— До завтра? — неожиданно спросил этот пациент, когда мы с целителем уходили.
Я улыбнулась ему и сказала, что постараюсь.
— Пожалуй, Вам уже можно некоторые случаи доверить, — одобрительно заметила целитель в коридоре. — В нашей работе главное — терпение, и в этом смысле у Вас неплохой потенциал.
Ну, конечно, я ведь всю свою земную жизнь терпеливо и внимательно всех вокруг выслушивала — Светка с Мариной меня даже «Большим Ухом» прозвали!
К этому пациенту я еще два дня приходила, и в конечном итоге мы сошлись на том, что в любом окружении и в любых обстоятельствах собака — лучший друг человека. Рядом с которым уходят в тень злобные гримасы внешнего мира.
На следующей пятиминутке мое воздействие на этого пациента было выставлено, в качестве примера, на всеобщее обозрение — от смущения я не знала, куда глаза девать. И после этого другие целители стали сами мне предлагать попробовать свои силы в их случаях.
Получалось у меня не всегда, но все же довольно часто. Главное было удивить пациента, разорвать замкнутый круг его злокачественных мыслей и вывести его оттуда куда-то. А потом показать, сколько позитива можно найти за пределами этого круга. И представить эти поиски в виде увлекательной охоты за сокровищами.
Мой ангел решительно заявил мне, что он просто обязан уделить особое внимание в своем отчете столь ярким способностям, и с тех пор таскался за мной из палаты в палату. Сначала мне было неловко, но я заставила себя не обращать на него внимания, полностью сосредотачиваясь на очередном пациенте.
Мой ангел, естественно, тут же надулся.
— Тебе нравится эта работа? — спросил он меня однажды вечером в нашей комнате.
— Да не то, чтобы нравилась, — усмехнулась я, — просто получается как-то. Ты же помнишь, мне и на земле все выговаривались.
— Так что — ее и выберешь? — поинтересовался он небрежным тоном, но его выдала внезапно напрягшаяся шея.
Я поняла, к чему он клонит. Но мне совершенно не хотелось говорить сейчас о своем будущем выборе ангельской профессии — придется ведь передавать ему слова Стаса о том, что его, скорее всего, назад в хранители не возьмут. А вот если я учебу с отличием закончу, можно будет попробовать с их начальством договориться, чтобы для моего ангела такое же исключение, как для Кисы, сделали — если потребуется, я им прямо скажу, что о прецеденте знаю.
— Не знаю, — так же небрежно ответила я. — Возможно, если других альтернатив не будет. Ты же не хочешь, чтобы один только Стас на меня охотился? — пошутила я, чтобы рассеять невидимое напряжение.
— Вот лучше бы на тебя никто не охотился! — буркнул он себе под нос.
— А ты не уделяй в отчете особое внимание всяким ярким способностям, — подначила я его.
Не вышло. Что бы там ни писал мой ангел в своем отчете, последний к нашим результатам прилагался. Когда нам их огласили, оказалось, что я существенно опередила всех своих соучеников. По всем показателям, которые носили такие мудреные названия, что я даже под угрозой лишения вечной жизни не смогла бы их повторить, у меня были максимальные баллы.
Кроме одного — из чего я сделала вывод, что это была чистка памяти.
У Тени результаты были прямо противоположными: по чистке памяти у него был максимальный балл, все остальные показатели — на среднем уровне или чуть выше него. И все же мы с ним опять выбились в лидеры — для большинства наших соучеников этот курс оказался практически провальным.
Распрощалась я с целителями душевно — выслушав много комплиментов — но ни один из них и словом не обмолвился о каких-то особых видах на меня. Я немного успокоилась, но все же заставила моего ангела несколько раз повторить, что он приложит все возможные и невозможные усилия (раз уж с ним доверительные беседы ведут), чтобы затушевать мои «яркие способности».
