— Значит, Врата как выход, — решил Проныра. — Хотя денег у нас и так нет, одежда старая, что особо и переживать не из-за чего. Идём завтра в Вайсгард.
3
На следующий день до замка герцога или того, что от него осталось, долететь не удалось.
Горы становились круче, зелень — более хвойной. Выбрав полянку попросторнее, закрытую от ветров густыми деревьями, дракон опустился на ночлег.
Трубадур радостно спрыгнул, разминая затёкшие конечности, за ним спустились и братья с меланхоличной задумчивостью в глазах, аккуратно придерживая шахматную доску.
Ясень ускакал на поиски ягодок и грибов. Лютый шустро развёл костёр, осторожно дыхнув на веточки струёй огня, и уселся чистить картошку.
— Опять картошка, — сморщил носик насмешник, вернувшийся из кустов с парой грибов и кучей мелких ягодок в лапках. — Может, ты поохотишься, что ли? А то я так вегетарианцем же стану. Пройдоха совсем уже на наших харчах отощал, — окинув взглядом худенькую фигуру музыканта, заявил он, затем метнул оценивающий взгляд в сторону грузных фигур братьев Твердолобов, которые не только не похудели с начала их похода, но, похоже, прибавили в весе. — И Братья с голоду пухнут.
Дракон недоверчиво глянул в сторону пухнущих с голода братьев, которых, похоже, не мешало посадить на диету, а то весили они по доброму центнеру каждый, и почесал за ухом когтем. Потом он перевёл рассеянный взор на попыхивающего неизменной трубкой Пройдоху, которому не мешало бы меньше курить и больше кушать. Вздохнул и, сунув Ясеню в руки недочищенную картофелину, велел:
— Хорошо. Ты дочищаешь картофелины, а я иду на охоту.
— Я?!
— Не хочешь чистить картошку — хорошо. Тогда ты идёшь на охоту.
Тот минуту поразмыслил, сопоставляя два слова — «ты» и «охота», и, поджав губы, забрал ножик у огромного ящера из лапы.
Лютый развернулся и бесшумно взмыл в ночное небо. Ясень немного побурчал сквозь зубы, затем перевёл взгляд на мирно курящего музыканта и играющих в карты братьев и возмутился:
— Я чёт не понял, мужики. Вы чего тут расселись-то?! Вам тут ресторан, что ли?! А ну, достали свои ножи и вместе со мной все в темпе помогаем делать ужин. Совсем обнаглели уже. Всю грязную работу на дракона свалили! Где ваше чувство солидарности и взаимопомощи?!
Когда дракон вернулся с добычей в зубах, то застал идиллическую картину. Пройдоха с погасшей трубкой в зубах, что-то напевая себе под нос, обрезал картофелины. Братья Твердолобы, старательно высунув языки, соревновались, кто больше начистит картошки. Ясень, уперев лапки в боки, ходил кругами вокруг костра и контролировал качество.
Лютый от восхищения только поскрёб бровь когтем. Надо было ему раньше поручить чистку картошки насмешнику: может, тот сам и не сделает, зато как добросовестно организует процесс.
После вкусного и сытного ужина Пройдоха улёгся на пузо, раскуривая трубку, и задал интересовавший его ещё с предгорий вопрос.
— Мы же уже практически в самом центре Севера?
Дракон приоткрыл один жёлтый яркий глаз, скосил его на музыканта и, зевнув, кивнул.
— Но тут вроде бы не так и холодно, даже ягодки растут и деревья зелёные. Не жарко, но температура явно плюсовая. Вся война твоего хозяина вроде началась с того, что на Севере было адски холодно, погиб урожай и невозможно было жить, люди начали умирать от голода. Он потребовал переселения жителей с Севера на более Южные земли, что принадлежали уже не ему, а Гвилберду. Но тут можно жить. Это ложь? Маргелиус всё выдумал, чтобы, как и гласит история, завоевать больше земель?
— Чушь! — Лютый открыл и второй глаз.
— Реально тут не жарко, но не так чтобы и адски холодно, — вклинился Ясень.
