Я только равнодушно пожала плечами. Довольно долго мы шли молча, и я уже с трудом сдерживалась, чтобы не футбольнуть что-нибудь — желательно, поувесистее и в сторону моего спутника.
— Анатолий еще не вернулся? — вдруг подал он голос, словно вспышка моего раздражения как-то дошла до него и послужила сигналом прервать молчание.
— Как видите, — ограничилась я констатацией очевидного факта.
— У него все в порядке? — снова спросил Тень, глянув на меня искоса.
— Да, — еще короче ответила я.
— Татьяна, я вижу, что Вы не хотите говорить, — повернулся он ко мне, остановившись, — но я также вижу, что что-то случилось. Чем я могу помочь?
Я тоже остановилась как вкопанная. Это был тот самый вопрос, который я подсознательно ждала от всех наших во время каждого телефонного разговора. В нем было сочувствие, понимание, доверие и, как минимум, желание выслушать. И получила я его от практически незнакомого мне и когда-то замкнутого и заносчивого соученика — свои же предпочли раздавать мне инструкции, даже не интересуясь моим мнением.
— У его начальства возникли вопросы к нему в связи с … некоторыми документами, — обтекаемо ответила я. — Сейчас они проясняют ситуацию. Так что помочь Вы вряд ли можете, но за предложение спасибо.
— Если я все же могу что-то сделать, — повторил он, — скажите мне об этом без всякого стеснения. В любой момент.
Я снова поблагодарила его, и мы двинулись дальше — опять в молчании. Страстное желание пнуть что-нибудь куда-то улетучилось, и я просто шла — глядя по сторонам и отмечая места, так или иначе связанные с моим ангелом.
— А Вы уже решили, где будете дальше стажироваться? — снова заговорил Тень.
— Нет, — вновь вернулась я к коротким ответам, неохотно отрываясь от воспоминаний.
— Интересно, — чуть усмехнулся Тень, — я тоже.
— Почему? — спросила я исключительно для поддержания разговора.
— В частности, из-за той истории, которую Вы дали мне почитать, — уже открыто улыбнулся он. — Ни одно из подразделений, с которыми нас ознакомили, не вызвало у меня безоговорочного желания провести в нем всю дальнейшую жизнь. Но благодаря Вам, я знаю, что есть еще и другие, и мне кажется, что без знакомства с ними наше предварительное обучение не является полным и всесторонним.
А ведь это мысль! Дополнительные курсы вполне могут дать мне то самое время, которое нужно сейчас выиграть. И возражений такое желание встретить не должно — что может быть похвальнее стремления не только углубить, но и расширить свои познания? Главное — с критикой программы, официально установленной для новеньких, не переборщить.
— И что Вас у этих не устраивает? — махнула я рукой за спину — в сторону павильонов, которые мы недавно прошли.
Замявшись, Тень объяснил, что хранители слишком сфокусированы на своем человеке — как няньки, добавил он с извиняющейся гримасой, трясущиеся над каждым шагом младенца и стреноживающие его вольную поступь. Я усмехнулась про себя — прямо почти как мое первое впечатление, когда мой ангел вышел из невидимости и рассказал мне о себе и своей работе.
У карателей, наоборот, Тени не понравился слишком жесткий подход к людям, скрытность его реализации и явная неадекватность мощи ангельского воздействия слабой способности человека противостоять ему. Я удивленно нахмурилась, буквально слыша наш с Мариной старый спор о том, что людям — да! — нужны испытания, но только не такие, которые ломают их.
— А у целителей? — уже определенно заинтересовалась я. — Если я правильно помню, чистка памяти вызвала у Вас полное одобрение.
— Мне и сейчас этот метод кажется наиболее милосердным, — пожал плечами Тень, и я чуть не поперхнулась, — но практика показала — в частности, Ваш случай — что его результат не является необратимым. И я вполне допускаю, что при возвращении осознания преступной наклонности последняя может усилиться.