Метаться по комнате и дворику, как в прошлый раз, мне не хотелось — и я вновь схватилась за телефон. Без малейшего угрызения совести применив только что полученные навыки ко всем своим собеседникам — чтобы они разговор не скомкали, оставив меня наедине с моими тревогами.
Больше всего я в тот день узнала о Даре — и от Игоря, и от Тоши — но и Марину мне удалось на воспоминания о нашей юности сбить.
Тоша мне еще и об Аленке рассказал, и о Светке с Сергеем — оказалось, что их Олег с Аленкой не разлей вода сделались.
А Марина, впервые после возвращения моей памяти, о Максе заговорила — он направлял все изыскания Дары по юриспруденции и даже Игоря воспринимать начал, когда тот провел корреляцию между социальной защищенностью человека и самодостаточностью его личности.
Одним словом, то ли я действительно многому у целителей научилась, то ли мой ангел еще быстрее на этот раз справился, но разговор с Тошей пришлось мне сворачивать. Особенно после того, как я увидела лицо моего вернувшегося ангела.
— Что случилось? — испуганно спросила я его, прервав Тошу на полуслове и торопливо попрощавшись.
— Ничего, — глухо ответил мой ангел, рухнув на кровать рядом со мной.
— Что ничего? — вскочила я. — Что ничего, я спрашиваю? Я же вижу, что что-то случилось! Давай рассказывай.
Мой ангел поставил локти на колени и закрыл лицо руками. Я судорожно принялась отдирать их от его лица, чтобы хоть по нему попытаться оценить масштабы явно произошедшей катастрофы.
Мой ангел перехватил мои руки, крепко сжал их, поднял на меня страдальческий взгляд … и громко расхохотался.
— Все отлично! — заявил он мне, выпустив на волю своих херувимчиков в глазах.
— Отпусти, — потребовала я, удерживаясь на ослабевших ногах одним только усилием воли.
— Чтобы ты меня стукнула? — хитро прищурился он.
— Все равно стукну, — твердо пообещала ему я. — Лучше сразу.
Он отпустил одну мою руку, но не успела я размахнуться, как он подсек меня под колени, усадил на свои, прижался щекой к моему плечу и довольно заурчал.
— Не подлизывайся, — отдернула я его голову от своего плеча за волосы. — Рассказывай.
— Да нечего рассказывать! — Он обиженно поморщился и потер затылок. — Даже ничего придумывать не пришлось — их интересовало только одно: по какой дисциплине у каждого из вас максимальный балл.
— О Боже! — схватилась теперь я за свою голову. — У меня же почти везде максимальные баллы!
— Были, — коротко заметил мой ангел.
— Что значит были? — обиделась я.
— По дороге немного растерялись, — ответил он извиняющимся тоном. — Только один остался.
— Ты, что, наши результаты подделал? — шепотом спросила я.
— Ну, как ты могла такое подумать? — оскорбленно выпрямился он. — Дорога была длинная и вся в ухабах, а я торопился — вот и не досмотрел. Но ты не переживай — от каждой оценки всего по одному баллу отвалилось — так что ты все равно отличница.
Я только головой качала, вспомнив, как еще на заре нашего знакомства он как-то проболтался мне, что хранители жульничают, выставляя своего человека перед контрольной комиссией в лучшем свете.
— Так, ну, теперь только администраторы остались, — изловчился мой ангел довольно потереть руки, все еще держа меня за талию, — а там — час Х. Так что, идем в хранители?
Я согласно кивнула, дав себе торжественную клятву, что мы туда попадем — даже если придется шантажировать хранительное начальство разглашением возвращения Кисы.
Об администраторах я была наслышана давно — раньше, чем о каком-либо другом ангельском подразделении. И всякий раз, упоминая о них, мой ангел морщился, вздымал глаза к небу и цокал языком, всем своим видом изображая несусветную скуку. Поэтому я настроилась перетерпеть этот курс как неизбежную тоскливую рутину.