Братья Твердолобы, отвлёкшись от игры шахматы, согласно кивнули. Им, при их избыточном весе и крупных фигурах, было вполне комфортно, даже когда трубадур временами зябко ёжился, не имея подкожного жирка.
— Пф-ф-ф, — дракон пренебрежительно фыркнул. — Тебя тут не было тысячу лет назад. Поглядел бы я на вас тогда. Предвоенное время правления Маргелиуса Альгвардского пришлось на малый ледниковый период. Зимы становились всё суровее, ледники сошли с гор, ещё начал действовать спящий до этого вулкан Курилка, погиб урожай, скот. Последние годы его правления шли нескончаемые дожди, сгнило всё, что не погибло от ледников. Жрать его людям было просто решительно нечего, а суровый климат довершал дело.
— Б-р-р-р, — поёжился музыкант. — Значит, климат в тёплую сторону изменился позднее?
— Да, оледенение было маленькое, всего-то несколько сотен лет. Потом стало оттаивать. И последние лет пятьсот тут вполне уютно, хотя здесь до сих пор мало кто селится.
— Если всё было так печально на Севере, почему, когда Маргелиус попросил о переселении, ему было отказано? Ведь войны, получается, можно было избежать? И причина у него была разумная, а побывав на Севере, легко было проверить климатические условия.
Лютый положил голову на лапы и замолчал, уставившись яркими умными глазами в костёр. Когда Пройдоха решил, что дракон уже не ответит, тот вздохнул и неохотно пояснил:
— Они его боялись. Все думали, что герцог проклят, и что если позволить ему переселить людей с Севера, то проклятие и несчастье могут переползти вместе с его людьми на новые земли. И тогда уже страну Роз постигнет участь Страны Гор.
— Что за чепуха? — искренне удивился Пройдоха.
— Ну, времена-то были тысячу лет назад, сам представь… Тогда ещё был трепет перед чёрными колдунами, после мага-узурпатора Обсгелиона и его любовницы Зариды, которые захватили страны эльфов и гоблинов, и наворотили дел. После поражения Обсгелиона Зарида смогла сбежать, и её местонахождение до сих пор неизвестно. Эльфы и гоблины просили помощи у Вечного Воителя и Светоносного в освобождении, — пожал мощными крыльями дракон. — Ключевую роль тут сыграло, что последние годы своего правления Маргелиус внушал дикий страх, практически животный ужас окружающим его поданным и уж тем более жителям других стран. Тогда люди не знали, что даже будь Лорд Севера проклят, его проклятие никак не распространялось бы на окружающих, ну нет такого магического закона.
— Почему он внушал страх? И почему все думали, что герцог проклят? — полюбопытствовал Ясень, ковыряя травинкой в зубах.
— Здесь я виноват, — хмуро обронил дракон, пасмурно глядя в ночную темноту. — Если бы только герцог не провёл ритуал слияния разумов, если бы я только отказался, всё было бы по-другому. Никто бы не решил, что он проклят. Дали бы ему согласие на переселение жителей его страны.
Лютый разочарованно махнул хвостом, размышляя о том, что всё могло бы быть иначе.
На дальнейшие расспросы, почему после знакомства с драконом и ритуала все решили, что герцог проклят, Лютый наотрез отказался отвечать, и никакие уговоры не помогли. Он таким злым взглядом уставился на собеседников, что последние предпочли отвалить с вопросами до лучших дней.
Впереди был Альгвард.
4
Стоя у Врат в Вайсгарде, Овгард продолжал причитать и жаловаться.
— А может, всё же пешком? А вдруг я не весь на той стороне соберусь, и что-нибудь важное останется тут?
Старенький смотритель Врат стоял рядом и тоже не очень понимал, что у троицы за выгонка бежать голышом. Вратами пользовались редко, больше маги и учёные. А эти трое, желающие пройти как можно быстрее в Рейсгард, были не похожи ни на тех, ни на других.
— Что у вас за дело в Рейсгарде?
