Они перераспределились, образовав широкую полосу с отстоящей от нее тонкой окантовкой сверху и снизу. Полоса состояла из нескольких почти полностью прямых линий, окантовка представляла из себя затейливые кривые.
— Вы внесли в отчет их подробную динамику на протяжении курса? — снова спросил меня аналитик.
— Да, конечно, — выдавил я из себя, испытывая легкое головокружение.
На полосу с окантовкой наложилась еще одна, другого цвета, и затем еще одна. В результате, полоса заиграла … ну, почти всеми цветами радуги, а окаймляющие ее затейливые кривые сплелись в кружевном узоре.
— Вы не заметили ничего необычного в их поведении? — пробился к моему сознанию очередной вопрос.
Святые отцы-архангелы, у нас справедливость, краеугольный наш камень, еще существует? Как у Стаса, так инструкторов обвинять — а у целителей будьте любезны к аномалиям у студентов присмотреться! В обществе тех ненормальных «пациентов» аномалии у кого угодно появятся.
— Вы понимаете, — перевел я дух, поскольку свистопляска на панели аналитика немного замедлилась, — у большинства группы этот курс не вызвал никакого интереса. На их фоне поведение лидеров и, соответственно, их успехи могут показаться необычными. С моей же точки зрения, они просто ответственно отнеслись к своему обучению.
— Благодарю Вас, — произнес аналитик, отложив в сторону отчет целителей и помолчав. — Я ознакомлюсь с Вашим докладом чуть позже, и у меня могут возникнуть дополнительные вопросы.
К выходу я шел, глядя строго перед собой. Даже Стас этими беснующимися образами до отвала накушался, а в меня еще и добавку впихнули. Так что лучше мне спуститься к нему по лестнице, не спеша, глядя на блаженно однотонные стены и скрупулезно стирая в памяти свидетельства бурной деятельности аналитиков.
Не удержался я. Очень мне хотелось … нет, очень мне было нужно побыстрее узнать, что он расшифровал в этих образах.
И проверить свой восстановившийся закон надобности.
И продемонстрировать Стасу, что однажды приобретенные опытным хранителем навыки никогда не забываются.
И к Татьяне срочно вернуться, пока мой кредит доверия ей не исчерпался, чтобы уравновесить возвращение другого проявления силы духа и воли.
Как оказалось, убедительно аргументируя надобность перенестись прямо к Стасу, я слегка промахнулся с точным определением пункта назначения. Материализовался прямо у него в кабинете, перед столом, за которым он сидел, положа на него ноги, сложив руки на животе и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами.
Вот этот последний момент я весьма недальновидно исправил. Еще и дальше пошел — бросился ловить его, когда он, взбрыкнув от неожиданности руками и ногами, кувыркнулся с кресла. Нужно говорить, где оказалась моя протянутая рука помощи?
— В дверь — нужно — стучать, — сидя на мне верхом и крепко захватив горсть моих волос, наглядно проиллюстрировал Стас каждое свое слово ударом моей головы о пол.
— Чтобы мне опять что-то в голову полетело? — глухо пробормотал я, закипая.
— Отличная мысль! — раздался у меня над головой торжествующий вопль, и железный захват на затылке исчез.
Повернув кое-как голову, я увидел его руку, тянущуюся к ящику стола. Вспомнив массивное папье-маше, голова воззвала о помощи, и дальше сработали рефлексы. Одним словом, перевыполнил я план по демонстрации Стасу приобретенных навыков. В частности, в его павильоне.
Я на нем сидел недолго. Во-первых, неудобно было — у него даже мышцы каменными оказались. Во-вторых, он не сопротивлялся. И в-третьих, я вспомнил притчу о том, что вскочить тигру на спину нетрудно, а как с нее спрыгнуть — это вопрос.
— Слушай меня внимательно, — решительно проговорил я, удерживая его руки за спиной. — Начиная с сегодняшнего дня, ищи себе другого мальчика для битья.