Каково же было мое удивление, когда и в павильоне администраторов на меня сразу же повеяло чем-то до боли знакомым, почти родным.
Сначала мне на память пришла учебная аудитория в нашем здании — этот павильон тоже представлял из себя одно огромное помещение. В котором тоже везде столы стояли, но не стройными рядами, а где-то углом, где-то буквой Т.
В отличие от нашей аудитории все столы были заняты, и никакой торжественной тишины, в которой каждое слово эхом отдается, и в помине не было. Здесь царила атмосфера кипучей деятельности — прямо как в моем земном офисе в горячий период.
Нас явно ждали, но, как выяснилось, отнюдь не для вступительных инструкций. Как только последний из нас вошел в павильон, строгого вида женщина-ангел, встретившая нас на его пороге, взглядом пересчитала нас по головам, удовлетворенно кивнула каким-то своим мыслям, заученной скороговоркой сообщила нам, что основу работы администраторов составляют учет и снабжение, и повела нас между столов, оставляя то у одного, то у другого по одному студенту.
У моего ангела затравленно заметался взгляд — объекты его наблюдений рассредоточились в пространстве в совершенно хаотичном с виду порядке. Когда женщина-распорядитель указала мне место моей стажировки, он замешкался, но все же пошел за остальными студентами.
Моим инструктором оказалась женщина, одетая в строгое черное платье и с волосами, стянутыми в тугой узел на затылке. Впрочем, инструктором я окрестила ее по привычке — с самой первой минуты я не услышала от нее ничего, кроме коротких, отрывистых команд.
— Найдите, пожалуйста, вон там заявку на весеннюю форму женской одежды, — произнесла она, кивком ответив на мое приветствие.
Понятно, у администраторов принята практическая форма обучения. Я окинула взглядом ее стол. Он был весь завален стопками бумаг и толстенными гроссбухами — за исключением двух отверстий, похожих на те, которыми были снабжены столы в нашей учебной аудитории.
Взяв указанную мне стопку, я принялась перебирать сваленные в нее листы бумаги. Каждый из них представлял собой одинаковую заполненную форму, но на этом сходство между ними заканчивалось. А, да, в первой строке каждой формы стояло К4, но в следующих были указаны разные даты, названия каких-то мест, ангельских подразделений, затем во многих заявках была пустая строка, и затем самая большая графа — собственно для заявки, как я тут же поняла. Под ней находилась еще одна пустая строка.
Найдя требуемую заявку, я протянула ее моему администратору. Она все также молча кивнула мне и принялась сосредоточенно вчитываться в нее, постукивая ручкой по столу.
Вдруг я услышала короткий приглушенный сигнал, и из отверстия в левой части стола выплыла еще одна бумага. Администратор скользнула по ней взглядом, поморщилась и положила ее под ту, которую я только что ей передала.
— Сектор К4, повторная заявка, — раздался через мгновенье громкий голоc, разнесшийся по всему помещению. — Ускорьте, пожалуйста, ее рассмотрение.
Мой администратор снова досадливо поморщилась, устало помассировала пальцами переносицу и снова обратилась ко мне, не поворачивая головы.
— Посмотрите, пожалуйста, — указала она рукой на один из гроссбухов, — последнюю дату заявки от того же источника.
Я пододвинула к себе книгу и начала листать ее. Стопку заявок пришлось оставить на коленях — свободного места на столе уже не было, а положи я ее поверх других, они, чего доброго, со стола свалятся.
В каждой строке в книге был указан номер заявки, ее источник, суть и наложенная резолюция. Вносились эти данные, как я сразу поняла, без какой-либо системы, и уже через несколько страниц у меня в глазах зарябило.
Потряся головой, я пролистала книгу и, найдя последнюю запись, начала просматривать их в обратном порядке, сверяясь с переданной мне заявкой. Ага, вот что-то похожее — только вместо юбки джинсы и джемпер к ним вместо блузки.
