Сны к ней приходили удивительные. Она даже стала записывать их, чтобы понять, разобраться. Уж очень реально все было. Все время один и тот же засыпанный песком город, и Света, почему-то огромного роста, бродила по нему, стряхивая ладошками песок с крыш и мостов, пытаясь пальцем проковырять старые забитые колодцы. Она дула на песок изо всех сил, поднимая столбы пыли. Раздраженно пинала барханы. Заглядывала в окна домов.
Света даже ухитрилась составить план этого города – сказалась привычка систематизировать и удерживать в голове информацию. Пыталась понять, в какой части света он расположен. Вспоминала о том, что ей рассказывали драконы, и уже поверила, что это один из засыпанных городов в Песках. Но зачем раз за разом сны приводили ее сюда – понять она не могла.
Периодически ей снился Чет. Он смотрел на нее, непривычно серьезный, и что-то говорил, но она видела лишь движение губ и не слышала слов. Пыталась пробиться к нему, хотя бы во сне, но вязла, останавливалась, сердито и зло ругалась за то, что он оставил, не вернулся, что вообще появился в ее жизни. И просыпалась.
Были и другие сны, горячие и нежные, в которых он склонялся над ней, скользя по ее телу своими длинными волосами, жадно целовал, так знакомо и так знающе касался, заставляя Светлану дрожать и желать. Двигался вместе с ней, так же резко, как и всегда, требовал смотреть в глаза, сжимал жестко и сильно, и она взрывалась, хватаясь за него и пытаясь не отпускать, удержать.
Но не получалось.
А иногда снились совсем обычные вещи – полянки, луга, работа, знакомые, и тогда Света отдыхала от переживаний и высыпалась.
Она закончила вести уроки и вернулась домой. Открыла дверь ключом, прислушалась. В квартире что-то шуршало, лилось, звенело. Пахло водой и чистотой. И чем-то вкусным.
Выглянул из кухни краснолицый папа, смущенно махнул тряпкой.
– Мы тут с мамой порядок решили навести. Давай переодевайся – и к столу.
Квартира была отдраена до неприличия. Родители никогда не были фанатами идеального порядка, философски рассуждая, что пыль все равно накопится, а спины не железные. Но сейчас все просто сверкало. Даже люстра в гостиной, которую на ее памяти никогда не снимали, блестела как новенькая.
Мама мыла окна и что-то напевала себе под нос. Перехватила взглядом рванувшуюся помочь Свету, погрозила пальцем:
– А ну не выдумывай! Быстро есть. Я уже заканчиваю.
За обедом обсудили всё. Начиная с того, кто будет – мальчик или девочка, – заканчивая выбором имени, где будем ставить кроватку и какой фирмы подгузники лучше брать. Света наблюдала, как сходили с ума ее внезапно ожившие и разом помолодевшие старики, и отчетливо понимала, что она все равно бы не улетела со своим драконом. Просто не смогла бы их оставить.
– Да, – вспомнила вдруг мама, – я тут твою постель перетряхивала, матрас выбивала. Нечего пылью дышать. И смотри, что нашла. Между стенкой и кроватью завалился. Прелесть какая. Откуда, Светочка?
На ладони мамы подмигивал ей ледяными бликами тонкий серебряный ключ.
– Это подарок, – сказала она внезапно севшим голосом. – Я и забыла про него совсем, мам.
Ключ Света повесила на шею, на цепочку, к шестиугольному знаку богов, и после, проверяя тетради, готовясь к завтрашним урокам, моясь в ду?ше, постоянно чувствовала, как он холодит ей кожу.
А ночью Светлане снова приснился город. Только она была не одна. Рядом с ней стояла маленькая и хрупкая Богиня-Вода, в какой-то синей накидке, с босыми ногами, и задумчиво смотрела на засыпанные крыши, розоватые в свете просыпающегося солнца.
– Долго же ты, – ворчливо сказала она, чуть не притопнув ножкой. – Хорошая девочка, но непонятливая. Не веришь себе?
Свете было стыдно, хоть она и не знала за что.
