Ты в полном праве дать ей похвальную характеристику, с рекомендациями и запросами, но играть на ее желании к сыну вернуться — это свинство.
Ну-ну, подумал я про себя, посмотрим, чем он обоснует свой запрос — не открывая природы Татьяниного индивидуального курса.
Похоже, он об этом тоже подумал и решил не откладывать принятие Татьяной решения не только до конца ее обучения, но даже до окончания своего курса.
Когда мы с ней пришли в павильон карателей, возле двери, за которой она их обучала, топтались двое еще не посвященных.
— А почему вы не заходите? — улыбнулась им Татьяна.
— Там Вас командир ждет, — сообщил ей один из них.
Улыбка сбежала с ее лица, и глаза испуганно метнулись ко мне.
— Я тут побуду, — пообещал я ей, взглядом приглашая карателей попробовать помешать мне.
Стас появился минут через двадцать, которые мне двадцатью часами показались. Ступив в коридор и прикрыв за собой дверь, он вперился в меня немигающим взглядом.
Собрав все силы в кулак, я не отвел свой и через пару мгновений даже поднял вопросительно бровь.
Он опустил глаза, склонил голову и слегка развел руками.
Я гордо вскинул подбородок, едва сдержав победный вопль — вот никогда я по-настоящему в моей Татьяне не сомневался, даже в редчайшие минуты легкой меланхолии.
Подчиненные Стаса замерли по стойке «Смирно», как статуи, и даже дышать, по-моему, перестали. Только глазами водили от меня к нему.
— Разрешите приступить? — нервной скороговоркой произнес наконец один из них.
— Чтобы сегодня все закончили, — перевел на них Стас тяжелый взгляд. — Узнаю, что у инструктора с кем-то проблемы были — на месяц права посещения земли лишу.
Посверлив их еще немного взглядом, Стас молча развернулся и вышел из павильона.
Оба его подчиненных бросились к двери.
— Стоять! — негромко и весомо скомандовал я. — После меня.
— Так командир же… — зыркнул на меня один из них через плечо.
— У нас уже появились проблемы? — как можно вкрадчивее поинтересовался я, отодвигая их плечом от двери.
Короткий Татьянин рассказ каждым словом капал живительной влагой на мою иссушенную сомнениями душу. Стас, конечно, не удержался, чтобы и ей руки не выкрутить, но использование ее умения видеть ангелов в невидимости показалось мне совсем незначительной платой за возможность побыстрее распрощаться с его костоломами и перейти к менее опасным курсам.
Впрочем, последние несколько дней мы провели с вышеупомянутыми костоломами душа в душу. Татьяна вернулась в общий строй — в инвертации и моих объятиях, а я — к подготовке отчета, который обещал быть всесторонним благодаря ее комментариям к действиям своих соучеников. Которые я подслушивал. Ни разу не смутившись — в конце концов, Стас тоже позаимствовал мою идею отправной точки для связи Татьяны с его инструкторами. Тоже без разрешения и малейшего зазрения совести.
Если бы не эта общая мысленная связь, я бы Татьяну еще тогда научил мысленные образы передавать. Но во время занятий мне не хотелось еще один приобретенный ею навык на всеобщее карательное обозрение выставлять, а вечером она уже забывала все увиденные картины.
Однако мне и ее словесных замечаний хватало, чтобы начать, казалось, понимать слова одного из инструкторов о Тени. Он действительно бросался на поставленную цель, как бык на красную тряпку, ни мало не заботясь о том, какой ценой ему достанется ее достижение. Причем даже Татьяна заметила, что он был наиболее эффективен в авангарде атаки. Все задачи прикрытия, свидетелями которых мы оказались, он провалил — бросался в бой при малейшем появлении опасности, выдавая скрытые позиции и оголяя доверенный ему участок операции.
