Глава 15.2
Он принял меня с выражением легкой обеспокоенности на лице. Коротко изложив ему суть произошедших событий, я перешел к своим выводам.
— Таким образом, все указывает на то, — уверенно произнес я, — что светлые начали открытое преследование не только наших сотрудников, но и наше подрастающее поколение, чтобы заранее лишить нас блестящих кадров.
— Кадров? — удивленно вскинул брови мой глава. — С чего Вы взяли, что они смогут пополнить наши ряды?
— Уверяю Вас, — гордо поднял я голову, — и весь мой опыт тому порукой, что эти дети, разделяющие с нами кровь и воспитанные в должном духе, являются нашими естественными сторонниками и последователями. И называя их блестящими, я ничуть не преувеличиваю.
— Смешанная кровь зачастую бывает очень талантливой, — задумчиво покивал головой мой глава. — Расскажите-ка мне о своей дочери.
Мне стоило большого труда уложиться в десяток относительно не длинных фраз.
— Очень интересно, — явно оживился мой глава. — Пожалуй, я буду просить Вас представить мне самый подробный доклад о ее развитии и пополнять его по мере поступления новой информации.
Воодушевленный его вниманием, я с готовностью согласился.
— Именно поэтому, — перешел я к основной цели своего визита, — я считаю, что мы должны сделать все возможное, чтобы оградить ее от нападок, да и прямой угрозы со стороны светлых.
— Я слушаю Ваши предложения, — с интересом склонил мой собеседник голову к плечу.
— Я предлагаю вынести этот вопрос на рассмотрение Высшего Совета, — начал я с самого масштабного шага, — и акцентировать его внимание на беспрецедентных гонениях жителя земли, виновного лишь в кровном родстве с представителем нашего течения…
— У Вас есть доказательства покушения именно на Вашу дочь? — перебил он меня.
— Нет, — пришлось признать мне.
— Бездоказательное обвинение не принесет нам искомого результата. У Вас есть свидетели, которые могли бы подтвердить Ваше заявление? — последовал еще один вопрос.
— Глава службы внешней охраны, — немедленно ответил я с уверенностью, которой вовсе не испытывал.
— Попытка скрыть служебную несостоятельность, — небрежно махнул рукой мой глава.
— Хранитель, на попечении которого находится моя дочь, — сделал я следующее неуверенное предложение.
— Заинтересованное лицо, — отверг его еще один небрежный взмах его руки.
— Хранитель и его подопечная, которые сорвали покушение, — решил я между делом выяснить перспективы еще одного варианта развития событий. — Если мы, конечно, не получили заявку на распыление.
— Не получили, — уверил меня мой глава. — Из чего следует, что их, скорее всего, вернут на землю избавленными от ненужных воспоминаний.
— Есть еще один свидетель, — пустил я в ход последний аргумент. — Человек. Который много лет активно участвовал в наших совместных операциях с внешней охраной. В силу чего хорошо знакомый с их методами, а также, — осторожно добавил я, — случайно оказавшийся в курсе подготовки последней.
— Это, случайно, не тот ли человек, которого Вам в свое время так и не удалось привлечь на нашу сторону? — продемонстрировал свою легендарную память мой глава.
— Тот самый, — кивнул я, пользуясь случаем заинтересовать его своими планами в отношении Марины. — Уверяю Вас, что, несмотря на отказ примкнуть к нам, этот человек весьма скептически относится к светлым и во многом разделяет нашу позицию.
— Но все же остается человеком, — возразил мне он. — Вряд ли его свидетельство будет принято во внимание. Если оно вообще будет иметь место, — задумчиво продолжил он, словно размышляя вслух, — о чем могут позаботиться целители.
— Они уже работали над памятью этого человека, — напомнил я ему, — и чистка оказалась неэффективной. Второй раз светлые на это вряд ли пойдут, тем более что история этого человека известна уже слишком многим.
