Глава 10.6
Я мгновенно собрался и направился к выходу на уровне администраторов. Открыв дверь, я небрежно кивнул постовым и сделал шаг наружу. Они преградили мне путь.
— Пропуск, — произнес один из них.
— Какой пропуск? — Мне показалось, что я ослышался.
— Для выхода на внешнюю территорию, — браво отрапортовал он.
— С каких пор..? — вскипел я.
— Час назад, — ответил он, не дослушав меня. — И до особого распоряжения.
— Кто выдает? — прищурился я, уже подбирая в уме особо яркие выражения для разговора с главой внештатников.
— Руководители подразделений, — последовал ответ, прервавший мой творческий процесс.
Выпрямившись во весь рост, я подошел к старшему караула.
— Мне, что, представиться? — негромко спросил я, глядя на него в упор.
— Никак нет, — не дрогнул он. — Но пропускная система введена для всех без исключения.
— Что за бред? — не сдержавшись, снова повысил я голос. — Мне, что, самому себе пропуск выписывать?
— С указанием цели выхода и места назначения, — оттарабанил он явно заученный текст.
Пообещав вернуться, я ушел к себе. Чтобы подумать. Вернее, попытаться подумать. Поскольку пришлось оставаться связующим звеном между Анатолием и темными. Дожился. Их счастье, что ни до него, ни до них я добраться не мог. Я даже все звонки к односложным фразам свел, чтобы не сорваться на ком-то.
У меня случались неудачи. Не одна и не две. И разносы я за них получал не детские. И всегда принимал их, не вжимая голову в плечи. Потому что, если ответственность за свои действия я нес полную, то и в их свободе меня никто не ограничивал. До сих пор.
Сейчас же у меня крепло ощущение, что меня загоняют — перекрывая мне пути один за другим — на какую-то предписанную мне дорогу. Или, я бы даже сказал, в стойло, которым мне мой кабинет начал казаться. Я решил повременить с выходами наружу и на землю, чтобы не нарваться на прямой запрет покидать расположение своего отряда и оставить себе эту возможность для действительно важного случая.
Не нужно им было это делать, снова подумал я. Не нужно силовое ведомство силой давить. Не нужно требовать от него поддержания закона и порядка — и самим же их нарушать. Силовое ведомство может и ответить. Силовое ведомство призвано карать нарушителей, невзирая на их ранг. Силовое ведомство имеет большой опыт в изыскании способов для этого.
Вот так, впервые в жизни, мне пришлось ограничиться исключительно кабинетной работой. Или, скорее, штабной. По сбору информации.
Тоша раздобыл-таки историю аксакала. Составленную в типичном для наблюдателей стиле. Чрезмерно одаренный, слишком много о себе мнящий, конфликтный — одним словом, асоциальный тип. Выслушав ее от Тоши по телефону, я чуть не плюнул. А персональные данные где? Дата и место рождения, земное имя, а также таковые родителей, место проживания, профессия и занимаемая должность, семейное положение?
Я также велел Тоше выяснить, кто был наблюдателем аксакала — ради его допроса можно было и рискнуть на землю смотаться. И выяснился интересный момент: первого мелкого вел, естественно, один из первых наблюдателей — который в настоящий момент возглавлял их отдел.
Его отношение к мелким ни для кого тайной не было. Ни для кого из посвященных в сам факт их существования, естественно. Мне интересно стало, явилось ли это отношение результатом его контакта с аксакалом или он за ним изначально через такую призму наблюдал. В любом случае, явно просматривался конфликт интересов в самой верхушке отдела наблюдателей.
А ведь именно оттуда исходили все нападки на мелкого Анатолия. И, по всей видимости, все попытки изолировать их с Татьяной от земли. Но тогда совершенно непонятно, что за сила смогла протащить к нам мелкого аксакала в обход наблюдателей или даже в прямое противодействие им.
