– Ты заходи, не стесняйся, если что надо. И телефон мне свой дай, лады?
– Потом, – ей было неловко перед девчонками. Ситников кивнул и ушел.
Алина улеглась на кровать, прикрыла глаза, и тут в комнату ввалились соседки. И сразу пошли в атаку.
– Ну и что у тебя с Ситниковым? – это Янка, такая свежая, будто и не пила вчера совсем.
– Да ничего, – пробормотала Али.
– Ты парь нам больше, – возмущенно фыркнула Ленка, – он вчера за тобой как приклеенный ходил, на других и не смотрел.
– Говорю вам, ничего, – такой напор был неприятен.
– Не хочешь говорить – не надо, – ядовито сказала Янка, – небось сама рада-радешенька, что такого мужика отхватила. Наверное, и придумала про учебу, чтобы там типа полы мыть, перед парнями мелькать, авось и позарится кто.
Алина села на кровати, выпрямила спину. Янка с Ленкой смотрели на нее неприязненно, и только Наташа – сочувственно.
– Не надо судить по себе, Яночка, – отрезала Али звонко и сердито, – я, по крайней мере, с Эдиками всякими по углам не обжимаюсь. Матвей – хороший парень, а общаться, представляешь, можно и без слюнообмена. И вообще, почему вы меня не разбудили с утра? В лом было потрясти?
– Влом, – процедила Яна. – Тебе иногда надо не быть такой заучкой, мы просто помогли. А то, знаешь ли, комплексы на твоем сверкающем фоне зарабатываем. И преподы нашу Алиночку любят, и библиотекарь хвалит, и вахтерша в пример ставит. Задолбало!
– Вот и мне теперь влом будет, – спокойно ответила Алина. – И лекции давать, и домашку объяснять.
– Ты теперь птица высокого полета, да? – вступила Лена. – А если он завтра мимо тебя пройдет, снова к нам подлизываться будешь?
– Во-первых, – четко проговорила Алина, даже не заикаясь, – я к вам, девочки, никогда не подлизывалась. А во-вторых, вы просто злые дуры и недалекие стервы, и мне жаль, что я живу с вами в комнате.
Неизвестно, чем бы кончилась эта сцена – вполне возможно, и некрасивой женской дракой, – но тут дверь открылась, и в комнату вплыла остро глядящая вахтерша. По ней сразу видно было, что она подслушивала.
– Богуславская, тебя к ректору вызывают, – произнесла она, окидывая внимательным взглядом красных, разозленных обитательниц комнаты. – Срочно давай.
Алина поднялась, накинула куртку, натянула ботинки и вышла, успев заметить полный злобной радости взгляд Яны. Уже внизу ее догнала Наталья.
– Алиш, подожди! Ты извини меня, я не разбудила, раньше ушла, а эти курицы пообещали, что все сделают. Не сердись, ладно?
Она виновато улыбалась. Алина хотела спросить, почему Наташа не заступилась за нее при ссоре, но не стала. И так понятно – им всем еще долго жить вместе.
– Ладно, – сказала она, – я побегу. Не переживай.
Подъем по лестнице в башню, где располагался кабинет ректора Свидерского, был нелегок. Принцессу еще потряхивало от прошедшего скандала, и вдобавок она очень переживала о том, зачем ее вызывают. Наверное, из-за прогула. А вдруг исключат сразу же? Как она вернется домой, что скажет сестрам и отцу?
– Ну наконец-то, – неприятным тоном пробурчала секретарша Неуживчивая, – ты, я гляжу, не торопилась. Заходи, ждут тебя давно. Куртку сними! Не в кабак идешь.
Алина торопливо стянула куртку, постучала в дверь и заглянула внутрь. Сверху гулко и жутко ухнул филин, но она уже была так напряжена, что только подняла голову, вздохнула судорожно и тут же снова опустила взгляд. Сразу стало понятно, что грядут неприятности: в кабинете, помимо Александра Данилыча, сидел профессор Тротт и смотрел на нее почти с отвращением.
– Заходите, Богуславская, – строго сказал Свидерский, – присаживайтесь. У нас к вам несколько вопросов.
– Здравствуйте, – ответила она, захлопывая за собой дверь. – А в чем дело?