— Где насобачился? — выдохнул он.
— Не твое дело, — отрезал я.
— Мои, что ли, выдрессировали? — хмуро поинтересовался он.
— Не выдрессировали, а научили, — уточнил я. — В знак благодарности. Которая тебе неведома. Я тебе все наши открытия передал. Я тебе всех твоих обучил. Я тебе сегодня транслировал под угрозой полного разоблачения. И одновременно на вопросы аналитика отвечал. Мне вообще сегодня не нужно было к тебе спускаться. А меня мордой в пол?
— Слезь, — буркнул он.
Я встал с него и отступил в сторону. На один шаг. Если снова бросится, лучше сразу — у меня еще пара приемов в запасе есть.
Стас медленно поднялся, отряхнулся, подвинул отъехавшее в процессе нашего выяснения отношений кресло и опустился в него. Старательно не глядя на меня.
— А чего хотел-то? — бросил он, упорядочивая разбросанные бумаги на столе.
— Ты что-то понял в том, что я тебе передал? — спросил я, обходя стол, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.
— За полчаса? — вскинув голову, вытаращил он на меня глаза. — Я тебе что — искусственный интеллект?
— Так отдай интеллекту, — предложил я, нарочито проигнорировав слово «искусственный».
— Это еще кому? — насупился он.
— Тоше, — изменил я в последний момент имя.
Что-то подсказало мне, что упоминание темного гения мгновенно положит конец нашему перемирию.
— Я подумаю, — буркнул он.
— Ладно, я пошел, — устало произнес я, направляясь к двери.
— Кто у вас после целителей? — послышалось у меня за спиной.
— Администраторы, — ответил я, оборачиваясь.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— А, там точно делать нечего, — прищурился он с хищной усмешкой. — Давай я через пару дней к вам туда выберусь — еще помахаемся?
— Я подумаю, — тщательно скопировал я его интонацию.
Когда я поднимался к выходу из административного здания, до меня, наконец, дошло, что только что случилось. Я оседлал главного Ангела-карателя — и получил в ответ не показательную порку, не одиночное заключение до конца вечности, а приглашение продолжить соревнование.
Я почувствовал, что могу, даже не запыхавшись, горы свернуть.
Внештатники, похоже, тоже. На этот раз они даже для проформы не стали мои документы смотреть — сразу отмашку проходить дали.
Так что примчался я к Татьяне в отличном расположении духа. Она, правда, тоже драться попыталась, когда я пошутил насчет корректировки ее результатов, но после Стаса я урезонил ее одной левой. В прямом смысле — обняв ее ею. И крепко зажав правой ее руки. Пока она твердо не заявила мне, что мы идем в хранители и только в хранители. После чего моя правая рука охотно присоединилась к левой.
От этого долгожданного события нас отделяла всего лишь финишная прямая. У администраторов я не ожидал ни опасностей, ни подвохов, ни особых открытий — любое из них оказалось бы похороненным под лавиной отчетов, объяснительных записок, заявок, списков и цифр.
Эта лавина и мой оптимизм чуть не похоронила. Для начала у меня почти сразу возникло твердое убеждение, что администраторы каким-то образом узнали меня — и решили отыграться за мои слегка экстравагантные заявки в пору моего еще несанкционированного пребывания в видимости на земле.
Они разогнали всю Татьянину группу по своему помещению — как можно дальше друг от друга — и заставили меня бродить от одного к другому. Причем, стоило мне задержаться возле любого из новичков, чтобы законно, между прочим, понаблюдать за его вхождением в курс дела, как меня вежливо, но безапелляционно просили не отвлекать сотрудников.
К концу уже первого дня я чувствовал себя футбольным мячом в особо яростном матче.
Я, конечно, понимаю, что им мои земные заявки казались непомерными, но когда это было? А квартиру мне потом без всяких просьб с моей стороны выдали, и все остальное я сам, упорным и тяжким трудом заработал. Но у них же в документах только грехи ангельские фиксируются, причем навечно, без срока давности.
