Волк зашел следом за ним. При виде него я тут же встала на ноги, чувствуя, как на загривке шерсть встала дыбом. От сна не осталась и следа. — Так, прекрати рычать!
Он еще и на меня голос решил повысить! Это во всем его зверь виноват! Значит надо с ним расквитаться.
Я действительно хотела кинуться на волка. Уничтожить его, растерзать, как это сделала с мебелью. Но Влад отозвал волка. Подошел ко мне.
— Давай хоть цепочку сниму. А то так драться неудобно, — предложил он.
Я растерялась. Посмотрела на него. Он нагнулся, чтоб снять цепочку на браслетах. Я рыкнула. Он посмотрел на меня. Почему-то улыбнулся.
— Возвращайся ко мне.
Ага, возвращайся. Мне еще влетит за то, что я тут натворила. Лучше уж быть сильной волчицей, чем быть кем-то, на кого можно надеть кандалы.
— Наташ, надо вернуться. Ты еще плохо можешь себя контролировать. Долго в таком состоянии тебе лучше не находиться. А ты достаточно долго в нем находишься. Ясно?
Он ласково погладил мне морду. От его рук пахло мясом. Охота закончилась без меня и она была удачной. Я вдохнула сладковатый запах от которого пасть наполнилась слюной...
— Вот так, моя хорошая. У меня есть еще одно одеяло. Сейчас я тебя укутаю.
— Почему меня трясет?
— Ты сильно разозлилась. Переборщила с эмоциями. Вот так. Сейчас я тебя укутаю. После этого приготовим еду. Все будет хорошо, Наташ.
— Я кровать сломала.
— Ее можно починить, — ответил Влад. — Ничего страшного не произошло.
— Не могу справиться со злостью.
— Скоро научишься.
На улице опять пошел снег. Сильный снег, который довольно быстро перешел в метель. Влад вернулся с мясом. Поставил его жариться. Пока оно скворчало на сковороде, он достал инструменты, чтоб починить сломанные вещи.
— Когда зверь просыпается в первый раз, то часто это происходит под сильными эмоциями. Тогда мебель летит только в путь. И когда злость переполняет нутро, то сложно зверя удержать.
— Влад, а такое часто будет?
— Надеюсь, что нет. Мне кажется, что ты быстро справишься.
— Почему?
— Я в тебя верю.
Он верил, а я вот совсем не верила. Как можно верить, если я вела себя как избалованная и капризная барышня. Пришлось вставать. Поднимать остатки тарелок и кастрюль.
— Я специально это сделала. Не из-за эмоций, а чтоб насолить тебе, — призналась я.
— Понял.
— И?
— Я не буду ругаться, — сказал Влад. — Хоть весь этот дом разнеси. Имеешь права. Ты в меня не влюблена. Вся моя культура для тебя чужда. Нас связывают лишь звери, но не мы сами. Есть химия, которую ты частично чувствуешь, но для тебя важны не эмоции, а понимание человека. Тебе важно знать кто перед тобой. Вот как узнаешь, так и полюбишь.
— Мне бы твоей уверенности.
— Ты откликаешься на мои просьбы. Идешь ко мне, если зову. У нас не все так безнадежно, как ты думаешь, — ответил Влад. — И твои действия это подтверждают. Ты не забилась в угол, а помогаешь убираться.
— Мне неловко за мое поведение.
— Ничего страшного. Пока ничего страшного не произошло.
После ужина я тут же захотела спать. Как будто у меня не осталось сил. Зевнув, я легла на кровать, закутавшись одеялом.
— Почему мне все время хочется есть и спать? __ пожаловалась я.
— Не надо перекидываться по делу и без дела. Это отнимает много сил, — ответил Влад. — И переходы от одной точки к другой — это не так просто, как кажется.
— Влад, почему мне не удалось перевести тот текст? Ты его вчера мне дал.
— Это шифр. Если разрешишь рядом лечь, то я расскажу тебе одну сказку.
— А приставать не будешь?
— Хоть по голове то себя погладить дашь?
— По голове можно.
— Договорились.
Он лег рядом. Раздеваться не стал. Я подвинулась. Закрыла глаза.