Сесть она так и не решилась, стояла и мяла в руках куртку.
– Вы сегодня не были в университете, пропустили важный зачет. – Алина обратила внимание, что ректор был очень бледным и выглядел еще старше, чем обычно. – Объясните, почему?
«Все-таки отчислят» – подумала она с тоской, снова останавливая взгляд на мерзком-рыжем-Тротте. Почему-то девушка не сомневалась, что это он нажаловался. Видимо, она ему совсем надоела, вот он и рад возможности избавиться.
– Я плохо себя чувствовала, – промямлила Алина нервно.
– Вы выглядите вполне здоровой, – резко произнес лорд Тротт, складывая руки на груди.
– Сейчас уже стало лучше, – объяснила она. – Мне очень жаль, что я пропустила зачет и лекции, но это в первый раз! Я обязательно отработаю и пересдам, правда!
Двое мужчин смотрели на нее, словно сканируя, и она поежилась под этими взглядами.
– Что вы делали вчера вечером? – спросил Свидерский.
Алина покраснела.
– Занималась, потом спать легла.
– Врет, – уверенно произнес Тротт, будто ее тут и не было.
– Алина, – ректор постучал ручкой по столу, – ситуация очень серьезная. Поэтому я еще раз спрашиваю: что вы делали вчера вечером?
От переживаний она снова почувствовала слезы на глазах и закрутила носом, пытаясь сдержать их.
– А п-почему вызвали только м-меня? – спросила Алинка, уже всхлипывая. – Там много к-кто был, я выпила-то всего две бутылки пива. П-просто проспала с непривычки. И мне п-правда плохо было! Но эт-то же первый раз, я больше не б-буду, честно!!!
Ректор и профессор смотрели на нее с плохо скрываемым недоумением, словно не понимали, о чем она.
– Так, – мягко проговорил Александр Данилыч, – студентка, сядьте, будьте добры, и расскажите все по порядку.
Тротт нервно дернул губами, укоризненно посмотрел на коллегу, словно вопрошая, чего тот сюсюкается.
– Я же говорю, занималась я, – Алина вытерла ладонью слезы, сняла очки. – Потом пришли парни, позвали меня к себе, у них вечеринка была. Потом спать пошла. Честное слово!
– Понятно, – медленно произнес ректор. – А во сколько, говорите, вас позвали? На эту вечеринку?
Глаза его смеялись. А вот Тротт, наоборот, явно злился. И Алина начинала злиться на него.
– Где-то в половине двенадцатого. Уже спали почти все, но потом проснулись. Вы не исключайте меня, пожалуйста, я очень хочу учиться. Пожалуйста!
И она умоляюще посмотрела на Свидерского.
– Дайте мне руку, – вдруг приказал он.
Алина, ничего не понимая, встала, протянула руку. Александр Данилович взял ее ладонь в крепкий замо?к, прикрыл глаза. Все молчали, и принцесса чувствовала себя ужасно глупо. А еще очень хотелось показать рассматривающему ее мерзкому-Тротту язык.
Ректор наконец отпустил ее, посмотрел на лорда Максимилиана, покачал головой.
– Не она. Я запомнил, точно нет.
– А я думаю, она, – и голос у него мерзкий, холодный, бездушный.
– Да ты сам посмотри, – отмахнулся Свидерский.
– И посмотрю, – процедил Тротт, поднимаясь. – Давайте руку, Богуславская.
Алина отступила назад, но инляндец двигался быстро, подошел почти вплотную, протянул ладонь. Она отрицательно покачала головой.
– Хотите учиться дальше – давайте, – ледяным тоном произнес он. Высокий, жилистый и рыжий. И мерзкий! Мерзкий! Мерзкий!
Но руку протянула. Профессор словно неохотно взял ее за запястье, мягко скользнул кистью вниз, обхватывая ее ладонь. Рука была на удивление теплой.
– Снимите очки и посмотрите мне в глаза, – приказал, и принцесса вздернула нос, стянула очки и уставилась на него с вызовом.
Глаза у него были характерного для многих рыжих непрозрачного тускло-голубого цвета, лицо бледное, узкое, и ресницы тоже рыжие, чуть потемнее, чем волосы. И брови. И щетина на длинном подбородке.
