Новый 1920-ый год Демичев встретил у себя дома в компании Зиночки. Повеселевшая от спиртного девушка, полезла к нему целоваться. И обнимая её, Михаил вспоминал, как встречал прошлый новый год с Лу-Лу.
Первые зимние месяцы прошли так же безрадостно. Чрезвычайная комиссия Вельска проявляла всё большую активность. И люди боялись уже и новой власти, и друг друга. Постепенно расцвела система доносов.
В один из холодных февральских вечеров, Михаил Демичев был в своём доме один. Кухарка Антонина еще с утра уехала к сестре в деревню и вернуться должна была только дня через три. Демичев уже собирался ложиться спать, когда вдруг внизу, у входной двери несколько раз звякнул колокольчик.
"Кого это черти принесли так поздно? - испуганно подумал Михаил. - Может Антонина вернулась? Или это Зиночка? А вдруг арестовывать пришли? Хотя, с чего им меня брать?"
C чувством тревоги Демичев подошёл к входной двери и открыл её. На пороге стоял высокий человек в шинели. В темноте Михаил не мог разглядеть его лица, но когда он шагнул в освещенную прихожую, Демичев сразу его узнал. Это был Ян Солганский.
- Ну, здравствуй, Миша! - Солганский обнял его и улыбнулся своей широкой улыбкой.
- Здравствуй, Ян, - ответил Демичев. - Проходи. Не ждал я тебя...
Он суетливо огляделся и быстро закрыл за ним входную дверь.
- Никто не видел, как ты ко мне заходил?
- Да вроде нет.
- Ну, где же ты пропадал? - спросил он Солганского, - Люся так ждала от тебя писем.
- Где пропадал - долгая история. Ты мне скажи лучше, где Люся? Я ведь ради неё и приехал.
- Проходи что ли, - проговорил Демичев, - зачем в прихожей стоять?
- Да я ненадолго, Миша, - Солганский посмотрел ему в глаза, и Демичев увидел, что он очень похудел и зарос щетиной. - Ты один?
- Да, - ответил Демичев, - Антонина уехала к сестре.
- Что с Люсей? - спросил Солганский, - и где она? Я видел, что в нашей квартире теперь чужие люди.
- Люся уехала, - коротко ответил Демичев. - В Тюмень к тетке.
- И давно?
- Да уж с полгода. Ну, пойдем - И Михаил кивнул в сторону комнаты.
- Миша, знал бы ты, как я устал, - признался Солганский, когда они сели в гостиной. Демичев достал бутылку водки, нарезал хлеб и свиную колбасу, полученную из последнего продовольственного пайка. - Я так хотел увидеть Люсю. Как же я не догадался, что она может быть в Тюмени.
- Ну откуда ты мог это знать, - коротко ответил Демичев. - Лучше расскажи, как тебя не арестовали при въезде в город? Вельск ведь давно красный.
- Я это заметил, - ответил Солганский.
Он выпил рюмку водки и в упор посмотрел на Михаила.
- А ты, я смотрю, на водку перешел. И изменился как-то. Ты то сам как здесь живешь, Миша?
Он сделал упор на слово "здесь".
- Живу хорошо, не жалуюсь, - сухо ответил Демичев.
- Ну-ну, - Солганский засмеялся, - хоть кто-то не жалуется на большевиков. Впрочем, Мишенька, знаю, что ты никогда не отличался особой принципиальностью.
Демичев почувствовал нарастающее внутри раздражение.
- Расскажи лучше, где тебя черти носили, - ответил он Солганскому, - и почему писем не писал?
- Я писал... несколько раз. Видимо, затерялись, - ответил Ян, - в стране ведь такое творится. А черти где только не носили... Я и повоевать успел, и в плену побывать.
- В плену? - удивился Михаил.
- Да, - Солганский выпил ещё одну рюмку и начал рассказывать.
Глава 9 В КРУГЕ ДЕВЯТОМ
После странного сна Глеб никак не мог избавиться от ощущения холода. Он пошёл на кухню и сварил себе кофе, грея руки о горячую чашку. Потом выкурил сигарету и заглянул в комнату матери. Она лежала на диване и смотрела какой-то фильм.
- Ну как самочувствие, мам? - спросил Глеб
- Да вроде ничего, Глебушка. Правда вот, температура никак не проходит. И слабость какая-то, - мать взглянула на него.