– Я так любила бывать здесь, – говорила Богиня, мечтательно улыбаясь. – Здесь была такая река, что можно было вытянуться, растечься, покачаться, поиграть в русле, достать до океана. Самая большая река была! И вот, мужская дурь – и нет моей реки. А надо, чтоб была! Поняла? – строго спросила она у слушающей ее девушки.
– Нет, – честно ответила Света.
– Поймешь, – отмахнулась Богиня. – Я-то думала, что и не понадобится, но ведь упрямые эти Красные, даром что женщины. Я уж было обрадовалась, что смягчится кровь, – ан нет, тело женское, дух ретивый.
Светлана ничего не понимала, но вежливо слушала. Не ругают больше, и ладно.
– Так что давай, девочка, не расстраивай и ты меня, – наставительно произнесла Вода. – В тебе любви много, знаешь, что делать. Подарок заслужила честно, сумей использовать.
– А можно прямо сказать, что нужно сделать? – жалобно спросила Светлана. – Я сделаю, только я вас не понимаю совсем.
Маленькая Богиня печально покачала головой.
– Прямо – нельзя, девочка. Нельзя. Я и так нарушаю, но сезон мой, может, и обойдется. Что делать, если мужчины у нас такие сильные, но такие глупые?
Синяя поковыряла пальцем ноги сыпучий песок, повздыхала и рассыпалась росой, разлетевшейся над городом и зажегшейся в лучах восходящего солнца тысячами крутобоких радуг.
Ангелина
Первая принцесса дома Рудлог проснулась в незнакомых покоях и долго лежала, совершенно разомлевшая, разглядывая обстановку и ощущая себя непривычно легкой. Будто долгое время она тащила на себе глыбу забот, тревог, невыплаканных слез и несказанных слов и в один момент освободилась от них.
Даже тело казалось каким-то мягким, словно все мышцы расслабились, перестали скручивать ее жестким корсетом.
Совсем не было жарко, хотя солнце уже светило в окна, и не было желания встать, воздеть привычные доспехи и срочно начать что-то делать.
Ей было хорошо.
Было бы еще лучше, если бы не воспоминания о вчерашней истерике. Но даже к этому Ани сейчас относилась как-то философски: ну что же… с ней бывало и ранее.
И она даже не собирается думать о том, как посмотрит в глаза Владыке города. Пусть он думает. Провокатор и манипулятор.
В покои тихо заглянула служанка, увидела, что госпожа проснулась, и почему-то шепотом спросила, подавать ли завтрак.
– Сначала я хочу поплавать, – сказала Ангелина, опуская босые ноги на пол, – покажи мне, где купальня.
Эти покои были очень похожи на те, которые она разнесла, но более строгих линий и без обилия цвета и золота. Спокойные ореховые и бежевые тона, светлые занавески, теплый пористый пол из неизвестного материала.
Служанки, раскладывающие ее одежду в гардеробную, расставляющие цветы и украшения, просто-таки излучали почтительность. Поздоровались хором, опустив глаза в пол, и зашуршали еще старательнее.
Открытый бассейн здесь тоже был, и Ани долго плавала голышом, радуясь оживающему телу, затем забралась в купальню с горячей водой и позволила Сурезе вымыть себе голову, а затем и вовсе согласилась на мыльный массаж, после которого почувствовала себя совершенно счастливой.
Темноволосая женщина, глядевшая на нее из зеркала, пока служанка ровняла ей волосы и расчесывала их, улыбалась. И лицо ее было безмятежным.
– Сафаиита, – наконец заговорила все это время о чем-то размышлявшая Суреза, – вы бы не ходили здесь в бассейн голой. Это мужская половина.
Значит, вот куда ее перенесли.
– А что же ты сразу не сказала, Суреза?
Служанка замялась.
– Не хотела мешать вам отдыхать, госпожа. Мы сразу побежали смотреть, чтобы никто не подошел. Господин был бы в ярости, если бы вас кто-то увидел.
– В ярости? – Ани подняла брови. – Нории не показался мне способным на ярость.
– Да при чем тут вы, госпожа? – искренне удивилась расслабившаяся уже немного женщина, аккуратно расчесывая ее волосы. – Плохо было бы тому, кто посмел посмотреть.
