– Как зовут лорда? – уточнил отец.
– Кембритч, папа.
Святослав сдвинул брови.
– Я знаю его отца. Припоминаю по парламенту. Неприятный, очень себе на уме, высокомерный. Про сына ничего не скажу, я даже не знал, что у него есть сын. Неожиданный выбор, Марин.
– Да слушай их больше, отец, – раздраженно ответила Марина. – Они меня и замуж без моего ведома выдадут. Говорю тебе, странно это.
– Чего странного, – настаивала Алина, – влюбился он.
– Я не верю в сказки, – жестко отрезала Марина.
Марина
…Я и правда не верила в сказки. Особенно трудно в сказки верится, когда накануне ты отпахала продленную смену, потому что привезли срочный аппендицит, поспала три часа в подсобке и потом прыгнула в «скорую» на вызовы. А с утра, на собрании, которое ну обязательно нужно посетить – иначе я бы давно спала дома, – нас «обрадовали» внеурочной сдачей анализов, а меня попросили подменить дежурную медсестру на утреннем обходе, потому что у нее прилетает сын от бабушки, надо встречать.
И вот я, с дыркой в вене, с гулкой от недосыпа головой, с немытыми волосами… Нет, я девушка чистоплотная, но, поверьте, очень трудно остаться с аккуратной прической, когда ты потеешь над пациентом с медицинской шапочкой на голове, или бегаешь по вызовам, или спишь, где упала.
Так вот, такая я красавица, с призовыми синяками под глазами и опухшим бледным лицом (как зеркало не треснуло, не знаю), провела обход на автомате, раздала баночки для анализов, собрала баночки с анализами, взяла кровь у полусотни пациентов и уже подумывала, что никуда я сегодня не поеду, останусь спать в подсобке.
И тут по громкой связи: «Богуславская Марина Станиславовна, подойдите в кабинет главврача!»
Потащилась я туда как зомби, готовясь застрелиться, если мне скажут, что нужно еще кого-то подменять или куда-то ехать.
Зашла, постучавшись, и увидела его. Это было так неожиданно, что я даже не удивилась, просто спокойно посмотрела и кивнула. Он при моем появлении сразу встал, тяжело опираясь на трость, и захотелось сказать «Сидите, не надо вставать», но я промолчала.
В кабинете не только он был, еще и Олег Николаевич, оставшийся сидеть, – не аристократ все-таки. Это в высшем свете мужчины встают, когда дама входит.
Был главврач непривычно благодушным, смотрел с доброй улыбкой и прямо-таки излучал радушие.
– Здравствуйте, Марина Станиславовна, – сказал он приветливо, – садитесь, что же вы стоите.
– Так уже здоровались с утра, Олег Николаевич, – в тон ему ответила я и осталась стоять. – Случилось чего?
– Так вот знакомый ваш пришел, проведать вас, – и Олег Николаевич недоуменно покосился на стоящего, как его, Кембритча.
– Здравствуйте, Марина, – лорд поклонился, и я еле удержалась, чтобы не сделать книксен в ответ. А я и забыла уже, какой у него странный голос, будто он постоянно простужен или курит так, что хрипит и сипит. И говорит он тихо, но низко, и вся эта вокальная смесь царапает и щекочет где-то у меня за грудиной, будто бронхит начался или холодного воздуха наглоталась.
– Здравствуйте, – вежливо ответила я и замолчала. Так мы и стояли молча и глядели друг на друга. Я – от усталости, а он – явно не зная, что сказать дальше. Олег Николаевич, видя это, засуетился:
– Ну я пойду, а вы пообщайтесь, пообщайтесь. Лорд Кембритч, еще раз спасибо за оборудование в педиатрию, это очень щедрый жест.
Мой визави кивнул ему, продолжая глядеть на меня чуть искоса, будто стеснялся смотреть прямо.
– Олег Николаевич, – проговорил он этим своим ужасающим, пробирающим меня насквозь голосом, – не стоит волноваться, будет крайне неккоректно с моей стороны занимать ваше рабочее место. Марина, – обратился Кембритч ко мне, – не будет ли с моей стороны слишком смело пригласить вас на чашечку чая? Я заметил кафе напротив поликлиники, «Сиреневый дворик», кажется.