Мой глава бросил на меня острый взгляд.
— Ваша идея открытого выступления против правящего течения кажется мне преждевременной, — произнес он наконец. — У Вас есть другие предложения?
— Если мы не можем привлечь их к отвественности, — перешел я к запасному плану, — я хотел бы попросить у Вас содействия в ограждении моей дочери от их преследования. Мне нужно укрытие.
Мой глава молчал, постукивая пальцами по столу и разглядывая меня с легким прищуром. Выпрямившись, я посмотрел на него с вызовом — вполне допускаю, что в моих словах можно было при желании услышать попытку использовать служебное положение в личных целях, но после стольких лет скромного даже по человеческим меркам существования на земле я считал себя в полном праве обратиться к нему с просьбой о небольшой услуге.
— Мы подготовим Вам и Вашей дочери безопасное место и все необходимое обеспечение, — вновь обрел он голос. — Вы сможете отправиться туда в любой момент, когда сочтете необходимым. Но я все же просил бы Вас оставить этот шаг на самый крайний случай.
— В связи с чем? — задал я явно ожидаемый вопрос, скрывая облегчение.
— Насколько я понимаю, — сложил мой глава пальцы перед носом и глянул на меня поверх них все с тем же прищуром, — рядом с Вашей дочерью находятся и другие полукровки. Что Вы можете сказать о них?
— Младшую я почти не знаю, — ответил я, поморщившись от использованного им термина, — что же до старшего…
Из уважения к своему главе я ограничился самой краткой характеристикой любимчика светлых, сосредоточившись на его эгоизме, испорченности и самовлюбленности.
— В таком случае, — размеренно проговорил мой глава, — разумнее было бы предположить, что попытка устранить неудавшийся экземпляр смешанной крови была направлена против него…
— Тогда я тем более хотел бы вывести свою дочь из опасной зоны, — немедленно ухватился я за его заключение.
— Позволю себе предположить, — еще медленнее продолжил мой глава, явно взвешивая каждое свое слово, — что уровень этой опасности существенно снизился после попытки реализовать ее.
— Почему Вы так думаете? — подался я вперед в ожидании тех самых недостающих частей головоломки, на получение которых надеялся.
— До сих пор внешней охране случалось проигрывать только против нас. — По губам моего главы скользнула легкая усмешка. — Провал операции, направленной на людей … или почти людей — явление беспрецедентное.
— Я полагаю, что дело в том, что речь шла вовсе не о людях, — заметил я, вспомнив свою готовность объединиться с кем угодно, чтобы защитить Дару от наблюдателей.
— Я вижу, что острый глаз Вам не изменяет, — уже открыто расплылся в довольной улыбке мой глава. — По нашим данным, изначально у светлых формировалось крайне негативное отношение к полукровкам. Теперь же складывается впечатление, что с тех пор последние обзавелись солидным лобби в верхних эшелонах правящего направления.
Затаив дыхание, я весь обратился в слух. Только что мелькнувшая мысль о союзе с кем бы то ни было приобрела новую актуальность.
— Это всего лишь мои соображения, — словно услышал эту мысль мой глава. — Но если в правящем течении образовался раскол, мы должны быть готовы им воспользоваться. И Ваше присутствие в зоне проявления этого раскола приобретает особое значение.
Я глянул на него с недоумением, которое тут же сменилось уверенностью, что сейчас будет озвучена цена той небольшой личной услуги, о которой я просил его.
— Если подобные разногласия имеют место, — ответил на мой взгляд глава моего отдела, — то они держатся в строжайшем секрете, причем на самом высоком уровне. Иначе хоть какие-то слухи уже дошли бы до нас. Открыто одна из сторон выступила на земле — как раз в том месте, где у нас, к счастью, есть резидент в Вашем лице. Я полагаю, что ответ другой стороны не заставит себя ждать. Он и станет отныне Вашей основной задачей.