— А администраторы? — задала я последний вопрос, чтобы собрать все его аргументы — и затем смягчить их, дополнить своими и составить убедительную речь для аттестационной комиссии.
Тень закатил глаза, картинно содрогнулся и безапелляционно заявил, что канцелярская работа — не для него. Впервые за последние несколько дней я рассмеялась — явно без своего ведома, он очень точно спародировал моего ангела, всякий раз корчащего кислую мину при одном только упоминании административного отдела.
В тот день я вернулась к себе в комнату немного раньше. Быстро разделавшись со звонком на землю — встречу с Тенью я сознательно обошла молчанием, чтобы не получить добрый десяток новых вопросов — я принялась составлять в уме обстоятельное и взвешенное обоснование необходимости продолжения обучения.
И тут же наткнулась на практически непреодолимое препятствие.
Проворочавшись без сна полночи, утром я очнулась, как от толчка, и без раздумий ринулась наружу. За палисадником никого не было. Тень не появился, даже когда я походила туда-сюда перед своим двориком. Да что такое — это я сплю по привычке, а он не должен!
Нетерпеливо притопнув ногой, я быстро направилась к его дворику. Нет, Тень не спал — он лежал на шезлонге, закинув руки за голову и задумчиво глядя в небо. Понятно, у него тоже земные привычки остались — его только раздражение притягивает, а когда я в другом настроении, караулить меня не нужно.
Я громко кашлянула — Тень вздрогнул всем телом и его рассеянный взгляд оторвался от небес и испуганно метнулся в мою сторону. Ну, честное слово, прямо как мой ангел — великую идею изрек, и все, а о подводных камнях мне думать. Я решительно махнула рукой в сторону леса.
Догнал он меня снова на опушке — то ли он раздумывал, следовать ли за мной, то ли меня осторожность в спину подгоняла, чтобы до относительно безопасного места побыстрее добраться.
— Откуда Вы знаете о других подразделениях? — выпалила я, поворачиваясь к нему, как только он поравнялся со мной.
Тень уставился на меня с выражением крайней озабоченности на лице.
— Вы же сами дали мне… — медленно проговорил он.
— Нет, воспоминания писались для меня, — перебила я его, — всяким там комиссиям о них знать не нужно. Откуда Вы, обычный новенький, можете знать о других ангельских подразделениях?
В глазах Тени забрезжило понимание, и черты его лица расправились.
— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул он, и прищурился. — Скажем так — к примеру: о них могли невзначай упомянуть во время наших предыдущих занятий. В разговоре инструкторов между собой или мимоходом во время инструктирования нас. Целители вполне могли вспомнить службу энергетической подпитки, а карателям сам Бог велел не забывать о темных.
У меня в ушах зазвучала фраза, услышанная у администраторов — о появлении в каком-то секторе темного. Ход мыслей Тени мне понравился, но Стаса лучше оставить в стороне, а то еще кто-то вздумает подробно поинтересоваться нашей стажировкой у него и особенно, не приведи Господь, моей индивидуальной программой. А у администраторов то сообщение по громкой связи огласили, что и другие студенты подтвердить смогут.
— Я даже больше Вам скажу, — продолжал тем временем Тень, явно войдя во вкус своих предположений, — в любом обществе должен быть и законодательный орган, следящий за актуальностью свода всех правил, и правоохранители — вот Вам и Ваши внештатники! — и даже, пожалуй, какой-то отдел, анализирующий эффективность всех остальных. Вам так не кажется? — пытливо заглянул он мне в лицо, явно смутившись от своего многословия.
— Наверно, — нетерпеливо махнула я рукой. — Вы сможете сформулировать все это кратко и убедительно?
— Зачем? — Он прямо отшатнулся от меня.
— Для той комиссии, которая нас ждет через пару дней, — с воодушевлением объяснила я. — Чтобы нам позволили со всеми подразделениями ознакомиться. Я Вас всецело поддержу.