А вот одиночкой я бы его не назвал. К сожалению. Он никогда никем не командовал во время тренировок, даже ни с кем не кооперировал, но я заметил, что остальные Татьянины соученики следовали за ним в его бросках, даже в ущерб своим собственным задачам. На земле мне случалось сталкиваться с таким явлением: люди частенько старались подражать отчаянным, уверенным в себе, самодостаточным личностям, особенно если те в упор не замечали ни их самих, ни их усилия.
В отчете я, разумеется, не стал вдаваться во все эти подробности. Мне же велели фиксировать факты, а не выводы делать. Я и зафиксировал: яркие результаты Тени по всем направлениям, его готовность брать на себя ответственность, его полную самоотверженность в выполнении поставленной задачи, его явное умение увлечь за собой других, и прочая и прочая.
Главное, чтобы этот фейерверк боевых талантов полностью затмил и так неудовлетворительные, как я надеялся, результаты Татьяны.
Тот говорун из инструкторов Стаса однажды отвел меня в сторону и намекнул, что дружба, взаимовыручка и безоговорочная поддержка являются тремя китами, на которых покоится славное имя их отряда. Посему индивидуальный курс обучения Татьяны вполне закономерно предполагает индивидуальный подход к его оценке.
Я сурово напомнил ему, что по общему признанию их киты располагаются на черепахе беспристрастности и бескомпромиссности, и попросил строго блюсти доброе имя их подразделения во имя примера молодым ангелам.
Еще не хватало, чтобы оказалось, что я случайно приручил этих волков и они нас с Татьяной уже в свою стаю записали. Нет уж, у нас с ней своя команда! Наблюдая за ней, наблюдающей за своими соучениками и всякий раз в яблочко попадающей в оценке их слабых и сильных сторон, я только посмеивался. Посмотрим, как сможет устоять мой руководитель перед искушением заполучить такой тандем из моих и ее открывшихся способностей.
Но когда на последнем занятии Татьяниной группе объявили результаты, меня вновь посетила крамольная мысль, что не зря одни каратели столько времени с темными сотрудничают. Ни с теми, ни с другими ни о чем договариваться нельзя! Татьянины успехи в курсе Стаса оценили беспристрастно, но добавили ей показатель, которого не только ни у одного из ее соучеников не оказалось, но и, в чем я не сомневался, ни у кого до них.
И главное — придраться не к чему, с горечью вспомнил я ее блестящие предложения по расстановке сил в каждой тренирующейся группе. Которым я мысленно рукоплескал.
А также ее рассказы о подборе персонального ключа к воротам в инвертацию для каждого карателя. Который я не додумался пресечь в самом начале.
А также ее умение застать врасплох и обкрутить вокруг мизинца любого попавшегося ей на земле ангела. Над чем я столько хохотал в свое время. Пока речь обо мне не заходила.
Вечером я отправил Татьяну спать и сел переписывать свой доклад. К утру, после нескольких десятков неудачных попыток, я бросил это дело. Как бы мимолетно, вскользь, небрежно, ни упоминал я о ее успехах в тактике, уникальность оценки новичка с такой стороны сразу в глаза бросалась.
В конце концов, я решил в очередной раз довериться своей несравненной способности к импровизации. Заметят необычный показатель — что-нибудь придумаю. С подходящим случаю удивлением вниманию к столь незначительному отклонению от нормы.
Перебирая в голове всевозможные варианты ненужного внимания аналитиков и примеряя к каждому из них соответствующее выражение удивления на лице, я забыл напомнить Татьяне перед уходом о повышенной осторожности в мое отсутствие.
Опомнился я только где-то в середине прозрачного леса — и тут же схватился за телефон. Нет! Если она с кем-то говорит, еще рявкнет, что я ей мешаю. Могу отвлечься от предстоящего испытания. А если она ни с кем не говорит, придется интересоваться, чем она занимается. А я не уверен, что хочу это знать — опять могу отвлечься.