А потом еще и Татьяна не удержалась, чтобы не блеснуть — взялась усовершенствовать эту их документацию. Вот спрашивается, что ей мешало в нашем земном доме порядок поддерживать с таким же упоением, как в этих бумажках?
Пришлось и ее призвать к порядку. Самым решительным образом. Я передал ей слова Стаса о возможностях аналитиков в подборе новых сотрудников, изменив всего лишь название отдела. И что вы думаете? Не моргнув глазом, она предложила мне еще раз подделать ее результаты! После того, как всего пару дней назад смотрела на меня после моей шутки, как на преступника.
Я представил себе попытку договориться с администраторами. Мою просьбу, конечно, выслушают, крайне внимательно — после чего тут же внесут ее во всех подробностях в соответствующий протокол и приложат к перечню моих прегрешений. И хорошо, если только туда.
Пришлось рельефнее обрисовать Татьяне всемогущество администраторов.
Сработало. Когда на земле она в такой механизм превращалась, полностью отключившись от окружающего мира, я нервничал; здесь же — вздохнул с облегчением. Да, знаю, скучно — не работа, а тоска зеленая, но нужно нам обоим еще совсем немного потерпеть. А потом уж будет у нас с ней впереди яркая и захватывающая вечность.
Периодически я наведывался к ее рабочему месту — и чтобы поддержать в ней надежду на эту вечность, и чтобы проверить, не решила ли она опять ускорить ее приход. Я ко всем практикантам, разумеется, наведывался — и скоро понял, что администраторам явно не стоит беспокоиться насчет будущих кадров. А мне — насчет выдающихся Татьяниных результатов. В этом отчете я с легкостью смогу акцентировать внимание на успехах большинства ее группы.
И навалилась на меня скука — в чем, впрочем, также не было ничего неожиданного, учитывая подразделение, в котором проходил этот последний курс. Я бы даже сказал, последние дни этого последнего курса.
Бродя по павильону администраторов и едва сдерживая зевоту, я вспомнил предложение Стаса. Заманчиво. Своим терпением я честно заслужил короткую передышку. И, похоже, остался у меня последний шанс для нее — после того, как мы с Татьяной выберем подразделение хранителей и приступим к углубленной подготовке, будет нам не до соревнований.
— Занят? — решился я вызвать Стаса.
В ответ я выслушал очередную тираду, что глава службы внешней охраны занят исключительно ожиданием моих звонков и трепещет от восторга при их получении.
Из чего я заключил, что уровень его самооценки поднялся из праха, и предложил вновь его туда низвергнуть.
Судя по голосу, именно в этот момент он и затрепетал. И, похоже, не так от восторга, как от нетерпения, поскольку вызвал меня из павильона администраторов прямо тут же.
Разумеется, я сначала Татьяну проинспектировал — и чтобы удостовериться, что она все также в режиме ожидания пребывает, и чтобы избавить Стаса от иллюзий, что все вернулось на круги своя и я буду вновь козырять в ответ на каждый его командный окрик.
Без крика обошлось, без команд, разумеется, нет.
— В наш павильон! — встретил меня яростный взгляд, как я только вышел наружу.
— Не-а, — тоже мысленно ответил ему я, и ткнул большим пальцем в сторону заросшего леса.
— Это еще с какого перепуга? — подозрительно прищурился он.
— Не хочу твой авторитет в глазах подчиненных уронить, — расплылся я в довольной ухмылке. — Постарайся не слишком отстать.
Не дожидаясь его ответа, я инвертировался — он тоже тут же исчез. Присутствие Стаса в инвертации всегда действовало на меня … взбадривающе, и я сорвался с места. Он, похоже, держался-таки со мной наравне, поскольку бодрящее ощущение не отпускало меня всю дорогу.
