Хотя нет, подумал я, таланты старших мелких мне известны. Зря я, что ли, в друзьях их семей числюсь и честно, между прочим, это звание отрабатываю. Девчонка окружающими одним мизинцем манипулирует, парень вранье за километр чует. Нет у нас для таких талантов применения. Или все же есть?
Я понял, что уже ни в чем не уверен. И так и буду в сомнениях метаться, пока не выясню причину интереса аналитиков к мелким. Что вернуло меня к вопросу, как к ним проникнуть — с которым я уже один леший знает сколько времени бился.
Когда снова позвонил Анатолий, я даже обрадовался. От бессилия очень хотелось выораться на кого-то. И вот так — между прочим, походя, просто к слову пришлось — я узнал, что у меня уже несколько дней есть агент, вхожий к аналитикам. О чем мне докладывать не обязательно.
Наорал я на него по другому поводу. По правде говоря, его вранье Марине за мой счет просто померкло на фоне доступа к высшим секретам. Но нужно было сразу точки над i в нашем будущем сотрудничестве расставить. Может, его и направили туда, куда мне путь заказали, но любители в моем деле долго не живут. Он в мой отряд просился? Придется запомнить, кто приказы отдает, а кто «Так точно» отвечает.
Выдавив из этого везунчика твердое обещание прямо завтра отправиться в рейд по белому пятну на карте нашего сообщества и немедленно доложить мне о его результатах, я почувствовал, что у меня просто плечи расправились. Сдвинул я таки этот камень с места!
Вот только как за неожиданным способом решения проблемы всегда следовал ее выход на новый уровень сложности, так и за этим сдвинутым камнем пошла лавина. Открытий и откровений.
Для начала выяснилось, что я первым должен выполнить свою часть нашей сделки. Причем я даже не понял, что мы сделку заключили. Когда один из моих ребят вернулся с земли с опусами в руках — за ними только его выпученные глаза виднелись — я понял, что если это отчет об операции, проведенной на земле, то я в результате этой операции только что мировую войну выиграл. Против объединенного человечества.
Пришлось поощрить парня, чтобы не успел проболтаться, краткосрочным отпуском на землю со снятием всех ограничений в действиях на ней. И выслать потом к нему наряд, чтобы отстоять гордое имя нашего отряда в его неравной схватке с местной бандой в каком-то баре. И под домашний арест его потом отправить, чтобы запомнил, что нечего с земной шпаной связываться. И больше ничего другого.
Потом Анатолий звезду поймал и начал себе цену набивать. Первым моим побуждением было выписать-таки себе пропуск, чтобы учения с ним провести по забиванию … чего уж там под руки попадется. Но подсознательно я насторожился — даже с его вопиющей наглостью это уже был перебор.
А потом выяснилось, что это у него не перебор случился, а подрыв и прорыв. Подрыв основного препятствия в противостоянии моего отряда с темными и его прорыв на оперативный простор, от которого у меня дух захватило.
Татьяна расколола инвертацию.
Ту самую, которую изобрели темные, чтобы уходить от нашего преследования, когда мы им на хвост наседали.
Ту самую, из-за которой у меня и случались те редкие неудачи, когда противнику удавалось прямо у меня под носом довести свою миссию на земле до конца.
Ту самую, ради секрета которой нам пришлось вернуть темным одного из самых пакостных их представителей. Который не отдельных людей на темную дорожку сбивал, а организовал секту с филиалами по всей земле, в которых человеческие души тысячами совращали.
Я тогда на радостях этим секретом с внештатниками поделился. Свой брат все же, силовик, тоже на страже светлых идеалов стоит. А они мне что — стражу на пороге моего отряда и пропуск на выходе на внешнюю территорию?
На этот раз я решил быть умнее. Для начала известить темных, что мы первыми нашли решение проблемы, над которой они начали работать сразу после передачи нам методики инвертирования. И поинтересоваться, на что они готовы, чтобы ознакомиться с этим решением.
В голове у меня начал составляться список интересующих меня вопросов. Кодировка мысленной связи. Прямой, в обход Макса, контакт с ними. Получение всей имеющейся у них информации по аналитикам. А там, глядишь, можно обсудить плодотворное сотрудничество в раскрытии планов этих элитных экспериментаторов.
