И насчет недостатка доверия я бы скорее согласился. Вот только устраняется он очень просто: усиленная физическая подготовка и ряд собственноручно подписанных документов обычно сводят на нет любые мысли о срыве моих операций.
Но самое главное — с готовностью проглотив все это хамство, никаких новых открытий я так от него и не дождался. Понятно, подумал я, у нас палец на курке ракетницы заклинило? Ладно, проведем встречу с темными, потом поговорим. Обо всем и со всеми.
На следующий день я выписал себе пропуск в наш тренировочный павильон для проверки степени его готовности и отправился в оговоренное место встречи.
Добравшись туда точно в назначенное время, я, естественно, никого не увидел. И не почувствовал. И что теперь, подумал я, аукать мне, что ли?
— Всем добрый день! — через какую-то минуту вдруг раздался голос Татьяны слева и чуть впереди от меня.
— Материализуемся? — нетерпеливо произнес я.
Очень мне хотелось и на саму демонстрацию посмотреть, и на тех, кого темные на нее откомандировали. Наверняка кого-то из их исследовательской команды. И уж точно не рядового ее члена. Его лицо срисовать мне совсем не помешает.
— Не спеши, — послышалось из того же места. — Татьяна будет определять каждого из вас по очереди, чтобы сомнений не было.
Так, похоже, наш разговор после встречи будет чуть длиннее, чем я предполагал.
Больше ничего подумать я не успел. Потому что увидел прямо перед собой Макса и, краем глаза, Анатолия с Татьяной. Ну, они ладно, а Максу кто команду материализоваться давал? Вдруг я заметил, что он уставился прямо на меня и напряженно хмурится. Автоматически глянув вниз, я увидел…
Кто это сделал? Кто невидимость отключил, я спрашиваю? А если и инвертацию тоже? Это так, что ли, Татьяна ее расколола? Такое открытие точно тянет на вчерашний залп из ракетницы Анатолия. Только я ему пальцы переломаю, чтобы на курок больше нечем нажимать было! Такое темным показывать? Чтобы они мне теперь каждую операцию демаскировали?
К Анатолию с Татьяной мы с Максом повернулись одновременно. И, я думаю, с одинаковым выражением. Анатолий и ухом не повел. Тем, которое было к нам обращено — он пристально смотрел в раскрасневшееся лицо отдувающейся Татьяны.
— Легче? — негромко спросил он, и она молча кивнула.
— Хорошо, — соизволил он наконец-то повернуться в нашу с Максом сторону. — Сейчас здесь есть еще один … этот ваш гений, — фыркнул он в сторону Макса. — Татьяна, где он?
Все так же молча, Татьяна подняла руку, указав на дерево рядом с Максом. На его ветку метрах в трех над землей. И через мгновение на ней материализовался темный исследователь.
Он тут же легко спрыгнул с нее и, чуть склонив голову к плечу, озадаченно уставился на Татьяну. Я окинул его взглядом, старательно запоминая его черты. Еще один сюрприз, который, впрочем, можно сразу и однозначно в плюсы демонстрации записать — встреть я его где-нибудь, в жизни бы не сказал, что это — темный.
У них и на земле, и у себя внешность всегда импозантная. Я бы даже сказал, впечатляющая и интригующая. А этот был какой-то … просто располагающий. Я бы даже сказал, внушающий доверие. Круглоголовый, круглоглазый, у него сейчас даже рот в букву «О» приоткрылся. С копной растрепанных русых волос, круглыми оттопыренными ушами, и без какой-либо мускулатуры. Упитанный, но, судя по легкости приземления, все же неплохо тренированный.
— Так, теперь Макс, — прервал мои наблюдения Анатолий. — Сейчас исчезнешь — переместись куда-нибудь. Куда хочешь. У тебя есть минута.
И Макс действительно мгновенно исчез. Его темный собрат пристально всматривался в Татьяну, щурясь и морщась. Она опустила глаза и тяжело задышала. Анатолий передернул плечами и бросил на нее обеспокоенный взгляд.
— Где он? — снова спросил он.