Тень отвернулся, и по лицу его скользнуло мрачное уныние. Даже в голосе его, когда он снова заговорил, не осталось и следа прежней увлеченности, сменившейся полным смирением.
— Я не думаю, что это хорошая мысль, — произнес он тусклым и бесцветным тоном, все также не глядя на меня. — Моя земная предыстория наверняка не является здесь тайной. Мне не хотелось бы, чтобы она и здесь продолжалась, чтобы желание продолжить учебу списали на мою … специфику. Я больше не хочу сомнительной славы местного уродца.
Я молчала, не зная, что сказать ему. У меня просто сердце защемило — так Игорь в детстве взгляд прятал, уже осознавая свое отличие от других детей, но еще не понимая его природу.
— А вот Вы, — вдруг повернулся ко мне Тень, и в глазах его снова зажегся огонек, — обязательно должны все это им сказать. У Вас самые лучшие результаты в нашей группе, и Вы имеете полное право потребовать не усеченный, а полный объем знаний. Может, и за меня слово замолвите, если Вам пойдут навстречу, — добавил он, пытаясь слабой улыбкой замаскировать отчаянную просьбу о помощи.
Я решительно выпрямилась. Несправедливость всегда действовала на меня, как красная тряпка на быка, а в случае с Тенью я уж точно не дам ей восторжествовать.
Когда-то я искренне верила в мудрость и благость жизни после смерти, но с тех пор ангелы сами не одно зерно сомнения в их чуткости и милосердии у меня в душе посеяли. Им только один раз поддайся — дальше они будут с пеной у рта к прецедентам апеллировать. Так и на Игоря посмеют однажды ярлыки вешать! Вот не будет этого — я им заранее охоту к такой практике отобью! Особенно когда у меня такой же, как он, защиты просит.
— Пойдемте, — строго велела я Тени, и он послушно последовал за мной.
На ходу я перебирала в уме все высказанные им предположения, ругая себя за то, что не слушала внимательнее, и уже открыла рот, чтобы попросить его повторить их, как он сам обратился ко мне.
— А какое у Вас было первое впечатление обо всех этих ангелах? — проговорил он, взглянув на меня с искренним любопытством. — Я хочу сказать — из разных отделов?
Я задумалась. Да они и в одном-то подразделении все разные — взять хотя бы моего ангела и Тошу. И Анабель, которая мне всегда скорее мою земную Марину напоминала. И Кису, которого не то, что за ангела — за человека сразу трудно принять, настолько он на пугливую черепаху похож.
А вот первое впечатление от Стаса я, как сейчас, помню — я тогда была абсолютно уверена, что к нам в дом бандит-громила ввалился.
И соблазнителя Макса … нет, он тогда Денисом был! — я была готова своими руками задушить, даже когда узнала, кто он. Это он потом довольно достойной личностью оказался, хотя темное нутро, как показывают последние события, нет-нет да и выйдет наружу.
С другой стороны, неприязнь моего ангела к внештатникам мне и сейчас кажется преувеличенной. Встречалась я с ними пару раз, и ничего особенного не заметила — молчали, глазами хлопали, когда я их за стол усаживала и чай предлагала…
До меня вдруг дошло, что я говорю. Все эти воспоминания оказались настолько яркими, что я и не заметила, как начала описывать их вслух. И тут же на меня накатило очередное ощущение дежавю: в первое исчезновение моего ангела, когда я уже смирилась с ним, я точно также перебирала и перебирала в памяти все самые крохотные моменты нашего недолгого тогда знакомства. Главное тогда было намертво впечатать каждое из них в память, чтобы никому не удалось стереть их.
Ха, вот и не удалось — мой ангел здорово, конечно, с воспоминаниями придумал, но и я не зря тогда старалась!