И, естественно, мое присутствие на демонстрации Татьяниного открытия. Я бы предпочел ограничиться исключительно своим присутствием, но поскольку речь шла о Татьяне, от Анатолия отвязаться не удалось. Уперся, как баран: не только сопровождать ее будет на встрече с темными, но еще и проверит предварительно благонадежность их представителей.
С последним я охотно согласился. Если уж фиксировать свой выход на внешнюю территорию, если уж рисковать получением прямого приказа о домашнем аресте, то ради большого дела.
Теперь оставалось придумать, как связаться с темными. Мысленную связь, по очевидной причине, я отмел сразу. Позвонить Максу и попросить его передать приглашение его главе? Он же наверняка о причине спросит. Еще и заявит, что в его ранге гонцами не работают. А мне еще и приманка нужна — такая, чтобы глава темных без проволочек явился… Похоже, придется Макса втемную разыграть. Тьфу, до каламбуров дожился!
Я послал за Максом наряд. Четверых. С двумя он в прошлый раз, после аварии, почти справился. И трижды им повторил: «Без церемоний, но и без какого бы то ни было ущерба». Физического. За моральный как-нибудь рассчитаюсь.
Доставили мне его через час. В течении которого я упражнялся в строевой ходьбе по кабинету. И в размышлениях, что делать, если разыскать его не удалось, и что могло заставить его исчезнуть.
— Почему так долго? — рявкнул я, чтобы скрыть облегчение, когда он появился под конвоем моих ребят.
— Он в кафе был. С барышней, — ответил один из них.
— Брюнетка? Красотка? — спросил я, прищуриваясь.
— Она, — кивнул он. — Пришлось вести их. Сначала до ее дома, потом до его. Там и взяли.
Я перевел взгляд на Макса. Он молча смотрел на меня, выдвинув вперед челюсть. Стоимость его морального ущерба мы определенно оценивали по-разному. В моих глазах она упала до нуля, в его — не подлежала оценке.
Поблагодарив ребят, я отпустил их и жестом указал Максу на стул. Он остался стоять.
— Макс… — начал я.
— Я вижу, идея похищения пришлась тебе по вкусу, — презрительно перебил он меня.
— Макс, прости, — старательно пропустил я мимо ушей его провокацию. — У меня не было другого выхода. Мне нужно срочно вызвать … пригласить твоего главу.
— Что? — Маска презрения на его лице дала трещину.
— Мысленная связь прослушивается, — принялся перечислять я. — Выход в ваше расположение перекрыт. Посещение земли ограничено. А вы свои сообщения кодируете, если мне память не изменяет. Передай ему мое приглашение. Пожалуйста, — добавил я, пересилив себя.
Он подозрительно прищурился.
— А позвонить нельзя было? — процедил он сквозь зубы.
— Макс, прости еще раз, — ответил я, — но ты мне еще и как повод нужен. Если он просто так сорвется, это может вызвать подозрения. А вот если мы задержали — ошибочно! — его специалиста высшего звена, он как раз и должен лично вмешаться.
У него лицо окаменело.
— Ты мне за это ответишь, — негромко, но отчетливо проговорил он.
— Просто передай ему, — кивнул я, соглашаясь, — что у меня есть предложение, от которого он вряд ли сможет … или захочет отказаться.
Он продолжал смотреть на меня тяжелым взглядом. Молча. В гляделки мы играли минут пять. Я уже собрался выкинуть его из своего кабинета и выписать себе пропуск наружу — а там будь, что будет! — как в голове у меня прозвучал голос главного темного.
— На каком основании задержан наш сотрудник? — произнес он в меру озабоченно и в меру возмущенно.
— На основании подозрительно неоправданного интереса к нашему полевому агенту, — сухо ответил я, пожалев, что не вслух говорю.
— Я требую немедленной встречи с ним! — усилил главный темный нотку возмущения в голосе.
— Через час, — небрежно бросил я. — Заканчиваем следственные мероприятия.
Весь этот час я пытался разговорить Макса расспросами о мелкой. Он отвечал односложно и, казалось, с каждым моим вопросом все больше напрягался. Пожав плечами, я замолчал.
— Ты можешь сказать мне, — вдруг заговорил он, — из какой области это твое предложение?
Э нет, однажды я уже секретами по дружбе делился! Макс, правда, не внештатники, но в таком важном деле субординация особое значение имеет. И мои ребята, между прочим, тоже еще в известность не поставлены.
— Не могу, — просто ответил я. — Одно скажу: твой главный узнает первым, до всех наших.