- Ты лежи, не вставай.
Глеб обнял и поцеловал мать. А внутри так и не исчезало чувство холода. Было никак не согреться.
Он пошёл в свою комнату, набрал на мобильнике номер Лизы.
- Алло, - голос девушки звучал, как всегда, бодро.
- Лиз, привет, не сильно занята?
- Ну, у меня тут Вероничка вообще-то в гостях, сдачу экзамена отмечаем. Если ты насчёт своего Солганского, то я вчера сделала запрос про него в Вельск, завтра будет ответ. Ещё завтра с утра посмотрю архивы допросов, как и обещала. Сегодня просто закрыто там было.
- Спасибо большое, Лиз, - Глеб кашлянул. - Я ещё хотел спросить у тебя одну вещь...
- Какую?
- Ты "Божественную комедию" Данте читала?
- Читала, - немного удивлённо ответила Лиза, - правда давно уже. А почему ты спрашиваешь?
- Да просто сон странный приснился.
- Что за сон?
- Лиз, какой самый тяжёлый грех? - вдруг спросил Глеб.
- Ну вообще-то самоубийство. Но Данте считал, что это предательство. Даже убийцы у него находятся в седьмом круге, если не ошибаюсь. А предатели - в последнем, девятом.
- Девятый круг, пояс Толомея. Ледяное озеро Коцит, - проговорил Глеб, вспоминая прочитанное недавно в книге.
- Ну да, и в наказание они навечно вморожены в это озеро. Участь не из приятных, наверное.
- Самый страшный грех... - тихо сказал Глеб, - Лиз, ты тоже так считаешь?
- Я? - Лиза на мгновение замолчала. - Ну да, наверное.
Возникла пауза. В трубке Глеб слышал дыхание девушки.
- Лиз, я так соскучился, - вдруг честно признался он. - Может увидимся? Просто так... в кафе посидим?
- Глеб, я же тебе всё сказала раньше, - голос Лизы сразу стал колючим, - давай не будем опять начинать эту тему.
- Ладно. Спасибо, что с поиском информации помогаешь.
Мне это действительно очень важно.
- Глеб, а почему важно? - вдруг спросила Лиза. - И кто он тебе, этот Солганский?
- Я точно не знаю, - честно признался Глеб. - Но он имеет отношение к нашей семье. Какое - я должен это выяснить. Я чувствую, что там произошло что-то страшное.
***
Солганский рассказывал полночи. Как всегда, интересно. Но о страшных и тяжёлых вещах. И теперь он уже не смеялся, как когда-то, когда говорил о своей жизни в Петербурге, а был серьезным, иногда даже грустным.
"Он сильно изменился", - подумал Демичев.
Солганский рассказывал о том, как воевал. И как попал в плен - умудрился заболеть тифом, и его оставили в госпитале. А через несколько дней в город пришли красные.
- Так что своих я догнать не успел, как собирался, - проговорил Солганский.
- Да... - протянул Демичев, - Интересная история. - Но как же ты всё-таки потом освободился?
И Солганский рассказал удивительную историю своего освобождения.
- Ну что, Миша, захватили нас красные, - я там был и ещё двое наших, один совсем при смерти, он вскоре умер, другой был сильно ранен в ногу, поэтому его тоже оставили, когда отступали. Погнали нас вместе с другими пленными. Я совсем плох был, бросили меня в какой-то барак. А это был лазарет для пленных. Мне было совсем тяжело - приступы, лихорадка. И вот кинули меня на какие-то грязные тряпки. Ну думаю, всё, осталось только умереть. Но умереть не получилось.
И Солганский рассказал, что доктор в этом лазарете, на его счастье, оказался тоже поляк. И любитель стихов.
- Представляешь, Миша, он сам там тоже что-то писал, читал мне даже, совета спрашивал - улыбнулся Солганский. - Когда у меня сознание прояснялось, мы на эту тему с ним хорошо поговорили.
В общем, ему я и обязан жизнью. Сначала он меня перевёл с места на полу на нары, принес белье чистое, даже новую шинель достал где-то. Прежнюю-то у меня сразу отняли, как только в плен взяли. В общем, золотой человек оказался. Какие-то лекарства мне колол даже сам. А потом, - Солганский на мгновение замолчал... - Потом он помог мне сбежать.