Для нашего поединка я выбрал место, в котором Макс обучал нас с Татьяной мысленный блок ставить. Еще в тот раз оно показалось мне идеальным с точки зрения относительно равной удаленности и от наших помещений, и от темных.
Добравшись до него, я быстро перешел в видимость — Стас последовал моему примеру.
— Ну что, поехали? — насмешливо поинтересовался я. — Или тебе отдохнуть нужно?
Он бросился на меня без единого слова и малейшего предупреждения.
Через некоторое время мне пришлось признать — исключительно самому себе — что свой пост он занимает отнюдь не за бравый вид или командный тон.
Несмотря на все припасенные в рукаве приемы, которые я перенял от его бойцов, мне чуть ли не больше сил понадобилось, чтобы отбиться от одного его, чем от всех них. Он двигался с такой скоростью и ловкостью, что мне начало казаться, что на меня опять вся его свора навалилась — только теперь ведомая единой волей.
В конце концов, в какой-то момент я больше не смог удерживать его на расстоянии, и мы сошлись в клинче, пытаясь подсечь и повалить друг друга. Безуспешно. Пока он не перешел к неспортивным методам.
— Прекрати на меня дуть! — задохнулся я, ощутив леденящее веяние на шее, и тут же услышал яростное шипение у себя за спиной: — Не сметь меня за спину лапать!
Руки у меня сами от него отдернулись, и мы отскочили друг от друга. Затем синхронно нахмурились и повернули головы в одном и том же направлении. Откуда тут же раздался заливистый смех.
— Отлично! Отлично! — забулькал темный гений, материализуясь и радостно потирая руки. — Уже с двумя сразу получилось! Вы же меня не обнаружили, правда? Правда, правда! А можно вы завтра еще кого-нибудь с собой возьмете?
Мы со Стасом переглянулись. Если на моем лице было написано то же, что и на его, то я бы на месте темного гения быстро и максимально незаметно ретировался.
— Значит, продолжаем козни строить? — медленно протянул Стас. — Засады и ловушки готовить? Только из-за угла нападать умеем? А в честном бою никак? А ну, иди сюда!
— Нет-нет-нет! — замахал на него руками темный гений. — Я с тобой драться не буду.
— Кто бы сомневался! — презрительно фыркнул Стас.
— Стас, слушай, он же теоретик, — вмешался я. — Как-то нечестно…
— Я хотел сказать, что с тобой одним драться не буду, — добродушно поправился темный гений, словно не расслышав мои слова и продолжая улыбаться Стасу милейшим образом. — Вот против вас двоих я мог бы, пожалуй, попробовать.
На этот раз я только надеялся, что у меня на лице было написано не то, что я увидел на лице Стаса.
— Теоретик, говоришь? — обратился он ко мне. — Так что — может, поучим немного настоящей жизни? Сильно мять не будем, — предотвратил он мое возражение.
Он шагнул к еще ярче засиявшему темному гению. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. В случае чего, не дам ему в раж войти.
В раж Стас вошел после меня. За немеренное число лет своей жизни, ни на земле, ни в родных пенатах, нигде и никогда не встречал я ничего подобного. С виду неуклюжий и косолапый, темный гений оказался каким-то гуттаперчевым. Нет, он вообще из положения в положение перетекал как тонкий ручеек, как струйка дыма.
В результате, всех наших объединенных со Стасом усилий не хватило, чтобы хотя бы поймать его. Зато мы с ним постоянно врезались друг в друга, бросаясь на темного гения с разных сторон, чтобы пресечь его отступление. Он же, выскользнув всякий раз каким-то, одним только темным ведомым, способом, умудрялся еще и нам обоим по легкому подзатыльнику отвесить.
В конце концов, Стас остановил меня, а не наоборот. Я еще напоследок и его заграбастал, обознавшись. В чувство меня привело радостное бульканье в стороне.
— Ой, как хорошо! — Темный гений прямо на цыпочках пританцовывал. — Напрасно предал я забвению забавы тела своего! Слушайте, серьезно — давайте вы с кем-то еще придете, а?
