен потер подбородок и слегка улыбнулся:
— Тоже это заметил. Вероятно, девочка с юга, как и я. Или имеет оттуда корни. Мы, южане, все чем-то похожи.
- А откуда вы, Серван? – сразу поинтересовался Пьер.
- Прованс, - соврал Тьерсен.
На самом деле, предки его с материнской линии были из Лангедока.
Он посмотрел на Луизу. Та что-то увлеченно рисовала. Похоже, разговор взрослых был ей уже совсем не интересен.
- Хорошие места, - отозвался Рейналь. – Что ж, Серван, не буду мешать вам работать.
Он бросил на бывшего маркиза взгляд, показавшийся довольно красноречивым, и отошел к печатным станкам.
Тьерсен выждал минут пять. Затем окинул взглядом помещение типографии. Но Рейналя уже нигде не было видно. Вероятно, поднялся на второй этаж, где у него находился маленький рабочий кабинет.
Тьерсен оттянул шейный платок… почему-то ему стало душно… выждал ещё пару мгновений и негромко позвал Луизу по имени.
Девочка оторвалась от рисунка и вопросительно посмотрела на него.
- Как твоя фамилия, Луиза? – приглушенным голосом спросил Жан-Анри.
- Лаборде, - голосок ребёнка прозвучал чётко и звонко.
Тьерсен сглотнул, ощущая нарастающую пульсацию в висках.
«Этого не может быть… нет» - отчаянно прозвучало в его сознании.
Луиза с любопытством смотрела на него. Девочка, чуткая по характеру, сразу уловила произошедшие с ним изменения.
Тьерсен отложил карандаш, который все еще держал в руке. Пальцы слегка дрожали…
- А мама… твою маму зовут Мадлен? – он слышал свой голос словно со стороны.
- Да, Мадлен, - девочка кивнула. – А откуда вы знаете, дядя Андре?
- Слышал, как Пьер называл её имя, когда предлагал тебе поесть, - Тьерсен выдавил из себя бледную улыбку.
- А… - отозвалась Луиза, - понятно.
И вновь наклонилась к листу бумаги.
Тьерсен сидел, переваривая услышанное. Мысли метались, как дикие птицы, загнанные в клетку, и, крича, бились о ее прутья.
- Чёрт… - пробормотал он, сжав в кулак правую руку. Широкий беловатый шрам между большим и указательным пальцем покраснел.
Кровь в висках также пульсировала и так сильно, что Тьерсену показалось, что сейчас она выплеснется наружу. Стало невыносимо душно, он провел рукой по лбу и поднялся из-за стола.
- Если меня спросят, скажи, что я вышел на пару минут на улицу подышать воздухом. Хорошо, Луиза? – он вновь выдавил из себя улыбку, глядя в её большие карие глаза.
- Хорошо, - безропотно согласилась девочка.
- Сейчас вернусь, - он попытался сказать это как можно бодрее, но голос его прозвучал плоско и сдавленно.
Затем, быстрым шагом преодолев расстояние до двери, Жан-Анри вышел на улицу.
С неба падал мелкий колкий снег. Первый снег в этом году.
«Недаром с утра было так холодно», - подумал Жан-Анри. Он отошел в сторону от двери, под навес и прислонился спиной к стене типографии, засунув руки в карманы и глядя на улицу, которая постепенно становилась всё более белой. Мимо, противно дребезжа по камням, проехал экипаж, и это вывело бывшего маркиза из состояния какого-то оцепенения. Мысли вновь сумбурно закрутились в голове, и он приложил ладони к вискам.
- Всё кончено… - пробормотал Жан-Анри.
Сейчас он ощущал себя тем самым раненным загнанным зверем… которого в ближайшее время добьют, если…
А что, если? Если он не сбежит, не скроется прямо сейчас. Бросит всё – эту работу, с таким трудом налаженную хрупкую стабильность, относительно неплохой регулярный доход, который приносила ему подработка у Рейналя… А потом… А что потом? Вновь искать средства для существования, скитаясь по холодному опасному городу… или просто тихо повеситься у себя в мансарде?
Тьерсен вспомнил такую удобную для этого широкую балку и рассмеялся.
— Это был бы лучший выход, - неожиданно подумал он. – Но я не смогу… наверное, не смогу.
«Зато ты увидел дочь. Ты ведь и хотел этого, не так ли?» - ехидно прозвучала мысль, выходя на передний план и приглушая сумбур остальных.
- Хотел. Но не так. Не так… — прошептал маркиз.
«У нее все хорошо. Она красивая и смышленая. А ее мать не в борделе, а выходит замуж за революционера Рейналя. Теперь ты можешь успокоить свою паршивую совесть, - продолжал звучать голос в его голове. – Спасайся прямо сейчас. Беги».
Но представив, что всё опять придется начинать сначала, Тьерсен чуть не завыл в голос. Внутри что-то сломалось. Почему-то больше не хотелось спастись любой ценой. Ради чего? Чтобы выжить и жить, существовать, как…
Его лицо искривилось.