— У него, — Проныра кивнул в сторону Нэдфилда. — любимая тёща в который раз выходит замуж. О чём он благополучно забыл. Торжество и пьянка уже завтра. Если любезный зятёк не явится на свадьбу любимой мамочки, то сладкая жизнь ему обеспечена. Он приходится мне двоюродным братцем, и как бы его вторая маменька мне как бы двоюродная тётя, что обязывает меня тоже прибыть на торжество вовремя. А этот, который переживает, как бы что-то важное не осталось по эту сторону Врат, — шафер. Поэтому понимаете, почему нам надо позарез попасть в столицу и идти в обход ну никак мы не можем.
Проныра врал, как сивый мерин, решив, что о Маргелиусе Альгвардском лучше не упоминать каждому встречному, даже хранителю Врат, а то можно точно в собранном виде до Рейсгарда и не дойти.
Смотритель только покачал головой, припомнив свою ныне почившую вторую маменьку — ну и язва же была. Парням он мог только посочувствовать, сразу искренне проникшись их трагической историей.
Проныра, Нэдфилд и Овгард терпеливо ждали. Хранитель неторопливо подошёл к пульту и стал набирать координаты Рейсгарда, попутно велев им раздеться.
— А если пытаться пройти в одежде, то что будет? — нервно полюбопытствовал Овгард.
— Ничего! Вы переместитесь, а мне за вами вашу одежду по полу собирать! В мои-то годы! Предпочитаю, чтобы вы сами складывали аккуратно рубашки, брюки, обувь, если годная, а носки и исподнее в ящик для мусора. А то ходи за вами, подбирай ваши грязные подштанники. Ишь чего удумал, слугу нашёл, — брюзжал старичок, раздражённо дергая себя за бороду.
Проныра с Нэдфилдом поспешили уверить, что ничего подобного никто не имел в виду, и шустро стянули с себя одежду, аккуратно сложив её на приготовленные полочки. Овгард нежно обнял верный котелок, в котором столько раз готовил что-нибудь вкусное во время похода, и, вздохнув, поставил на стеллаж.
— Не переживайте, когда вы попадёте в Рейсгард, там будет вас ждать уже постиранная одежда от тех, кто проходил из Рейсгарда сюда. Никому не нужны разгуливающие по столице голые мужчины и женщины, проходящие через портал, поэтому давно завели правило, что одежду отправляющихся путешественников отдают в прачечную, затем утюжат и складывают для прибывающих.
— А если путешественник захочет забрать свою одежду?
— Платят за хранение сразу при отправлении. Но, я так думаю, вам ваши тряпочки не нужны. Или будем платить? — хитро прищурился хранитель Врат.
Все трое дружно помотали головами и, зябко ёжась, встали под Вратами.
— Поехали, — скомандовал смотритель, ловко нажимая на буквы и координаты места прибытия.
Проныра почувствовал головокружение, моргнул, увидев перед глазами сплошную черноту, и почувствовал странную скованность. Но не успел он хорошенечко испугаться, как всё прекратилось.
Окружающий вид изменился. Если до этого они стояли в довольно просторном зале с арками, то теперь попали в уютную расписную палату с огромными резными окнами.
Проныра только восхищённо присвистнул, почесав себя за ухом. Неплохая хата, себе бы такую — сразу бы проблема с невестами отпала.
Увидев у стены полочки с одёжкой, Овгард шустро засеменил к ним, шлёпая босыми ногами по прохладным каменным плитам. Шустро порывшись в стопочках с барахлом, быстро выбрал себе зеленые штаны с полотняной рубахой и не слишком новые сандалии. Нэдфилд, переглянувшись с Пронырой, последовали примеру лысого тролля.
Не успели они выйти из зала с Вратами, как к ним подскочили двое мальчишек, шустро вручили маленькие листовочки с криво напечатанным текстом и убежали.
На выходе за дубовым столом сидел маленький маг в колпачке и, поправляя очочки, что-то писал.
— Гх-х-м-м, — издал неопределённый звук Нэдфилд, привлекая внимание.
Человечек оторвался от бумаг, снял очки и заулыбался. Сложив маленькие пухлые ладошки и взяв листик бумаги, начал что-то шустро писать.
— Как зовут?