— Вы внесли в отчет их подробную динамику на протяжении курса? — снова спросил меня аналитик.
— Да, конечно, — выдавил я из себя, испытывая легкое головокружение.
На полосу с окантовкой наложилась еще одна, другого цвета, и затем еще одна. В результате, полоса заиграла … ну, почти всеми цветами радуги, а окаймляющие ее затейливые кривые сплелись в кружевном узоре.
— Вы не заметили ничего необычного в их поведении? — пробился к моему сознанию очередной вопрос.
Святые отцы-архангелы, у нас справедливость, краеугольный наш камень, еще существует? Как у Стаса, так инструкторов обвинять — а у целителей будьте любезны к аномалиям у студентов присмотреться! В обществе тех ненормальных «пациентов» аномалии у кого угодно появятся.
— Вы понимаете, — перевел я дух, поскольку свистопляска на панели аналитика немного замедлилась, — у большинства группы этот курс не вызвал никакого интереса. На их фоне поведение лидеров и, соответственно, их успехи могут показаться необычными. С моей же точки зрения, они просто ответственно отнеслись к своему обучению.
— Благодарю Вас, — произнес аналитик, отложив в сторону отчет целителей и помолчав. — Я ознакомлюсь с Вашим докладом чуть позже, и у меня могут возникнуть дополнительные вопросы.
К выходу я шел, глядя строго перед собой. Даже Стас этими беснующимися образами до отвала накушался, а в меня еще и добавку впихнули. Так что лучше мне спуститься к нему по лестнице, не спеша, глядя на блаженно однотонные стены и скрупулезно стирая в памяти свидетельства бурной деятельности аналитиков.
Не удержался я. Очень мне хотелось … нет, очень мне было нужно побыстрее узнать, что он расшифровал в этих образах.
И проверить свой восстановившийся закон надобности.
И продемонстрировать Стасу, что однажды приобретенные опытным хранителем навыки никогда не забываются.
И к Татьяне срочно вернуться, пока мой кредит доверия ей не исчерпался, чтобы уравновесить возвращение другого проявления силы духа и воли.
Как оказалось, убедительно аргументируя надобность перенестись прямо к Стасу, я слегка промахнулся с точным определением пункта назначения. Материализовался прямо у него в кабинете, перед столом, за которым он сидел, положа на него ноги, сложив руки на животе и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами.
Вот этот последний момент я весьма недальновидно исправил. Еще и дальше пошел — бросился ловить его, когда он, взбрыкнув от неожиданности руками и ногами, кувыркнулся с кресла. Нужно говорить, где оказалась моя протянутая рука помощи?
— В дверь — нужно — стучать, — сидя на мне верхом и крепко захватив горсть моих волос, наглядно проиллюстрировал Стас каждое свое слово ударом моей головы о пол.
— Чтобы мне опять что-то в голову полетело? — глухо пробормотал я, закипая.
— Отличная мысль! — раздался у меня над головой торжествующий вопль, и железный захват на затылке исчез.
Повернув кое-как голову, я увидел его руку, тянущуюся к ящику стола. Вспомнив массивное папье-маше, голова воззвала о помощи, и дальше сработали рефлексы. Одним словом, перевыполнил я план по демонстрации Стасу приобретенных навыков. В частности, в его павильоне.
Я на нем сидел недолго. Во-первых, неудобно было — у него даже мышцы каменными оказались. Во-вторых, он не сопротивлялся. И в-третьих, я вспомнил притчу о том, что вскочить тигру на спину нетрудно, а как с нее спрыгнуть — это вопрос.
— Слушай меня внимательно, — решительно проговорил я, удерживая его руки за спиной. — Начиная с сегодняшнего дня, ищи себе другого мальчика для битья.
— Где насобачился? — выдохнул он.
— Не твое дело, — отрезал я.