– «Сиреневый лужок», – машинально поправила я. Да уж, изящно. Послать тебя я не могу, потому что главный меня потом с потрошками съест, за оборудование-то. А идти очень не хочется, не доверяю я тебе.
– Лорд Кембритч, – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно, – я сутки нормально не спала и не могу в таком виде пойти в присутственное место.
– Вы прекрасно выглядите, Марина, – так же спокойно проговорил он. Да-да, среди покойников я была бы звездой. – Я обещаю, что не займу у вас много времени. Пожалуйста, позвольте проводить вас в этот «Сиреневый лужок». Уверен, кафе замечательное.
Голос его дрогнул, и я не поверила своим ушам – ирония?
– Поверьте, – продолжал он, – чашечка хорошего ароматного чая прекрасно вас взбодрит.
Да-да, в «Лужке» только такой и подают – ароматный и хороший. Просто нам он ни разу не попадался. А взбодрить меня после той дозы кофеина, что плещется в моих венах, может только конский транквилизатор. Снова захотелось, как в первую встречу, запустить в него чем-то тяжелым. Но вместо этого я кивнула и сказала:
– Подождите меня внизу, я должна переодеться.
Снять халат и форму, быстрый душ, чистка зубов, расчесаться, влезть в джинсы… на влажное тело – бррр. Уложилась я в пятнадцать минут. Лицо свежее не стало, но зато голова начала хоть немного связно мыслить.
Он терпеливо ждал меня на кресле в приемном покое, а вокруг, в почтительном отдалении, уже собрался фан-клуб из медсестричек и внезапно оздоровившихся пациенток, которые бросали на лорда – невиданное явление в больнице для простых горожан – любопытные взгляды.
Разглядев, как я подхожу к предмету их воздыханий, медсестрички зашушукались громче, и ничего не оставалось, как в упор посмотреть на них тяжелым взглядом (подсмотренная у Ангелины опция), под которым они стушевались и замолкли.
Кембритч, увидев меня, тяжело встал с кресла, и мне захотелось подбежать к нему и помочь. Профессиональная реакция, уже на автоматизме – помочь тому, кому нужна помощь. Но под такими взглядами я всегда тушуюсь. Не надо на меня смотреть, будто на мне цветы распускаются, ваше превосходительство. Но вслух я недоуменно спросила:
– Что-то не так, лорд Кембритч?
– Все нормально. – Опять бронхит, чтоб его, первая стадия, аж дыхание захватывает. – Просто вы так отличаетесь – в халате такая строгая и взрослая, а сейчас выглядите очень молодо и свежо.
– Благодарю, – улыбнулась я, а про себя подумала, что он мне безбожно льстит, и это не к добру.
– Вы так мило смущаетесь, – усмехнулся он, хромая рядом со мной.
– Мило я смущалась в пятнадцать лет, лорд Кембритч, – жестко сказала я, не поддержав игру, – а сейчас я недоумеваю – в чем причина вашего визита?
Он промолчал и молчал до тех пор, пока мы не дошли до кафе. Официант, увидев редкого высокого гостя, засуетился, предложил нам выделенную терраску, но Кембритч махнул рукой, отодвигая стул за маленьким столиком у окна и предлагая мне сесть.
– Нам и здесь будет прекрасно, уважаемый. У вас ведь можно курить?
– Конечно! – официант, которого в жизни не называли «уважаемым», мгновенно организовал нам пепельницу, поставил на столик неизвестно откуда взявшиеся цветы, принял заказ: «Чай найдем самый лучший, обязательно». Лорд закурил, пока я заказывала себе завтрак. Внезапно я поняла, что страшно голодна, и раз уж меня пригласили, грех не воспользоваться случаем.
– Вы ведь тоже курите, Марина? – спросил он, пододвигая мне сигареты. Пальцы у него были ухоженные, длинные, ногти аккуратные. На большом и указательном чуть видны желтоватые пятна от табака. И сигареты, конечно же, «Вулканик», самый дорогой сорт.
– У меня свои есть, – сухо сказала я, доставая из сумочки пачку крепкого «Дымникоффа» и вытаскивая сигарету. В пачке осталось всего две, он это заметил и улыбнулся, словно говоря: «Все равно у меня получится вас угостить».