«Остаётся еще небольшой шанс, что Рейналь оставит всё, как есть и не будет ничего предпринимать. Внешнее сходство девочки со мной – ещё не доказательство. К тому же я не знаю, рассказала ли ему Мадлен про… обо мне» - мучительно размышлял бывший маркиз.
С неба всё также шёл и шёл снег. Хлопья стали крупнее и больше, похожие на танцующих белых бабочек. Тьерсен сделал глубокий вдох, выдохнул и толкнул дверь, осторожно заходя в типографию и стряхивая с волос снежинки. Но похоже, его отсутствие никто не заметил. Парни были полностью поглощены работой у печатных станков. Тьерсен внимательно огляделся, но Рейналя и Марселя Бертье в помещении не было, наверное, находились на втором этаже в кабинете Рейналя.
«Или кто-то из них пошёл доносить на меня властям», - усмехнулся Жан-Анри. Он отряхнул рукава камзола и подошел к столику, где сидела Луиза.
- Вам получше, дядя Андре? – неожиданно спросила она.
- Что?.. – Тьерсен растерянно посмотрел на ребёнка.
- Я видела, вы испугались чего-то, - тихо сказала Луиза.
- Всё хорошо, - Тьерсен погладил девочку по голове. – Наверное с утра съел что-то не то, надо было просто подышать воздухом. Мне уже лучше.
- А что ты рисуешь? – он бросил взгляд на лист бумаги, лежавший перед ней.
- Это… душа, - сказала Луиза.
И доверительно протянула ему листок.
Тьерсен взял его и увидел тело, лежащее на земле. А над ним был нарисован тонкий контур… очертания того же тела, поднимающееся наверх, в небо. По бокам его были небольшие прозрачные крылышки.
- Здорово, - сказал Тьерсен. – Очень. Давно ты рисуешь такое, Луиза?
- Да, - горячо ответила девочка. – А ещё… ещё я очень хочу нарисовать Бога. Но не знаю, как. А вы знаете, дядя Андре?
- Бога… - пробормотал Тьерсен, возвращаясь к своему столу. – Не знаю… но подумаю про это, Луиза.
***
- Тебе понравилось на работе у дяди Пьера, Лу? – Мадлен положила на тарелку теплой перловой каши и поставила перед дочкой.
- Да, мамочка, очень понравилось! – воскликнула Луиза.
— Вот как? – улыбнулась Мадлен и положила перед ней деревянную ложку. – Ешь. И что же тебе особенно понравилось?
- Интересно, как печатают газету. Так быстро. А еще… - девочка поднесла ко рту ложку с кашей, - еще я познакомилась с дядей Андре.
Он настоящий художник. И так здорово рисует, так красиво… Я бы тоже хотела так научиться.
- Кушай, кушай… - Мадлен лаково дотронулась до плеча дочки.
- А кто этот Андре? Он давно у тебя работает, Пьер? - молодая женщина взглянула на Рейналя, который также сидел за столом, погруженный в какую-то мрачную задумчивость.
- Андре Серван. Работает недавно, месяца полтора, - Рейналь пододвинул кувшин с вином и плеснул немного в кружку.
- Мы с ним почти подружились. Он похвалил мой рисунок… еще он сказал, что подумает, как нарисовать Бога. Здорово, мамочка, правда? – оживленно заговорила Луиза.
- Кушай, Лу, - улыбнулась Мадлен. – Прожевывай хорошо.
- Я так рада, что она пообщалась с настоящим художником, Пьер, - Мадлен подошла к Рейналю и поцеловала его в щеку.
– Для нее это так важно. Спасибо тебе. Но я вижу, ты в плохом настроении, - она с тревогой посмотрела ему в лицо, - что-то случилось?
- Пока еще нет, - Рейналь откинулся на спинку стула и налил себе еще вина. – Но может…
- О чём ты? – Мадлен нахмурилась, а между ее бровей пролегла морщинка. – Я не понимаю тебя, Пьер…
Она нежно обняла его за плечи.
- Расскажу все попозже, когда Лу ляжет спать, - прошептал ей на ухо Рейналь.
Через полчаса Мадлен уложила Луизу в кровать и, дождавшись, пока девочка уснет, села за стол напротив Рейналя.
- Она уснула, Пьер. Теперь ты можешь мне сказать?
Пьер Рейналь забарабанил пальцами по столу. Мадлен уже знала, что он делает это, когда сильно волнуется. Затем он кашлянул и начал… как-то нерешительно:
- Все дело как раз в этом новом сотруднике, Андре. В нем и… в Луизе.
- Бог мой! – воскликнула Мадлен. – Неужели он как-то приставал к Луизе?
Нет, что ты… - рассмеялся Рейналь. – Они очень хорошо и по-доброму общались. Но… - он посмотрел в лицо Мадлен, и она увидела, как жёстко сузились его темные глаза, - дело в том, что они очень похожи. Меня это навело на определенные мысли…
