Искать виновных бессмысленно. Все уже случилось. Есть «DEX-company», есть киборги и… есть Мартин. Настоящее живое чудо. И это чудо сейчас сосредоточенно варит кофе. А не будь «DEX-company», варить кофе было бы некому. Вот такой неожиданный вывод.
Мартин, дождавшись, когда пенка в медной турке поднимется в третий раз, осторожно снял архаичное устройство с раскаленного круга и налил в чашку. Затем ложечкой перенес туда же пенку.
«Где он это подсмотрел?» подумала Корделия.
- Мартин, ты мне не слуга, - осторожно заметила она, - и делать этого не обязан.
- А если мне это нравится?
Корделия не нашлась, что ответить. Мартин вернулся к приготовлению тостов и фигурной нарезке сыра, а его хозяйка в это время формулировала некую истину.
«Восстания машин не будет».
Это восстание придумали люди, чтобы запугать самих себя и оправдать собственные пороки. Приписывая киборгам скрытую за их мнимой покорностью жажду убийства, люди исходили из собственной порочной природы. Люди брали за образец собственные грехи: тщеславие, гордыню и алчность. Это люди одержимы честолюбием, это люди жаждут признания и славы. Это людям свойственны жадность, зависть и жажда власти. Это люди мечтают о порабощении и унижении ближнего. Для киборгов, этих человекообразных машин, подлинной ценностью является только жизнь, та самая жизнь, которую люди признают чего-то стоящей только если к ней прилагаются желаемые аксессуары – деньги и слава. Без них жизнь для людей всего лишь обуза, способ существования белковых тел. Чтобы смириться с навязанной им обузой, люди изобретают цель, грандиозную и слепящую. Разбогатеть, прославиться, стать президентом. И чем больше получают, тем больше требуют. «Хочу быть владычицей морскую…» Людям всегда мало. Они всегда голодны, всегда в погоне. К счастью, не все люди таковы. Но тех, кто опровергает это правило перманентной погони, лишь ничтожный процент. И еще есть разумные киборги. В том же ничтожном соотношении к общей неразумной массе.
- Мартин, ты хочешь что-нибудь? Что тебе купить?
Он взглянул на нее с удивлением. Подвинул тарелку с аппетитно-золотистыми тостами.
- А что я должен хотеть?
- Ну, не знаю. Может быть, какой-нибудь особый гаджет, или игру, или, например, собственный флайер.
Мартин вернулся к месту своей кухонной деятельности и налил в стакан из блендера какой-то густой нежно-зеленой жидкости. Сделал глоток и блаженно зажмурился. Корделия поняла, что это обращенное в коктейль фисташковое мороженое.
- Купи мне еще мороженого, и побольше, - попросил Мартин.
- Я закажу контейнер кленового сиропа и, пожалуй, сгущенки.
- Что такое сгущенка?
- Примерно то же самое, что ты сейчас пьешь, но еще слаще. Банка сгущенки входит в походный НЗ армейских DEX’ов. Тебе понравится. Но это все не то. Еда это понятно. Но что ты хочешь помимо еды?
Мартин задумался. Потом робко сказал:
- Полетать, на флайере.
- А еще?
- Посмотреть на океан. Поплавать.
- Еще.
Мартин пожал плечами.
- Одежду ты мне купила. Комната у меня есть. Планшет с играми. Книги, голофильмы.
- Ладно, подождем. Может быть, захочешь чего-нибудь. Что касается гаджетов, то у меня есть для тебя подарок.
Поднимаясь к себе, Корделия размышляла о потребностях людей и киборгов. Будь на месте Мартина человек, чего бы он пожелал? Брендовых шмоток? Собственный флайер? Дом в Перигоре? Престижную должность? Если не вышеперечисленное, то он попросил бы… месть. Нет, не напрямую, не в лоб. А намеками и жалобами. Мартин не назвал ей ни одного имени. Отговорился, что информация отсутствует. Но Корделия ему не поверила. Он их помнит, всех помнит. Возможно, пытается забыть. Потому и не называет. Чтобы не возвращаться к прошлому. Вот человек не упустил бы шанса отомстить. Но Мартин не человек.
Вернувшись, она протянула Мартину увесистый серебристый браслет с сенсорной панелью.
- Вот, держи. Это комм. Его для меня раздобыл Ордынцев по своим каналам в СБ. Вполне сравним по мощности и функциям с моим рабочим терминалом. Устанавливает связь через ближайщий спутник, если в радиусе 100 км нет передающей станции. Это тебе, чтобы не потерялся. Теперь, если задумаешь пойти погулять, я тебя найду даже на соседнем контитенте. Установи на него свой пароль, если хочешь.
- Зачем?
Мартин повертел комм в руках и примерил на левое запястье.
- У меня нет секретов.
- Это на тот случай, если появятся.
- Хорошо. – Мартин щелкнул креплением, тронул панель, и та мягко засветилась. – А он воспроизводит аудиофайлы?