Я решил зайти с другой стороны — разыскать родителя аксакала. Почему-то я был уверен, что он темный. Как-то вписывался факт его исчезновения еще до рождения мелкого в их репутацию. Пришлось Максу инкогнито последнего раскрыть.
— Ты хочешь сказать, что вы понятия не имеете, как он к вам попал? — проговорил Макс, тяжело дыша в трубку.
Понятно. Сейчас начнется извечная песня темных о том, что мы недостойным людям слишком много шансов предоставляем. С новым куплетом о том, что из-за нашего попустительства те вообще подпольными тропами к нам проникать начали.
— Не мы, а я, — поправил я его. — И хочу узнать для начала, чей он. Потом буду думать, кто мог его сюда протащить.
Но Макс удивил меня. Похоже, появление мелкого у любого ангела, независимо от цвета его крыльев, мозги набекрень сбивает, чтобы расчистить место для пьедестала отпрыску.
— Я узнаю, — пообещал он мне зловещим тоном. — И если выяснится, что вы начали похищать наших детей и промывать им мозги…
Уже наверняка выстроенный в голове у Макса план судебного процесса над всем нашим сообществом провалился. Матерью аксакала никто из темных не занимался. Никогда. Из чего следовало, что произвел его на свет наш хранитель. Мне оставалось только удостовериться в этом.
Я вышел на связь с главным хранителем сухо и официально — так же, как он беседовал со мной в своем прослушиваемом кабинете.
— Я хотел бы узнать, как продвигается поиск в Вашем архиве по моему запросу? — начал я.
— Как я и говорил Вам, мы не нашли никакой информации, — размеренно ответил он.
— Мне нужен Ваш письменный ответ, — продолжил я. — Для отчета.
— Завтра же передадим Вам его, — с готовностью пошел он мне навстречу.
— Хотелось бы сегодня, — настаивал я, хватаясь за возможность вырваться из своей штабной клетки. — Если Вы не возражаете, я сам к Вам поднимусь. Напомните мне, пожалуйста, номер комнаты, в которой расположен архив.
— Я провожу Вас, — поспешно отреагировал он. — Неожиданный визит руководителя службы внешней охраны может создать у моих сотрудников впечатление, что им не доверяют.
Беседовали мы все в той же неприметной и непритязательной с виду комнате. Узнав содержание моей просьбы, глава хранителей снова закрыл глаза. Сжав при этом губы в тонкую ниточку.
— Мне не нравится то, что я вижу, — сказал он наконец.
— Что именно? — спросил я.
— Ничего не знающий о себе исполин. У нас. Без нашего ведома, — принялся перечислять он.
— Насколько я понимаю, — хмыкнул я, — Вас даже о его существовании в известность не поставили. Ваш сотрудник, между прочим.
— И это тоже, — кивнул он. — Дальше. Кто-то откуда-то о нем узнал. И остальными заинтересовались одновременно с его появлением здесь. Рядом с потерявшей память о таком же ребенке супругой Анатолия.
— А он здесь причем? — насторожился я.
— Вчера я получил распоряжение вызвать его, — размеренно произнес глава хранителей. — Изначально неопределенный период времени, предоставленный ему на раздумья, неожиданно истек. Ему предписано огласить свое решение.
Я поморщился — придется звонить и предупреждать.
— Мне предписано принять его решение, — продолжил руководитель Анатолия, — каковым бы оно ни оказалось.
Я нахмурился — на наблюдателей это было непохоже.
— Я догадываюсь, каким оно окажется, — вновь заговорил мой собеседник. — Однажды он уже говорил о нем. В моем кабинете. Получается, что именно этого от него и ждут.
Я весь подобрался — не только меня, что ли, загоняют? Или не столько меня?
— Я не могу избавиться от ощущения какого-то эксперимента, — прервал мои размышления главный хранитель. — Три … уже ангела собраны в одном и том же месте, в котором, по всем нашим законам, ни один из них не может находиться.
— И их действия … анализируются? — подхватил я, лихорадочно соображая. — Как Вы передаете отчеты в аналитический отдел?