— Мои, что ли, выдрессировали? — хмуро поинтересовался он.
— Не выдрессировали, а научили, — уточнил я. — В знак благодарности. Которая тебе неведома. Я тебе все наши открытия передал. Я тебе всех твоих обучил. Я тебе сегодня транслировал под угрозой полного разоблачения. И одновременно на вопросы аналитика отвечал. Мне вообще сегодня не нужно было к тебе спускаться. А меня мордой в пол?
— Слезь, — буркнул он.
Я встал с него и отступил в сторону. На один шаг. Если снова бросится, лучше сразу — у меня еще пара приемов в запасе есть.
Стас медленно поднялся, отряхнулся, подвинул отъехавшее в процессе нашего выяснения отношений кресло и опустился в него. Старательно не глядя на меня.
— А чего хотел-то? — бросил он, упорядочивая разбросанные бумаги на столе.
— Ты что-то понял в том, что я тебе передал? — спросил я, обходя стол, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.
— За полчаса? — вскинув голову, вытаращил он на меня глаза. — Я тебе что — искусственный интеллект?
— Так отдай интеллекту, — предложил я, нарочито проигнорировав слово «искусственный».
— Это еще кому? — насупился он.
— Тоше, — изменил я в последний момент имя.
Что-то подсказало мне, что упоминание темного гения мгновенно положит конец нашему перемирию.
— Я подумаю, — буркнул он.
— Ладно, я пошел, — устало произнес я, направляясь к двери.
— Кто у вас после целителей? — послышалось у меня за спиной.
— Администраторы, — ответил я, оборачиваясь.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— А, там точно делать нечего, — прищурился он с хищной усмешкой. — Давай я через пару дней к вам туда выберусь — еще помахаемся?
— Я подумаю, — тщательно скопировал я его интонацию.
Когда я поднимался к выходу из административного здания, до меня, наконец, дошло, что только что случилось. Я оседлал главного Ангела-карателя — и получил в ответ не показательную порку, не одиночное заключение до конца вечности, а приглашение продолжить соревнование.
Я почувствовал, что могу, даже не запыхавшись, горы свернуть.
Внештатники, похоже, тоже. На этот раз они даже для проформы не стали мои документы смотреть — сразу отмашку проходить дали.
Так что примчался я к Татьяне в отличном расположении духа. Она, правда, тоже драться попыталась, когда я пошутил насчет корректировки ее результатов, но после Стаса я урезонил ее одной левой. В прямом смысле — обняв ее ею. И крепко зажав правой ее руки. Пока она твердо не заявила мне, что мы идем в хранители и только в хранители. После чего моя правая рука охотно присоединилась к левой.
От этого долгожданного события нас отделяла всего лишь финишная прямая. У администраторов я не ожидал ни опасностей, ни подвохов, ни особых открытий — любое из них оказалось бы похороненным под лавиной отчетов, объяснительных записок, заявок, списков и цифр.
Глава 14.11
***
Эта лавина и мой оптимизм чуть не похоронила. Для начала у меня почти сразу возникло твердое убеждение, что администраторы каким-то образом узнали меня — и решили отыграться за мои слегка экстравагантные заявки в пору моего еще несанкционированного пребывания в видимости на земле.
Они разогнали всю Татьянину группу по своему помещению — как можно дальше друг от друга — и заставили меня бродить от одного к другому. Причем, стоило мне задержаться возле любого из новичков, чтобы законно, между прочим, понаблюдать за его вхождением в курс дела, как меня вежливо, но безапелляционно просили не отвлекать сотрудников.
К концу уже первого дня я чувствовал себя футбольным мячом в особо яростном матче.
Я, конечно, понимаю, что им мои земные заявки казались непомерными, но когда это было? А квартиру мне потом без всяких просьб с моей стороны выдали, и все остальное я сам, упорным и тяжким трудом заработал. Но у них же в документах только грехи ангельские фиксируются, причем навечно, без срока давности.