— Вот, по-моему, — показала я администратору запись двухнедельной давности.
— Я так и знала! — удовлетворенно кивнула она, быстро написала что-то внизу заявки и опустила ее в отверстие справа.
— Внесите, пожалуйста, отказ по этой заявке в книгу, — бросила она мне, беря из ближайшей стопки следующий документ.
— А почему отказ? — не сдержала я любопытства.
— Две недели назад заявка была удовлетворена, износиться одежда за это время не могла, — сухо ответила мне администратор, не отрываясь от следующей бумаги.
— Но это же женщина! — удивилась я.
— Это не женщина, — отрезала администратор, — а ангел-хранитель. Которому не положено привлекать к себе внимание. В частности, разнообразием нарядов.
Я вспомнила моего ангела в начале нашего знакомства — он всегда переходил в видимость в одних и тех же джинсах и свитере. То-то у него глаза разбежались, когда мы в первый раз одежду ему покупать пошли! Интересно, а как он деньги тогда на это выпросил?
В просмотренной мной стопке лежали вперемешку заявки на все подряд: одежда, украшения, финансовое обеспечение, средства транспорта… Я вновь принялась просматривать их, автоматически группируя. На земле, у Сан Саныча в офисе, когда новая коллекция приходила, я всегда первым делом рассортировывала ее на предмет сочетаемости с уже имеющимися у нас моделями. Потом совершенно естественно было разложить заявки одного типа в хронологическом порядке…
— Что Вы делаете? — раздалось у меня над ухом.
Нервно вскинув голову, я наконец-то увидела своего администратора в анфас.
— Группирую заявки, — смущенно пробормотала я. — По-моему, их так легче искать будет.
Она взяла у меня из рук одну из тонких пачек, пролистала ее, хмыкнула и впервые глянула на меня с явным интересом.
— Вот те, пожалуйста, тоже, — указала она кивком головы на остальные стопки на столе.
— Вам удобнее будет по темам, источникам или датам? — уточнила я.
— По датам, — ответила она без колебаний.
— Тогда у Вас есть цветные карандаши? — спросила я.
Она вопросительно вскинула бровь.
— Можно источники и темы разными цветами помечать, — объяснила я, — чтобы не вчитываться, если что-то найти быстро нужно.
— Завтра будут, — не задумываясь, уверила она меня.
Весь первый день я структурировала ее заявки и отчеты источников и даже не заметила, как он прошел. На земле я всегда документы в порядке держала — это только дома у меня все вещи где попало валялись.
На следующий день я предложила так же упорядочить книги учета моего администратора. Когда я разбиралась с имеющимися в распоряжении средствами передвижения, пришла заявка на машину. Заглянув в мои записи, администратор немедленно поставила в заявке отказ.
— Но у нас же есть одна машина! — удивилась я.
— Всегда должен быть резерв, — пояснила она. — Никогда не угадаешь, что и когда внешней охране понадобится.
Я вспомнила, как возмущался Стас во время своих визитов на землю элитностью подразделения наблюдателей.
— Сектор С1, — вновь разнесся громкий голос по всему помещению, — у вас зафиксирован темный.
— Ну, все, — усмехнулась мой администратор, — пару дней там одни отказы будут.
— А кто такой темный? — сделала большие глаза.
— Об этом Вам попозже расскажут, — мгновенно согнав улыбку с лица, ответила администратор тоном, абсолютно не располагающим к продолжению беседы.
На третий день женщина-распорядитель остановила меня прямо на входе.
— Сегодня у нас поспокойнее, — сказала она мне, — ознакомьте со своей системой остальных, чтобы они внедрили ее у всех моих сотрудников.
Нас загнали в дальний угол павильона, и я рассказала своим соученикам, чем занималась два последних дня. Часть из них встретили мой рассказ стонами, другие начали вопросы задавать и даже предложения выдвигать, как улучшить мою систему ведения документации.