Так я и проговорила весь день, переходя от одного события в своей земной жизни к другому, в ответ на расспросы Тени. Сейчас тоже было очень важно заново прожить их в памяти — больше, правда, для уверенности в том, что эта жизнь не закончилась, а просто перешла в вечность. Нашу общую с моим ангелом вечность.
Мне все больше нужна была эта уверенность — никаких новостей от моего ангела не было. Каждый день я пыталась связаться с ним, дважды в день — перед сном и утром, как только просыпалась. И каждый раз я ощущала все ту же, уже доводящую меня до бешенства, комбинацию присутствия и глухого молчания.
Ночью ко мне снова вернулся тот сон, в котором я мучительно и безуспешно искала моего ангела в лесу и над которым он хохотал с таким довольным видом. Если бы только в лесу — там бы я его уже давно отыскала! А потом задушила бы, чтобы больше никогда над предчувствиями не смеялся.
Чтобы отвлечься, все время бодрствования я проводила с Тенью, строя, перестраивая, репетируя и испытывая на слух свою речь на аттестационной комиссии. Накануне заседания я почувствовала себя в целом готовой и решила сообщить, наконец, о своем завтрашнем выступлении на землю. Раньше я сознательно держала всех их в потемках, чтобы они тут же не начали разбирать по кирпичикам мою решимость.
И вот ее-то я чуть сама не растеряла, когда в разговоре выяснилось, что мой ангел принял обет молчания только в отношении меня.
Не успев толком дослушать мое сообщение, они все заорали, перебивая друг друга.
— Ты, что, вообще с ума сошла? — Марина.
— Тебе нужно немедленно на землю перебираться! — Стас.
— Мам, пожалуйста, тебе там опасно оставаться! — Игорь.
— Татьяна, что ты опять придумала? — Тоша.
— Спасибо, что поинтересовались, — ядовито ответила я на последний вопрос. — Мне нужен повод, чтобы дождаться Анатолия. Это — самый надежный.
— Какое дождаться?! — взорвался Стас. — Какое дождаться, если он сам даже примерно не знает, когда это будет?
— Что? — не поверила я своим ушам.
Марина сделала страшные глаза, Тоша прикрыл рукой свои, Игорь — потупил, а Стас — отвел. Один только Макс продолжал смотреть на меня, качая головой.
— Он общается с вами? — тихо спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
— Общается?! — опять взвился Стас. — Он мне ценные указания раздает, как тебя отсюда побыстрее вытащить!
— Ему так не терпится спровадить меня подальше? — еще тише уточнила я.
— Татьяна, не перегибай палку! — вмешался Тоша. — Пока ты в безопасности не окажешься, он не может говорить. Он сейчас наизнанку выворачивается, дурачком прикидываясь — никаких официальных объяснений не дает, чтобы за тебя не взялись для их проверки.
— Они знают о возвращении моей памяти? — напряглась я.
— Да вроде, нет, — неохотно признал Стас.
— Так с какой стати они за меня браться должны? — от облегчения я обрела, наконец, свой обычный голос. — Если до сих пор не тронули? Значит, они поверили, что меня все это не очень-то интересует! И что может быть лучше моего дальнейшего желания учиться, чтобы окончательно убедить их?
— Где учиться? — вновь подал голос Стас. — Этих отделов нет в программе для новобранцев. Я ни разу не слышал об их хотя бы инструкторах, не говоря уже об учебных помещениях. А если таковые и есть, то я понятия не имею, где они находятся.
— Вот и расширишь свои познания! — с готовностью откликнулась я. — Я тебе лично докладывать буду. А Анатолию передай, чтобы не беспокоился — я намерена серьезно заниматься и надоедать ему своими вызовами больше не буду.
— Мам, это нечестно! — сорвался на фальцет Игорь. — Легче ему, что ли, станет, если ты неизвестно где окажешься?
— Нет, ему станет проще, — саркастически заметила я. — Я ему руки развяжу. И себя полезным делом займу, пока он не вспомнит, что его дело — не дурачком прикидываться, а освобождаться, чтобы мы вместе побыстрее к тебе вернулись.