Еще шагов через двадцать я хлопнул себя ладонью по лбу. Зачем мне телефон — я же могу на мысленную связь с ней выйти! На минуту, чтобы без всяких подробностей — скажу ей, что уже к блокпосту подхожу. Представив себе тарелку с ароматной молодой вареной картошкой, я понял, что уже отвлекаюсь. Нет! Хватит с меня подозрений и сомнений! Отныне Татьяне предоставляется мое полное доверие — в конце концов, она только что от Стаса отбилась почти без моей помощи.
Окрыленный порывом благородного чувства, я практически пролетел оставшийся путь до административного здания. Чтобы побыстрее вернуться и проверить, насколько оправданным оказалось мое доверие.
На этот раз внештатники на блокпосту прицепились к моему отчету. Только тогда я заметил, что захватил впопыхах все его написанные ночью варианты.
— Это что за талмуд? — подозрительно прищурился главный караула, взвешивая на руке мое творение.
— Отчет о прохождении группой новичков курса в службе внешней охраны, — процитировал я название с первой страницы документа в руках у внештатника.
— Они там круглосуточно занимались? — хмыкнул он. — Или в свободное время тоже под наблюдением находились?
— Для службы внешней охраны незначительных мелочей не существует, — строго заметил я. — Иначе не славились бы они своими стандартами.
— А ну, поглядим-проверим, — заинтересованно протянул внештатник, начиная листать мой отчет.
— Нет вопросов, — небрежно кивнул я. — Я только сейчас доложу их главе, что согласованный с ним отчет вызвал подозрения на пункте пропуска. Чтобы он аналитический отдел предупредил, что я задерживаюсь.
Внештатник одарил меня ненавидящим взглядом, упрямо пролистал еще несколько станиц, не задерживаясь ни на одной из них, и вернул мне отчет. В тяжелом молчании. Все также без единого слова он резко мотнул мне головой в сторону двери.
— Благодарю за оперативность, — не удержался я.
За порогом ноги сами, по привычке, понесли меня вниз, к Стасу, но я остановился. Судя по нашей последней встрече в павильоне, радушный прием меня точно не ждет, и я сам могу вспомнить, что он обошел наш договор играть по-честному. Можем вместе отвлечься от моей двойной миссии к аналитикам. И потом очень уж мне не терпелось поскорее вернуться к облаченной моим полным доверием Татьяне. Вновь обретя крылья, я устремился вверх по лестнице.
Крыльев до конца пути не хватило. Последние пару этажей пришлось включать двигатель самоуважения. На предпоследнем этаже, у наблюдателей, он уже в реактивный превратился — выбросив струю привычной раскаленной ярости в сторону их двери, одним махом вознес меня на два пролета. Так и прибыл я к месту назначения, даже не запыхавшись. Как и подобает высококвалифицированному и многоопытному ангелу.
В огромном зале аналитиков ничего, казалось, не изменилось со времени моего первого визита. На этот раз я не стал ни оглядываться по сторонам, ни справки наводить — сразу направился к шестнадцатому боксу. Сейчас вручу отчет и сразу назад. Главное — на обратном пути самоуважение не включать, а то снесет кубарем, да еще и мимо выхода — прямо в нерадушные объятия Стаса.
Вот зря я о нем вспомнил! Я же ему обещал транслировать эти изображения с прозрачных панелей. А вот надо было точнее определять круг поисков! Все их передавать мне вечности не хватит. Я чуть замедлил шаг, четко фиксируя в памяти то одну, то другую диаграмму, мимо которых проходил. Вот пусть попробует сначала с моментальными снимками разобраться, а потом более четкие задачи ставит.
Выполнив первую часть миссии, я протиснулся в бокс к своему аналитику, прямо с порога огласил ему название своего отчета, положил его на край стола и шагнул назад.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — послышалось у меня за спиной.
Ну, почему я быстрее не вышел? Сделал бы вид, что не услышал его. Я оглянулся — и в душе у меня вновь затеплилась надежда.
— Так некуда же, — радостно сообщил я аналитику.