Я улыбнулась ему и сказала, что постараюсь.
— Пожалуй, Вам уже можно некоторые случаи доверить, — одобрительно заметила целитель в коридоре. — В нашей работе главное — терпение, и в этом смысле у Вас неплохой потенциал.
Ну, конечно, я ведь всю свою земную жизнь терпеливо и внимательно всех вокруг выслушивала — Светка с Мариной меня даже «Большим Ухом» прозвали!
К этому пациенту я еще два дня приходила, и в конечном итоге мы сошлись на том, что в любом окружении и в любых обстоятельствах собака — лучший друг человека. Рядом с которым уходят в тень злобные гримасы внешнего мира.
На следующей пятиминутке мое воздействие на этого пациента было выставлено, в качестве примера, на всеобщее обозрение — от смущения я не знала, куда глаза девать. И после этого другие целители стали сами мне предлагать попробовать свои силы в их случаях.
Получалось у меня не всегда, но все же довольно часто. Главное было удивить пациента, разорвать замкнутый круг его злокачественных мыслей и вывести его оттуда куда-то. А потом показать, сколько позитива можно найти за пределами этого круга. И представить эти поиски в виде увлекательной охоты за сокровищами.
Мой ангел решительно заявил мне, что он просто обязан уделить особое внимание в своем отчете столь ярким способностям, и с тех пор таскался за мной из палаты в палату. Сначала мне было неловко, но я заставила себя не обращать на него внимания, полностью сосредотачиваясь на очередном пациенте.
Мой ангел, естественно, тут же надулся.
— Тебе нравится эта работа? — спросил он меня однажды вечером в нашей комнате.
— Да не то, чтобы нравилась, — усмехнулась я, — просто получается как-то. Ты же помнишь, мне и на земле все выговаривались.
— Так что — ее и выберешь? — поинтересовался он небрежным тоном, но его выдала внезапно напрягшаяся шея.
Я поняла, к чему он клонит. Но мне совершенно не хотелось говорить сейчас о своем будущем выборе ангельской профессии — придется ведь передавать ему слова Стаса о том, что его, скорее всего, назад в хранители не возьмут. А вот если я учебу с отличием закончу, можно будет попробовать с их начальством договориться, чтобы для моего ангела такое же исключение, как для Кисы, сделали — если потребуется, я им прямо скажу, что о прецеденте знаю.
— Не знаю, — так же небрежно ответила я. — Возможно, если других альтернатив не будет. Ты же не хочешь, чтобы один только Стас на меня охотился? — пошутила я, чтобы рассеять невидимое напряжение.
— Вот лучше бы на тебя никто не охотился! — буркнул он себе под нос.
— А ты не уделяй в отчете особое внимание всяким ярким способностям, — подначила я его.
Не вышло. Что бы там ни писал мой ангел в своем отчете, последний к нашим результатам прилагался. Когда нам их огласили, оказалось, что я существенно опередила всех своих соучеников. По всем показателям, которые носили такие мудреные названия, что я даже под угрозой лишения вечной жизни не смогла бы их повторить, у меня были максимальные баллы.
Кроме одного — из чего я сделала вывод, что это была чистка памяти.
У Тени результаты были прямо противоположными: по чистке памяти у него был максимальный балл, все остальные показатели — на среднем уровне или чуть выше него. И все же мы с ним опять выбились в лидеры — для большинства наших соучеников этот курс оказался практически провальным.
Распрощалась я с целителями душевно — выслушав много комплиментов — но ни один из них и словом не обмолвился о каких-то особых видах на меня. Я немного успокоилась, но все же заставила моего ангела несколько раз повторить, что он приложит все возможные и невозможные усилия (раз уж с ним доверительные беседы ведут), чтобы затушевать мои «яркие способности».