– Я сказал, в глаза смотреть, а не разглядывать меня, – напомнил он нетерпеливо, и девушка снова подняла взгляд, останавливая себя, чтобы не впиться ногтями ему в руку.
Голова закружилась, вдруг страшной болью сдавило виски, Алина почувствовала спазмы, вскрикнула, падая назад, стукнулась о дверь, сползла по ней. Снова заплакала, теперь от ужасной, отдающей во все тело головной боли. Тротт присел перед ней на корточки, потянулся к вискам, но она отшатнулась, ударила рефлекторно его по руке и, глотая слезы, поползла от него вбок.
– Макс, ты сдурел? – Резкий голос Свидерского, но очки куда-то делись, да и глаза застилал черный туман, и она шарила по полу в их поисках. – Ты что делаешь? Я не давал разрешения на взлом!
– Тихо, тихо, – говорил инляндец где-то рядом, и она дергалась от его голоса, – простите меня, пожалуйста, не двигайтесь, я вам сейчас помогу.
– Отойдите от меня, – плакала она, – я вас ненавижу, отойдите!
Боль стреляла огненными копьями, и Алина вообще перестала соображать.
– Да сделай ты что-нибудь! – совсем молодым голосом кричал ректор. – У нее же конвульсии сейчас начнутся!!!
Тротт вдруг сгреб ее в охапку, зажал, дабы не дергалась, положил руку на лоб. Она извернулась, чтобы укусить, и с наслаждением впилась ему в ладонь зубами, чуть ли не рыча. Мужчина зашипел, перехватил ее поудобнее, прижал к груди, снова приложил руку, теперь уже к виску.
– Тихо, тихо, – повторял он ей в макушку, – сейчас все пройдет. Простите меня, богов ради.
– Ненавижу, отпустите! – плакала Алина, но от ладони на виске полилась прохлада, боль, огрызаясь, уходила прочь, и принцесса ослабела, обмякла и потеряла сознание.
Она пришла в себя от тихих голосов. Пахло сигаретным дымом.
– Что на тебя нашло, Макс? – голос ректора. – Ментальный взлом запрещен вне следственных органов. А она совсем ребенок еще. Или ты мне не поверил?
– Я был уверен, что это она, – тусклым голосом говорил лорд Тротт. – После того что с тобой сделали… Я же все видел, Алекс, и все чувствовал…
Алина приоткрыла глаза – она лежала на кушетке в глубине кабинета, а мужчины стояли у открытого окна, и инляндец курил, нервно выпуская дым. Очков на ней не было, поэтому девушка видела лишь силуэты.
– И что, убедился? – горько сказал Свидерский. – Напугал девчонку, чуть не убил ее. Что с тобой, друг?
– Убедился, – глухо произнес тот и обернулся. – Алина, как вы?
Она промолчала, отвернулась. Было противно. Сказка оказалась полна злобных соседок, издевающихся над ней парней и лорда Тротта, причинившего ей боль.
– Алина, – инляндец, по-видимому, подошел ближе. – Извините меня, пожалуйста. Я не должен был так поступать. Я готов на любую компенсацию. Могу позаниматься с вами по пропущенным лекциям, и, конечно, вы можете теперь посещать текущие. И зачет я вам поставлю.
– Засуньте свой зачет себе… – она осеклась. – Я вообще уйду из университета, – голос у нее дрожал, и принцесса упорно не поворачивалась. – Это чудовищно. Как вы могли? Что я сделала?
– Алина, это большое недоразумение, – сказал ректор. – Я тоже приношу свои извинения. И не нужно рубить сгоряча, вы умная девушка, потом пожалеете. Я обещаю, что такого больше не повторится.
Она встала и, не глядя на стоявшего перед ней инляндца, повертела головой в поисках очков.
– Они разбились, у вас есть запасные? – спросил Тротт, наблюдая за ней.
– Только в общежитии, – нехотя ответила Алина. Голова больше не болела, но слабость была ужасная, ее шатало.
– Полежите, я сейчас схожу за ними.
– Не надо! – оборвала она его. Сначала Ситников, а уж что начнут говорить, если к ней в комнату заявится профессор, вообще страшно представить. – Сама дойду. Все нормально. И, кстати, на пары я к вам ходить не буду. Вы меня очень убедительно отговорили.