— Там стул возьмите, — махнул он рукой в сторону прозрачной стенки своего бокса, уже вчитываясь в мой отчет.
Подбирая в уме самые яркие эпитеты своей медлительности, я вышел и снова оглянулся — надежда поникла и съежилась. За большинством столом располагалось по одному аналитику, но возле некоторых действительно стояли пустые стулья.
Я подошел к ближайшему и нарочито грубо, без единого слова, подхватил стул. Сейчас хозяин возмутится и отберет у меня свое имущество. И все — извините, я сделал все, что мог!
Сидящий рядом аналитик даже не глянул на меня. В отместку я особо подробно запомнил график на его панели.
Еще не все потеряно — стул я бокс не влазит! Мой аналитик поднял глаза на источник пыхтения и сопения, и вдруг стенка, с которой я сражался, исчезла, и мы со стулом дружно ввалились в бокс. Озадаченно оглянувшись, я снова увидел прозрачную стенку. На том же самом месте.
Я с грохотом опустил стул на пол перед столом аналитика и грузно рухнул на него, старательно скрипнув ножками по полу. Может, выгонит?
— Рад отметить, — поднял на меня невозмутимый взгляд он, — что Вы учли мои замечания. Этот отчет полностью отвечает нашим требованиям.
Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, какого тогда темного он меня здесь держит.
— Но сегодня у меня есть к Вам ряд вопросов, — продолжил он точно в тот момент, когда из меня первый звук вырвался.
— Зач… Сочту за честь ответить на них, — пришлось мне корректировать на ходу ответную фразу.
— Как бы Вы оценили в целом подготовку кадров в службе внешней охраны? — вперился он в меня прохладным взглядом.
У меня в прямом смысле слова глаза на лоб полезли. Я прикрыл лоб рукой, изображая раздумья и спихивая их на положенное место.
— Не уверен, что правильно понял Вас, — глубокомысленно произнес я наконец. — Насколько я помню, в мою задачу входило наблюдение за новичками, а не за инструкторами.
— Совершенно верно, — милостиво кивнул он мне. — Вот я и хочу узнать, достаточная ли нагрузка была им дана и получили ли они возможность раскрыть свой потенциал.
По-моему, меня только что от парнокопытного бизона до более высокого уровня фауны повысили. В смысле оказания Татьяне медвежьей услуги с полным игнорированием ее результатов. И Стас, вне всякого сомнения, ей везде прочерки поставил. На фоне которых сейчас еще ярче заиграют ее уникальные успехи в тактике…
— Ну, с нагрузкой у них, я бы даже сказал, перебор, — старательно рассмеялся я. — Я бы даже добавил, без особого учета индивидуальных возможностей. Большинство новичков еле-еле с нормативами справились, а некоторые, если мне память не изменяет, так и не дотянули до них.
Аналитик чуть приподнял брови на своем прилизанном лице, демонстрируя мне вежливое недоумение.
— Нет, есть среди них, конечно, и такие, которые покрепче оказались, — немедленно отыграл я назад, вспомнив свои оды Тени в отчете, — но буквально единицы. Впрочем, Вы сами видели их показатели в докладной записке подразделения.
— Дело в том, — медленно произнес аналитик, — что служба внешней защиты предоставила нам лишь средние результаты по каждому из подготавливаемых кадров. И заключение, что данная группа не представляет для них интереса.
Я снова схватился рукой … на этот раз за нижнюю часть лица. Чтобы прикрыть рот, из которого чуть свист не вырвался. Вот чтобы я еще раз когда-нибудь о чем-нибудь со Стасом договаривался! Он же любое соглашение себе на пользу вывернет! В его отчете, небось, не только у Татьяны тактика появилась, и у всех остальных — с прочерками. Так и привел он всех примерно к единому посредственному знаменателю, а потом — увы и ах! — в середнячках не нуждаемся.
Хотя, с другой стороны, поступил он куда мудрее косолапого меня, замаскировав в средних показателях и Татьянин провал в физической подготовке, и ее преимущества в других направлениях.