Больше он не произнес ни слова. До того самого момента, как ко мне в кабинет вошел главный темный. Они обменялись взглядами, и Макс слегка пожал плечами.
Я вызвал своих ребят и скомандовал проводить Макса в соседний кабинет. И составить ему там компанию. Чтобы он не заскучал.
Когда мы остались одни, глава темных вперился в меня немигающим взглядом.
— Я Вас слушаю, — коротко и настороженно бросил он.
Сообщив ему о нашем взломе инвертации, я отдал должное его выдержке. Он даже бровью не шевельнул, словно и не лишился только что своего основного и неоспоримого прежде преимущества перед нами.
— В чем заключается Ваше предложение? — спросил он ровным тоном.
Я сделал ему свой царский подарок — и опять не встретил никакого воодушевления. У меня мелькнула нехорошая мысль: уж не сделали ли мы это открытие параллельно, и сейчас он лишит меня только что полученного преимущества?
— Что Вы за это хотите? — снова подал он голос.
Так-то лучше, подумал я, незаметно переводя дух. Это он мне покерное лицо демонстрирует, чтобы меньшими потерями на переговорах отделаться. Я выдал ему список разумной, с моей точки зрения, компенсации за первоочередной доступ к стратегическому открытию.
Отбивался он мастерски. В первую очередь, как я и предполагал, по численному составу представителей. По поводу моего участия он спорить не стал, но предложил свести число участников встречи к самому необходимому минимуму. Пришлось согласиться, что излишний ажиотаж до полного раскрытия феномена никому не нужен.
Вопрос об аналитиках вызвал у него легкое удивление. Или он его изобразил. Никаких требований по изменению порядка отчетности ему не поступало. Никаких запросов дополнительной информации от резидентов на земле. Одним словом, никакого повышенного внимания. Хотя, пожалуй, с их кодированной мысленной связью мониторить сознание их родителей мелких бесполезно.
От передачи методики этой кодировки мне он тоже увиливал, как мог.
— Мы вполне можем договориться о месте и времени встречи прямо сейчас, — заявил он мне с легкой усмешкой.
Рассказывая ему о нашем открытии, я не стал углубляться в подробности. Теперь пришлось уточнить, что совершил его наш еще не в полном смысле слова сотрудник. Не владеющий пока базовыми навыками, включая переход в невидимость. Что ставит проблему доставки его к месту встречи.
И вот тут покерное лицо с него и свалилось, и я получил ожидаемое воодушевление. Которое мне очень не понравилось.
На его пожелание более тесного знакомства со столь одаренным новобранцем, я уклончиво ответил, что сначала нужно с инвертацией разобраться. И подумал, не послать ли пару ребят для охраны Татьяны. Там, правда, внештатники пасутся — с них голову снимут, если темные у них из-под носа объект наблюдения похитят.
Перед уходом глава темных заверил меня, что бросит все силы на решение проблемы маскировки Татьяны. Пока мы договорились, что Анатолий встретится с кем-то из его сотрудников, чтобы выбрать место встречи.
Я пошел в соседний кабинет, где многословно и громогласно, в присутствии своих ребят, принес Максу глубочайшие извинения и предложил ему почетный эскорт на землю. Он коротко отказался и пообещал мне взглядом расплату и за это.
Избавившись, наконец, от всех темных, я сразу же позвонил Анатолию. Он не ответил. Ни сразу, ни после доброго десятка гудков. Я похолодел. Неужели темные все же решились? Если внештатники дрогнули и отступили, карцером они не отделаются. Лично прослежу. Или они сами Анатолия с Татьяной захватили — чтобы те противнику не достались?
Я набрал его номер еще раз. Когда он снял трубку, я от облегчения даже на место его не поставил, когда он опять хамить начал. Только отметил про себя, что в последнее время всплески его наглости в сигнальные ракеты превратились — значит, опять что-нибудь изобрел. Возможность в любой момент перевести объект операции в невидимость открывает заманчивые перспективы, подумал я — и крякнул. Дожился — скоро ждать его вспышек буду.
Впрочем, выяснилось, что он, как всегда, с победной реляцией выступил до проверки своего изобретения на практике. Бесполезным оно оказалось в плане темных по организации скрытности нашей встречи. Им я должное отдал — тактику они выбрали простую до гениальности. Ее я тоже в памяти отложил.