— Нэдфилд, Проныра и Овгард, — представил себя и спутников Нэдфилд.
— Страна проживания?
— Гвилберд.
— Из какого населённого пункта будете?
— Самохвалово, — внёс лепту в беседу Овгард.
— Все трое? — строго уточнил человечек в колпачке.
— Да, все трое, — подтвердил, раздражаясь, Нэдфилд, которого уже начал утомлять нескончаемый поток вопросов. Им ещё где-то ночлег найти надо, пожрать и выпить, а с этими бесконечными вопросами они так до ночи тут проторчат.
— Цель визита?
Все трое растерянно переглянулись.
— Цель вашего визита? — настойчиво повторил маг, поднимая глаза от заполняемой бумажки.
Проныра поймал растерянный взгляд друзей, покрутил головой в надежде, что его осенит идея, что наплести магу. История, придуманная для прошлого хранителя Врат, про свадьбу тут явно не годилась: этот хранитель однозначно уточнит, на какой улице проходит торжество и у кого конкретно. Он вздохнул, и тут взгляд его упал на пару маленьких листовок, вложенных ему в руку подбежавшими до этого юнцами, в которых было написано про приглашение на выборы. Маленький маг проследил за его задумчивым взглядом и, решив, что угадал цель визита новоприбывших, проницательно улыбнулся:
— На выборы прибыли?
Проныра с Нэдфилдом яростно закивали в знак согласия, хотя не поняли ни черта.
— А кто избирается?
Проныра с Овгардом переглянулись и дружно указали на Нэдфилда, как на самого начитанного в их компании.
«Нэдфилд из деревни Самохвалово» — аккуратно вывел маг на маленьком жетончике и передал его пузатому гоблину.
— Так, жетон не теряем, это ваш пропуск и заодно талон на бесплатные харчи во время отбора в Совет. Никуда не уходите. Сейчас вас заберут во дворец и разместят вместе с другими кандидатами. Эти двое, — кивок в сторону Проныры и Овграда, — с вами поехать не могут, на друзей и знакомых это не распространяется.
— Эй, эй, — воскликнул Проныра, — а как же верный слуга? Мой благородный господин сам одеваться будет должен? Кто же ему отутюжит костюмчик и стряхнёт пыль с любимых сандалий? И кто же ему сделает массаж его больных ступней, как не его личный лечащий лекарь? — взмах рукой в сторону лысого тролля, обалдевшего от таких заявлений.
— Слуга и лекарь? — задумчиво почесал бороду маленький маг. — Этих можно, но жить будут в вашей комнате, и бесплатные харчи на них не распространяются. Пропитание свиты кандидата — это проблемы самого кандидата!
Что-то шустро дописав, маленький маг оттиснул печать и вручив верительную грамоту Нэдфилду.
Через час их уже заселили во дворец. Комната была хоть и небольшая, но довольно аккуратная, с видом на сад с озером.
Раздался стук в дверь. Мальчик-паж принёс ужин и записку для Нэдфилда, в которой уведомлялось, что слушание перед комиссией в кандидаты уже завтра.
— И чё делать будем? — спросил Овгард, почесав лишённую растительности голову.
Нэдфилд засунул палец в нос и гнусаво протянул:
— Чё, чё? Выбираться пойду, сам не зная куда.
— Ты только это… когда перед комиссией будешь выступать, палец в нос не засовывай!
— Почему? Так думается лучше, помогает концентрации и уравновешиванию энергетических потоков в голове.
— У них закон тут, что кто ходит с пальцем в носу, тому размер выдаваемых харчей урезают в два раза, — нашёлся Проныра.
Нэдфилд недоверчиво поглядел на него, но палец из носа на всякий случай вытащил.
Первый этап — попасть в замок — был пройден благополучно. Теперь осталось найти саму Фею и уведомить о проблеме с проснувшимся опальным магом.
1
Комиссия уже битый час наслаждалась беседой с пузатым гоблином, который неожиданно для всех показал себя очень эрудированным и знающим собеседником с широким и интересным кругозором. С пальцем в носу думалось намного легче, но, помня предупреждение Проныры, он изо всех сил сдерживался.