— Анатолий еще не вернулся? — вдруг подал он голос, словно вспышка моего раздражения как-то дошла до него и послужила сигналом прервать молчание.
— Как видите, — ограничилась я констатацией очевидного факта.
— У него все в порядке? — снова спросил Тень, глянув на меня искоса.
— Да, — еще короче ответила я.
— Татьяна, я вижу, что Вы не хотите говорить, — повернулся он ко мне, остановившись, — но я также вижу, что что-то случилось. Чем я могу помочь?
Я тоже остановилась как вкопанная. Это был тот самый вопрос, который я подсознательно ждала от всех наших во время каждого телефонного разговора. В нем было сочувствие, понимание, доверие и, как минимум, желание выслушать. И получила я его от практически незнакомого мне и когда-то замкнутого и заносчивого соученика — свои же предпочли раздавать мне инструкции, даже не интересуясь моим мнением.
— У его начальства возникли вопросы к нему в связи с … некоторыми документами, — обтекаемо ответила я. — Сейчас они проясняют ситуацию. Так что помочь Вы вряд ли можете, но за предложение спасибо.
— Если я все же могу что-то сделать, — повторил он, — скажите мне об этом без всякого стеснения. В любой момент.
Я снова поблагодарила его, и мы двинулись дальше — опять в молчании. Страстное желание пнуть что-нибудь куда-то улетучилось, и я просто шла — глядя по сторонам и отмечая места, так или иначе связанные с моим ангелом.
— А Вы уже решили, где будете дальше стажироваться? — снова заговорил Тень.
— Нет, — вновь вернулась я к коротким ответам, неохотно отрываясь от воспоминаний.
— Интересно, — чуть усмехнулся Тень, — я тоже.
— Почему? — спросила я исключительно для поддержания разговора.
— В частности, из-за той истории, которую Вы дали мне почитать, — уже открыто улыбнулся он. — Ни одно из подразделений, с которыми нас ознакомили, не вызвало у меня безоговорочного желания провести в нем всю дальнейшую жизнь. Но благодаря Вам, я знаю, что есть еще и другие, и мне кажется, что без знакомства с ними наше предварительное обучение не является полным и всесторонним.
А ведь это мысль! Дополнительные курсы вполне могут дать мне то самое время, которое нужно сейчас выиграть. И возражений такое желание встретить не должно — что может быть похвальнее стремления не только углубить, но и расширить свои познания? Главное — с критикой программы, официально установленной для новеньких, не переборщить.
— И что Вас у этих не устраивает? — махнула я рукой за спину — в сторону павильонов, которые мы недавно прошли.
Замявшись, Тень объяснил, что хранители слишком сфокусированы на своем человеке — как няньки, добавил он с извиняющейся гримасой, трясущиеся над каждым шагом младенца и стреноживающие его вольную поступь. Я усмехнулась про себя — прямо почти как мое первое впечатление, когда мой ангел вышел из невидимости и рассказал мне о себе и своей работе.
У карателей, наоборот, Тени не понравился слишком жесткий подход к людям, скрытность его реализации и явная неадекватность мощи ангельского воздействия слабой способности человека противостоять ему. Я удивленно нахмурилась, буквально слыша наш с Мариной старый спор о том, что людям — да! — нужны испытания, но только не такие, которые ломают их.
— А у целителей? — уже определенно заинтересовалась я. — Если я правильно помню, чистка памяти вызвала у Вас полное одобрение.
— Мне и сейчас этот метод кажется наиболее милосердным, — пожал плечами Тень, и я чуть не поперхнулась, — но практика показала — в частности, Ваш случай — что его результат не является необратимым. И я вполне допускаю, что при возвращении осознания преступной наклонности последняя может усилиться.
— А администраторы? — задала я последний вопрос, чтобы собрать все его аргументы — и затем смягчить их, дополнить своими и составить убедительную речь для аттестационной комиссии.