- И как же? - удивился Михаил
- А вот так. - В один из дней приносит мне какие-то бумажки и говорит: "Я Вам достал документы, на имя красноармейца."
Я сначала отказывался, ну а потом подумал - всё-таки это шанс. Через пару дней мне уже полегче стало, и он помог мне выбраться из лазарета. Так я и уехал оттуда. Поехал сразу в Вельск. Единственная мечта была - увидеть Люсю. Теперь понимаешь, почему меня при въезде не арестовали, - Солганский весело посмотрел на Михаила.
- Ну ты как всегда, Ян, - усмехнулся Демичев. - Значит, ты теперь в красноармейцы записался?
- Ну это же я так, временно, только чтобы до Вельска добраться.
И увидеть лисичку. Так соскучился по ней.
- Я тоже соскучился, - коротко сказал Демичев.
Возникла короткая пауза.
- И вообще, в этом весь ты, Ян. И ты ещё мне говорил о принципиальности.
- А что, Мишенька, - резко парировал Солганский, - ты-то сам здесь как? Смотрю, неплохо уживаешься с новой властью?
- Уживаюсь. - Демичев налил себе немного водки и залпом выпил, - представь себе. Я просто не лезу на рожон.
- Ну-ну, может еще скажешь, что делаешь все это искренне? Веришь во все эти их идеи?
- Идеи... - повторил за ним Демичев, - А, может быть... может быть, они не так и плохи.
- Господь с тобой, Миша. Посмотри, КАК они их воплощают. Тебе нравится это? - Солганский посмотрел на него в упор.
- Любые изменения не всегда проходят гладко. Чем-то всегда приходится жертвовать ради чего-то бОльшего.
- А не слишком ли много жертв? Не-ет, Миша, нельзя так.
Да и что значит это - бОльшее? Я за эти почти два года многого насмотрелся.
Они говорят, что строят город всеобщего счастья. Только забывают сказать, что при входе в этот город стоит плаха, - Солганский горько усмехнулся. - Нельзя строить счастье на крови. Нельзя, понимаешь?
- Ладно, Ян, - Демичев встал из-за стола. - Давай-ка спать ложиться.
- Спасибо, что не прогнал, - вдруг сказал Солганский, - Я тебя стеснять не буду, завтра сразу же уйду.
- Ну, завтра видно будет, - ответил Демичев. - Давай, ложись. Можешь здесь, в гостиной, - он кивнул ему на кровать.
- Спасибо, Миша, я лучше тут, на диванчике, - Солганский, не раздеваясь лёг на маленькую тахту, стоящую в углу и накрылся шинелью.
- Ну давай, спи, - Демичев погасил свет и вышел.
Он поднялся наверх, в свою комнату. Но было никак не заснуть. Почему-то из головы никак не выходил рассказ Солганского... и его слова про Лу-Лу. Он спустился вниз, выкурил сигарету. Зашёл в гостиную и, включив маленький ночник, посмотрел в угол, где стояла тахта.
Солганский уже спал. Михаил всмотрелся в его похудевшее небритое лицо.
И опять подумал про Лу-Лу. О том, какие слова она говорила ему - Солганскому, когда целовала его. "Милый? Любимый?"
"И всё, всё у него получается, - с каким-то раздражением подумал Демичев, - Во всём ему везёт. Даже из плена у него получилось сбежать.
И почему так происходит - кому-то всё, а кому-то - ничего?"
И вдруг, когда он ещё раз взглянул на усталое красивое лицо Солганского, его вдруг пронзила мысль - страшная и в то же время такая обыденная в своей простоте, что Михаил даже замер.
И сразу же отбросил эту мысль, устыдившись. Но она не уходила, продолжала виться вокруг него, как навязчивый комар. Но в конце-концов, Демичеву удалось от нее отмахнуться. И выкурив ещё одну сигарету, он пошёл наверх, в свою комнату.
***
Воскресное утро было солнечным. Демичеву не надо было идти на свою новую службу. Солганский был в приподнятом настроении - ему удалось побриться.
- Наконец-то почувствовал себя человеком, - весело сказал он Демичеву.
Он хотел уйти с утра, но потом решили подождать, когда стемнеет.
Было уже за полдень, когда Солганский, стоящий у окна, вдруг приоткрыл штору и начал всматриваться в улицу.
- Что там, Ян? - спросил Демичев, сидящий в гостиной.