3
На следующий день до замка герцога или того, что от него осталось, долететь не удалось.
Горы становились круче, зелень — более хвойной. Выбрав полянку попросторнее, закрытую от ветров густыми деревьями, дракон опустился на ночлег.
Трубадур радостно спрыгнул, разминая затёкшие конечности, за ним спустились и братья с меланхоличной задумчивостью в глазах, аккуратно придерживая шахматную доску.
Ясень ускакал на поиски ягодок и грибов. Лютый шустро развёл костёр, осторожно дыхнув на веточки струёй огня, и уселся чистить картошку.
— Опять картошка, — сморщил носик насмешник, вернувшийся из кустов с парой грибов и кучей мелких ягодок в лапках. — Может, ты поохотишься, что ли? А то я так вегетарианцем же стану. Пройдоха совсем уже на наших харчах отощал, — окинув взглядом худенькую фигуру музыканта, заявил он, затем метнул оценивающий взгляд в сторону грузных фигур братьев Твердолобов, которые не только не похудели с начала их похода, но, похоже, прибавили в весе. — И Братья с голоду пухнут.
Дракон недоверчиво глянул в сторону пухнущих с голода братьев, которых, похоже, не мешало посадить на диету, а то весили они по доброму центнеру каждый, и почесал за ухом когтем. Потом он перевёл рассеянный взор на попыхивающего неизменной трубкой Пройдоху, которому не мешало бы меньше курить и больше кушать. Вздохнул и, сунув Ясеню в руки недочищенную картофелину, велел:
— Хорошо. Ты дочищаешь картофелины, а я иду на охоту.
— Я?!
— Не хочешь чистить картошку — хорошо. Тогда ты идёшь на охоту.
Тот минуту поразмыслил, сопоставляя два слова — «ты» и «охота», и, поджав губы, забрал ножик у огромного ящера из лапы.
Лютый развернулся и бесшумно взмыл в ночное небо. Ясень немного побурчал сквозь зубы, затем перевёл взгляд на мирно курящего музыканта и играющих в карты братьев и возмутился:
— Я чёт не понял, мужики. Вы чего тут расселись-то?! Вам тут ресторан, что ли?! А ну, достали свои ножи и вместе со мной все в темпе помогаем делать ужин. Совсем обнаглели уже. Всю грязную работу на дракона свалили! Где ваше чувство солидарности и взаимопомощи?!
Когда дракон вернулся с добычей в зубах, то застал идиллическую картину. Пройдоха с погасшей трубкой в зубах, что-то напевая себе под нос, обрезал картофелины. Братья Твердолобы, старательно высунув языки, соревновались, кто больше начистит картошки. Ясень, уперев лапки в боки, ходил кругами вокруг костра и контролировал качество.
Лютый от восхищения только поскрёб бровь когтем. Надо было ему раньше поручить чистку картошки насмешнику: может, тот сам и не сделает, зато как добросовестно организует процесс.
После вкусного и сытного ужина Пройдоха улёгся на пузо, раскуривая трубку, и задал интересовавший его ещё с предгорий вопрос.
— Мы же уже практически в самом центре Севера?
Дракон приоткрыл один жёлтый яркий глаз, скосил его на музыканта и, зевнув, кивнул.
— Но тут вроде бы не так и холодно, даже ягодки растут и деревья зелёные. Не жарко, но температура явно плюсовая. Вся война твоего хозяина вроде началась с того, что на Севере было адски холодно, погиб урожай и невозможно было жить, люди начали умирать от голода. Он потребовал переселения жителей с Севера на более Южные земли, что принадлежали уже не ему, а Гвилберду. Но тут можно жить. Это ложь? Маргелиус всё выдумал, чтобы, как и гласит история, завоевать больше земель?
— Чушь! — Лютый открыл и второй глаз.
— Реально тут не жарко, но не так чтобы и адски холодно, — вклинился Ясень.
Братья Твердолобы, отвлёкшись от игры шахматы, согласно кивнули. Им, при их избыточном весе и крупных фигурах, было вполне комфортно, даже когда трубадур временами зябко ёжился, не имея подкожного жирка.