Ну-ну, подумал я про себя, посмотрим, чем он обоснует свой запрос — не открывая природы Татьяниного индивидуального курса.
Похоже, он об этом тоже подумал и решил не откладывать принятие Татьяной решения не только до конца ее обучения, но даже до окончания своего курса.
Когда мы с ней пришли в павильон карателей, возле двери, за которой она их обучала, топтались двое еще не посвященных.
— А почему вы не заходите? — улыбнулась им Татьяна.
— Там Вас командир ждет, — сообщил ей один из них.
Улыбка сбежала с ее лица, и глаза испуганно метнулись ко мне.
— Я тут побуду, — пообещал я ей, взглядом приглашая карателей попробовать помешать мне.
Стас появился минут через двадцать, которые мне двадцатью часами показались. Ступив в коридор и прикрыв за собой дверь, он вперился в меня немигающим взглядом.
Собрав все силы в кулак, я не отвел свой и через пару мгновений даже поднял вопросительно бровь.
Он опустил глаза, склонил голову и слегка развел руками.
Я гордо вскинул подбородок, едва сдержав победный вопль — вот никогда я по-настоящему в моей Татьяне не сомневался, даже в редчайшие минуты легкой меланхолии.
Подчиненные Стаса замерли по стойке «Смирно», как статуи, и даже дышать, по-моему, перестали. Только глазами водили от меня к нему.
— Разрешите приступить? — нервной скороговоркой произнес наконец один из них.
— Чтобы сегодня все закончили, — перевел на них Стас тяжелый взгляд. — Узнаю, что у инструктора с кем-то проблемы были — на месяц права посещения земли лишу.
Посверлив их еще немного взглядом, Стас молча развернулся и вышел из павильона.
Оба его подчиненных бросились к двери.
— Стоять! — негромко и весомо скомандовал я. — После меня.
— Так командир же… — зыркнул на меня один из них через плечо.
— У нас уже появились проблемы? — как можно вкрадчивее поинтересовался я, отодвигая их плечом от двери.
Короткий Татьянин рассказ каждым словом капал живительной влагой на мою иссушенную сомнениями душу. Стас, конечно, не удержался, чтобы и ей руки не выкрутить, но использование ее умения видеть ангелов в невидимости показалось мне совсем незначительной платой за возможность побыстрее распрощаться с его костоломами и перейти к менее опасным курсам.
Впрочем, последние несколько дней мы провели с вышеупомянутыми костоломами душа в душу. Татьяна вернулась в общий строй — в инвертации и моих объятиях, а я — к подготовке отчета, который обещал быть всесторонним благодаря ее комментариям к действиям своих соучеников. Которые я подслушивал. Ни разу не смутившись — в конце концов, Стас тоже позаимствовал мою идею отправной точки для связи Татьяны с его инструкторами. Тоже без разрешения и малейшего зазрения совести.
Если бы не эта общая мысленная связь, я бы Татьяну еще тогда научил мысленные образы передавать. Но во время занятий мне не хотелось еще один приобретенный ею навык на всеобщее карательное обозрение выставлять, а вечером она уже забывала все увиденные картины.
Однако мне и ее словесных замечаний хватало, чтобы начать, казалось, понимать слова одного из инструкторов о Тени. Он действительно бросался на поставленную цель, как бык на красную тряпку, ни мало не заботясь о том, какой ценой ему достанется ее достижение. Причем даже Татьяна заметила, что он был наиболее эффективен в авангарде атаки. Все задачи прикрытия, свидетелями которых мы оказались, он провалил — бросался в бой при малейшем появлении опасности, выдавая скрытые позиции и оголяя доверенный ему участок операции.