Лорд Кембритч протянул мне горящую зажигалку, я наклонилась вперед и прикурила, хотя первым порывом было забрать у него зажигалку из рук и прикурить самой. Но это уже совсем детский сад бы был.
Мы курили и исподволь, сквозь дым, разглядывали друг друга. Такой же высокий, жилистый, каким я его запомнила, ни капельки не красавец в общепринятом смысле. Интересно, что он сейчас думает обо мне? Зато обаяния у него, не сладенького мальчукового, а такого, тяжелого мужского, хоть отбавляй. Кажется, это называется харизмой.
Слава богам, он молчал, а то стоит ему открыть рот, и мне хочется взять стетоскоп и послушать, откуда вообще берется такой голос. «Не обманывай себя, тебе просто хочется дать научное объяснение его воздействию на тебя, Марина», – прозвучало у меня в голове так громко, что я испугалась, не произнесла ли я это вслух.
Подошедший официант тем временем расставил чашки, разлил из цветастого чайничка чай, сладко пахнущий какими-то ягодами и фруктами. С поклоном (я обсмеялась внутри – сколько хожу в заведение с коллегами, нам даже не кивнули ни разу, не то чтобы кланяться) поставил передо мной блинчики с творогом и розеточку с клубничным вареньем.
Я, махнув рукой на этикет, начала есть, иначе захлебнулась бы слюной. Лорд Кембритч же аккуратно попивал чай, внимательно глядя на меня и не спеша начинать разговор. Под этим взглядом я чувствовала себя какой-то бродяжкой, которую подкармливают из милости.
Ну вот я прикончила свой скудный завтрак и достала последнюю сигарету. Опять в его глазах промелькнула ирония, но он молча поднес мне зажигалку.
Выпустив дым и стряхнув первый пепел, я наконец-то поинтересовалась:
– Так какова цель нашей встречи, лорд Кембритч?
Он пожал плечами и хрипло ответил:
– Я захотел вас увидеть, Марина.
– Зачем? – прямо спросила я.
– А вы не догадываетесь? – опять этот голос и взгляд прямо в глаза. Как раздражает-то, а!
– Лорд Кембритч, – устало сказала я, – я ведь не шутила, когда говорила, что очень мало спала. Единственно мое желание сейчас – поехать домой и поспать хотя бы часов шесть, потому что в ночь мне снова ехать на работу. Честно говоря, у меня просто нет времени играть с вами в отгадайки, потому что мне каждая минута дорога. Поэтому я задам вам вопрос еще раз, и не обижайтесь на прямоту – что вам нужно?
Он молча смотрел на меня, и когда я уже была готова встать и уйти, произнес:
– А что может быть нужно мужчине от привлекательной и интересной девушки? Вы мне понравились. Вы меня заинтриговали. Вы – загадка, тайна, то ранимая и нежная, то жесткая и серьезная.
От воспоминания о нашей последней встрече и моих позорных слезах я покраснела. А он продолжал:
– Поэтому я здесь. Вы довольны ответом?
– Бред какой-то опереточный, – честно сказала я. – Чувствую себя звездой школьного спектакля. Давайте я оплачу завтрак и пойду, ладно?
И я уже собралась подозвать официанта, когда сзади раздались какие-то голоса и к столику подошли двое хорошо одетых мужчин. Они пожали руку вставшему Кембритчу, и один из них, невысокий и немного полноватый, с забавными бакенбардами, сказал, словно оправдываясь:
– Дружище, прости, но мы подъехали раньше, пробок почти не было. Вот и решили зайти, выпить кофейку. Если бы знали, что ты с прекрасной дамой, то не стали бы беспокоить!
Его спутник, молодой человек с внимательными синими глазами, молча кивнул, соглашаясь с говорящим.
– Ничего страшного, – медленно произнес Кембритч, – мы уже собирались уходить. Я должен довезти даму до дома, она себя не очень хорошо чувствует.
Я уставилась на него, совсем не эстетично открыв рот от изумления, а господин с бакенбардами пристально осмотрел меня с ног до головы и спросил, обращаясь к Люку:
– Познакомишь?