Метаться по комнате и дворику, как в прошлый раз, мне не хотелось — и я вновь схватилась за телефон. Без малейшего угрызения совести применив только что полученные навыки ко всем своим собеседникам — чтобы они разговор не скомкали, оставив меня наедине с моими тревогами.
Больше всего я в тот день узнала о Даре — и от Игоря, и от Тоши — но и Марину мне удалось на воспоминания о нашей юности сбить.
Тоша мне еще и об Аленке рассказал, и о Светке с Сергеем — оказалось, что их Олег с Аленкой не разлей вода сделались.
А Марина, впервые после возвращения моей памяти, о Максе заговорила — он направлял все изыскания Дары по юриспруденции и даже Игоря воспринимать начал, когда тот провел корреляцию между социальной защищенностью человека и самодостаточностью его личности.
Одним словом, то ли я действительно многому у целителей научилась, то ли мой ангел еще быстрее на этот раз справился, но разговор с Тошей пришлось мне сворачивать. Особенно после того, как я увидела лицо моего вернувшегося ангела.
— Что случилось? — испуганно спросила я его, прервав Тошу на полуслове и торопливо попрощавшись.
— Ничего, — глухо ответил мой ангел, рухнув на кровать рядом со мной.
— Что ничего? — вскочила я. — Что ничего, я спрашиваю? Я же вижу, что что-то случилось! Давай рассказывай.
Мой ангел поставил локти на колени и закрыл лицо руками. Я судорожно принялась отдирать их от его лица, чтобы хоть по нему попытаться оценить масштабы явно произошедшей катастрофы.
Мой ангел перехватил мои руки, крепко сжал их, поднял на меня страдальческий взгляд … и громко расхохотался.
— Все отлично! — заявил он мне, выпустив на волю своих херувимчиков в глазах.
— Отпусти, — потребовала я, удерживаясь на ослабевших ногах одним только усилием воли.
— Чтобы ты меня стукнула? — хитро прищурился он.
— Все равно стукну, — твердо пообещала ему я. — Лучше сразу.
Он отпустил одну мою руку, но не успела я размахнуться, как он подсек меня под колени, усадил на свои, прижался щекой к моему плечу и довольно заурчал.
— Не подлизывайся, — отдернула я его голову от своего плеча за волосы. — Рассказывай.
— Да нечего рассказывать! — Он обиженно поморщился и потер затылок. — Даже ничего придумывать не пришлось — их интересовало только одно: по какой дисциплине у каждого из вас максимальный балл.
— О Боже! — схватилась теперь я за свою голову. — У меня же почти везде максимальные баллы!
— Были, — коротко заметил мой ангел.
— Что значит были? — обиделась я.
— По дороге немного растерялись, — ответил он извиняющимся тоном. — Только один остался.
— Ты, что, наши результаты подделал? — шепотом спросила я.
— Ну, как ты могла такое подумать? — оскорбленно выпрямился он. — Дорога была длинная и вся в ухабах, а я торопился — вот и не досмотрел. Но ты не переживай — от каждой оценки всего по одному баллу отвалилось — так что ты все равно отличница.
Я только головой качала, вспомнив, как еще на заре нашего знакомства он как-то проболтался мне, что хранители жульничают, выставляя своего человека перед контрольной комиссией в лучшем свете.
— Так, ну, теперь только администраторы остались, — изловчился мой ангел довольно потереть руки, все еще держа меня за талию, — а там — час Х. Так что, идем в хранители?
Я согласно кивнула, дав себе торжественную клятву, что мы туда попадем — даже если придется шантажировать хранительное начальство разглашением возвращения Кисы.
Глава 13.7
***
Об администраторах я была наслышана давно — раньше, чем о каком-либо другом ангельском подразделении. И всякий раз, упоминая о них, мой ангел морщился, вздымал глаза к небу и цокал языком, всем своим видом изображая несусветную скуку. Поэтому я настроилась перетерпеть этот курс как неизбежную тоскливую рутину.