А вот одиночкой я бы его не назвал. К сожалению. Он никогда никем не командовал во время тренировок, даже ни с кем не кооперировал, но я заметил, что остальные Татьянины соученики следовали за ним в его бросках, даже в ущерб своим собственным задачам. На земле мне случалось сталкиваться с таким явлением: люди частенько старались подражать отчаянным, уверенным в себе, самодостаточным личностям, особенно если те в упор не замечали ни их самих, ни их усилия.
В отчете я, разумеется, не стал вдаваться во все эти подробности. Мне же велели фиксировать факты, а не выводы делать. Я и зафиксировал: яркие результаты Тени по всем направлениям, его готовность брать на себя ответственность, его полную самоотверженность в выполнении поставленной задачи, его явное умение увлечь за собой других, и прочая и прочая.
Главное, чтобы этот фейерверк боевых талантов полностью затмил и так неудовлетворительные, как я надеялся, результаты Татьяны.
Тот говорун из инструкторов Стаса однажды отвел меня в сторону и намекнул, что дружба, взаимовыручка и безоговорочная поддержка являются тремя китами, на которых покоится славное имя их отряда. Посему индивидуальный курс обучения Татьяны вполне закономерно предполагает индивидуальный подход к его оценке.
Я сурово напомнил ему, что по общему признанию их киты располагаются на черепахе беспристрастности и бескомпромиссности, и попросил строго блюсти доброе имя их подразделения во имя примера молодым ангелам.
Еще не хватало, чтобы оказалось, что я случайно приручил этих волков и они нас с Татьяной уже в свою стаю записали. Нет уж, у нас с ней своя команда! Наблюдая за ней, наблюдающей за своими соучениками и всякий раз в яблочко попадающей в оценке их слабых и сильных сторон, я только посмеивался. Посмотрим, как сможет устоять мой руководитель перед искушением заполучить такой тандем из моих и ее открывшихся способностей.
Глава 14.4
Но когда на последнем занятии Татьяниной группе объявили результаты, меня вновь посетила крамольная мысль, что не зря одни каратели столько времени с темными сотрудничают. Ни с теми, ни с другими ни о чем договариваться нельзя! Татьянины успехи в курсе Стаса оценили беспристрастно, но добавили ей показатель, которого не только ни у одного из ее соучеников не оказалось, но и, в чем я не сомневался, ни у кого до них.
И главное — придраться не к чему, с горечью вспомнил я ее блестящие предложения по расстановке сил в каждой тренирующейся группе. Которым я мысленно рукоплескал.
А также ее рассказы о подборе персонального ключа к воротам в инвертацию для каждого карателя. Который я не додумался пресечь в самом начале.
А также ее умение застать врасплох и обкрутить вокруг мизинца любого попавшегося ей на земле ангела. Над чем я столько хохотал в свое время. Пока речь обо мне не заходила.
Вечером я отправил Татьяну спать и сел переписывать свой доклад. К утру, после нескольких десятков неудачных попыток, я бросил это дело. Как бы мимолетно, вскользь, небрежно, ни упоминал я о ее успехах в тактике, уникальность оценки новичка с такой стороны сразу в глаза бросалась.
В конце концов, я решил в очередной раз довериться своей несравненной способности к импровизации. Заметят необычный показатель — что-нибудь придумаю. С подходящим случаю удивлением вниманию к столь незначительному отклонению от нормы.
Перебирая в голове всевозможные варианты ненужного внимания аналитиков и примеряя к каждому из них соответствующее выражение удивления на лице, я забыл напомнить Татьяне перед уходом о повышенной осторожности в мое отсутствие.
Опомнился я только где-то в середине прозрачного леса — и тут же схватился за телефон. Нет! Если она с кем-то говорит, еще рявкнет, что я ей мешаю. Могу отвлечься от предстоящего испытания. А если она ни с кем не говорит, придется интересоваться, чем она занимается. А я не уверен, что хочу это знать — опять могу отвлечься.