Татьяна повернулась и снова ткнула пальцем куда-то позади себя. Точно в то место, где через секунду вновь материализовался Макс. Уставившийся на нее с совершенно неприличным восторгом.
— Стас, твоя очередь, — снова раскомандовался Анатолий. — Нет, подожди, — вдруг перебил он самого себя и повернулся к темному крепышу с загадочной ухмылкой. — Извините, мы здесь все знакомы, даже по имени друг друга величаем. Как-то нехорошо Вам инкогнито хранить.
Тот захлопал еще более округлившимися глазами. Мы с Максом недоуменно переглянулись.
— Я помню, что Вы — гений, — продолжал Анатолий как ни в чем не бывало, — но даже у гениев имена имеются. Татьяна, как бы ты его назвала? — спросил он, не поворачивая к ней головы, и доверительно бросил в сторону темного: — У меня жена — специалист в этом вопросе.
Татьяна ткнул его кулаком в бок.
— Отставить балаган! — рявкнул я, пожалев, что не могу последовать ее примеру.
— Не зарывайся, — негромко бросил ему Макс, чуть покосившись в сторону собрата.
— Нет, почему же? Мне тоже интересно, — подал наконец голос темный исследователь, расплываясь в задорной усмешке. — Только мы же как будто на «ты» были?
У Макса отвалилась челюсть. Я свою удержал. Крепко сжав зубы. Чтобы не начать зачитывать ему его права. После задержания. Он уже успел на «ты» перейти с темным высшего звена? Что он еще успел? Договориться о демонстрации всех наших остальных открытий? Или это уже второй сеанс — исключительно для меня?
У Анатолия маска самодовольства слегка сползла с лица и глаза скосились в разные стороны. Одним он нервно зыкнул на меня, вторым пустил молнию в сторону своего темного приятеля.
— И все же? — обратился тот к Татьяне с явным любопытством.
Она вздохнула и принялась рассматривать его, склоняя голову то к одному, то ко второму плечу.
— Винни, — смущенно произнесла она наконец.
Макс громко икнул. Анатолий обиженно надулся. Темный исследователь громко расхохотался. Я судорожно пытался вспомнить, откуда знаю это имя.
— Вернемся к делу, — провозгласил Анатолий с таким недовольным видом, словно кто-то другой это дело прервал. — Стас, у тебя тоже минута.
— После встречи задержишься, — бросил я ему, заметив выражение истинного наслаждения на лице Макса. — На пару слов.
Меня Татьяна тоже вычислила мгновенно и безошибочно. Хотя я укрылся за естественной преградой в виде дерева. Затем, по просьбе темного исследователя, мы с Максом исчезли на пару и рассредоточились — Татьяна принялась водить руками, следуя нашим перемещениям. Все то же чутье подсказало мне следить за ее руками — только это и предотвратило наше с Максом столкновение.
Наконец, мы все вернулись в видимость.
— Поразительно! — изрек темный … ладно, Винни, так короче. — А зачем вы мысли блокируете?
Я резко выпрямился. К кому он обращается? Явно не к Анатолию — ему бы он тыкнул. Нет, Татьяна выберет мой отряд, даже если придется этого психа в нагрузку брать!
— А Вы там ничего полезного не найдете, — вскинула она подбородок.
— Мы решили показать вам, как это делается, — вмешалась нагрузка к ней, — и высказать свои соображения…
— Подожди, — перебила его Татьяна, и обратилась к Винни: — Я ничего не изобретала. Я просто не знала, что это невозможно, поэтому мне ничего не мешало. А вы все сами себе барьер этой невозможностью ставите. В простой невидимости вы ведь друг друга ощущаете?
Мы втроем переглянулись, пытаясь понять, к чему она клонит. Судя по просветлевшему лицу, темный Винни преуспел в этом больше нас с Максом.
— Я чувствую ангелов в невидимости как источник тепла, — продолжила Татьяна. — Когда они инвертируются, тепло становится жаром.