— Что же ты так меня боишься? — тихо спросил он, перебирая пальцами мои волосы. Неожиданно, но мне это понравилось.
— Я к этому не была готова, — ответила я.
— К пробуждению зверя никто не готов. Он поднимает голову, когда ты его совсем не ждешь.
— А тебе было страшно, когда он проявился?
— Нет. Среди парней это было престижно. И чем раньше зверь пробуждается, тем престижа больше.
— Ты хотел рассказать мне сказку.
— Обещал, — согласился он. — Я хочу все тебе рассказать сейчас. Здесь. Чтоб ты могла дурить, ругаться и разносить бедную избушку на маленькие кусочки.
— Сказка неприятная?
— Немного. Но начну из далека. Почему области называются закрытыми? Там слишком много волхов и странного люда. Люди всегда таких боялись, как бояться любых людей, отличающихся от себе подобных. Вот и отрезали наши земли от себя, прекратив всякие контакты. Мы так довольно долго жили. Но постепенно мир начал меняться. Связи восстановились. Но в закрытых областях появились довольно радикально настроенные волхи, желающие, чтоб зверь пробудился у всех. Я тебе уже говорил, что механизм пробуждения зверя до конца не понят. На наших территориях вполне много живут людей без зверя. Вот нет его у них и все тут. Так вместо того, чтоб заниматься исследованиями, эти радикально настроенные приехали сюда, чтоб пробуждать зверей у тех, кто раньше от нас нос воротил. И эта идея нашла отклик среди ваших жителей.
— Почему?
— Сила. Море возможностей. Те же перемещения сквозь пространство. Власть, амбиции.
— И что? У них получилось?
— Почти. Только вызвать зверя — это не готовый волх. Волх — это тот, кто берет контроль над зверем. Они же создают не обученных, жестоких тварей, которые знают лишь что такое инстинкт.
— Страшная сказка. Я не хочу такой быть.
— Ты и не будешь. Я тебе не дам такой стать, — ответил Влад. Вздохнул. — Твой отец поддерживал этих любителей хаоса.
— Он мне не говорил.
— Знаю.
— Откуда? — я покосилась на Влада, забыв про страх.
— Ты не смогла перевести его шифр.
— А если я тебя обманула бы?
— Ты забываешь, что я чувствую твои эмоции и легко могу отличить вымысел от правды.
— И я это чувствую. Верю, что ты меня не обманываешь, — ответила я. Почему-то он улыбнулся.
— Мне кажется, что у твоего отца были на тебя какие-то планы, но потом он передумал. Не захотел впутывать. Возможно разочаровался в идеях и понял, что такое большое количество бесконтрольных зверей — это плохо.
— Думаешь, что они как-то искусственно пробуждали зверя?
— Не исключено. Я недавно занимаюсь этим делом. Долго вся эта деятельность была вне контроля закрытых областей. Никто не считал это серьезной проблемой. А сейчас никто не считает серьезной проблемой на этой стороне.
— Честно, я ничего не могу сказать на эту тему. По поводу волхов мы с отцом никогда не говорили. Я о вас услышала в первый раз во время бала. Знаешь, такие первые танцы, на которые приглашаются совершеннолетние девушки. Поиск жениха и все такое, — сказала я. Почувствовав волнение, я начала теребить край одеяла. — Там одна девушка все нас стращала, что если не найдем себе мужа в первый год после выхода в свет, то потом нас будут ждать ли волхи, которые охотно берут себе в жены наших женщин. Кстати, а почему?
— Разбавление крови. Да и шанс, что в ком-то из девчонок закрытых областей пробудиться зверь выше, чем у вас.
— Не понимаю в чем разница.
— В ревности. Все дело в ревности.
Я опять зевнула. Желание спать никуда не делось. Мне было тепло, уютно. В голове почти не было никаких мыслей.
— Влад, ты научишь меня охотиться? Почему-то мне это нужно.
— Хорошо. Только давай завтра.
— Нет, сейчас я спать хочу, — хохотнула я, представляя, как в таком состоянии бреду по лесу. Зачесался нос. Пока я его чесала, то обратила внимания на свадебные браслеты. Между ними тянулась тонкая цепочка. Почти прозрачная. Я подняла руки к нос. Попыталась зацепить цепочку носом, но ничего не почувствовала. С одной стороны цепочка была, но с другой — ее не было.