— Я хотел бы получить более точную формулировку этой задачи, — медленно произнес я, судорожно размышляя, как заставить Дару отправиться в безопасное место в полном одиночестве.
— На земле вокруг Вас собрался довольно интересный контингент. — Взгляд моего главы сделался пронизывающе прохладным. — Хранители, которые уже отметились конфликтами с руководством из-за полукровок. Глава внешней охраны, у которого вдруг срывается примитивная операция против них же. Я не исключаю, что они находятся в контакте с вышеупомянутым лобби. Меня будет интересовать любая информация о них.
— Я понял, — коротко ответил я, вставая.
— И да, конечно, сами полукровки! — словно спохватился мой глава. — Я хочу понять, чем вызван интерес светлых к ним. Возможно, нам стоит переключиться с людей на них. Если же нет, в любом случае, нам нужно знать, с кем придется иметь дело, когда они покинут землю.
Вернувшись к себе на землю, я устало опустился на диван и добрых полчаса напоминал себе о готовности на что угодно…
Главное было сделано — путь к безопасности Дары проложен. А необходимость возобновить контакты со всей светлой камарильей — не такая уж большая цена за это. К сожалению, я не мог сказать то же самое в отношении вмененного мне в обязанность сближения с надутым принцем светлых кровей и серой мышью — сводной сестрой Дары.
Спустя некоторое время я осознал, что разговор с главой моего отдела оставил у меня неприятный осадок не только из-за этого.
Он предоставил мне убежище для Дары — и тут же лишил возможности отправиться туда вместе с ней. У меня возникло смутное подозрение, что он прекрасно знал, что мне не удастся ее одну туда перевезти, и на самом деле подготовил укрытие и для нее, и для светлых отпрысков.
Как выяснилось, он поименно знал все мое окружение на земле — и, тем не менее, заставил назвать всех их в качестве свидетелей. То ли он оценивал степень моей открытости, то ли решил проверить, в каком порядке я их перечислю, то ли хотел услышать, какие характеристики я им дам.
Я остановился только на Марине — и он именно о ней уточняющие вопросы задавал. И напомнил мне мою неудачу с ней. И, уверенно предположив, что она осталась единственным человеком, знающим о Даре и … других, предрек ей встречу с целителями. И резко сменил тему, когда я усомнился в решимости светлых еще раз модифицировать ее память…
Возможно, я превращаюсь в параноика, подумал я, но замечание моего главы о неизменной остроте моего взгляда мне вдруг тоже неслучайным показалось.
Как бы зол ни был я на Марину, но справедливости ради нельзя было забывать, сколько раз она помогала мне хоть мимолетно встретиться с Дарой, когда та была еще совсем ребенком, поговорить с ней, узнать ее поближе.
И надежда привести ее однажды в наш отдел тоже, как выяснилось в разговоре с моим главой, меня не оставляла.
И наедине с самим собой я мог признаться, что желание утереть, в конце концов, сверх всякой меры задранный карательный нос не имеет к этому … практически никакого отношения.
Но если все намеки моего главы были неслучайны, то он снова поставил меня перед выбором. Я просто физически не мог страховать каждый шаг и своей дочери, и Марины. Вот так, впервые в жизни — пусть в самой глубине души — я всецело одобрил одержимость светлых вторым шансом. Который они вручили много лет назад этому черепахоподобному недоразумению Кисе, вновь навязав его Марине в качестве хранителя.
Вот уж воистину — союз с кем угодно, так с кем угодно.
Как только рассвело, я позвонил опекуну Дары, сообщил ему, что, по крайней мере, на данном этапе распыление Анатолию и Татьяне не грозит, и попросил его еще пару часов присмотреть за Дарой, пока я к Марине съезжу.
— Все понял, — ответил он, и нерешительно добавил: — У тебя все в порядке?
— Да, — соврал я.
— Поговорить не хочешь? — Похоже, уловил он что-то в моем голосе.