— Ну конечно! — воскликнул Винни. — Когда сущность сворачивается в точку, плотность ее должна резко возрасти — значит, интенсивность восприятия должна усилиться. И сознанию намного проще заблокировать восприятие точки, чем развернутой сущности…
— Этот блок нужно представить себе в каком-то виде, — опять не удержался Анатолий, — и разбить его. У меня это было ветровое стекло, — добавил он, раздуваясь от гордости.
Я мгновенно перестроил план последующей беседы с ним. Я не буду давать оценку его манерам. Я задам ему один вопрос: он эти три дня Татьяну учил или у нее учился? И никакие открытия ему не помогут, если ответ на вторую часть вопроса окажется утвердительным.
— Не обязательно, — произнес Винни, напряженно глядя в сторону. — Я вижу ангелов в невидимости как светящиеся точки. Как звезды. А днем их не видно из-за солнца. Но во время затмения… — Он повел перед собой ладонью.
— А если я запахи ощущаю? — спросил его Макс.
— Затычки из носа вытащи, — хмыкнул Анатолий, и повернулся ко мне. — А ты?
— Сам разберусь! — отрезал я.
— Давайте попробуем! — загорелся Винни.
У нас получилось. У этого темного звездочета практически с первого раза, у нас с Максом нет. Хорошо, хоть примерно одинаково не с первого раза. Не знаю, что мешало Максу — меня постоянные расспросы Анатолия из колеи выбивали.
Дело в том, что мне о присутствии ангелов в невидимости докладывало довольно неприятное ощущение. Мурашки вдоль хребта, как будто муха по спине ползает. Получается, что если я ничего не чувствую, что у меня муха на рубашку, что ли, переползла?
Главе службы внешней охраны нужно раздеться, чтобы инвертированный объект ощутить, нормально? Заявить такое во всеуслышание? Да еще и в присутствии этих двух … нет, похоже, трех зубоскалов? Был бы один, я бы его в сторону отвел и официально предупредил, что если хоть раз шуточки на этот счет услышу, в момент автора вычислю.
В конце концов, я стал представлять себя в тренировочном павильоне, на разминке, минуя стадию раздевалки. И дело сразу пошло — только по спине у меня здоровенный такой шмель лапами перебирал. Оно и к лучшему, подумал я — такая реакция на замаскированного противника очень даже простимулирует его скорейшее задержание.
К концу тренировки все остальные разделяли, похоже, мой оптимизм. У Татьяны на лице явное облегчение нарисовалось. Макс нетерпеливо косился в сторону расположения темных. От Анатолия вообще волны самодовольства во все стороны расходились. Вундеркинд Винни смотрел куда-то в сторону с мечтательным выражением.
— У меня к Вам предложение, — вдруг обратился он к Татьяне, очнувшись. — Переходите к нам. В моей команде Вашим способностям найдется намного более широкое и благодарное применение. С Вашим незамутненным видением мира мы с Вами вселенную перевернем!
Все замерли. Татьяна отступила на шаг и спряталась за спиной Анатолия. Он выдвинул вперед челюсть. Макс шнырял глазами во все стороны. Я изготовился к прыжку, чтобы нейтрализовать попытку переманивания наших ценнейших кадров.
— Этого не будет! — рыкнул Анатолий, и Татьяна вдруг исчезла.
Она исчезла из моего поля зрения, но по спине у меня сразу зуд пошел. Макс задергал носом. Темный совратитель выставил перед глазами ладонь.
— Какие все же правильные даже самые неправильные, — загадочно пробормотал он, и повернулся ко мне. — Хорошо, тогда я к вам перехожу. Я слышал, у вас какой-то аналитический отдел есть? — Он чуть скривился. — К кому мне обратиться?
Теперь к прыжку изготовился Макс, бросив на меня яростный взгляд. Я ответил ему таким же. Вот мало мне психов?
— Для начала, — сказал я темному, — нужно доложить о выполнении операции. И не знаю, как у вас, а у нас прежде, чем переходить куда-то, нужно рапорт об увольнении написать. Никому не двигаться, — добавил я, и мысленно вызвал главу темных.
Он отозвался сразу же.
— Испытание проведено, — четко отрапортовал я. — Результаты подтвердились. Методика опробована. Навыки освоены.