— Что ты делаешь? — спросил Влад.
— Цепочка. Она никуда не делась. А ты обещал ее снять.
— Я ее снял.
— Тогда это что? — я чуть ему не ткнула в нос эту едва видимую цепочку. Правда для этого пришлось немного повернуться.
— Это то, что поможет мне тебя контролировать, если ты потеряешь контроль. Может мои слова тебя обидят, но у нас в семье я более холоднокровный, чем ты.
— В семье? Ты думаешь, что у нас получится семья? Вот нормальная семья.
— Смотря, что ты понимаешь под нормальной семьей?
— Где страшно не будет.
— Этого я тебе не могу обещать. У меня работа такая, что иногда бояться придется.
— А тебя мне придется бояться?
— Не думаю. Чувствую, что ты мне не веришь. Наташ, вот сейчас у меня есть некоторые затруднения по работе из-за тебя. Я что-то тебе сказал? В чем-то обвинил?
— Нет.
— Или сейчас, когда я мучаюсь диким желанием тебя поцеловать. По настоящему. Я как-то тебе угрожаю, напоминаю, что ты должна исполнить мое желание, так как мы в браке?
— Нет.
— Тогда чего ты еще боишься?
— Хорошо. Поцелуй.
— Это с чего такие милости?
— Не милость, а эгоистично желание проверить потеряешь ты над собой контроль или нет. Лучше один раз встретиться с неизбежным, чем его все время бояться.
Он почему-то рассмеялся. Я улыбнулась в ответ. Его эмоции: радость, спокойствие, умиротворение, интерес — все это передавалось мне и отгоняли мои страхи и неуверенность. Казалось, что он действует на меня, как успокоительная трава.
— Будет всего лишь поцелуй, но голову я тебе закружу, — предупредил он, отгоняя мою волчицу, которая меня пыталась меня о чем-то предупредить.
Поцелуй. Влад скорее приоткрыл дверь в свои чувства, от которых мне стало сложно дышать. Огонь и лес, зима и свежая трава — все это смешалось в одном невообразимом клубке эмоции, которые отгородили меня от себя самой. Больше не было прошлого. Был лишь момент, где рядом со мной был мужчина, который понимал меня как никто другой и который одновременно открывал передо мной душу. Он не боялся чувств, не боялся того, что я могу увидеть его не таким, какой он был в действительности. Я видела его без маски, где он оставался таким же спокойным, немного грустным человеком, который теперь сожалел не только об ошибках, но и об упущенном времени. Он сожалел, что мое время уйдет вместе с ним. Что нас так сильно повязала судьба. И в то же время признавал, что нам нужно быть рядом друг с другом. Что это необходимо для жизни и для существования в этом мире с его такими сложными правилами.
Из-за жара я скинула одеяло, но Влад даже не посмотрел на это. Его глаза смотрели в мои. Он не спрашивал. Не ждал. Его шаг был сделан. Теперь шаг был за мной.
— Это всего лишь поцелуй. А если будет больше? Что будет тогда? — спросила я, восстанавливая дыхание.
— Увидишь, — ответил Влад. — Но не сегодня. Сегодня тебе надо восстановить силы.
— Тебе же не нравится одежда. А ты в этой тесной.
— Спи, я хоть и говорю, что контролирую себя, но не железный. А это помогает ум охлаждать, — целуя меня в висок, ответил Влад. — Спи, дуреха. Завтра на охоту пойдем.
Охота. Кровь пульсирует. Тело напряжено. Снег. Белый и пушистый снег закрывает все следы. Он прячет запахи. Зато если ветер приносит хоть какой-то отголосок запаха, то его начинаешь чувствовать необычайно остро. И сразу появляется потребность бежать. Бежать туда, где есть что-то кроме белоснежной пустоты. Лапы бегут сами. Они проваливаются под снег. В некоторых местах снега столько, что я проваливаюсь по грудь. Один раз я погрузилась под снег прямо до ушей. Мне пришлось выкапывать целый туннель, чтоб выбраться из западни. Выбравшись из снега, я забралась на поваленное дерево. Прошлась по нему. Дальше опять нырнула в снег и дальше начала пробираться по грудь в снегу к сосне, на которую забралась белка. Я знала, что там белка. Чуяла ее. Этот запах сводил с ума. Заставлял забывать про снег и про осторожность. Сосна возникла на пути слишком неожиданно. Я нее с силой врезалась лбом. Да так сильно, что из глаз посыпались искры. С сосны посыпались ветки и иголки.