Тень закатил глаза, картинно содрогнулся и безапелляционно заявил, что канцелярская работа — не для него. Впервые за последние несколько дней я рассмеялась — явно без своего ведома, он очень точно спародировал моего ангела, всякий раз корчащего кислую мину при одном только упоминании административного отдела.
В тот день я вернулась к себе в комнату немного раньше. Быстро разделавшись со звонком на землю — встречу с Тенью я сознательно обошла молчанием, чтобы не получить добрый десяток новых вопросов — я принялась составлять в уме обстоятельное и взвешенное обоснование необходимости продолжения обучения.
И тут же наткнулась на практически непреодолимое препятствие.
Глава 16.3
Проворочавшись без сна полночи, утром я очнулась, как от толчка, и без раздумий ринулась наружу. За палисадником никого не было. Тень не появился, даже когда я походила туда-сюда перед своим двориком. Да что такое — это я сплю по привычке, а он не должен!
Нетерпеливо притопнув ногой, я быстро направилась к его дворику. Нет, Тень не спал — он лежал на шезлонге, закинув руки за голову и задумчиво глядя в небо. Понятно, у него тоже земные привычки остались — его только раздражение притягивает, а когда я в другом настроении, караулить меня не нужно.
Я громко кашлянула — Тень вздрогнул всем телом и его рассеянный взгляд оторвался от небес и испуганно метнулся в мою сторону. Ну, честное слово, прямо как мой ангел — великую идею изрек, и все, а о подводных камнях мне думать. Я решительно махнула рукой в сторону леса.
Догнал он меня снова на опушке — то ли он раздумывал, следовать ли за мной, то ли меня осторожность в спину подгоняла, чтобы до относительно безопасного места побыстрее добраться.
— Откуда Вы знаете о других подразделениях? — выпалила я, поворачиваясь к нему, как только он поравнялся со мной.
Тень уставился на меня с выражением крайней озабоченности на лице.
— Вы же сами дали мне… — медленно проговорил он.
— Нет, воспоминания писались для меня, — перебила я его, — всяким там комиссиям о них знать не нужно. Откуда Вы, обычный новенький, можете знать о других ангельских подразделениях?
В глазах Тени забрезжило понимание, и черты его лица расправились.
— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул он, и прищурился. — Скажем так — к примеру: о них могли невзначай упомянуть во время наших предыдущих занятий. В разговоре инструкторов между собой или мимоходом во время инструктирования нас. Целители вполне могли вспомнить службу энергетической подпитки, а карателям сам Бог велел не забывать о темных.
У меня в ушах зазвучала фраза, услышанная у администраторов — о появлении в каком-то секторе темного. Ход мыслей Тени мне понравился, но Стаса лучше оставить в стороне, а то еще кто-то вздумает подробно поинтересоваться нашей стажировкой у него и особенно, не приведи Господь, моей индивидуальной программой. А у администраторов то сообщение по громкой связи огласили, что и другие студенты подтвердить смогут.
— Я даже больше Вам скажу, — продолжал тем временем Тень, явно войдя во вкус своих предположений, — в любом обществе должен быть и законодательный орган, следящий за актуальностью свода всех правил, и правоохранители — вот Вам и Ваши внештатники! — и даже, пожалуй, какой-то отдел, анализирующий эффективность всех остальных. Вам так не кажется? — пытливо заглянул он мне в лицо, явно смутившись от своего многословия.
— Наверно, — нетерпеливо махнула я рукой. — Вы сможете сформулировать все это кратко и убедительно?
— Зачем? — Он прямо отшатнулся от меня.
— Для той комиссии, которая нас ждет через пару дней, — с воодушевлением объяснила я. — Чтобы нам позволили со всеми подразделениями ознакомиться. Я Вас всецело поддержу.