Не оставалось ничего другого, как ждать, пока этот зазнайка обучит Татьяну переходу в невидимость.
К концу первого дня я был готов подняться к главному хранителю и попросить его направить, в неофициальном порядке, к Татьяне их инструктора по базовым навыкам. Но сдержался — привлекать непосвященных было рискованно.
К концу второго дня это соображение уже не казалось мне столь неоспоримым. В конце концов, я всегда был уверен, что любую работу нужно профессионалу поручать. Особенно после того, как главный темный прислал мне своего специалиста по кодировке мысленной связи, и я обучился этому навыку в два счета.
В качестве кода я выбрал язык жестов, принятый в нашем отряде во время операций на земле. Случалось нам их там в видимости проводить. И в безмолвии. Краткий это был язык и емкий — как раз то, что надо, для лаконичных сообщений темным. Им я этот код с легкой душой передал — на земле операцию можно считать провалившейся, если они нас только заметят, не говоря уже о чтении наших жестов.
Анатолий позвонил, когда я уже всерьез подумывал о запросе темного инструктора по невидимости.
Только услышав его сочащийся самодовольством голос, я затаил дыхание. Так и есть — Татьяна за каких-то пару дней и невидимость, и инвертацию освоила. И это под руководством псевдо-инстурктора! Нужно будет ей в нашем павильоне особое внимание уделить — такому таланту самое место в моем отряде. Глядишь, и Марина потом к подруге подтянется. И мелкие тоже.
Дальше сигнальные ракеты полетели из Анатолия одна за одной. Практически требование присутствия Макса на встрече с темными — когда на переговорах руководства было принято решение провести ее в самом узком кругу. Безапелляционное заявление о передаче нашего … ладно, Татьяниного открытия мелким на земле — когда у нас еще никто, включая моих ребят, ему не обучился. И напоследок вообще пик наглости — обвинение меня в недостатке доверия.
Насчет Макса я понял. Обещанный счет он мне в своем стиле выставил. Проникновение в государственную, можно сказать, тайну и принуждение меня шантажом к приглашению. Мне только интересно, что за рычаги давления у него на собственного главу имеются?
Насчет мелких я тоже поспорить не мог. У меня самого мысль об их дополнительной защите мелькала. А если мелкому хоть часть талантов Татьяны передалась, ценность его опасно возрастает.
Я понял, что уже ни в чем не уверен. И так и буду в сомнениях метаться, пока не выясню причину интереса аналитиков к мелким. Что вернуло меня к вопросу, как к ним проникнуть — с которым я уже один леший знает сколько времени бился.
Когда снова позвонил Анатолий, я даже обрадовался. От бессилия очень хотелось выораться на кого-то. И вот так — между прочим, походя, просто к слову пришлось — я узнал, что у меня уже несколько дней есть агент, вхожий к аналитикам. О чем мне докладывать не обязательно.
Наорал я на него по другому поводу. По правде говоря, его вранье Марине за мой счет просто померкло на фоне доступа к высшим секретам. Но нужно было сразу точки над i в нашем будущем сотрудничестве расставить. Может, его и направили туда, куда мне путь заказали, но любители в моем деле долго не живут. Он в мой отряд просился? Придется запомнить, кто приказы отдает, а кто «Так точно» отвечает.
Выдавив из этого везунчика твердое обещание прямо завтра отправиться в рейд по белому пятну на карте нашего сообщества и немедленно доложить мне о его результатах, я почувствовал, что у меня просто плечи расправились. Сдвинул я таки этот камень с места!
Вот только как за неожиданным способом решения проблемы всегда следовал ее выход на новый уровень сложности, так и за этим сдвинутым камнем пошла лавина. Открытий и откровений.
Для начала выяснилось, что я первым должен выполнить свою часть нашей сделки. Причем я даже не понял, что мы сделку заключили. Когда один из моих ребят вернулся с земли с опусами в руках — за ними только его выпученные глаза виднелись — я понял, что если это отчет об операции, проведенной на земле, то я в результате этой операции только что мировую войну выиграл. Против объединенного человечества.
Пришлось поощрить парня, чтобы не успел проболтаться, краткосрочным отпуском на землю со снятием всех ограничений в действиях на ней. И выслать потом к нему наряд, чтобы отстоять гордое имя нашего отряда в его неравной схватке с местной бандой в каком-то баре. И под домашний арест его потом отправить, чтобы запомнил, что нечего с земной шпаной связываться. И больше ничего другого.