– Конечно, – отозвался он. – Господа, позвольте представить вам госпожу Марину Богуславскую. Марина, это господин Лисовецкий, Андрей Евгеньевич, и его помощник, Марк Сенцов. Мы в некотором роде коллеги, состоим в одном клубе.
Андрей Евгеньевич кивнул, еще раз оглядев меня, и стало неприятно – будто отсканировал. А вот его помощник очень мило покраснел, взял мою руку и поцеловал со словами: «Очень приятно, рад знакомству». Мужчины быстро попрощались, а я в расстроенных чувствах схватила пачку, потянулась за сигаретой, но наткнулась на пустоту.
Лорд Кембритч молча протянул мне свои сигареты, я так же молча взяла пачку из его руки, на мгновение почувствовав тепло и крепость его пальцев. Закурила, выдохнула.
– Лорд Кембритч, я…
– Люк, – поправил он меня.
– Что? – не поняла я. Личным именем друг друга могли называть только друзья, родные, ну и любовники, естественно.
Он вдруг вздохнул, словно ему вся эта ситуация страшно надоела.
– Марина, выслушайте меня. Вы мне очень понравились при первой встрече, и я не смог вас забыть за все это время. И сейчас только укрепился в этом ощущении. Если я вам не неприятен по каким-то причинам, если не отталкиваю или не вызываю отвращение, давайте попробуем хотя бы подружиться? Узнаем друг друга получше, а дальше уже как встанут звезды.
Почему-то мне, после его «если я не вызываю отвращение» вдруг показалось, что он комплексует из-за своей внешности, и внезапно стало его жалко. Ситуация по-прежнему виделась мне очень странной, но просто нахамить и уйти я уже не могла. А спать хотелось все больше. Я поднялась, и он тоже встал, взял в руки трость.
– Марина, позвольте отвезти вас домой.
– Ни в коем случае, – твердо сказала я. Этого еще не хватало, чтобы он всю семью увидел в сборе. – Мой отец – инвалид, он очень негативно относится к гостям, а не пригласить вас будет форменным свинством. Как-нибудь в другой раз.
Лорд Кембритч склонил голову.
– Стоит ли расценивать это как указание на то, что другой раз все-таки будет?
Невыносимый, просто невыносимый хриплый голос.
– Посмотрим, – сказала я. – Все слишком уж неожиданно. До свидания, лорд Кембритч. Вы знаете, где меня найти.
Он взял меня за руку, и я, застыв, наблюдала, как он склоняется к моим пальцам и целует их. Почему-то начали гореть губы, а к глазам подступили слезы. «Истерическая реакция, – равнодушно отметил врач внутри, – сдаешь, Марина». Я почти выдернула руку и быстро вышла из кафе. Мне навстречу уже неслись Полина с Алиной. Мы погрузились в машину и через полтора часа уже были дома.
…Валя с тетей Ритой и тремя неугомонными пацанами-погодками пришли чуть позже, и дома сразу стало весело и тесно. Ангелина, уставшая за день от работы, полулежала на диване рядом с непрерывно болтающей Валентиной, пока ее мама кормила внуков пирожками, и ей было тепло и сытно. Тетя Рита общалась с отцом, чинно обсуждая с ним урожай и заготовку семян на будущий год. За стенкой спала Маринка – она сразу, как выпила чай, пошла отдыхать. Алинка с Полинкой в своей комнате перешивали какие-то старые вещи, чтобы было что носить во время учебы. Периодически оттуда раздавался девичий смех и заговорщицкий шепот, но идти и проверять, что там происходит, сил не было.
– …мы скоро уже пойдем, – говорила Валентина, потирая глаза руками. – Я еще документальный фильм хочу новый посмотреть, сегодня объявляли, что покажут вместо сериала. Про убитую королевскую семью. Пойдешь смотреть?
Ангелина застыла и заметила, как дернулось лицо у ее отца.
– Да… да, – медленно повторила она, – пожалуй, посмотрю.
– Тогда пойдем, Ань. Бедные девочки, – тараторила Валентина, – ужас какой тогда творился, врагу не пожелаешь. И всё молчали про них, молчали, будто и не было у нас королевы, а тут уже третья передача за неделю. Интересно, почему так?