Белка попыталась перепрыгнуть на другую сосну, но не долетела. Упала в снег неподалеку от меня. Я тут же забыла про боль в голове и попыталась ее догнать. Снег летел во все стороны. Он забивал мне пасть, нос, лез в глаза, но я не обращала внимания. Добыча. Меня волновала лишь она и больше ничего. И в итоге я ее догнала. На миг наши глаза встретились. И тут она как кинется куда-то в бок. Я не ожидала. Инстинктивно кинулась за ней и опять провалилась в снег. В этот раз из снега выбраться было проще. Я подобралась к бревну. Влезла на него. Огляделась по сторонам в поисках Влада. Он лежал под невысокой елкой и казалось,ч то спал.
«А ты почему не охотишься?»
«Не хочу мешать тебе играть».
«Играть?»
Это было обидно. И я обиделась. Кинулась вперед и тут же провалилась в снег.
«А в таком снегу можно охотиться?»
«Можно. Нужно только уметь».
«Научи».
«Хорошо».
Он поднялся. Потянулся. А дальше словно поплыл по снегу. Влад передвигался большими скачками. Мне казалось, что он едва касается снега. Взобравшись на поваленное дерево он остановился. Принюхался. Посмотрел по сторонам, явно выбирая направление.
«Иди за мной. Доверься волчице».
Он бросился в сторону. Я за ним. Довериться волчице. Значит перестать думать. Я отключилась. Все вокруг мелькает. Лапы скользят по киселю из пространства. Влад несется вперед. След. И я чувствую этот след. Все внутри так и воет от предвкушения. И сдержать этот вой больше нет сил.
Влад кинулся на меня. Повалил прямо на снег.
«Охоту тебе подавать! Так зачем зверя пугаешь!»
Его челюсти сомкнулись около моего уха. Я его оттолкнула. Кинулась на него в ответ, рыча что-то невразумительное. И опять я оказалась в снегу. Туман в сознании заполнил голову легкой жижей.
«Пора возвращаться».
Его слова почти не проникали в мое сознание. Зато возникла дикая злость. Эта злость затмила все.
— Наташа, вернись ко мне!
Рычание. Он несется в мою сторону. Нет, это волк. Влад рядом. Они завалили меня. В снег. Больно. Было такое ощущение, что сознание разваливается на части. Я провалилась в кисель. Кровать. А где волчица? Почему рядом Влад? Поцелуй. Как же мне все это не нравится. Или нравится?
Туман. Я толком не понимала, что происходит. Тело откликалось. Разум продолжал блуждать. И я почти перестала чувствовать Влада. Это пугало. Мне не хотелось вновь остаться одной. Как раньше. Поэтому я и прижималась к нему. Пыталась вернуть ту связь, которая была раньше. Только он мог прогнать кисель в голове.
— Вот так, Наташ. Все нормально. Все будет хорошо.
— Спать хочу, — зевнула я. — Почему тебе грустно? Я это чувствую и не понимаю.
— Потом поговорим.
Кисель прошел. Это мне понравилось. И его слова были сказаны с такой нежностью, без злости, что подкупило. Не знаю сколько я проспала. Но проснулась от того, что шел снегопад. Из-за этого болела голова. Влад сидел за столом. Поймала его задумчивый взгляд. Он изменился. Года медленно, но верно уходили. Морщины разглаживались. Теперь он выглядел, как мужчина средних лет с усталым, но добрым взглядом.
— А я постарела?
— Ты хорошо выглядишь, — ответил Влад. — Злишься?
— Нет. На что я должна злиться?
— Пришлось зафиксировать наш брак. Думал, что так получится взять под полный контроль волчицу.
— Получилось?
— Нет. Вы слишком своевольны. Обе.
— Это плохо?
Нам придется уехать в закрытые области. Работать не получится. И охоты не будет.