Каково же было мое удивление, когда и в павильоне администраторов на меня сразу же повеяло чем-то до боли знакомым, почти родным.
Сначала мне на память пришла учебная аудитория в нашем здании — этот павильон тоже представлял из себя одно огромное помещение. В котором тоже везде столы стояли, но не стройными рядами, а где-то углом, где-то буквой Т.
В отличие от нашей аудитории все столы были заняты, и никакой торжественной тишины, в которой каждое слово эхом отдается, и в помине не было. Здесь царила атмосфера кипучей деятельности — прямо как в моем земном офисе в горячий период.
Нас явно ждали, но, как выяснилось, отнюдь не для вступительных инструкций. Как только последний из нас вошел в павильон, строгого вида женщина-ангел, встретившая нас на его пороге, взглядом пересчитала нас по головам, удовлетворенно кивнула каким-то своим мыслям, заученной скороговоркой сообщила нам, что основу работы администраторов составляют учет и снабжение, и повела нас между столов, оставляя то у одного, то у другого по одному студенту.
У моего ангела затравленно заметался взгляд — объекты его наблюдений рассредоточились в пространстве в совершенно хаотичном с виду порядке. Когда женщина-распорядитель указала мне место моей стажировки, он замешкался, но все же пошел за остальными студентами.
Моим инструктором оказалась женщина, одетая в строгое черное платье и с волосами, стянутыми в тугой узел на затылке. Впрочем, инструктором я окрестила ее по привычке — с самой первой минуты я не услышала от нее ничего, кроме коротких, отрывистых команд.
— Найдите, пожалуйста, вон там заявку на весеннюю форму женской одежды, — произнесла она, кивком ответив на мое приветствие.
Понятно, у администраторов принята практическая форма обучения. Я окинула взглядом ее стол. Он был весь завален стопками бумаг и толстенными гроссбухами — за исключением двух отверстий, похожих на те, которыми были снабжены столы в нашей учебной аудитории.
Взяв указанную мне стопку, я принялась перебирать сваленные в нее листы бумаги. Каждый из них представлял собой одинаковую заполненную форму, но на этом сходство между ними заканчивалось. А, да, в первой строке каждой формы стояло К4, но в следующих были указаны разные даты, названия каких-то мест, ангельских подразделений, затем во многих заявках была пустая строка, и затем самая большая графа — собственно для заявки, как я тут же поняла. Под ней находилась еще одна пустая строка.
Найдя требуемую заявку, я протянула ее моему администратору. Она все также молча кивнула мне и принялась сосредоточенно вчитываться в нее, постукивая ручкой по столу.
Вдруг я услышала короткий приглушенный сигнал, и из отверстия в левой части стола выплыла еще одна бумага. Администратор скользнула по ней взглядом, поморщилась и положила ее под ту, которую я только что ей передала.
— Сектор К4, повторная заявка, — раздался через мгновенье громкий голоc, разнесшийся по всему помещению. — Ускорьте, пожалуйста, ее рассмотрение.
Мой администратор снова досадливо поморщилась, устало помассировала пальцами переносицу и снова обратилась ко мне, не поворачивая головы.
— Посмотрите, пожалуйста, — указала она рукой на один из гроссбухов, — последнюю дату заявки от того же источника.
Я пододвинула к себе книгу и начала листать ее. Стопку заявок пришлось оставить на коленях — свободного места на столе уже не было, а положи я ее поверх других, они, чего доброго, со стола свалятся.
В каждой строке в книге был указан номер заявки, ее источник, суть и наложенная резолюция. Вносились эти данные, как я сразу поняла, без какой-либо системы, и уже через несколько страниц у меня в глазах зарябило.
Потряся головой, я пролистала книгу и, найдя последнюю запись, начала просматривать их в обратном порядке, сверяясь с переданной мне заявкой. Ага, вот что-то похожее — только вместо юбки джинсы и джемпер к ним вместо блузки.