– Кембритч, папа.
Святослав сдвинул брови.
– Я знаю его отца. Припоминаю по парламенту. Неприятный, очень себе на уме, высокомерный. Про сына ничего не скажу, я даже не знал, что у него есть сын. Неожиданный выбор, Марин.
– Да слушай их больше, отец, – раздраженно ответила Марина. – Они меня и замуж без моего ведома выдадут. Говорю тебе, странно это.
– Чего странного, – настаивала Алина, – влюбился он.
– Я не верю в сказки, – жестко отрезала Марина.
Марина
…Я и правда не верила в сказки. Особенно трудно в сказки верится, когда накануне ты отпахала продленную смену, потому что привезли срочный аппендицит, поспала три часа в подсобке и потом прыгнула в «скорую» на вызовы. А с утра, на собрании, которое ну обязательно нужно посетить – иначе я бы давно спала дома, – нас «обрадовали» внеурочной сдачей анализов, а меня попросили подменить дежурную медсестру на утреннем обходе, потому что у нее прилетает сын от бабушки, надо встречать.
И вот я, с дыркой в вене, с гулкой от недосыпа головой, с немытыми волосами… Нет, я девушка чистоплотная, но, поверьте, очень трудно остаться с аккуратной прической, когда ты потеешь над пациентом с медицинской шапочкой на голове, или бегаешь по вызовам, или спишь, где упала.
Так вот, такая я красавица, с призовыми синяками под глазами и опухшим бледным лицом (как зеркало не треснуло, не знаю), провела обход на автомате, раздала баночки для анализов, собрала баночки с анализами, взяла кровь у полусотни пациентов и уже подумывала, что никуда я сегодня не поеду, останусь спать в подсобке.
И тут по громкой связи: «Богуславская Марина Станиславовна, подойдите в кабинет главврача!»
Потащилась я туда как зомби, готовясь застрелиться, если мне скажут, что нужно еще кого-то подменять или куда-то ехать.
Зашла, постучавшись, и увидела его. Это было так неожиданно, что я даже не удивилась, просто спокойно посмотрела и кивнула. Он при моем появлении сразу встал, тяжело опираясь на трость, и захотелось сказать «Сидите, не надо вставать», но я промолчала.
В кабинете не только он был, еще и Олег Николаевич, оставшийся сидеть, – не аристократ все-таки. Это в высшем свете мужчины встают, когда дама входит.
Был главврач непривычно благодушным, смотрел с доброй улыбкой и прямо-таки излучал радушие.
– Здравствуйте, Марина Станиславовна, – сказал он приветливо, – садитесь, что же вы стоите.
– Так уже здоровались с утра, Олег Николаевич, – в тон ему ответила я и осталась стоять. – Случилось чего?
– Так вот знакомый ваш пришел, проведать вас, – и Олег Николаевич недоуменно покосился на стоящего, как его, Кембритча.
– Здравствуйте, Марина, – лорд поклонился, и я еле удержалась, чтобы не сделать книксен в ответ. А я и забыла уже, какой у него странный голос, будто он постоянно простужен или курит так, что хрипит и сипит. И говорит он тихо, но низко, и вся эта вокальная смесь царапает и щекочет где-то у меня за грудиной, будто бронхит начался или холодного воздуха наглоталась.
– Здравствуйте, – вежливо ответила я и замолчала. Так мы и стояли молча и глядели друг на друга. Я – от усталости, а он – явно не зная, что сказать дальше. Олег Николаевич, видя это, засуетился:
– Ну я пойду, а вы пообщайтесь, пообщайтесь. Лорд Кембритч, еще раз спасибо за оборудование в педиатрию, это очень щедрый жест.
Мой визави кивнул ему, продолжая глядеть на меня чуть искоса, будто стеснялся смотреть прямо.
– Олег Николаевич, – проговорил он этим своим ужасающим, пробирающим меня насквозь голосом, – не стоит волноваться, будет крайне неккоректно с моей стороны занимать ваше рабочее место. Марина, – обратился Кембритч ко мне, – не будет ли с моей стороны слишком смело пригласить вас на чашечку чая? Я заметил кафе напротив поликлиники, «Сиреневый дворик», кажется.