Тень отвернулся, и по лицу его скользнуло мрачное уныние. Даже в голосе его, когда он снова заговорил, не осталось и следа прежней увлеченности, сменившейся полным смирением.
— Я не думаю, что это хорошая мысль, — произнес он тусклым и бесцветным тоном, все также не глядя на меня. — Моя земная предыстория наверняка не является здесь тайной. Мне не хотелось бы, чтобы она и здесь продолжалась, чтобы желание продолжить учебу списали на мою … специфику. Я больше не хочу сомнительной славы местного уродца.
Я молчала, не зная, что сказать ему. У меня просто сердце защемило — так Игорь в детстве взгляд прятал, уже осознавая свое отличие от других детей, но еще не понимая его природу.
— А вот Вы, — вдруг повернулся ко мне Тень, и в глазах его снова зажегся огонек, — обязательно должны все это им сказать. У Вас самые лучшие результаты в нашей группе, и Вы имеете полное право потребовать не усеченный, а полный объем знаний. Может, и за меня слово замолвите, если Вам пойдут навстречу, — добавил он, пытаясь слабой улыбкой замаскировать отчаянную просьбу о помощи.
Я решительно выпрямилась. Несправедливость всегда действовала на меня, как красная тряпка на быка, а в случае с Тенью я уж точно не дам ей восторжествовать.
Когда-то я искренне верила в мудрость и благость жизни после смерти, но с тех пор ангелы сами не одно зерно сомнения в их чуткости и милосердии у меня в душе посеяли. Им только один раз поддайся — дальше они будут с пеной у рта к прецедентам апеллировать. Так и на Игоря посмеют однажды ярлыки вешать! Вот не будет этого — я им заранее охоту к такой практике отобью! Особенно когда у меня такой же, как он, защиты просит.
— Пойдемте, — строго велела я Тени, и он послушно последовал за мной.
На ходу я перебирала в уме все высказанные им предположения, ругая себя за то, что не слушала внимательнее, и уже открыла рот, чтобы попросить его повторить их, как он сам обратился ко мне.
— А какое у Вас было первое впечатление обо всех этих ангелах? — проговорил он, взглянув на меня с искренним любопытством. — Я хочу сказать — из разных отделов?
Я задумалась. Да они и в одном-то подразделении все разные — взять хотя бы моего ангела и Тошу. И Анабель, которая мне всегда скорее мою земную Марину напоминала. И Кису, которого не то, что за ангела — за человека сразу трудно принять, настолько он на пугливую черепаху похож.
А вот первое впечатление от Стаса я, как сейчас, помню — я тогда была абсолютно уверена, что к нам в дом бандит-громила ввалился.
И соблазнителя Макса … нет, он тогда Денисом был! — я была готова своими руками задушить, даже когда узнала, кто он. Это он потом довольно достойной личностью оказался, хотя темное нутро, как показывают последние события, нет-нет да и выйдет наружу.
С другой стороны, неприязнь моего ангела к внештатникам мне и сейчас кажется преувеличенной. Встречалась я с ними пару раз, и ничего особенного не заметила — молчали, глазами хлопали, когда я их за стол усаживала и чай предлагала…
До меня вдруг дошло, что я говорю. Все эти воспоминания оказались настолько яркими, что я и не заметила, как начала описывать их вслух. И тут же на меня накатило очередное ощущение дежавю: в первое исчезновение моего ангела, когда я уже смирилась с ним, я точно также перебирала и перебирала в памяти все самые крохотные моменты нашего недолгого тогда знакомства. Главное тогда было намертво впечатать каждое из них в память, чтобы никому не удалось стереть их.
Ха, вот и не удалось — мой ангел здорово, конечно, с воспоминаниями придумал, но и я не зря тогда старалась!
Так я и проговорила весь день, переходя от одного события в своей земной жизни к другому, в ответ на расспросы Тени. Сейчас тоже было очень важно заново прожить их в памяти — больше, правда, для уверенности в том, что эта жизнь не закончилась, а просто перешла в вечность. Нашу общую с моим ангелом вечность.