А потом еще и Татьяна не удержалась, чтобы не блеснуть — взялась усовершенствовать эту их документацию. Вот спрашивается, что ей мешало в нашем земном доме порядок поддерживать с таким же упоением, как в этих бумажках?
Пришлось и ее призвать к порядку. Самым решительным образом. Я передал ей слова Стаса о возможностях аналитиков в подборе новых сотрудников, изменив всего лишь название отдела. И что вы думаете? Не моргнув глазом, она предложила мне еще раз подделать ее результаты! После того, как всего пару дней назад смотрела на меня после моей шутки, как на преступника.
Я представил себе попытку договориться с администраторами. Мою просьбу, конечно, выслушают, крайне внимательно — после чего тут же внесут ее во всех подробностях в соответствующий протокол и приложат к перечню моих прегрешений. И хорошо, если только туда.
Пришлось рельефнее обрисовать Татьяне всемогущество администраторов.
Сработало. Когда на земле она в такой механизм превращалась, полностью отключившись от окружающего мира, я нервничал; здесь же — вздохнул с облегчением. Да, знаю, скучно — не работа, а тоска зеленая, но нужно нам обоим еще совсем немного потерпеть. А потом уж будет у нас с ней впереди яркая и захватывающая вечность.
Периодически я наведывался к ее рабочему месту — и чтобы поддержать в ней надежду на эту вечность, и чтобы проверить, не решила ли она опять ускорить ее приход. Я ко всем практикантам, разумеется, наведывался — и скоро понял, что администраторам явно не стоит беспокоиться насчет будущих кадров. А мне — насчет выдающихся Татьяниных результатов. В этом отчете я с легкостью смогу акцентировать внимание на успехах большинства ее группы.
И навалилась на меня скука — в чем, впрочем, также не было ничего неожиданного, учитывая подразделение, в котором проходил этот последний курс. Я бы даже сказал, последние дни этого последнего курса.
Бродя по павильону администраторов и едва сдерживая зевоту, я вспомнил предложение Стаса. Заманчиво. Своим терпением я честно заслужил короткую передышку. И, похоже, остался у меня последний шанс для нее — после того, как мы с Татьяной выберем подразделение хранителей и приступим к углубленной подготовке, будет нам не до соревнований.
— Занят? — решился я вызвать Стаса.
В ответ я выслушал очередную тираду, что глава службы внешней охраны занят исключительно ожиданием моих звонков и трепещет от восторга при их получении.
Из чего я заключил, что уровень его самооценки поднялся из праха, и предложил вновь его туда низвергнуть.
Судя по голосу, именно в этот момент он и затрепетал. И, похоже, не так от восторга, как от нетерпения, поскольку вызвал меня из павильона администраторов прямо тут же.
Разумеется, я сначала Татьяну проинспектировал — и чтобы удостовериться, что она все также в режиме ожидания пребывает, и чтобы избавить Стаса от иллюзий, что все вернулось на круги своя и я буду вновь козырять в ответ на каждый его командный окрик.
Без крика обошлось, без команд, разумеется, нет.
— В наш павильон! — встретил меня яростный взгляд, как я только вышел наружу.
— Не-а, — тоже мысленно ответил ему я, и ткнул большим пальцем в сторону заросшего леса.
— Это еще с какого перепуга? — подозрительно прищурился он.
— Не хочу твой авторитет в глазах подчиненных уронить, — расплылся я в довольной ухмылке. — Постарайся не слишком отстать.
Не дожидаясь его ответа, я инвертировался — он тоже тут же исчез. Присутствие Стаса в инвертации всегда действовало на меня … взбадривающе, и я сорвался с места. Он, похоже, держался-таки со мной наравне, поскольку бодрящее ощущение не отпускало меня всю дорогу.
Для нашего поединка я выбрал место, в котором Макс обучал нас с Татьяной мысленный блок ставить. Еще в тот раз оно показалось мне идеальным с точки зрения относительно равной удаленности и от наших помещений, и от темных.