— Вот, по-моему, — показала я администратору запись двухнедельной давности.
— Я так и знала! — удовлетворенно кивнула она, быстро написала что-то внизу заявки и опустила ее в отверстие справа.
— Внесите, пожалуйста, отказ по этой заявке в книгу, — бросила она мне, беря из ближайшей стопки следующий документ.
— А почему отказ? — не сдержала я любопытства.
— Две недели назад заявка была удовлетворена, износиться одежда за это время не могла, — сухо ответила мне администратор, не отрываясь от следующей бумаги.
— Но это же женщина! — удивилась я.
— Это не женщина, — отрезала администратор, — а ангел-хранитель. Которому не положено привлекать к себе внимание. В частности, разнообразием нарядов.
Я вспомнила моего ангела в начале нашего знакомства — он всегда переходил в видимость в одних и тех же джинсах и свитере. То-то у него глаза разбежались, когда мы в первый раз одежду ему покупать пошли! Интересно, а как он деньги тогда на это выпросил?
В просмотренной мной стопке лежали вперемешку заявки на все подряд: одежда, украшения, финансовое обеспечение, средства транспорта… Я вновь принялась просматривать их, автоматически группируя. На земле, у Сан Саныча в офисе, когда новая коллекция приходила, я всегда первым делом рассортировывала ее на предмет сочетаемости с уже имеющимися у нас моделями. Потом совершенно естественно было разложить заявки одного типа в хронологическом порядке…
— Что Вы делаете? — раздалось у меня над ухом.
Нервно вскинув голову, я наконец-то увидела своего администратора в анфас.
— Группирую заявки, — смущенно пробормотала я. — По-моему, их так легче искать будет.
Она взяла у меня из рук одну из тонких пачек, пролистала ее, хмыкнула и впервые глянула на меня с явным интересом.
— Вот те, пожалуйста, тоже, — указала она кивком головы на остальные стопки на столе.
— Вам удобнее будет по темам, источникам или датам? — уточнила я.
— По датам, — ответила она без колебаний.
— Тогда у Вас есть цветные карандаши? — спросила я.
Она вопросительно вскинула бровь.
— Можно источники и темы разными цветами помечать, — объяснила я, — чтобы не вчитываться, если что-то найти быстро нужно.
— Завтра будут, — не задумываясь, уверила она меня.
Весь первый день я структурировала ее заявки и отчеты источников и даже не заметила, как он прошел. На земле я всегда документы в порядке держала — это только дома у меня все вещи где попало валялись.
Глава 13.8
На следующий день я предложила так же упорядочить книги учета моего администратора. Когда я разбиралась с имеющимися в распоряжении средствами передвижения, пришла заявка на машину. Заглянув в мои записи, администратор немедленно поставила в заявке отказ.
— Но у нас же есть одна машина! — удивилась я.
— Всегда должен быть резерв, — пояснила она. — Никогда не угадаешь, что и когда внешней охране понадобится.
Я вспомнила, как возмущался Стас во время своих визитов на землю элитностью подразделения наблюдателей.
— Сектор С1, — вновь разнесся громкий голос по всему помещению, — у вас зафиксирован темный.
— Ну, все, — усмехнулась мой администратор, — пару дней там одни отказы будут.
— А кто такой темный? — сделала большие глаза.
— Об этом Вам попозже расскажут, — мгновенно согнав улыбку с лица, ответила администратор тоном, абсолютно не располагающим к продолжению беседы.
На третий день женщина-распорядитель остановила меня прямо на входе.
— Сегодня у нас поспокойнее, — сказала она мне, — ознакомьте со своей системой остальных, чтобы они внедрили ее у всех моих сотрудников.
Нас загнали в дальний угол павильона, и я рассказала своим соученикам, чем занималась два последних дня. Часть из них встретили мой рассказ стонами, другие начали вопросы задавать и даже предложения выдвигать, как улучшить мою систему ведения документации.