Потом Анатолий звезду поймал и начал себе цену набивать. Первым моим побуждением было выписать-таки себе пропуск, чтобы учения с ним провести по забиванию … чего уж там под руки попадется. Но подсознательно я насторожился — даже с его вопиющей наглостью это уже был перебор.
А потом выяснилось, что это у него не перебор случился, а подрыв и прорыв. Подрыв основного препятствия в противостоянии моего отряда с темными и его прорыв на оперативный простор, от которого у меня дух захватило.
Татьяна расколола инвертацию.
Ту самую, которую изобрели темные, чтобы уходить от нашего преследования, когда мы им на хвост наседали.
Ту самую, из-за которой у меня и случались те редкие неудачи, когда противнику удавалось прямо у меня под носом довести свою миссию на земле до конца.
Ту самую, ради секрета которой нам пришлось вернуть темным одного из самых пакостных их представителей. Который не отдельных людей на темную дорожку сбивал, а организовал секту с филиалами по всей земле, в которых человеческие души тысячами совращали.
Я тогда на радостях этим секретом с внештатниками поделился. Свой брат все же, силовик, тоже на страже светлых идеалов стоит. А они мне что — стражу на пороге моего отряда и пропуск на выходе на внешнюю территорию?
На этот раз я решил быть умнее. Для начала известить темных, что мы первыми нашли решение проблемы, над которой они начали работать сразу после передачи нам методики инвертирования. И поинтересоваться, на что они готовы, чтобы ознакомиться с этим решением.
В голове у меня начал составляться список интересующих меня вопросов. Кодировка мысленной связи. Прямой, в обход Макса, контакт с ними. Получение всей имеющейся у них информации по аналитикам. А там, глядишь, можно обсудить плодотворное сотрудничество в раскрытии планов этих элитных экспериментаторов.
И, естественно, мое присутствие на демонстрации Татьяниного открытия. Я бы предпочел ограничиться исключительно своим присутствием, но поскольку речь шла о Татьяне, от Анатолия отвязаться не удалось. Уперся, как баран: не только сопровождать ее будет на встрече с темными, но еще и проверит предварительно благонадежность их представителей.
С последним я охотно согласился. Если уж фиксировать свой выход на внешнюю территорию, если уж рисковать получением прямого приказа о домашнем аресте, то ради большого дела.
Теперь оставалось придумать, как связаться с темными. Мысленную связь, по очевидной причине, я отмел сразу. Позвонить Максу и попросить его передать приглашение его главе? Он же наверняка о причине спросит. Еще и заявит, что в его ранге гонцами не работают. А мне еще и приманка нужна — такая, чтобы глава темных без проволочек явился… Похоже, придется Макса втемную разыграть. Тьфу, до каламбуров дожился!
Глава 10.8
Я послал за Максом наряд. Четверых. С двумя он в прошлый раз, после аварии, почти справился. И трижды им повторил: «Без церемоний, но и без какого бы то ни было ущерба». Физического. За моральный как-нибудь рассчитаюсь.
Доставили мне его через час. В течении которого я упражнялся в строевой ходьбе по кабинету. И в размышлениях, что делать, если разыскать его не удалось, и что могло заставить его исчезнуть.
— Почему так долго? — рявкнул я, чтобы скрыть облегчение, когда он появился под конвоем моих ребят.
— Он в кафе был. С барышней, — ответил один из них.
— Брюнетка? Красотка? — спросил я, прищуриваясь.
— Она, — кивнул он. — Пришлось вести их. Сначала до ее дома, потом до его. Там и взяли.
Я перевел взгляд на Макса. Он молча смотрел на меня, выдвинув вперед челюсть. Стоимость его морального ущерба мы определенно оценивали по-разному. В моих глазах она упала до нуля, в его — не подлежала оценке.
Поблагодарив ребят, я отпустил их и жестом указал Максу на стул. Он остался стоять.
— Макс… — начал я.
— Я вижу, идея похищения пришлась тебе по вкусу, — презрительно перебил он меня.
— Макс, прости, — старательно пропустил я мимо ушей его провокацию. — У меня не было другого выхода. Мне нужно срочно вызвать … пригласить твоего главу.
— Что? — Маска презрения на его лице дала трещину.