Ангелина пожала плечами, не став продолжать разговор. Настроение было великолепным.
Она все сможет. Все будет хорошо.
После завтрака Ани вышла в парк, прогулялась до женской половины. Посмотрела на дело рук своих и пошла дальше. Деревья вокруг ее бывших покоев были согнуты и поломаны, везде лежала сорванная листва, сучья, стволы. Слуги рубили и пилили останки погибших от ее несдержанности деревьев и о чем-то звонко переговаривались, но при ее появлении сделали скорбные лица, замолчали, опустили глаза. Однако и напугала же она их.
Зато розарий был цел, не считая нескольких полегших цветков, и принцесса, полюбовавшись немного на белые, даже чуть зеленоватые бутоны и пышно раскрывшиеся цветки, сорвала один. И, вдыхая свежий аромат, отдающий медом, вишневым вареньем и чуть-чуть – теплым молоком, пошла в город.
Стражник на воротах пропустил ее без слов, и Ангелина прошлась по центру, внимательно рассматривая здания, отмечая попадающиеся управы и службы. Снова говорила с людьми, которые, в отличие от дворцовых, еще не знали, что ее нужно бояться, и охотно делились своими радостями и проблемами. Зашла в храм, но боги молчали, и Красный упрямо смотрел поверх нее, замахиваясь своим молотом и не отвечая на ее вопросы.
И вернулась во дворец.
Задумавшись, прошла в свои старые покои, некоторое время понаблюдала за восстанавливающими их работниками и пошла обратно. В коридоре ее перехватили явно дожидавшиеся Ангелину девушки из гарема во главе с блестевшей глазами Зарой, снова зазвав к себе.
Обедали жены Владыки все вместе, в большом зале, укрытом коврами и заставленном столиками, ломящимися от еды, и это забавным образом напоминало обеды в школьной столовой. Если представить себе, конечно, что ученики могут есть, развалившись на тахтах и подушках, пить вино и бесконечно болтать. Впрочем, в последнем школьники мало отличались от обитательниц гарема.
При ее появлении снова установилась уже привычная тишина, но любопытство быстро взяло верх, и девушки снова заговорили все одновременно.
– А что это вчера было?
– Вы так рассердились на господина?
– Владыка все равно сильнее, раз вернул ее…
– Ну он же мужчина…
– Вы волшебница, да?
– А можете снова ветер сделать?
– Мы так боялись, что не спали всю ночь!
– Мы и сейчас вас боимся!
– Возьмите персики, очень вкусные!
– Не сердитесь, – тихо сказала Зара ей, – они такие трусихи, но с самого утра требовали, чтобы я нашла вас и привела поговорить. Очень уж любопытные женщины. Хоть и боялись, а уже хотели к вам идти, на мужскую половину. Еле отговорила.
– Я не сержусь, – улыбнулась Ангелина и откусила расхваленный персик. Он действительно был очень сладким. – Девушки, – решительно произнесла она, и в «столовой» установилась мертвая тишина, – давайте все-таки по порядку. Всего я вам рассказать не могу, – любопытные глаза блестели, но «жены» с пониманием таинственно закивали, – но на несколько вопросов отвечу. Я не волшебница, но иногда, когда расстроена, случается то, что вы видели.
– А мама моя посуду бьет, если злится, – пискнула одна из молоденьких девчонок.
– А моя полы моет, – подхватила другая.
Школа, как есть школа.
– Так что не нужно меня бояться, – добавила Ангелина. – Вы же меня не расстраиваете.
Девушки кивали с облегчением.
– Мы думали, вы сердились потому, что господин позавчера взял себе женщин на ночь, – вдруг сказала одна из них. – Вы говорили, что у вас это не принято.
А, вот оно что.
Вот почему ее не схватили сразу же.
Гарем выжидательно смотрел на нее, кто-то опускал глаза. Бедные восточные женщины.
– Нет, – ответила она твердо, – вы тут ни при чем. Просто он хочет того, чего не хочу я. А я хочу того, чего не хочет он.