— Благодарю Вас, — так же коротко ответил мне он.
— И заберите Вашего полоумного, — добавил я, — а то он к нам переходить собрался.
— Что Вы сказали? — тихо и угрожающе произнес глава темных.
— Я говорю, что нам никакие осложнения не нужны, — перефразировал я свою мысль. — Отдайте своим представителям приказ немедленно возвращаться, а то у одного из них, по-моему, на радостях ум за разум зашел.
Через мгновенье лицо Винни замерло и начало как-то сползать. Глаза у него прикрылись веками, уголки губ опустились, щеки обвисли, и сам он сгорбился и обмяк. Я просигналил Максу глазами в его сторону.
Когда Макс подошел к нему и почтительно взял под локоть, он открыл глаза и обвел ими светлых участников встречи. Мне достался разочарованный взгляд, Анатолию — обиженный, вновь появившейся Татьяне — полный надежды.
— Я все же не прощаюсь, — обратился темный исключительно к ней.
Они с Максом направились в сторону подготовительного центра темных и через несколько шагов исчезли. У меня снова между лопатками зачесалось.
И руки тоже. Вот теперь самое время к разбору полетов перейти. Я повернулся в сторону Анатолия и Татьяны.
— Стас, мы, наверно, тоже пойдем, — зачастил он. — Так надолго мы еще не отлучались, как бы внештатники чего не заподозрили.
— Стоять! — коротко скомандовал ему я, приближаясь.
— Ты сказал — всего на пару слов! — решительно заявил он мне.
Я задал ему свой единственный вопрос.
— Стас, мы оба учились! — снова затарахтел он, надеясь, наверно, утопить предполагаемый мной ответ в потоке слов. — Блокировать свои мысли. Мы ведь только разынвертирование договаривались им показать. Так вот — чтобы они больше ни до чего другого не докопались…
— Как блок ставить? — обратился я к Татьяне, старательно игнорируя этого словоблуда. Чтобы не перейти от разбора полетов к раздаче слонов.
— Нужно свои мысли кодировать, — с готовностью ответила мне она.
— Кодировать? — нахмурился я.
Как их мысленную связь? Это что — на самом деле темные научили меня мысленный блок ставить, а я собственными руками орудие его взлома им передал?
— Откуда узнали? — спросил я на этот раз Анатолия.
Они с Татьяной переглянулись. И тут до меня дошло.
— Макс, — ответил я за них.
Нет, если бы он не со мной эту операцию провернул, я бы ему мысленно аплодировал. Одним ударом отблагодарить Анатолия за ознакомление со стратегически важным открытием и сделать меня, как младенца. Ладно, эту битву он выиграл. Но не войну. В войне побеждают не мелкими уколами исподтишка. Тем более, что это его шило я сейчас притуплю.
— Стас, что случилось? — донеся до меня обеспокоенный голос Анатолия.
— Что случилось? — произнес я с удивившим даже меня самого спокойствием. — Слабое звено у нас случилось.
— В смысле? — нахмурился он.
— С противником в несанкционированные отношения вступает, — прищурился я, — переговоры с ними подпольные ведет, услуги от них принимает…
— Да говорю же тебе, — завопил Анатолий, — что более важные вещи скрыть от них нужно было!
— … в результате чего противник получает доступ к совершенно секретной информации.
Анатолий с Татьяной снова переглянулись, и он решительно покачал головой.
— Быть такого не может! — уверенно заявил он мне. — Я себе железобетонный блок поставил.
От такой наглости у меня в ушах зашумело.
— При чем здесь ты? — рявкнул я, не сдержавшись.
— Как при чем? — уставился он на меня. — Я думал, ты о нашем последнем открытии.
— Отключение невидимости? — мгновенно подобрался я.
Мелькала недавно мысль отлавливать пару-тройку рядовых сотрудников, чтобы развязать язык их руководству. С таким умением можно будет эту идею и на темных распространить. Чтобы ключи к коду вернули.
— Не совсем, — медленно, словно нехотя, ответил мне Анатолий. — Здесь только мы друг друга видели. Окажись кто-то рядом — и не заметил бы, и не почувствовал.