Еще шагов через двадцать я хлопнул себя ладонью по лбу. Зачем мне телефон — я же могу на мысленную связь с ней выйти! На минуту, чтобы без всяких подробностей — скажу ей, что уже к блокпосту подхожу. Представив себе тарелку с ароматной молодой вареной картошкой, я понял, что уже отвлекаюсь. Нет! Хватит с меня подозрений и сомнений! Отныне Татьяне предоставляется мое полное доверие — в конце концов, она только что от Стаса отбилась почти без моей помощи.
Окрыленный порывом благородного чувства, я практически пролетел оставшийся путь до административного здания. Чтобы побыстрее вернуться и проверить, насколько оправданным оказалось мое доверие.
На этот раз внештатники на блокпосту прицепились к моему отчету. Только тогда я заметил, что захватил впопыхах все его написанные ночью варианты.
— Это что за талмуд? — подозрительно прищурился главный караула, взвешивая на руке мое творение.
— Отчет о прохождении группой новичков курса в службе внешней охраны, — процитировал я название с первой страницы документа в руках у внештатника.
— Они там круглосуточно занимались? — хмыкнул он. — Или в свободное время тоже под наблюдением находились?
— Для службы внешней охраны незначительных мелочей не существует, — строго заметил я. — Иначе не славились бы они своими стандартами.
— А ну, поглядим-проверим, — заинтересованно протянул внештатник, начиная листать мой отчет.
— Нет вопросов, — небрежно кивнул я. — Я только сейчас доложу их главе, что согласованный с ним отчет вызвал подозрения на пункте пропуска. Чтобы он аналитический отдел предупредил, что я задерживаюсь.
Внештатник одарил меня ненавидящим взглядом, упрямо пролистал еще несколько станиц, не задерживаясь ни на одной из них, и вернул мне отчет. В тяжелом молчании. Все также без единого слова он резко мотнул мне головой в сторону двери.
— Благодарю за оперативность, — не удержался я.
За порогом ноги сами, по привычке, понесли меня вниз, к Стасу, но я остановился. Судя по нашей последней встрече в павильоне, радушный прием меня точно не ждет, и я сам могу вспомнить, что он обошел наш договор играть по-честному. Можем вместе отвлечься от моей двойной миссии к аналитикам. И потом очень уж мне не терпелось поскорее вернуться к облаченной моим полным доверием Татьяне. Вновь обретя крылья, я устремился вверх по лестнице.
Крыльев до конца пути не хватило. Последние пару этажей пришлось включать двигатель самоуважения. На предпоследнем этаже, у наблюдателей, он уже в реактивный превратился — выбросив струю привычной раскаленной ярости в сторону их двери, одним махом вознес меня на два пролета. Так и прибыл я к месту назначения, даже не запыхавшись. Как и подобает высококвалифицированному и многоопытному ангелу.
В огромном зале аналитиков ничего, казалось, не изменилось со времени моего первого визита. На этот раз я не стал ни оглядываться по сторонам, ни справки наводить — сразу направился к шестнадцатому боксу. Сейчас вручу отчет и сразу назад. Главное — на обратном пути самоуважение не включать, а то снесет кубарем, да еще и мимо выхода — прямо в нерадушные объятия Стаса.
Вот зря я о нем вспомнил! Я же ему обещал транслировать эти изображения с прозрачных панелей. А вот надо было точнее определять круг поисков! Все их передавать мне вечности не хватит. Я чуть замедлил шаг, четко фиксируя в памяти то одну, то другую диаграмму, мимо которых проходил. Вот пусть попробует сначала с моментальными снимками разобраться, а потом более четкие задачи ставит.
Выполнив первую часть миссии, я протиснулся в бокс к своему аналитику, прямо с порога огласил ему название своего отчета, положил его на край стола и шагнул назад.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — послышалось у меня за спиной.
Ну, почему я быстрее не вышел? Сделал бы вид, что не услышал его. Я оглянулся — и в душе у меня вновь затеплилась надежда.
— Так некуда же, — радостно сообщил я аналитику.
— Там стул возьмите, — махнул он рукой в сторону прозрачной стенки своего бокса, уже вчитываясь в мой отчет.