— Позже, — неопределенно бросил я, чтобы сразу поставить узурпатора на место — ни в координаторах, ни в поверенных я не нуждаюсь.
Теперь мне нужно было как-то выманить Марининого хранителя. Что было практически невозможно — он в полной мере учел опыт своего фиаско в ее прошлой жизни и в этой не отходил от нее ни на шаг.
Из чего следовало, что я мог немедленно приступить к выполнению указаний своего главы и начать восстанавливать общение со своим земным окружением. В свете его только что обнаруженной глубокой осведомленности в моих контактах, затягивать с его новым поручением явно не стоило. Другое дело — какую информацию, полученную в ходе этого общения, я сочту достойной его внимания.
Глава 15.3
Марина тоже, несмотря на довольно ранний час, трубку сняла мгновенно.
— Я вернулся, — коротко сообщил ей я.
— И? — выдохнула она.
— Не по телефону, — решил я отдать дань справедливости и подержать и ее еще немного в неведении. — У тебя сегодня много людей в офисе?
— Да какие люди после Нового Года! — раздраженно бросила она. — Я бы тоже сегодня никуда не пошла, но сил уже нет дома из угла в угол вышагивать.
— Через час могу подъехать, — предложил я.
— Ждем, — дала она мне ожидаемый ответ.
Утро оказалось сумрачным, и во многих домах еще светились окна. Людей на улицах практически не было — то ли из-за непогоды, то ли после бурной встречи Нового Года. Медленно подъезжая по занесенной снегом дороге к офису Марины, я сразу увидел свет только в двух окнах.
Марина и в кабинете, похоже, не могла усидеть на одном месте — я застал ее на ногах, с плотно сжатыми губами и руками, которыми она крепко обхватила себя, словно удерживая в целости.
Когда я зашел, она замерла и только смотрела на меня — в полном звенящей тревоги молчании.
Прямо с порога я сказал ей об отсутствии заявки на распыление. От нее явственно хлынула волна облегчения — но позу она не сменила.
— Что-то еще есть? — напряженно спросила она, не двигаясь с места.
— Покушение действительно готовилось в полной тайне, — признал я. — Но если вам нужна моя помощь, секретов больше не будет.
Марина молча кивнула.
— Что ты с Дарой решил? — тут же снова подала она голос, сверля меня взглядом.
— Укрытие готово, — ограничился я самым значимым фактом. — От Стаса что-то слышно?
Снова без единого звука, она коротко покачала головой.
— Тогда жду от тебя новостей, как только они появятся, — с нажимом произнес я. — Мне еще к Даре нужно.
Я ни секунды не сомневался, что как только я выйду, она тут же схватится за телефон. Поэтому направился к двери бухгалтерии, ни разу не оглянувшись.
Как я и ожидал, Киса сидел там один, сгорбившись над столом, на котором аккуратными папками были разложены документы. Он тоже не шелохнулся при моем появлении — только глаза поверх очков метнулись исподлобья к двери, когда она открылась.
Я обратился к нему мысленно. В нашей тесной поневоле компании это давно уже было не принято, но лучше было не рисковать — если я ошибся в отношении Марины.
— Слушай меня внимательно, — послал я ему подавляющий любую реакцию импульс, — и делай выводы. Их не распылили, но что бы с ними ни случилось дальше, Марина осталась единственным человеческим свидетелем операции ваших носителей света. Провалившейся операции.
Маринин хранитель резко вскинул голову и тычком пальцев водрузил на место чуть не свалившиеся очки. Когда он отнял руку от лица, оно преобразилось. Взгляд у него потяжелел под нависшими бровями, челюсть вперед выдвинулась, верхняя губа чуть вверх дернулась, оскалив на мгновение зубы — и вместо сонной черепахи моему взору предстал разъяренный броненосец. Которому, вне всякого сомнения, было хорошо известно отношение светлых к чести мундира.