Но самое главное — с готовностью проглотив все это хамство, никаких новых открытий я так от него и не дождался. Понятно, подумал я, у нас палец на курке ракетницы заклинило? Ладно, проведем встречу с темными, потом поговорим. Обо всем и со всеми.
Глава 10.9
На следующий день я выписал себе пропуск в наш тренировочный павильон для проверки степени его готовности и отправился в оговоренное место встречи.
Добравшись туда точно в назначенное время, я, естественно, никого не увидел. И не почувствовал. И что теперь, подумал я, аукать мне, что ли?
— Всем добрый день! — через какую-то минуту вдруг раздался голос Татьяны слева и чуть впереди от меня.
— Материализуемся? — нетерпеливо произнес я.
Очень мне хотелось и на саму демонстрацию посмотреть, и на тех, кого темные на нее откомандировали. Наверняка кого-то из их исследовательской команды. И уж точно не рядового ее члена. Его лицо срисовать мне совсем не помешает.
— Не спеши, — послышалось из того же места. — Татьяна будет определять каждого из вас по очереди, чтобы сомнений не было.
Так, похоже, наш разговор после встречи будет чуть длиннее, чем я предполагал.
Больше ничего подумать я не успел. Потому что увидел прямо перед собой Макса и, краем глаза, Анатолия с Татьяной. Ну, они ладно, а Максу кто команду материализоваться давал? Вдруг я заметил, что он уставился прямо на меня и напряженно хмурится. Автоматически глянув вниз, я увидел…
Кто это сделал? Кто невидимость отключил, я спрашиваю? А если и инвертацию тоже? Это так, что ли, Татьяна ее расколола? Такое открытие точно тянет на вчерашний залп из ракетницы Анатолия. Только я ему пальцы переломаю, чтобы на курок больше нечем нажимать было! Такое темным показывать? Чтобы они мне теперь каждую операцию демаскировали?
К Анатолию с Татьяной мы с Максом повернулись одновременно. И, я думаю, с одинаковым выражением. Анатолий и ухом не повел. Тем, которое было к нам обращено — он пристально смотрел в раскрасневшееся лицо отдувающейся Татьяны.
— Легче? — негромко спросил он, и она молча кивнула.
— Хорошо, — соизволил он наконец-то повернуться в нашу с Максом сторону. — Сейчас здесь есть еще один … этот ваш гений, — фыркнул он в сторону Макса. — Татьяна, где он?
Все так же молча, Татьяна подняла руку, указав на дерево рядом с Максом. На его ветку метрах в трех над землей. И через мгновение на ней материализовался темный исследователь.
Он тут же легко спрыгнул с нее и, чуть склонив голову к плечу, озадаченно уставился на Татьяну. Я окинул его взглядом, старательно запоминая его черты. Еще один сюрприз, который, впрочем, можно сразу и однозначно в плюсы демонстрации записать — встреть я его где-нибудь, в жизни бы не сказал, что это — темный.
У них и на земле, и у себя внешность всегда импозантная. Я бы даже сказал, впечатляющая и интригующая. А этот был какой-то … просто располагающий. Я бы даже сказал, внушающий доверие. Круглоголовый, круглоглазый, у него сейчас даже рот в букву «О» приоткрылся. С копной растрепанных русых волос, круглыми оттопыренными ушами, и без какой-либо мускулатуры. Упитанный, но, судя по легкости приземления, все же неплохо тренированный.
— Так, теперь Макс, — прервал мои наблюдения Анатолий. — Сейчас исчезнешь — переместись куда-нибудь. Куда хочешь. У тебя есть минута.
И Макс действительно мгновенно исчез. Его темный собрат пристально всматривался в Татьяну, щурясь и морщась. Она опустила глаза и тяжело задышала. Анатолий передернул плечами и бросил на нее обеспокоенный взгляд.
— Где он? — снова спросил он.
Татьяна повернулась и снова ткнула пальцем куда-то позади себя. Точно в то место, где через секунду вновь материализовался Макс. Уставившийся на нее с совершенно неприличным восторгом.