— Но... У меня может получится. Со временем. Я смогу.
Он еще и на меня голос решил повысить! Это во всем его зверь виноват! Значит надо с ним расквитаться.
Я действительно хотела кинуться на волка. Уничтожить его, растерзать, как это сделала с мебелью. Но Влад отозвал волка. Подошел ко мне.
— Давай хоть цепочку сниму. А то так драться неудобно, — предложил он.
Я растерялась. Посмотрела на него. Он нагнулся, чтоб снять цепочку на браслетах. Я рыкнула. Он посмотрел на меня. Почему-то улыбнулся.
— Возвращайся ко мне.
Ага, возвращайся. Мне еще влетит за то, что я тут натворила. Лучше уж быть сильной волчицей, чем быть кем-то, на кого можно надеть кандалы.
— Наташ, надо вернуться. Ты еще плохо можешь себя контролировать. Долго в таком состоянии тебе лучше не находиться. А ты достаточно долго в нем находишься. Ясно?
Он ласково погладил мне морду. От его рук пахло мясом. Охота закончилась без меня и она была удачной. Я вдохнула сладковатый запах от которого пасть наполнилась слюной...
— Вот так, моя хорошая. У меня есть еще одно одеяло. Сейчас я тебя укутаю.
— Почему меня трясет?
— Ты сильно разозлилась. Переборщила с эмоциями. Вот так. Сейчас я тебя укутаю. После этого приготовим еду. Все будет хорошо, Наташ.
— Я кровать сломала.
— Ее можно починить, — ответил Влад. — Ничего страшного не произошло.
— Не могу справиться со злостью.
— Скоро научишься.
На улице опять пошел снег. Сильный снег, который довольно быстро перешел в метель. Влад вернулся с мясом. Поставил его жариться. Пока оно скворчало на сковороде, он достал инструменты, чтоб починить сломанные вещи.
— Когда зверь просыпается в первый раз, то часто это происходит под сильными эмоциями. Тогда мебель летит только в путь. И когда злость переполняет нутро, то сложно зверя удержать.
— Влад, а такое часто будет?
— Надеюсь, что нет. Мне кажется, что ты быстро справишься.
— Почему?
— Я в тебя верю.
Он верил, а я вот совсем не верила. Как можно верить, если я вела себя как избалованная и капризная барышня. Пришлось вставать. Поднимать остатки тарелок и кастрюль.
— Я специально это сделала. Не из-за эмоций, а чтоб насолить тебе, — призналась я.
— Понял.
— И?
— Я не буду ругаться, — сказал Влад. — Хоть весь этот дом разнеси. Имеешь права. Ты в меня не влюблена. Вся моя культура для тебя чужда. Нас связывают лишь звери, но не мы сами. Есть химия, которую ты частично чувствуешь, но для тебя важны не эмоции, а понимание человека. Тебе важно знать кто перед тобой. Вот как узнаешь, так и полюбишь.
— Мне бы твоей уверенности.
— Ты откликаешься на мои просьбы. Идешь ко мне, если зову. У нас не все так безнадежно, как ты думаешь, — ответил Влад. — И твои действия это подтверждают. Ты не забилась в угол, а помогаешь убираться.
— Мне неловко за мое поведение.
— Ничего страшного. Пока ничего страшного не произошло.
После ужина я тут же захотела спать. Как будто у меня не осталось сил. Зевнув, я легла на кровать, закутавшись одеялом.
— Почему мне все время хочется есть и спать? __ пожаловалась я.
— Не надо перекидываться по делу и без дела. Это отнимает много сил, — ответил Влад. — И переходы от одной точки к другой — это не так просто, как кажется.
— Влад, почему мне не удалось перевести тот текст? Ты его вчера мне дал.
— Это шифр. Если разрешишь рядом лечь, то я расскажу тебе одну сказку.
— А приставать не будешь?
— Хоть по голове то себя погладить дашь?
— По голове можно.
— Договорились.
Он лег рядом. Раздеваться не стал. Я подвинулась. Закрыла глаза.
— Что же ты так меня боишься? — тихо спросил он, перебирая пальцами мои волосы. Неожиданно, но мне это понравилось.