— Пф-ф-ф, — дракон пренебрежительно фыркнул. — Тебя тут не было тысячу лет назад. Поглядел бы я на вас тогда. Предвоенное время правления Маргелиуса Альгвардского пришлось на малый ледниковый период. Зимы становились всё суровее, ледники сошли с гор, ещё начал действовать спящий до этого вулкан Курилка, погиб урожай, скот. Последние годы его правления шли нескончаемые дожди, сгнило всё, что не погибло от ледников. Жрать его людям было просто решительно нечего, а суровый климат довершал дело.
— Б-р-р-р, — поёжился музыкант. — Значит, климат в тёплую сторону изменился позднее?
— Да, оледенение было маленькое, всего-то несколько сотен лет. Потом стало оттаивать. И последние лет пятьсот тут вполне уютно, хотя здесь до сих пор мало кто селится.
— Если всё было так печально на Севере, почему, когда Маргелиус попросил о переселении, ему было отказано? Ведь войны, получается, можно было избежать? И причина у него была разумная, а побывав на Севере, легко было проверить климатические условия.
Лютый положил голову на лапы и замолчал, уставившись яркими умными глазами в костёр. Когда Пройдоха решил, что дракон уже не ответит, тот вздохнул и неохотно пояснил:
— Они его боялись. Все думали, что герцог проклят, и что если позволить ему переселить людей с Севера, то проклятие и несчастье могут переползти вместе с его людьми на новые земли. И тогда уже страну Роз постигнет участь Страны Гор.
— Что за чепуха? — искренне удивился Пройдоха.
— Ну, времена-то были тысячу лет назад, сам представь… Тогда ещё был трепет перед чёрными колдунами, после мага-узурпатора Обсгелиона и его любовницы Зариды, которые захватили страны эльфов и гоблинов, и наворотили дел. После поражения Обсгелиона Зарида смогла сбежать, и её местонахождение до сих пор неизвестно. Эльфы и гоблины просили помощи у Вечного Воителя и Светоносного в освобождении, — пожал мощными крыльями дракон. — Ключевую роль тут сыграло, что последние годы своего правления Маргелиус внушал дикий страх, практически животный ужас окружающим его поданным и уж тем более жителям других стран. Тогда люди не знали, что даже будь Лорд Севера проклят, его проклятие никак не распространялось бы на окружающих, ну нет такого магического закона.
— Почему он внушал страх? И почему все думали, что герцог проклят? — полюбопытствовал Ясень, ковыряя травинкой в зубах.
— Здесь я виноват, — хмуро обронил дракон, пасмурно глядя в ночную темноту. — Если бы только герцог не провёл ритуал слияния разумов, если бы я только отказался, всё было бы по-другому. Никто бы не решил, что он проклят. Дали бы ему согласие на переселение жителей его страны.
Лютый разочарованно махнул хвостом, размышляя о том, что всё могло бы быть иначе.
На дальнейшие расспросы, почему после знакомства с драконом и ритуала все решили, что герцог проклят, Лютый наотрез отказался отвечать, и никакие уговоры не помогли. Он таким злым взглядом уставился на собеседников, что последние предпочли отвалить с вопросами до лучших дней.
Впереди был Альгвард.
4
Стоя у Врат в Вайсгарде, Овгард продолжал причитать и жаловаться.
— А может, всё же пешком? А вдруг я не весь на той стороне соберусь, и что-нибудь важное останется тут?
Старенький смотритель Врат стоял рядом и тоже не очень понимал, что у троицы за выгонка бежать голышом. Вратами пользовались редко, больше маги и учёные. А эти трое, желающие пройти как можно быстрее в Рейсгард, были не похожи ни на тех, ни на других.
— Что у вас за дело в Рейсгарде?