Добравшись до него, я быстро перешел в видимость — Стас последовал моему примеру.
— Ну что, поехали? — насмешливо поинтересовался я. — Или тебе отдохнуть нужно?
Он бросился на меня без единого слова и малейшего предупреждения.
Через некоторое время мне пришлось признать — исключительно самому себе — что свой пост он занимает отнюдь не за бравый вид или командный тон.
Несмотря на все припасенные в рукаве приемы, которые я перенял от его бойцов, мне чуть ли не больше сил понадобилось, чтобы отбиться от одного его, чем от всех них. Он двигался с такой скоростью и ловкостью, что мне начало казаться, что на меня опять вся его свора навалилась — только теперь ведомая единой волей.
В конце концов, в какой-то момент я больше не смог удерживать его на расстоянии, и мы сошлись в клинче, пытаясь подсечь и повалить друг друга. Безуспешно. Пока он не перешел к неспортивным методам.
— Прекрати на меня дуть! — задохнулся я, ощутив леденящее веяние на шее, и тут же услышал яростное шипение у себя за спиной: — Не сметь меня за спину лапать!
Руки у меня сами от него отдернулись, и мы отскочили друг от друга. Затем синхронно нахмурились и повернули головы в одном и том же направлении. Откуда тут же раздался заливистый смех.
— Отлично! Отлично! — забулькал темный гений, материализуясь и радостно потирая руки. — Уже с двумя сразу получилось! Вы же меня не обнаружили, правда? Правда, правда! А можно вы завтра еще кого-нибудь с собой возьмете?
Мы со Стасом переглянулись. Если на моем лице было написано то же, что и на его, то я бы на месте темного гения быстро и максимально незаметно ретировался.
— Значит, продолжаем козни строить? — медленно протянул Стас. — Засады и ловушки готовить? Только из-за угла нападать умеем? А в честном бою никак? А ну, иди сюда!
— Нет-нет-нет! — замахал на него руками темный гений. — Я с тобой драться не буду.
— Кто бы сомневался! — презрительно фыркнул Стас.
— Стас, слушай, он же теоретик, — вмешался я. — Как-то нечестно…
— Я хотел сказать, что с тобой одним драться не буду, — добродушно поправился темный гений, словно не расслышав мои слова и продолжая улыбаться Стасу милейшим образом. — Вот против вас двоих я мог бы, пожалуй, попробовать.
На этот раз я только надеялся, что у меня на лице было написано не то, что я увидел на лице Стаса.
— Теоретик, говоришь? — обратился он ко мне. — Так что — может, поучим немного настоящей жизни? Сильно мять не будем, — предотвратил он мое возражение.
Он шагнул к еще ярче засиявшему темному гению. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. В случае чего, не дам ему в раж войти.
В раж Стас вошел после меня. За немеренное число лет своей жизни, ни на земле, ни в родных пенатах, нигде и никогда не встречал я ничего подобного. С виду неуклюжий и косолапый, темный гений оказался каким-то гуттаперчевым. Нет, он вообще из положения в положение перетекал как тонкий ручеек, как струйка дыма.
В результате, всех наших объединенных со Стасом усилий не хватило, чтобы хотя бы поймать его. Зато мы с ним постоянно врезались друг в друга, бросаясь на темного гения с разных сторон, чтобы пресечь его отступление. Он же, выскользнув всякий раз каким-то, одним только темным ведомым, способом, умудрялся еще и нам обоим по легкому подзатыльнику отвесить.
В конце концов, Стас остановил меня, а не наоборот. Я еще напоследок и его заграбастал, обознавшись. В чувство меня привело радостное бульканье в стороне.
Глава 14.12
— Ой, как хорошо! — Темный гений прямо на цыпочках пританцовывал. — Напрасно предал я забвению забавы тела своего! Слушайте, серьезно — давайте вы с кем-то еще придете, а?