— Я к этому не была готова, — ответила я.
— К пробуждению зверя никто не готов. Он поднимает голову, когда ты его совсем не ждешь.
— А тебе было страшно, когда он проявился?
— Нет. Среди парней это было престижно. И чем раньше зверь пробуждается, тем престижа больше.
— Ты хотел рассказать мне сказку.
— Обещал, — согласился он. — Я хочу все тебе рассказать сейчас. Здесь. Чтоб ты могла дурить, ругаться и разносить бедную избушку на маленькие кусочки.
— Сказка неприятная?
— Немного. Но начну из далека. Почему области называются закрытыми? Там слишком много волхов и странного люда. Люди всегда таких боялись, как бояться любых людей, отличающихся от себе подобных. Вот и отрезали наши земли от себя, прекратив всякие контакты. Мы так довольно долго жили. Но постепенно мир начал меняться. Связи восстановились. Но в закрытых областях появились довольно радикально настроенные волхи, желающие, чтоб зверь пробудился у всех. Я тебе уже говорил, что механизм пробуждения зверя до конца не понят. На наших территориях вполне много живут людей без зверя. Вот нет его у них и все тут. Так вместо того, чтоб заниматься исследованиями, эти радикально настроенные приехали сюда, чтоб пробуждать зверей у тех, кто раньше от нас нос воротил. И эта идея нашла отклик среди ваших жителей.
— Почему?
— Сила. Море возможностей. Те же перемещения сквозь пространство. Власть, амбиции.
— И что? У них получилось?
— Почти. Только вызвать зверя — это не готовый волх. Волх — это тот, кто берет контроль над зверем. Они же создают не обученных, жестоких тварей, которые знают лишь что такое инстинкт.
— Страшная сказка. Я не хочу такой быть.
— Ты и не будешь. Я тебе не дам такой стать, — ответил Влад. Вздохнул. — Твой отец поддерживал этих любителей хаоса.
— Он мне не говорил.
— Знаю.
— Откуда? — я покосилась на Влада, забыв про страх.
— Ты не смогла перевести его шифр.
— А если я тебя обманула бы?
— Ты забываешь, что я чувствую твои эмоции и легко могу отличить вымысел от правды.
— И я это чувствую. Верю, что ты меня не обманываешь, — ответила я. Почему-то он улыбнулся.
— Мне кажется, что у твоего отца были на тебя какие-то планы, но потом он передумал. Не захотел впутывать. Возможно разочаровался в идеях и понял, что такое большое количество бесконтрольных зверей — это плохо.
— Думаешь, что они как-то искусственно пробуждали зверя?
— Не исключено. Я недавно занимаюсь этим делом. Долго вся эта деятельность была вне контроля закрытых областей. Никто не считал это серьезной проблемой. А сейчас никто не считает серьезной проблемой на этой стороне.
— Честно, я ничего не могу сказать на эту тему. По поводу волхов мы с отцом никогда не говорили. Я о вас услышала в первый раз во время бала. Знаешь, такие первые танцы, на которые приглашаются совершеннолетние девушки. Поиск жениха и все такое, — сказала я. Почувствовав волнение, я начала теребить край одеяла. — Там одна девушка все нас стращала, что если не найдем себе мужа в первый год после выхода в свет, то потом нас будут ждать ли волхи, которые охотно берут себе в жены наших женщин. Кстати, а почему?
— Разбавление крови. Да и шанс, что в ком-то из девчонок закрытых областей пробудиться зверь выше, чем у вас.
— Не понимаю в чем разница.
— В ревности. Все дело в ревности.
Я опять зевнула. Желание спать никуда не делось. Мне было тепло, уютно. В голове почти не было никаких мыслей.
— Влад, ты научишь меня охотиться? Почему-то мне это нужно.
— Хорошо. Только давай завтра.
— Нет, сейчас я спать хочу, — хохотнула я, представляя, как в таком состоянии бреду по лесу. Зачесался нос. Пока я его чесала, то обратила внимания на свадебные браслеты. Между ними тянулась тонкая цепочка. Почти прозрачная. Я подняла руки к нос. Попыталась зацепить цепочку носом, но ничего не почувствовала. С одной стороны цепочка была, но с другой — ее не было.