— Стас, твоя очередь, — снова раскомандовался Анатолий. — Нет, подожди, — вдруг перебил он самого себя и повернулся к темному крепышу с загадочной ухмылкой. — Извините, мы здесь все знакомы, даже по имени друг друга величаем. Как-то нехорошо Вам инкогнито хранить.
Тот захлопал еще более округлившимися глазами. Мы с Максом недоуменно переглянулись.
— Я помню, что Вы — гений, — продолжал Анатолий как ни в чем не бывало, — но даже у гениев имена имеются. Татьяна, как бы ты его назвала? — спросил он, не поворачивая к ней головы, и доверительно бросил в сторону темного: — У меня жена — специалист в этом вопросе.
Татьяна ткнул его кулаком в бок.
— Отставить балаган! — рявкнул я, пожалев, что не могу последовать ее примеру.
— Не зарывайся, — негромко бросил ему Макс, чуть покосившись в сторону собрата.
— Нет, почему же? Мне тоже интересно, — подал наконец голос темный исследователь, расплываясь в задорной усмешке. — Только мы же как будто на «ты» были?
У Макса отвалилась челюсть. Я свою удержал. Крепко сжав зубы. Чтобы не начать зачитывать ему его права. После задержания. Он уже успел на «ты» перейти с темным высшего звена? Что он еще успел? Договориться о демонстрации всех наших остальных открытий? Или это уже второй сеанс — исключительно для меня?
У Анатолия маска самодовольства слегка сползла с лица и глаза скосились в разные стороны. Одним он нервно зыкнул на меня, вторым пустил молнию в сторону своего темного приятеля.
— И все же? — обратился тот к Татьяне с явным любопытством.
Она вздохнула и принялась рассматривать его, склоняя голову то к одному, то ко второму плечу.
— Винни, — смущенно произнесла она наконец.
Макс громко икнул. Анатолий обиженно надулся. Темный исследователь громко расхохотался. Я судорожно пытался вспомнить, откуда знаю это имя.
— Вернемся к делу, — провозгласил Анатолий с таким недовольным видом, словно кто-то другой это дело прервал. — Стас, у тебя тоже минута.
— После встречи задержишься, — бросил я ему, заметив выражение истинного наслаждения на лице Макса. — На пару слов.
Меня Татьяна тоже вычислила мгновенно и безошибочно. Хотя я укрылся за естественной преградой в виде дерева. Затем, по просьбе темного исследователя, мы с Максом исчезли на пару и рассредоточились — Татьяна принялась водить руками, следуя нашим перемещениям. Все то же чутье подсказало мне следить за ее руками — только это и предотвратило наше с Максом столкновение.
Наконец, мы все вернулись в видимость.
— Поразительно! — изрек темный … ладно, Винни, так короче. — А зачем вы мысли блокируете?
Я резко выпрямился. К кому он обращается? Явно не к Анатолию — ему бы он тыкнул. Нет, Татьяна выберет мой отряд, даже если придется этого психа в нагрузку брать!
— А Вы там ничего полезного не найдете, — вскинула она подбородок.
— Мы решили показать вам, как это делается, — вмешалась нагрузка к ней, — и высказать свои соображения…
— Подожди, — перебила его Татьяна, и обратилась к Винни: — Я ничего не изобретала. Я просто не знала, что это невозможно, поэтому мне ничего не мешало. А вы все сами себе барьер этой невозможностью ставите. В простой невидимости вы ведь друг друга ощущаете?
Мы втроем переглянулись, пытаясь понять, к чему она клонит. Судя по просветлевшему лицу, темный Винни преуспел в этом больше нас с Максом.
— Я чувствую ангелов в невидимости как источник тепла, — продолжила Татьяна. — Когда они инвертируются, тепло становится жаром.
— Ну конечно! — воскликнул Винни. — Когда сущность сворачивается в точку, плотность ее должна резко возрасти — значит, интенсивность восприятия должна усилиться. И сознанию намного проще заблокировать восприятие точки, чем развернутой сущности…
— Этот блок нужно представить себе в каком-то виде, — опять не удержался Анатолий, — и разбить его. У меня это было ветровое стекло, — добавил он, раздуваясь от гордости.