– «Сиреневый лужок», – машинально поправила я. Да уж, изящно. Послать тебя я не могу, потому что главный меня потом с потрошками съест, за оборудование-то. А идти очень не хочется, не доверяю я тебе.
– Лорд Кембритч, – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно, – я сутки нормально не спала и не могу в таком виде пойти в присутственное место.
– Вы прекрасно выглядите, Марина, – так же спокойно проговорил он. Да-да, среди покойников я была бы звездой. – Я обещаю, что не займу у вас много времени. Пожалуйста, позвольте проводить вас в этот «Сиреневый лужок». Уверен, кафе замечательное.
Голос его дрогнул, и я не поверила своим ушам – ирония?
– Поверьте, – продолжал он, – чашечка хорошего ароматного чая прекрасно вас взбодрит.
Да-да, в «Лужке» только такой и подают – ароматный и хороший. Просто нам он ни разу не попадался. А взбодрить меня после той дозы кофеина, что плещется в моих венах, может только конский транквилизатор. Снова захотелось, как в первую встречу, запустить в него чем-то тяжелым. Но вместо этого я кивнула и сказала:
– Подождите меня внизу, я должна переодеться.
Снять халат и форму, быстрый душ, чистка зубов, расчесаться, влезть в джинсы… на влажное тело – бррр. Уложилась я в пятнадцать минут. Лицо свежее не стало, но зато голова начала хоть немного связно мыслить.
Он терпеливо ждал меня на кресле в приемном покое, а вокруг, в почтительном отдалении, уже собрался фан-клуб из медсестричек и внезапно оздоровившихся пациенток, которые бросали на лорда – невиданное явление в больнице для простых горожан – любопытные взгляды.
Разглядев, как я подхожу к предмету их воздыханий, медсестрички зашушукались громче, и ничего не оставалось, как в упор посмотреть на них тяжелым взглядом (подсмотренная у Ангелины опция), под которым они стушевались и замолкли.
Кембритч, увидев меня, тяжело встал с кресла, и мне захотелось подбежать к нему и помочь. Профессиональная реакция, уже на автоматизме – помочь тому, кому нужна помощь. Но под такими взглядами я всегда тушуюсь. Не надо на меня смотреть, будто на мне цветы распускаются, ваше превосходительство. Но вслух я недоуменно спросила:
– Что-то не так, лорд Кембритч?
– Все нормально. – Опять бронхит, чтоб его, первая стадия, аж дыхание захватывает. – Просто вы так отличаетесь – в халате такая строгая и взрослая, а сейчас выглядите очень молодо и свежо.
– Благодарю, – улыбнулась я, а про себя подумала, что он мне безбожно льстит, и это не к добру.
– Вы так мило смущаетесь, – усмехнулся он, хромая рядом со мной.
– Мило я смущалась в пятнадцать лет, лорд Кембритч, – жестко сказала я, не поддержав игру, – а сейчас я недоумеваю – в чем причина вашего визита?
Он промолчал и молчал до тех пор, пока мы не дошли до кафе. Официант, увидев редкого высокого гостя, засуетился, предложил нам выделенную терраску, но Кембритч махнул рукой, отодвигая стул за маленьким столиком у окна и предлагая мне сесть.
– Нам и здесь будет прекрасно, уважаемый. У вас ведь можно курить?
– Конечно! – официант, которого в жизни не называли «уважаемым», мгновенно организовал нам пепельницу, поставил на столик неизвестно откуда взявшиеся цветы, принял заказ: «Чай найдем самый лучший, обязательно». Лорд закурил, пока я заказывала себе завтрак. Внезапно я поняла, что страшно голодна, и раз уж меня пригласили, грех не воспользоваться случаем.
– Вы ведь тоже курите, Марина? – спросил он, пододвигая мне сигареты. Пальцы у него были ухоженные, длинные, ногти аккуратные. На большом и указательном чуть видны желтоватые пятна от табака. И сигареты, конечно же, «Вулканик», самый дорогой сорт.
– У меня свои есть, – сухо сказала я, доставая из сумочки пачку крепкого «Дымникоффа» и вытаскивая сигарету. В пачке осталось всего две, он это заметил и улыбнулся, словно говоря: «Все равно у меня получится вас угостить».