— У него, — Проныра кивнул в сторону Нэдфилда. — любимая тёща в который раз выходит замуж. О чём он благополучно забыл. Торжество и пьянка уже завтра. Если любезный зятёк не явится на свадьбу любимой мамочки, то сладкая жизнь ему обеспечена. Он приходится мне двоюродным братцем, и как бы его вторая маменька мне как бы двоюродная тётя, что обязывает меня тоже прибыть на торжество вовремя. А этот, который переживает, как бы что-то важное не осталось по эту сторону Врат, — шафер. Поэтому понимаете, почему нам надо позарез попасть в столицу и идти в обход ну никак мы не можем.
Проныра врал, как сивый мерин, решив, что о Маргелиусе Альгвардском лучше не упоминать каждому встречному, даже хранителю Врат, а то можно точно в собранном виде до Рейсгарда и не дойти.
Смотритель только покачал головой, припомнив свою ныне почившую вторую маменьку — ну и язва же была. Парням он мог только посочувствовать, сразу искренне проникшись их трагической историей.
Проныра, Нэдфилд и Овгард терпеливо ждали. Хранитель неторопливо подошёл к пульту и стал набирать координаты Рейсгарда, попутно велев им раздеться.
— А если пытаться пройти в одежде, то что будет? — нервно полюбопытствовал Овгард.
— Ничего! Вы переместитесь, а мне за вами вашу одежду по полу собирать! В мои-то годы! Предпочитаю, чтобы вы сами складывали аккуратно рубашки, брюки, обувь, если годная, а носки и исподнее в ящик для мусора. А то ходи за вами, подбирай ваши грязные подштанники. Ишь чего удумал, слугу нашёл, — брюзжал старичок, раздражённо дергая себя за бороду.
Проныра с Нэдфилдом поспешили уверить, что ничего подобного никто не имел в виду, и шустро стянули с себя одежду, аккуратно сложив её на приготовленные полочки. Овгард нежно обнял верный котелок, в котором столько раз готовил что-нибудь вкусное во время похода, и, вздохнув, поставил на стеллаж.
— Не переживайте, когда вы попадёте в Рейсгард, там будет вас ждать уже постиранная одежда от тех, кто проходил из Рейсгарда сюда. Никому не нужны разгуливающие по столице голые мужчины и женщины, проходящие через портал, поэтому давно завели правило, что одежду отправляющихся путешественников отдают в прачечную, затем утюжат и складывают для прибывающих.
— А если путешественник захочет забрать свою одежду?
— Платят за хранение сразу при отправлении. Но, я так думаю, вам ваши тряпочки не нужны. Или будем платить? — хитро прищурился хранитель Врат.
Все трое дружно помотали головами и, зябко ёжась, встали под Вратами.
— Поехали, — скомандовал смотритель, ловко нажимая на буквы и координаты места прибытия.
Проныра почувствовал головокружение, моргнул, увидев перед глазами сплошную черноту, и почувствовал странную скованность. Но не успел он хорошенечко испугаться, как всё прекратилось.
Окружающий вид изменился. Если до этого они стояли в довольно просторном зале с арками, то теперь попали в уютную расписную палату с огромными резными окнами.
Проныра только восхищённо присвистнул, почесав себя за ухом. Неплохая хата, себе бы такую — сразу бы проблема с невестами отпала.
Увидев у стены полочки с одёжкой, Овгард шустро засеменил к ним, шлёпая босыми ногами по прохладным каменным плитам. Шустро порывшись в стопочках с барахлом, быстро выбрал себе зеленые штаны с полотняной рубахой и не слишком новые сандалии. Нэдфилд, переглянувшись с Пронырой, последовали примеру лысого тролля.
Не успели они выйти из зала с Вратами, как к ним подскочили двое мальчишек, шустро вручили маленькие листовочки с криво напечатанным текстом и убежали.
На выходе за дубовым столом сидел маленький маг в колпачке и, поправляя очочки, что-то писал.
— Гх-х-м-м, — издал неопределённый звук Нэдфилд, привлекая внимание.
Человечек оторвался от бумаг, снял очки и заулыбался. Сложив маленькие пухлые ладошки и взяв листик бумаги, начал что-то шустро писать.
— Как зовут?
— Нэдфилд, Проныра и Овгард, — представил себя и спутников Нэдфилд.
— Страна проживания?