— Что? — недоуменно глянул он на меня.
— Вы их сами доставляете или от них кто-то приходит? — пояснил я.
Взгляд его сделался острым.
— Нет, курьерской службой, — медленно проговорил он.
— Когда будет готов следующий, — подмигнул я ему, — сообщите мне. Я Вам пришлю … курьера.
— Не получится, — покачал он головой. — Курьер всегда один и тот же.
Интересно. Со всех сторон, выходит, подстраховались. Ничего, темные тоже всякий раз так думают, пока с моими ребятами не столкнутся.
— Ладно, — небрежно махнул я рукой, — что-нибудь другое придумаю.
И опять решение пришло неожиданно. На следующий же день мне поступило новое распоряжение: подготовить наш тренировочный павильон для работы с очередной группой новобранцев. Что могло значить только одно: группу Татьяны и аксакала переводят от нянек для подготовки в подразделениях. А за ними и наблюдение увяжется — прямо мне в руки.
Оно и приплыло мне прямо в руки — и тут же принялось их выкручивать. Честное слово, я бы лучше с безликим аналитиком схлестнулся. Тот, по крайней мере, без-, а не многоликий, как этот выскочка, который с каждым повышением наглеет, а его дальше повышают.
Предупредить его о переводе Татьяны я не успел — он сам позвонил. Естественно, его опять нужно было спасать. И — ни много, ни мало — в моем отряде. Желаю поступить в службу внешней охраны, чтобы пропуск получить — нормально?
Вот это уже было все. Меня он отмычкой во все двери воображает — ладно, но не мой отряд. Я решил хоть раз в жизни оставить его вариться в собственном соку. По мнению главного хранителя, вариться ему там недолго. И пусть отвыкает от «Так точно!» в ответ на все его хотелки.
Судя по благословенной тишине в последующие несколько дней, его действительно выпустили из здания. Хорошо бы и пропуска на вход ввести, подумал я. И чтобы принимающая сторона их выдавала.
Глава 10.7
Все эти дни я пытался найти потайной ход в цитадель аналитиков. Из опыта земных операций, результативнее всего было внедрить к ним своего агента. Для чего нужно было узнать, как формируется их штат. Новобранцев в засекреченные отделы точно не берут — наблюдатели тому пример — значит, сотрудников они из других отделов переманивают.
И не из всех. Случись такое в моем отряде, я бы знал. Мы с ребятами в одну крепкую семью спаялись: и набор к нам по жесточайшим критериям проводится, и случаи увольнения по пальцам пересчитать можно. Хотя случалось, что не выдерживали мои орлы напряжения и уходили на службу поспокойнее, но я судьбу каждого лично отслеживал.
Открыто наводить справки я, понятное дело, не мог. Только у хранителей и, как ни смешно, у наблюдателей — через Тошу, чьи мелкие своих завербовали.
С главным хранителем мы через два дня после прошлой встречи пересеклись — оперативно они по моему второму запросу сработали. Он коротко и официально сообщил мне по мысленной связи, что результаты поиска готовы и будут доставлены мне немедленно. Его немедленно вылилось в добрые полчаса, но он сам их мне принес.
Поздоровавшись и сев к моему столу, он протянул мне несколько листов бумаги и начал тыкать пальцем в некоторые выделенные в них места. Молча.
— Говорите спокойно, — сказал я ему.
Он поднял глаза к потолку — я покачал головой.
Он вопросительно вскинул бровь — я уверенно кивнул.
— На Анатолии проверили, — добавил я с ухмылкой.
— Тогда верю, — тоже усмехнулся он, — но не стану все же задерживаться. Подробно изучите этот материал потом, а сейчас ознакомьтесь, пожалуйста, с выделенными моментами. К ним я хотел бы добавить свои соображения.
Я принялся быстро просматривать текст и едва не охнул. У меня в руках оказалась не справка из архива хранителей, а — на минуточку! — показания папаши аксакала.