– Алина, – лорд Тротт протянул руку, коснулся ее плеча, но она отшатнулась, с гневом посмотрев на него. Маг отошел чуть назад. – Алина, я хочу сказать, что вы имеете право написать на меня заявление в отдел магпреступлений. Я действительно совершил ошибку и признаю? свою вину. Вы не поверите, но мне не свойственна жестокость.
– Да? – она хотела сдержаться, хотела просто уйти и не позволять себе кричать, но не смогла. – А разве не вы выгоняли меня с пар? Насмехались? Захлопывали двери перед носом? Игнорировали мои просьбы? Как собачку, протащили над мальчишками, вышвырнули в коридор?
Тротт молчал, и принцесса, сфокусировав зрение, увидела, что он мнет в руках ее очки. Вдруг снова захотелось плакать. Но она и так слишком распустилась сегодня. Она Алина Рудлог, а не какая-то размазня!
– Я пойду, – и под молчание двоих мужчин девушка немного неуверенно вышла из кабинета.
* * *
Макс взял еще сигарету.
Забавно. Он почти семнадцать лет не касался женщины. Его хотели, его соблазняли, в него влюблялись, но никогда не отшатывались с омерзением и ненавистью. Хотя он это заслужил, без сомнения.
– Тебя могут отдать под трибунал ковена, Макс, – сказал наблюдавший за другом Алекс. – Если она напишет заявление, конечно.
Тротт отмахнулся, выпуская дым.
Не курил он тоже очень-очень давно. Данилыч держал пачку для Мартина, который иногда баловался.
– Плевать, меньше людей вокруг будет, – ответил Макс резко. – Говорю же, я был уверен, что это она. Я не вижу структуры ее ауры, на ментальном уровне стоит очень гибкий блок, который внутрь не пускает. Я зацепился за него и попытался пробить, но уйти получилось неглубоко. Но главное увидел: вчера все было так, как она сказала. Я думал, она не пришла на занятия, потому что слишком много от тебя отхватила.
– Надеюсь, девочка не бросит учебу, – проговорил его друг и по совместительству ректор МагУниверситета. – Я еще поговорю с ней. Она очень похожа на тебя, Малыш. На такого, каким ты был на первых курсах.
Макс не отвечал, курил в окно и думал. И вспоминал, каким он был и из-за чего изменился. Но делиться, даже с Алексом, который стоял с ним спина к спине и не давал ему окончательно замкнуться в себе, не собирался.
Иначе можно было лишиться и тех немногих друзей, которые у него оставались.
* * *
Алина, держась за стенку, спустилась с крутой лестницы, медленно пошла по коридору, стараясь не натыкаться на углы, когда он поворачивал. Здание было тихим и пустынным, аудитории были заперты, и принцессе казалось, что эти двери запирают ее мечты.
– Пш-ш, – раздался шепот справа. – Козочка, как ты?
Она повернулась, сощурилась, разглядела Аристарха. Тот смотрел на нее с сочувствием.
– Малец заслуживает-таки хорошей порки, – проскрежетал сзади Ипполит. – Что удумал, демоново отродье, гад, что удумал!
– Вы всё знаете? – спросила она тихо. – Откуда?
Будто тяжелая теплая рука погладила ее по голове.
– Знаем, – грустно вздохнул Аристарх. – Мы всё знаем, птенчик ты наш. Дело в том, что мы и есть университет. Его стены, его фундамент, его крыша, доски в кабинетах, парты и полы. Слишком много здесь изначально использовалось стихийной магии, чтобы здание осталось просто зданием.
– Ты не думай уходить, малышка, – сказал Ипполит гулко. – Как мы без тебя, а?
Алина покачала головой и попрощалась под грустными взглядами древних каменов.
У гардеробной ее нагнали взъерошенные и немного взволнованные Ивар с Олегом, и она даже удивилась, увидев их. Но ребята напомнили про игру, и девушка, тяжело вздохнув – обещала же, – честно отсидела матч по баскетболу, вежливо хлопая, когда мяч попадал в корзину. Затем поздравила свою команду и ушла, ускользнув от парней – те настаивали, что проводят ее до общежития.
Алина даже не стала собирать одежду. И на злобный шепот и хихиканье соседок не обращала внимания.