— Мысленная связь прослушивается, — принялся перечислять я. — Выход в ваше расположение перекрыт. Посещение земли ограничено. А вы свои сообщения кодируете, если мне память не изменяет. Передай ему мое приглашение. Пожалуйста, — добавил я, пересилив себя.
Он подозрительно прищурился.
— А позвонить нельзя было? — процедил он сквозь зубы.
— Макс, прости еще раз, — ответил я, — но ты мне еще и как повод нужен. Если он просто так сорвется, это может вызвать подозрения. А вот если мы задержали — ошибочно! — его специалиста высшего звена, он как раз и должен лично вмешаться.
У него лицо окаменело.
— Ты мне за это ответишь, — негромко, но отчетливо проговорил он.
— Просто передай ему, — кивнул я, соглашаясь, — что у меня есть предложение, от которого он вряд ли сможет … или захочет отказаться.
Он продолжал смотреть на меня тяжелым взглядом. Молча. В гляделки мы играли минут пять. Я уже собрался выкинуть его из своего кабинета и выписать себе пропуск наружу — а там будь, что будет! — как в голове у меня прозвучал голос главного темного.
— На каком основании задержан наш сотрудник? — произнес он в меру озабоченно и в меру возмущенно.
— На основании подозрительно неоправданного интереса к нашему полевому агенту, — сухо ответил я, пожалев, что не вслух говорю.
— Я требую немедленной встречи с ним! — усилил главный темный нотку возмущения в голосе.
— Через час, — небрежно бросил я. — Заканчиваем следственные мероприятия.
Весь этот час я пытался разговорить Макса расспросами о мелкой. Он отвечал односложно и, казалось, с каждым моим вопросом все больше напрягался. Пожав плечами, я замолчал.
— Ты можешь сказать мне, — вдруг заговорил он, — из какой области это твое предложение?
Э нет, однажды я уже секретами по дружбе делился! Макс, правда, не внештатники, но в таком важном деле субординация особое значение имеет. И мои ребята, между прочим, тоже еще в известность не поставлены.
— Не могу, — просто ответил я. — Одно скажу: твой главный узнает первым, до всех наших.
Больше он не произнес ни слова. До того самого момента, как ко мне в кабинет вошел главный темный. Они обменялись взглядами, и Макс слегка пожал плечами.
Я вызвал своих ребят и скомандовал проводить Макса в соседний кабинет. И составить ему там компанию. Чтобы он не заскучал.
Когда мы остались одни, глава темных вперился в меня немигающим взглядом.
— Я Вас слушаю, — коротко и настороженно бросил он.
Сообщив ему о нашем взломе инвертации, я отдал должное его выдержке. Он даже бровью не шевельнул, словно и не лишился только что своего основного и неоспоримого прежде преимущества перед нами.
— В чем заключается Ваше предложение? — спросил он ровным тоном.
Я сделал ему свой царский подарок — и опять не встретил никакого воодушевления. У меня мелькнула нехорошая мысль: уж не сделали ли мы это открытие параллельно, и сейчас он лишит меня только что полученного преимущества?
— Что Вы за это хотите? — снова подал он голос.
Так-то лучше, подумал я, незаметно переводя дух. Это он мне покерное лицо демонстрирует, чтобы меньшими потерями на переговорах отделаться. Я выдал ему список разумной, с моей точки зрения, компенсации за первоочередной доступ к стратегическому открытию.
Отбивался он мастерски. В первую очередь, как я и предполагал, по численному составу представителей. По поводу моего участия он спорить не стал, но предложил свести число участников встречи к самому необходимому минимуму. Пришлось согласиться, что излишний ажиотаж до полного раскрытия феномена никому не нужен.
Вопрос об аналитиках вызвал у него легкое удивление. Или он его изобразил. Никаких требований по изменению порядка отчетности ему не поступало. Никаких запросов дополнительной информации от резидентов на земле. Одним словом, никакого повышенного внимания. Хотя, пожалуй, с их кодированной мысленной связью мониторить сознание их родителей мелких бесполезно.
От передачи методики этой кодировки мне он тоже увиливал, как мог.
— Мы вполне можем договориться о месте и времени встречи прямо сейчас, — заявил он мне с легкой усмешкой.
Рассказывая ему о нашем открытии, я не стал углубляться в подробности. Теперь пришлось уточнить, что совершил его наш еще не в полном смысле слова сотрудник. Не владеющий пока базовыми навыками, включая переход в невидимость. Что ставит проблему доставки его к месту встречи.