Лорд Кембритч протянул мне горящую зажигалку, я наклонилась вперед и прикурила, хотя первым порывом было забрать у него зажигалку из рук и прикурить самой. Но это уже совсем детский сад бы был.
Мы курили и исподволь, сквозь дым, разглядывали друг друга. Такой же высокий, жилистый, каким я его запомнила, ни капельки не красавец в общепринятом смысле. Интересно, что он сейчас думает обо мне? Зато обаяния у него, не сладенького мальчукового, а такого, тяжелого мужского, хоть отбавляй. Кажется, это называется харизмой.
Слава богам, он молчал, а то стоит ему открыть рот, и мне хочется взять стетоскоп и послушать, откуда вообще берется такой голос. «Не обманывай себя, тебе просто хочется дать научное объяснение его воздействию на тебя, Марина», – прозвучало у меня в голове так громко, что я испугалась, не произнесла ли я это вслух.
Подошедший официант тем временем расставил чашки, разлил из цветастого чайничка чай, сладко пахнущий какими-то ягодами и фруктами. С поклоном (я обсмеялась внутри – сколько хожу в заведение с коллегами, нам даже не кивнули ни разу, не то чтобы кланяться) поставил передо мной блинчики с творогом и розеточку с клубничным вареньем.
Я, махнув рукой на этикет, начала есть, иначе захлебнулась бы слюной. Лорд Кембритч же аккуратно попивал чай, внимательно глядя на меня и не спеша начинать разговор. Под этим взглядом я чувствовала себя какой-то бродяжкой, которую подкармливают из милости.
Ну вот я прикончила свой скудный завтрак и достала последнюю сигарету. Опять в его глазах промелькнула ирония, но он молча поднес мне зажигалку.
Выпустив дым и стряхнув первый пепел, я наконец-то поинтересовалась:
– Так какова цель нашей встречи, лорд Кембритч?
Он пожал плечами и хрипло ответил:
– Я захотел вас увидеть, Марина.
– Зачем? – прямо спросила я.
– А вы не догадываетесь? – опять этот голос и взгляд прямо в глаза. Как раздражает-то, а!
– Лорд Кембритч, – устало сказала я, – я ведь не шутила, когда говорила, что очень мало спала. Единственно мое желание сейчас – поехать домой и поспать хотя бы часов шесть, потому что в ночь мне снова ехать на работу. Честно говоря, у меня просто нет времени играть с вами в отгадайки, потому что мне каждая минута дорога. Поэтому я задам вам вопрос еще раз, и не обижайтесь на прямоту – что вам нужно?
Он молча смотрел на меня, и когда я уже была готова встать и уйти, произнес:
– А что может быть нужно мужчине от привлекательной и интересной девушки? Вы мне понравились. Вы меня заинтриговали. Вы – загадка, тайна, то ранимая и нежная, то жесткая и серьезная.
От воспоминания о нашей последней встрече и моих позорных слезах я покраснела. А он продолжал:
– Поэтому я здесь. Вы довольны ответом?
– Бред какой-то опереточный, – честно сказала я. – Чувствую себя звездой школьного спектакля. Давайте я оплачу завтрак и пойду, ладно?
И я уже собралась подозвать официанта, когда сзади раздались какие-то голоса и к столику подошли двое хорошо одетых мужчин. Они пожали руку вставшему Кембритчу, и один из них, невысокий и немного полноватый, с забавными бакенбардами, сказал, словно оправдываясь:
– Дружище, прости, но мы подъехали раньше, пробок почти не было. Вот и решили зайти, выпить кофейку. Если бы знали, что ты с прекрасной дамой, то не стали бы беспокоить!
Его спутник, молодой человек с внимательными синими глазами, молча кивнул, соглашаясь с говорящим.
– Ничего страшного, – медленно произнес Кембритч, – мы уже собирались уходить. Я должен довезти даму до дома, она себя не очень хорошо чувствует.
Я уставилась на него, совсем не эстетично открыв рот от изумления, а господин с бакенбардами пристально осмотрел меня с ног до головы и спросил, обращаясь к Люку:
– Познакомишь?