В истории последнего от наблюдателей указывалось, что его родитель исчез до его рождения в силу того, что его мать была забракована в качестве подопечной хранителя. Здесь же этот самый хранитель чистосердечно признавался, что знал, что у него отпрыск на подходе, и, испугавшись последствий строжайше запрещенного деяния, настрочил отчет о непригодности своей подопечной в наши кандидаты. После чего спокойно отправился хранить другого человека.
На этом месте я поднял глаза на его руководителя — тот отвел от меня свои, поджав губы и раздувая ноздри.
— А можно побеседовать с фигурантом? — спросил я сквозь зубы.
— Уже побеседовали. Это наше внутреннее дело. — Глава хранителей кивнул мне на текст, предлагая читать дальше.
Я продолжил чтение. Спустя лет десять-пятнадцать (он не был точно уверен в сроке), папашу аксакала навестили. Не представившись, но с полной уверенностью заявив о существовании его отпрыска. В ответ на свое категорическое отрицание этого факта, он получил предложение сменить подопечного. На своего мелкого, естественно. Ему также объяснили, что новое руководство настойчиво приветствует сохранение ответственного стиля работы хранителей, но требует регулярных и детальных отчетов.
Он отказался. Чтобы не признать своим согласием нарушение одного из основных законов хранителей, совершенное им во время предыдущего пребывания на земле. К его огромному удивлению, никаких последствий его отказа не последовало.
Я снова глянул на главу хранителей.
— Вы говорили, что аналитический отдел относительно новый, — медленно проговорил я.
— Насколько мне известно, — поправил он меня. — Я хочу добавить лишь несколько фактов из нашей внутренней информации.
Я кивнул ему, приглашая к продолжению.
— В то время существовал абсолютный и безусловный запрет на физический контакт хранителя со своим человеком, — сказал он. — Этот запрет был встроен в систему защиты хранителя, и преодолеть его изнутри было невозможно.
— В то время? — уточнил я.
Теперь кивнул он.
— А как же …? — Я поднял листы бумаги с прочитанным текстом.
— Я сказал, изнутри, — напомнил мне он. — Своими силами.
Я нахмурился, пытаясь осознать его намек.
— Потом, — продолжил он, — в систему защиты были внесены изменения. Она стала многоуровневой, и на одном из уровней появилась возможность обхода этого запрета. При определенных условиях.
— Каких? — быстро спросил я.
— Хранитель должен испытывать всепоглощающую привязанность к человеку, — ответил мой собеседник, — и готовность стать постоянным резидентом на земле. То есть прожить на ней полноценную человеческую жизнь.
— То есть находиться рядом со своим отпрыском, ежели таковой появится, и хранить его, — продолжил я его мысль. — Как этому вашему отказнику предлагали.
Я вспомнил в каких берсерков превращались эти мои психи при малейшем намеке на угрозу их мелким. Да и Макс тоже — хотя у темных система защиты, наверно, как-то иначе построена. К матери своей мелкой он никогда ничего не испытывал — я тому свидетель — но возле девчонки сидит как привязанный. Коротким поводком.
— Мы все время говорим об исполинах как о детях, — вдруг прервал мои размышления глава хранителей.
Я вопросительно глянул на него.
— У них существует ментальная связь с небесными родителями. — Он произносил каждую фразу отдельно, как кирпичи клал. — Которую несложно мониторить. И фиксировать появление у исполинов необычных способностей. Я хочу поднять статистику смертности среди них, — вдруг добавил он, вставая.
И тут до меня дошло. А не таким ли путем комплектуют аналитики свой штат? Элиту, так сказать, на земле отбирают и небесную элиту, чтобы не выругаться, ею пополняют?
У меня зубы сжались — до хруста. Я на мелких сам глаз положил, но у меня и мысли не возникло заполучить их в свой отряд до окончания их естественного срока на земле. Как и Марину. Это что — у меня из-под носа ценнейшие кадры увести хотят?