И вот тут покерное лицо с него и свалилось, и я получил ожидаемое воодушевление. Которое мне очень не понравилось.
На его пожелание более тесного знакомства со столь одаренным новобранцем, я уклончиво ответил, что сначала нужно с инвертацией разобраться. И подумал, не послать ли пару ребят для охраны Татьяны. Там, правда, внештатники пасутся — с них голову снимут, если темные у них из-под носа объект наблюдения похитят.
Перед уходом глава темных заверил меня, что бросит все силы на решение проблемы маскировки Татьяны. Пока мы договорились, что Анатолий встретится с кем-то из его сотрудников, чтобы выбрать место встречи.
Я пошел в соседний кабинет, где многословно и громогласно, в присутствии своих ребят, принес Максу глубочайшие извинения и предложил ему почетный эскорт на землю. Он коротко отказался и пообещал мне взглядом расплату и за это.
Избавившись, наконец, от всех темных, я сразу же позвонил Анатолию. Он не ответил. Ни сразу, ни после доброго десятка гудков. Я похолодел. Неужели темные все же решились? Если внештатники дрогнули и отступили, карцером они не отделаются. Лично прослежу. Или они сами Анатолия с Татьяной захватили — чтобы те противнику не достались?
Я набрал его номер еще раз. Когда он снял трубку, я от облегчения даже на место его не поставил, когда он опять хамить начал. Только отметил про себя, что в последнее время всплески его наглости в сигнальные ракеты превратились — значит, опять что-нибудь изобрел. Возможность в любой момент перевести объект операции в невидимость открывает заманчивые перспективы, подумал я — и крякнул. Дожился — скоро ждать его вспышек буду.
Впрочем, выяснилось, что он, как всегда, с победной реляцией выступил до проверки своего изобретения на практике. Бесполезным оно оказалось в плане темных по организации скрытности нашей встречи. Им я должное отдал — тактику они выбрали простую до гениальности. Ее я тоже в памяти отложил.
Не оставалось ничего другого, как ждать, пока этот зазнайка обучит Татьяну переходу в невидимость.
К концу первого дня я был готов подняться к главному хранителю и попросить его направить, в неофициальном порядке, к Татьяне их инструктора по базовым навыкам. Но сдержался — привлекать непосвященных было рискованно.
К концу второго дня это соображение уже не казалось мне столь неоспоримым. В конце концов, я всегда был уверен, что любую работу нужно профессионалу поручать. Особенно после того, как главный темный прислал мне своего специалиста по кодировке мысленной связи, и я обучился этому навыку в два счета.
В качестве кода я выбрал язык жестов, принятый в нашем отряде во время операций на земле. Случалось нам их там в видимости проводить. И в безмолвии. Краткий это был язык и емкий — как раз то, что надо, для лаконичных сообщений темным. Им я этот код с легкой душой передал — на земле операцию можно считать провалившейся, если они нас только заметят, не говоря уже о чтении наших жестов.
Анатолий позвонил, когда я уже всерьез подумывал о запросе темного инструктора по невидимости.
Только услышав его сочащийся самодовольством голос, я затаил дыхание. Так и есть — Татьяна за каких-то пару дней и невидимость, и инвертацию освоила. И это под руководством псевдо-инстурктора! Нужно будет ей в нашем павильоне особое внимание уделить — такому таланту самое место в моем отряде. Глядишь, и Марина потом к подруге подтянется. И мелкие тоже.
Дальше сигнальные ракеты полетели из Анатолия одна за одной. Практически требование присутствия Макса на встрече с темными — когда на переговорах руководства было принято решение провести ее в самом узком кругу. Безапелляционное заявление о передаче нашего … ладно, Татьяниного открытия мелким на земле — когда у нас еще никто, включая моих ребят, ему не обучился. И напоследок вообще пик наглости — обвинение меня в недостатке доверия.
Насчет Макса я понял. Обещанный счет он мне в своем стиле выставил. Проникновение в государственную, можно сказать, тайну и принуждение меня шантажом к приглашению. Мне только интересно, что за рычаги давления у него на собственного главу имеются?
Насчет мелких я тоже поспорить не мог. У меня самого мысль об их дополнительной защите мелькала. А если мелкому хоть часть талантов Татьяны передалась, ценность его опасно возрастает.