- Взяли кого-то, - хрипло сказал Солганский.
Демичев подскочил к окну.
Из дома напротив действительно выводили какого-то человека.
- Отойди от окна, - прошептал Демичев.
Солганский опустился в кресло и как-то беззащитно посмотрел на него.
- Ты его знаешь, Миша?
- Да вроде нет. Первый раз вижу. Чёрт! - выругался Демичев, - Не дай Бог, если и сюда придут.
Солганский как-то напряженно смотрел перед собой.
- Ну, документы у меня теперь красные, - негромко сказал он.
Это всё так, - начал Демичев, - Но...
Его речь оборвал звякнувший в дверях колокольчик.
Демичев и Солганский переглянулись.
- Не открывай, - коротко сказал Ян.
- Они всё равно не отстанут, - проговорил Демичев. - Сиди здесь.
Он прошел в коридор и отпер входную дверь. На него, как прицел, смотрели небольшие пронзительные глаза чекиста.
- Ваши документы, - обратился он к Демичеву.
- Демичев достал из кармана удостоверение и протянул его.
- А что, собственно, происходит?, - спросил он.
Чекист, изучающий его документы, поднял на Михаила глаза.
- Задержали тут подозрительное лицо. Спекулянт. А Вы ничего подозрительного не замечали последнее время? - спросил он Демичева.
- Я? Вроде бы нет.
- Вроде бы?
- Нет, не замечал.
- Ну, хорошо, - чекист вернул Демичеву его удостоверение. - Но бдительность всё-таки не теряйте. Задержали его прямо напротив вашего дома, - и он опять пронзительно взглянул на Демичева.
- Бдительность... да-да, хорошо, - пробормотал Михаил.
Чекист уже повернулся, чтобы уходить. В последний раз взглянул на Демичева.
И сознание того вдруг опять пронзила эта страшная... и такая простая в своей обыденности мысль, которая приходила к нему ночью.
"А что я теряю? - вдруг быстро, буквально за долю секунды пронеслось в мозгу Демичева. - Ничего. Да и Люся не узнает. Никогда не узнает".
- Постойте, - вдруг громко сказал он чекисту, который уже успел отойти на несколько шагов. - Я хочу поделиться с Вами одной информацией"
Сидевший в гостиной Солганский резко встал, когда в комнату вдруг быстро вошли два незнакомых человека.
- Ваши документы, - резко бросил ему один из них, с маленькими пронзительными глазами. Второй чекист встал у дверей, загораживая выход.
- В чём дело? - спросил Солганский, протягивая ему документы.
- Вы арестованы, - бросил ему чекист.
- Можно узнать, за что?
- Поступила информация, что вы - не тот, за кого себя выдаете.
- Информация?
- Да, и поторапливайтесь.
Солганский c побледневшим лицом повернулся к двери. На его руках сразу же защелкнулись наручники и чекист грубо толкнул его в спину.
- Давайте живее!
Солганский вышел в прихожую. У входной двери стоял Демичев. Солганский посмотрел на него в упор, и Михаил отвёл глаза, не выдержав его взгляд.
- А ведь это ты, Миша, - быстро прошептал Ян, подойдя к нему вплотную, - неужели из-за Люси? Ну, молодец... дождался своего часа.
Демичев молчал, и Солганский плюнул ему в лицо.
Глава 10 ПЕТРОГРАД
Солганского увели. Михаил стоял у окна и смотрел, пока Солганский и двое сопровождающих его чекистов не скрылись за поворотом. Затем взглянул на большие настенные часы. Было без пятнадцати час. Прошло всего двадцать минут, а Демичеву казалось, что минула целая вечность. На столе лежала сигарета, которую Ян достал ещё до того, как всё началось, и так и не успел выкурить.
"Что же я наделал?!" - вдруг подумал Демичев.
Но эта мысль, вспыхнув короткой яркой вспышкой в его мозгу, также быстро погасла. Михаил подошел к столу, налил полстакана водки, выпил, закусив куском хлеба.
- Ничего, ничего, - проговорил он. - Всё правильно, всё верно. Он это заслужил.
Вельская Чрезвычайная комиссия располагалась в экспроприированном доме купца Архипова. Дом был очень большой. Также в нём находилось много погребов, из которых теперь были сделаны камеры для заключенных. В одну из таких, маленькую и тесную, и поместили Солганского.