— Что ты делаешь? — спросил Влад.
— Цепочка. Она никуда не делась. А ты обещал ее снять.
— Я ее снял.
— Тогда это что? — я чуть ему не ткнула в нос эту едва видимую цепочку. Правда для этого пришлось немного повернуться.
— Это то, что поможет мне тебя контролировать, если ты потеряешь контроль. Может мои слова тебя обидят, но у нас в семье я более холоднокровный, чем ты.
— В семье? Ты думаешь, что у нас получится семья? Вот нормальная семья.
— Смотря, что ты понимаешь под нормальной семьей?
— Где страшно не будет.
— Этого я тебе не могу обещать. У меня работа такая, что иногда бояться придется.
— А тебя мне придется бояться?
— Не думаю. Чувствую, что ты мне не веришь. Наташ, вот сейчас у меня есть некоторые затруднения по работе из-за тебя. Я что-то тебе сказал? В чем-то обвинил?
— Нет.
— Или сейчас, когда я мучаюсь диким желанием тебя поцеловать. По настоящему. Я как-то тебе угрожаю, напоминаю, что ты должна исполнить мое желание, так как мы в браке?
— Нет.
— Тогда чего ты еще боишься?
— Хорошо. Поцелуй.
— Это с чего такие милости?
— Не милость, а эгоистично желание проверить потеряешь ты над собой контроль или нет. Лучше один раз встретиться с неизбежным, чем его все время бояться.
Он почему-то рассмеялся. Я улыбнулась в ответ. Его эмоции: радость, спокойствие, умиротворение, интерес — все это передавалось мне и отгоняли мои страхи и неуверенность. Казалось, что он действует на меня, как успокоительная трава.
— Будет всего лишь поцелуй, но голову я тебе закружу, — предупредил он, отгоняя мою волчицу, которая меня пыталась меня о чем-то предупредить.
Поцелуй. Влад скорее приоткрыл дверь в свои чувства, от которых мне стало сложно дышать. Огонь и лес, зима и свежая трава — все это смешалось в одном невообразимом клубке эмоции, которые отгородили меня от себя самой. Больше не было прошлого. Был лишь момент, где рядом со мной был мужчина, который понимал меня как никто другой и который одновременно открывал передо мной душу. Он не боялся чувств, не боялся того, что я могу увидеть его не таким, какой он был в действительности. Я видела его без маски, где он оставался таким же спокойным, немного грустным человеком, который теперь сожалел не только об ошибках, но и об упущенном времени. Он сожалел, что мое время уйдет вместе с ним. Что нас так сильно повязала судьба. И в то же время признавал, что нам нужно быть рядом друг с другом. Что это необходимо для жизни и для существования в этом мире с его такими сложными правилами.
Из-за жара я скинула одеяло, но Влад даже не посмотрел на это. Его глаза смотрели в мои. Он не спрашивал. Не ждал. Его шаг был сделан. Теперь шаг был за мной.
— Это всего лишь поцелуй. А если будет больше? Что будет тогда? — спросила я, восстанавливая дыхание.
— Увидишь, — ответил Влад. — Но не сегодня. Сегодня тебе надо восстановить силы.
— Тебе же не нравится одежда. А ты в этой тесной.
— Спи, я хоть и говорю, что контролирую себя, но не железный. А это помогает ум охлаждать, — целуя меня в висок, ответил Влад. — Спи, дуреха. Завтра на охоту пойдем.
Охота. Кровь пульсирует. Тело напряжено. Снег. Белый и пушистый снег закрывает все следы. Он прячет запахи. Зато если ветер приносит хоть какой-то отголосок запаха, то его начинаешь чувствовать необычайно остро. И сразу появляется потребность бежать. Бежать туда, где есть что-то кроме белоснежной пустоты. Лапы бегут сами. Они проваливаются под снег. В некоторых местах снега столько, что я проваливаюсь по грудь. Один раз я погрузилась под снег прямо до ушей. Мне пришлось выкапывать целый туннель, чтоб выбраться из западни. Выбравшись из снега, я забралась на поваленное дерево. Прошлась по нему. Дальше опять нырнула в снег и дальше начала пробираться по грудь в снегу к сосне, на которую забралась белка. Я знала, что там белка. Чуяла ее. Этот запах сводил с ума. Заставлял забывать про снег и про осторожность. Сосна возникла на пути слишком неожиданно. Я нее с силой врезалась лбом. Да так сильно, что из глаз посыпались искры. С сосны посыпались ветки и иголки.