— Гвилберд.
— Из какого населённого пункта будете?
— Самохвалово, — внёс лепту в беседу Овгард.
— Все трое? — строго уточнил человечек в колпачке.
— Да, все трое, — подтвердил, раздражаясь, Нэдфилд, которого уже начал утомлять нескончаемый поток вопросов. Им ещё где-то ночлег найти надо, пожрать и выпить, а с этими бесконечными вопросами они так до ночи тут проторчат.
— Цель визита?
Все трое растерянно переглянулись.
— Цель вашего визита? — настойчиво повторил маг, поднимая глаза от заполняемой бумажки.
Проныра поймал растерянный взгляд друзей, покрутил головой в надежде, что его осенит идея, что наплести магу. История, придуманная для прошлого хранителя Врат, про свадьбу тут явно не годилась: этот хранитель однозначно уточнит, на какой улице проходит торжество и у кого конкретно. Он вздохнул, и тут взгляд его упал на пару маленьких листовок, вложенных ему в руку подбежавшими до этого юнцами, в которых было написано про приглашение на выборы. Маленький маг проследил за его задумчивым взглядом и, решив, что угадал цель визита новоприбывших, проницательно улыбнулся:
— На выборы прибыли?
Проныра с Нэдфилдом яростно закивали в знак согласия, хотя не поняли ни черта.
— А кто избирается?
Проныра с Овгардом переглянулись и дружно указали на Нэдфилда, как на самого начитанного в их компании.
«Нэдфилд из деревни Самохвалово» — аккуратно вывел маг на маленьком жетончике и передал его пузатому гоблину.
— Так, жетон не теряем, это ваш пропуск и заодно талон на бесплатные харчи во время отбора в Совет. Никуда не уходите. Сейчас вас заберут во дворец и разместят вместе с другими кандидатами. Эти двое, — кивок в сторону Проныры и Овграда, — с вами поехать не могут, на друзей и знакомых это не распространяется.
— Эй, эй, — воскликнул Проныра, — а как же верный слуга? Мой благородный господин сам одеваться будет должен? Кто же ему отутюжит костюмчик и стряхнёт пыль с любимых сандалий? И кто же ему сделает массаж его больных ступней, как не его личный лечащий лекарь? — взмах рукой в сторону лысого тролля, обалдевшего от таких заявлений.
— Слуга и лекарь? — задумчиво почесал бороду маленький маг. — Этих можно, но жить будут в вашей комнате, и бесплатные харчи на них не распространяются. Пропитание свиты кандидата — это проблемы самого кандидата!
Что-то шустро дописав, маленький маг оттиснул печать и вручив верительную грамоту Нэдфилду.
Через час их уже заселили во дворец. Комната была хоть и небольшая, но довольно аккуратная, с видом на сад с озером.
Раздался стук в дверь. Мальчик-паж принёс ужин и записку для Нэдфилда, в которой уведомлялось, что слушание перед комиссией в кандидаты уже завтра.
— И чё делать будем? — спросил Овгард, почесав лишённую растительности голову.
Нэдфилд засунул палец в нос и гнусаво протянул:
— Чё, чё? Выбираться пойду, сам не зная куда.
— Ты только это… когда перед комиссией будешь выступать, палец в нос не засовывай!
— Почему? Так думается лучше, помогает концентрации и уравновешиванию энергетических потоков в голове.
— У них закон тут, что кто ходит с пальцем в носу, тому размер выдаваемых харчей урезают в два раза, — нашёлся Проныра.
Нэдфилд недоверчиво поглядел на него, но палец из носа на всякий случай вытащил.
Первый этап — попасть в замок — был пройден благополучно. Теперь осталось найти саму Фею и уведомить о проблеме с проснувшимся опальным магом.
Глава 14. Блестящая кандидатура в Совет Семи
1
Комиссия уже битый час наслаждалась беседой с пузатым гоблином, который неожиданно для всех показал себя очень эрудированным и знающим собеседником с широким и интересным кругозором. С пальцем в носу думалось намного легче, но, помня предупреждение Проныры, он изо всех сил сдерживался.