– Конечно, – отозвался он. – Господа, позвольте представить вам госпожу Марину Богуславскую. Марина, это господин Лисовецкий, Андрей Евгеньевич, и его помощник, Марк Сенцов. Мы в некотором роде коллеги, состоим в одном клубе.
Андрей Евгеньевич кивнул, еще раз оглядев меня, и стало неприятно – будто отсканировал. А вот его помощник очень мило покраснел, взял мою руку и поцеловал со словами: «Очень приятно, рад знакомству». Мужчины быстро попрощались, а я в расстроенных чувствах схватила пачку, потянулась за сигаретой, но наткнулась на пустоту.
Лорд Кембритч молча протянул мне свои сигареты, я так же молча взяла пачку из его руки, на мгновение почувствовав тепло и крепость его пальцев. Закурила, выдохнула.
– Лорд Кембритч, я…
– Люк, – поправил он меня.
– Что? – не поняла я. Личным именем друг друга могли называть только друзья, родные, ну и любовники, естественно.
Он вдруг вздохнул, словно ему вся эта ситуация страшно надоела.
– Марина, выслушайте меня. Вы мне очень понравились при первой встрече, и я не смог вас забыть за все это время. И сейчас только укрепился в этом ощущении. Если я вам не неприятен по каким-то причинам, если не отталкиваю или не вызываю отвращение, давайте попробуем хотя бы подружиться? Узнаем друг друга получше, а дальше уже как встанут звезды.
Почему-то мне, после его «если я не вызываю отвращение» вдруг показалось, что он комплексует из-за своей внешности, и внезапно стало его жалко. Ситуация по-прежнему виделась мне очень странной, но просто нахамить и уйти я уже не могла. А спать хотелось все больше. Я поднялась, и он тоже встал, взял в руки трость.
– Марина, позвольте отвезти вас домой.
– Ни в коем случае, – твердо сказала я. Этого еще не хватало, чтобы он всю семью увидел в сборе. – Мой отец – инвалид, он очень негативно относится к гостям, а не пригласить вас будет форменным свинством. Как-нибудь в другой раз.
Лорд Кембритч склонил голову.
– Стоит ли расценивать это как указание на то, что другой раз все-таки будет?
Невыносимый, просто невыносимый хриплый голос.
– Посмотрим, – сказала я. – Все слишком уж неожиданно. До свидания, лорд Кембритч. Вы знаете, где меня найти.
Он взял меня за руку, и я, застыв, наблюдала, как он склоняется к моим пальцам и целует их. Почему-то начали гореть губы, а к глазам подступили слезы. «Истерическая реакция, – равнодушно отметил врач внутри, – сдаешь, Марина». Я почти выдернула руку и быстро вышла из кафе. Мне навстречу уже неслись Полина с Алиной. Мы погрузились в машину и через полтора часа уже были дома.
***
…Валя с тетей Ритой и тремя неугомонными пацанами-погодками пришли чуть позже, и дома сразу стало весело и тесно. Ангелина, уставшая за день от работы, полулежала на диване рядом с непрерывно болтающей Валентиной, пока ее мама кормила внуков пирожками, и ей было тепло и сытно. Тетя Рита общалась с отцом, чинно обсуждая с ним урожай и заготовку семян на будущий год. За стенкой спала Маринка – она сразу, как выпила чай, пошла отдыхать. Алинка с Полинкой в своей комнате перешивали какие-то старые вещи, чтобы было что носить во время учебы. Периодически оттуда раздавался девичий смех и заговорщицкий шепот, но идти и проверять, что там происходит, сил не было.
– …мы скоро уже пойдем, – говорила Валентина, потирая глаза руками. – Я еще документальный фильм хочу новый посмотреть, сегодня объявляли, что покажут вместо сериала. Про убитую королевскую семью. Пойдешь смотреть?
Ангелина застыла и заметила, как дернулось лицо у ее отца.
– Да… да, – медленно повторила она, – пожалуй, посмотрю.
– Тогда пойдем, Ань. Бедные девочки, – тараторила Валентина, – ужас какой тогда творился, врагу не пожелаешь. И всё молчали про них, молчали, будто и не было у нас королевы, а тут уже третья передача за неделю. Интересно, почему так?