Подбирая в уме самые яркие эпитеты своей медлительности, я вышел и снова оглянулся — надежда поникла и съежилась. За большинством столом располагалось по одному аналитику, но возле некоторых действительно стояли пустые стулья.
Я подошел к ближайшему и нарочито грубо, без единого слова, подхватил стул. Сейчас хозяин возмутится и отберет у меня свое имущество. И все — извините, я сделал все, что мог!
Сидящий рядом аналитик даже не глянул на меня. В отместку я особо подробно запомнил график на его панели.
Еще не все потеряно — стул я бокс не влазит! Мой аналитик поднял глаза на источник пыхтения и сопения, и вдруг стенка, с которой я сражался, исчезла, и мы со стулом дружно ввалились в бокс. Озадаченно оглянувшись, я снова увидел прозрачную стенку. На том же самом месте.
Я с грохотом опустил стул на пол перед столом аналитика и грузно рухнул на него, старательно скрипнув ножками по полу. Может, выгонит?
— Рад отметить, — поднял на меня невозмутимый взгляд он, — что Вы учли мои замечания. Этот отчет полностью отвечает нашим требованиям.
Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, какого тогда темного он меня здесь держит.
— Но сегодня у меня есть к Вам ряд вопросов, — продолжил он точно в тот момент, когда из меня первый звук вырвался.
— Зач… Сочту за честь ответить на них, — пришлось мне корректировать на ходу ответную фразу.
— Как бы Вы оценили в целом подготовку кадров в службе внешней охраны? — вперился он в меня прохладным взглядом.
У меня в прямом смысле слова глаза на лоб полезли. Я прикрыл лоб рукой, изображая раздумья и спихивая их на положенное место.
— Не уверен, что правильно понял Вас, — глубокомысленно произнес я наконец. — Насколько я помню, в мою задачу входило наблюдение за новичками, а не за инструкторами.
— Совершенно верно, — милостиво кивнул он мне. — Вот я и хочу узнать, достаточная ли нагрузка была им дана и получили ли они возможность раскрыть свой потенциал.
По-моему, меня только что от парнокопытного бизона до более высокого уровня фауны повысили. В смысле оказания Татьяне медвежьей услуги с полным игнорированием ее результатов. И Стас, вне всякого сомнения, ей везде прочерки поставил. На фоне которых сейчас еще ярче заиграют ее уникальные успехи в тактике…
— Ну, с нагрузкой у них, я бы даже сказал, перебор, — старательно рассмеялся я. — Я бы даже добавил, без особого учета индивидуальных возможностей. Большинство новичков еле-еле с нормативами справились, а некоторые, если мне память не изменяет, так и не дотянули до них.
Аналитик чуть приподнял брови на своем прилизанном лице, демонстрируя мне вежливое недоумение.
— Нет, есть среди них, конечно, и такие, которые покрепче оказались, — немедленно отыграл я назад, вспомнив свои оды Тени в отчете, — но буквально единицы. Впрочем, Вы сами видели их показатели в докладной записке подразделения.
— Дело в том, — медленно произнес аналитик, — что служба внешней защиты предоставила нам лишь средние результаты по каждому из подготавливаемых кадров. И заключение, что данная группа не представляет для них интереса.
Я снова схватился рукой … на этот раз за нижнюю часть лица. Чтобы прикрыть рот, из которого чуть свист не вырвался. Вот чтобы я еще раз когда-нибудь о чем-нибудь со Стасом договаривался! Он же любое соглашение себе на пользу вывернет! В его отчете, небось, не только у Татьяны тактика появилась, и у всех остальных — с прочерками. Так и привел он всех примерно к единому посредственному знаменателю, а потом — увы и ах! — в середнячках не нуждаемся.
Хотя, с другой стороны, поступил он куда мудрее косолапого меня, замаскировав в средних показателях и Татьянин провал в физической подготовке, и ее преимущества в других направлениях.