Мне все больше нужна была эта уверенность — никаких новостей от моего ангела не было. Каждый день я пыталась связаться с ним, дважды в день — перед сном и утром, как только просыпалась. И каждый раз я ощущала все ту же, уже доводящую меня до бешенства, комбинацию присутствия и глухого молчания.
Ночью ко мне снова вернулся тот сон, в котором я мучительно и безуспешно искала моего ангела в лесу и над которым он хохотал с таким довольным видом. Если бы только в лесу — там бы я его уже давно отыскала! А потом задушила бы, чтобы больше никогда над предчувствиями не смеялся.
Чтобы отвлечься, все время бодрствования я проводила с Тенью, строя, перестраивая, репетируя и испытывая на слух свою речь на аттестационной комиссии. Накануне заседания я почувствовала себя в целом готовой и решила сообщить, наконец, о своем завтрашнем выступлении на землю. Раньше я сознательно держала всех их в потемках, чтобы они тут же не начали разбирать по кирпичикам мою решимость.
И вот ее-то я чуть сама не растеряла, когда в разговоре выяснилось, что мой ангел принял обет молчания только в отношении меня.
Не успев толком дослушать мое сообщение, они все заорали, перебивая друг друга.
— Ты, что, вообще с ума сошла? — Марина.
— Тебе нужно немедленно на землю перебираться! — Стас.
— Мам, пожалуйста, тебе там опасно оставаться! — Игорь.
— Татьяна, что ты опять придумала? — Тоша.
— Спасибо, что поинтересовались, — ядовито ответила я на последний вопрос. — Мне нужен повод, чтобы дождаться Анатолия. Это — самый надежный.
— Какое дождаться?! — взорвался Стас. — Какое дождаться, если он сам даже примерно не знает, когда это будет?
— Что? — не поверила я своим ушам.
Марина сделала страшные глаза, Тоша прикрыл рукой свои, Игорь — потупил, а Стас — отвел. Один только Макс продолжал смотреть на меня, качая головой.
— Он общается с вами? — тихо спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
— Общается?! — опять взвился Стас. — Он мне ценные указания раздает, как тебя отсюда побыстрее вытащить!
— Ему так не терпится спровадить меня подальше? — еще тише уточнила я.
— Татьяна, не перегибай палку! — вмешался Тоша. — Пока ты в безопасности не окажешься, он не может говорить. Он сейчас наизнанку выворачивается, дурачком прикидываясь — никаких официальных объяснений не дает, чтобы за тебя не взялись для их проверки.
— Они знают о возвращении моей памяти? — напряглась я.
— Да вроде, нет, — неохотно признал Стас.
— Так с какой стати они за меня браться должны? — от облегчения я обрела, наконец, свой обычный голос. — Если до сих пор не тронули? Значит, они поверили, что меня все это не очень-то интересует! И что может быть лучше моего дальнейшего желания учиться, чтобы окончательно убедить их?
— Где учиться? — вновь подал голос Стас. — Этих отделов нет в программе для новобранцев. Я ни разу не слышал об их хотя бы инструкторах, не говоря уже об учебных помещениях. А если таковые и есть, то я понятия не имею, где они находятся.
— Вот и расширишь свои познания! — с готовностью откликнулась я. — Я тебе лично докладывать буду. А Анатолию передай, чтобы не беспокоился — я намерена серьезно заниматься и надоедать ему своими вызовами больше не буду.
— Мам, это нечестно! — сорвался на фальцет Игорь. — Легче ему, что ли, станет, если ты неизвестно где окажешься?
— Нет, ему станет проще, — саркастически заметила я. — Я ему руки развяжу. И себя полезным делом займу, пока он не вспомнит, что его дело — не дурачком прикидываться, а освобождаться, чтобы мы вместе побыстрее к тебе вернулись.