Белка попыталась перепрыгнуть на другую сосну, но не долетела. Упала в снег неподалеку от меня. Я тут же забыла про боль в голове и попыталась ее догнать. Снег летел во все стороны. Он забивал мне пасть, нос, лез в глаза, но я не обращала внимания. Добыча. Меня волновала лишь она и больше ничего. И в итоге я ее догнала. На миг наши глаза встретились. И тут она как кинется куда-то в бок. Я не ожидала. Инстинктивно кинулась за ней и опять провалилась в снег. В этот раз из снега выбраться было проще. Я подобралась к бревну. Влезла на него. Огляделась по сторонам в поисках Влада. Он лежал под невысокой елкой и казалось,ч то спал.
«А ты почему не охотишься?»
«Не хочу мешать тебе играть».
«Играть?»
Это было обидно. И я обиделась. Кинулась вперед и тут же провалилась в снег.
«А в таком снегу можно охотиться?»
«Можно. Нужно только уметь».
«Научи».
«Хорошо».
Он поднялся. Потянулся. А дальше словно поплыл по снегу. Влад передвигался большими скачками. Мне казалось, что он едва касается снега. Взобравшись на поваленное дерево он остановился. Принюхался. Посмотрел по сторонам, явно выбирая направление.
«Иди за мной. Доверься волчице».
Он бросился в сторону. Я за ним. Довериться волчице. Значит перестать думать. Я отключилась. Все вокруг мелькает. Лапы скользят по киселю из пространства. Влад несется вперед. След. И я чувствую этот след. Все внутри так и воет от предвкушения. И сдержать этот вой больше нет сил.
Влад кинулся на меня. Повалил прямо на снег.
«Охоту тебе подавать! Так зачем зверя пугаешь!»
Его челюсти сомкнулись около моего уха. Я его оттолкнула. Кинулась на него в ответ, рыча что-то невразумительное. И опять я оказалась в снегу. Туман в сознании заполнил голову легкой жижей.
«Пора возвращаться».
Его слова почти не проникали в мое сознание. Зато возникла дикая злость. Эта злость затмила все.
— Наташа, вернись ко мне!
Рычание. Он несется в мою сторону. Нет, это волк. Влад рядом. Они завалили меня. В снег. Больно. Было такое ощущение, что сознание разваливается на части. Я провалилась в кисель. Кровать. А где волчица? Почему рядом Влад? Поцелуй. Как же мне все это не нравится. Или нравится?
Туман. Я толком не понимала, что происходит. Тело откликалось. Разум продолжал блуждать. И я почти перестала чувствовать Влада. Это пугало. Мне не хотелось вновь остаться одной. Как раньше. Поэтому я и прижималась к нему. Пыталась вернуть ту связь, которая была раньше. Только он мог прогнать кисель в голове.
— Вот так, Наташ. Все нормально. Все будет хорошо.
— Спать хочу, — зевнула я. — Почему тебе грустно? Я это чувствую и не понимаю.
— Потом поговорим.
Кисель прошел. Это мне понравилось. И его слова были сказаны с такой нежностью, без злости, что подкупило. Не знаю сколько я проспала. Но проснулась от того, что шел снегопад. Из-за этого болела голова. Влад сидел за столом. Поймала его задумчивый взгляд. Он изменился. Года медленно, но верно уходили. Морщины разглаживались. Теперь он выглядел, как мужчина средних лет с усталым, но добрым взглядом.
— А я постарела?
— Ты хорошо выглядишь, — ответил Влад. — Злишься?
— Нет. На что я должна злиться?
— Пришлось зафиксировать наш брак. Думал, что так получится взять под полный контроль волчицу.
— Получилось?
— Нет. Вы слишком своевольны. Обе.
— Это плохо?
Нам придется уехать в закрытые области. Работать не получится. И охоты не будет.
— Но... У меня может получится. Со временем. Я смогу.