Я мгновенно перестроил план последующей беседы с ним. Я не буду давать оценку его манерам. Я задам ему один вопрос: он эти три дня Татьяну учил или у нее учился? И никакие открытия ему не помогут, если ответ на вторую часть вопроса окажется утвердительным.
— Не обязательно, — произнес Винни, напряженно глядя в сторону. — Я вижу ангелов в невидимости как светящиеся точки. Как звезды. А днем их не видно из-за солнца. Но во время затмения… — Он повел перед собой ладонью.
— А если я запахи ощущаю? — спросил его Макс.
— Затычки из носа вытащи, — хмыкнул Анатолий, и повернулся ко мне. — А ты?
— Сам разберусь! — отрезал я.
— Давайте попробуем! — загорелся Винни.
У нас получилось. У этого темного звездочета практически с первого раза, у нас с Максом нет. Хорошо, хоть примерно одинаково не с первого раза. Не знаю, что мешало Максу — меня постоянные расспросы Анатолия из колеи выбивали.
Глава 10.10
Дело в том, что мне о присутствии ангелов в невидимости докладывало довольно неприятное ощущение. Мурашки вдоль хребта, как будто муха по спине ползает. Получается, что если я ничего не чувствую, что у меня муха на рубашку, что ли, переползла?
Главе службы внешней охраны нужно раздеться, чтобы инвертированный объект ощутить, нормально? Заявить такое во всеуслышание? Да еще и в присутствии этих двух … нет, похоже, трех зубоскалов? Был бы один, я бы его в сторону отвел и официально предупредил, что если хоть раз шуточки на этот счет услышу, в момент автора вычислю.
В конце концов, я стал представлять себя в тренировочном павильоне, на разминке, минуя стадию раздевалки. И дело сразу пошло — только по спине у меня здоровенный такой шмель лапами перебирал. Оно и к лучшему, подумал я — такая реакция на замаскированного противника очень даже простимулирует его скорейшее задержание.
К концу тренировки все остальные разделяли, похоже, мой оптимизм. У Татьяны на лице явное облегчение нарисовалось. Макс нетерпеливо косился в сторону расположения темных. От Анатолия вообще волны самодовольства во все стороны расходились. Вундеркинд Винни смотрел куда-то в сторону с мечтательным выражением.
— У меня к Вам предложение, — вдруг обратился он к Татьяне, очнувшись. — Переходите к нам. В моей команде Вашим способностям найдется намного более широкое и благодарное применение. С Вашим незамутненным видением мира мы с Вами вселенную перевернем!
Все замерли. Татьяна отступила на шаг и спряталась за спиной Анатолия. Он выдвинул вперед челюсть. Макс шнырял глазами во все стороны. Я изготовился к прыжку, чтобы нейтрализовать попытку переманивания наших ценнейших кадров.
— Этого не будет! — рыкнул Анатолий, и Татьяна вдруг исчезла.
Она исчезла из моего поля зрения, но по спине у меня сразу зуд пошел. Макс задергал носом. Темный совратитель выставил перед глазами ладонь.
— Какие все же правильные даже самые неправильные, — загадочно пробормотал он, и повернулся ко мне. — Хорошо, тогда я к вам перехожу. Я слышал, у вас какой-то аналитический отдел есть? — Он чуть скривился. — К кому мне обратиться?
Теперь к прыжку изготовился Макс, бросив на меня яростный взгляд. Я ответил ему таким же. Вот мало мне психов?
— Для начала, — сказал я темному, — нужно доложить о выполнении операции. И не знаю, как у вас, а у нас прежде, чем переходить куда-то, нужно рапорт об увольнении написать. Никому не двигаться, — добавил я, и мысленно вызвал главу темных.
Он отозвался сразу же.
— Испытание проведено, — четко отрапортовал я. — Результаты подтвердились. Методика опробована. Навыки освоены.
— Благодарю Вас, — так же коротко ответил мне он.