Слишком сложно. Гаремные дивы задумались, и только Зара вдруг закивала.
– Вы ему подходите, – сказала она. – Вы – буря, он – небо.
Теперь пришла пора принцессы не понимать.
– Это стихи такие, – девушка увидела ее недоумение. – Из старой сказки про небесного батыра и деву моря.
Зара задумалась, потом стала говорить немного неуверенно – видимо, переводя и стараясь, чтобы это звучало поэтично:
Бурею ты разольешься, а я небом тебя укрою,
Мглою ты развернешься, а я звездами сдержу тебя и луною,
Бушуй, бушуй, жена моя ясноглазая, синеокая,
Бушуй, изливайся, кипи, моя разная, широкая, глубокая,
Ведь знаю я, что к утру
Ты будешь под дугой небосвода покорна и тиха,
Уставшая, придешь ко мне, отразишь меня,
Прильнешь ко мне, жена моя,
Бушуй, любимая, время есть до утра.
Все молчали, вздыхая. Ангелина к поэзии была равнодушна, а к любовной – тем более, но вежливо улыбнулась, поблагодарила.
Дальше общения не получилось, девушки начали наперебой читать стихи, она молча обедала и поощряюще кивала. Это было привычно.
Зара напросилась с ней посмотреть покои; остальные были то ли слишком ленивы, то ли все-таки робели, но присоединиться не посмели.
Девушка, легко шагая рядом с ней, молчала и о чем-то напряженно думала.
– Госпожа Ангелина, – сказала она наконец, – вы тогда говорили, что были учительницей. И что девочки у вас учатся так же, как и мальчики, да? И писать умеют, и читать?
– Умеют, – мягко ответила Ани, уже понимая, к чему клонит Зара. – Ты хочешь научиться?
– Вы же нас, наверное, всех выгоните, когда станете женой Владыки, – горько сказала Зара, – и семьи наши не посмеют против вас что-то сказать. Побоятся вызвать бурю. А я уже старая, меня замуж просто так никто не возьмет… Буду служанкой в семье, делать ничего не умею, стану нянчить сестер да племянников. У нас ведь нет школ, учат дома, и в основном мальчиков, – кому нужна образованная жена? А так могла бы работать, хоть с маленькими детками сидеть, жить в своем доме. Все лучше, чем приживалкой при семье брата.
– Так разве Нории не дает вам с собой золота? – удивилась Ани.
– Золото идет в семью, – они зашли на мужскую половину, и девушка рядом с принцессой двигалась уверенно, будто уже бывала здесь, – они меня выкормили, вырастили, вот и получают выкуп. А я так не хочу. Здесь свобода, а там на жену брата не посмотри лишний раз. Слова не скажи. Злая она.
– Поучу, конечно, – успокоила ее Ангелина, хотя привязывать себя обязательствами к этому месту ой как не хотелось. – Только надолго не рассчитывай. Я все равно не собираюсь становиться его женой, Зара. Уйду, как только смогу.
– Он все равно вас найдет, – уверенно ответила черноволосая жительница Песков. – Вчера же нашел.
«И хорошо, что нашел, – подумала Ани, немного морщась от неприятного чувства благодарности к дракону. – Хотя не будь его – не пришлось бы бегать по пустыне среди чудовищ».
Они вошли в ее новые покои, и спутница принцессы завертела головой, рассматривая обстановку.
– Совсем мало золота, – разочарованно сказала она.
– Это-то мне и нравится, – улыбнулась Ани. – Ладно, садись, сейчас попрошу принести бумагу с ручкой, будем учить буквы.
* * *
Нории с самого утра обсуждал с Ветери и министрами возможность налаживания полноценной торговли с южными соседями. Золота у него было много, но золотом не накормить людей. Зато можно купить еду, пока Пески еще сухи и неплодородны.
Ему каждый час докладывали о местонахождении красной принцессы, но он все равно периодически склонял голову, словно пытаясь прислушаться и почувствовать, где она сейчас.
Уж очень не хотелось потерять ее снова.
Но Ангелина, погуляв, вернулась, затем сидела в гареме, и он немного расслабился.