— И заберите Вашего полоумного, — добавил я, — а то он к нам переходить собрался.
— Что Вы сказали? — тихо и угрожающе произнес глава темных.
— Я говорю, что нам никакие осложнения не нужны, — перефразировал я свою мысль. — Отдайте своим представителям приказ немедленно возвращаться, а то у одного из них, по-моему, на радостях ум за разум зашел.
Глава темных отключился, ничего мне не ответив.
Через мгновенье лицо Винни замерло и начало как-то сползать. Глаза у него прикрылись веками, уголки губ опустились, щеки обвисли, и сам он сгорбился и обмяк. Я просигналил Максу глазами в его сторону.
Когда Макс подошел к нему и почтительно взял под локоть, он открыл глаза и обвел ими светлых участников встречи. Мне достался разочарованный взгляд, Анатолию — обиженный, вновь появившейся Татьяне — полный надежды.
— Я все же не прощаюсь, — обратился темный исключительно к ней.
Они с Максом направились в сторону подготовительного центра темных и через несколько шагов исчезли. У меня снова между лопатками зачесалось.
И руки тоже. Вот теперь самое время к разбору полетов перейти. Я повернулся в сторону Анатолия и Татьяны.
— Стас, мы, наверно, тоже пойдем, — зачастил он. — Так надолго мы еще не отлучались, как бы внештатники чего не заподозрили.
— Стоять! — коротко скомандовал ему я, приближаясь.
— Ты сказал — всего на пару слов! — решительно заявил он мне.
Я задал ему свой единственный вопрос.
— Стас, мы оба учились! — снова затарахтел он, надеясь, наверно, утопить предполагаемый мной ответ в потоке слов. — Блокировать свои мысли. Мы ведь только разынвертирование договаривались им показать. Так вот — чтобы они больше ни до чего другого не докопались…
— Как блок ставить? — обратился я к Татьяне, старательно игнорируя этого словоблуда. Чтобы не перейти от разбора полетов к раздаче слонов.
— Нужно свои мысли кодировать, — с готовностью ответила мне она.
— Кодировать? — нахмурился я.
Как их мысленную связь? Это что — на самом деле темные научили меня мысленный блок ставить, а я собственными руками орудие его взлома им передал?
— Откуда узнали? — спросил я на этот раз Анатолия.
Они с Татьяной переглянулись. И тут до меня дошло.
— Макс, — ответил я за них.
Нет, если бы он не со мной эту операцию провернул, я бы ему мысленно аплодировал. Одним ударом отблагодарить Анатолия за ознакомление со стратегически важным открытием и сделать меня, как младенца. Ладно, эту битву он выиграл. Но не войну. В войне побеждают не мелкими уколами исподтишка. Тем более, что это его шило я сейчас притуплю.
— Стас, что случилось? — донеся до меня обеспокоенный голос Анатолия.
— Что случилось? — произнес я с удивившим даже меня самого спокойствием. — Слабое звено у нас случилось.
— В смысле? — нахмурился он.
— С противником в несанкционированные отношения вступает, — прищурился я, — переговоры с ними подпольные ведет, услуги от них принимает…
— Да говорю же тебе, — завопил Анатолий, — что более важные вещи скрыть от них нужно было!
— … в результате чего противник получает доступ к совершенно секретной информации.
Анатолий с Татьяной снова переглянулись, и он решительно покачал головой.
— Быть такого не может! — уверенно заявил он мне. — Я себе железобетонный блок поставил.
От такой наглости у меня в ушах зашумело.
— При чем здесь ты? — рявкнул я, не сдержавшись.
— Как при чем? — уставился он на меня. — Я думал, ты о нашем последнем открытии.
— Отключение невидимости? — мгновенно подобрался я.
Мелькала недавно мысль отлавливать пару-тройку рядовых сотрудников, чтобы развязать язык их руководству. С таким умением можно будет эту идею и на темных распространить. Чтобы ключи к коду вернули.
— Не совсем, — медленно, словно нехотя, ответил мне Анатолий. — Здесь только мы друг друга видели. Окажись кто-то рядом — и не заметил бы, и не почувствовал.