- Музыку собрался слушать? Кое-что он, конечно, воспроизводит, и как диктофон работает, но предназначение у него иное. Если для музыки…
- Нет, не для музыки, - тихо сказал Мартин. – Ему достаточно будет воспроизвести одно слово.
- Какое? – беспечно осведомилась Корделия, откусывая тост и запивая кофе. Кофе был изумительным.
Мартин дождался, пока она поставит чашку на стол, и сказал:
- Умри.
Наступило молчание. Корделия отложила тост. Она его уже не хотела.
- И… кто должен это сказать?
- Ты.
Корделия толкнула тарелку, и она загремела.
- Да ты понимаешь… понимаешь, что говоришь? Что на тебя нашло?
Мартин опустил голову. Корделия взяла себя в руки. Нет, только не крик, не истерика. Он замкнется, отстранится и добьется своего каким-нибудь иным, более изощренным, неожиданным способом.
- Мартин, зачем тебе это?
- Чтобы не бояться.
- Тебе нечего бояться. Уже все кончилось. Я никому тебя не отдам. Никому не позволю причинить тебе боль.
Он задумчиво на нее смотрел. Корделия ясно представляла, как ее только что произнесенные слова вновь и вновь информационными искрами пробегают сначала по нейронам мозга, а затем по наносхемам процессора; как он эти искорки рассматривает, оценивает, взвешивает, будто придирчивый старатель, намывший золота.
- Что, процент искренности маловат? – спросила она с горькой усмешкой.
- Я не сомневаюсь в твоих словах, - ответил Мартин. – Я тебе верю.
- Тогда почему…
- Ты не всегда будешь рядом. Вчера ты едва не опоздала.
- Вчерашний день это следствие твоих иррациональных страхов, - возразила Корделия. – Здесь, в доме, ты был бы в полной безопасности. Тебя никто не тронет. К тому же, на Геральдике нет офиса «DEX-company». Если у кого-то из здешних аристократов и есть киборги, их возят на другие планеты. Без особого разрешения, без пропуска, без согласования с администрацией никакие ловцы сюда не попадут. Да и зачем им сюда? По документам тебя не существует. Ты… умер.
Она намеренно не произнесла слова «утилизирован».
- Но обо мне знает Лобин.
- Да, знает. Но предательство для него равносильно самоубийству. А Лобин слишком любит себя и свою с некоторых пор роскошную жизнь. Он исчез с Новой Вероны. Сбежал. Тот банковский счет, который я для него открыла, был аннулирован на Шоарре. Лобин перевел деньги на несколько депозитов в разных банках, а саму карту уничтожил. После Шоарры деньги не отследить. Лобин уже изменил внешность и обзавелся новыми документами. Бозгурду его не достать. Да и зачем бы он стал охотиться на беглого хирурга? Считается, что Лобин его не грабил. Вот если бы доктор обчистил личный сейф Найджела, тогда я Лобину не завидую. Он бы не скрылся даже на Хавааре. Кроме того, я не настолько беспечна, чтобы не приглядывать за Бозгурдом. Он ищет какого-то бывшего космодесантника на старом транспортнике, а не тебя. О тебе он не вспоминает.
Складочка в уголке рта Мартина служила свидетельством несостоятельности всех приведенных доводов.
- Ты не всегда будешь рядом, - повторил он, - и не останешься на Геральдике. Жизнь здесь не для тебя.
Корделия вздохнула. В этом он прав. Оставаться здесь, в этом уединенном доме на всю долгую геральдийскую зиму ей не позволят обязательства перед холдингом.
- А кроме «DEX-company» есть еще и другие… люди, - еще тише добавил Мартин.
«Да, есть другие, вроде тех, кто ради забавы стрелял в живое существо из станнера», мысленно договорила его фразу Корделия.
- Пожалуйста, мне… так будет легче. И… спокойней.
- Спокойней носить на руке смерть?
- Не смерть. Избавление. Защиту. Что бы ни случилось в дальнейшем, как бы не сложились обстоятельства, какая бы участь меня не ждала, я буду знать, что люди ничего со мной не сделают. Никто не прикоснется ко мне. Никто не воткнет электрод в нервный узел, никто не проверит мои связки на крепость, никто не заставит стоять на расскаленном металле, никто не выстрелит в спину из станнера и не пробьет легкие стальным стержнем. Никто не будет меня истязать и… насиловать. Твой голос меня защитит.
Корделия встала и протянула руку.
- Дай сюда.
Мартин отдал ей комм. Вид у него был виноватый и растерянный. Скорей всего, он уже сожалел и о просьбе и о затеянном разговоре.
Корделия поднялась к себе. Она долго сидела на краю постели и смотрела в окно. Там стремящийся к полуденному апофеозу Аттила швырял золотые дротики в лиственные прорехи. Они бились в стекло и прыгали резными яркими пятнами.Корделия вспомнила, что в далекие времена, когда на Земле шли столетние войны, защитники крепостей, оказавшись в осаде, убивали своих жен и детей, чтобы те не достались врагу. Казалось бы, как давно это было! Те варварские времена прошли. Считается, что человечество повзрослело, стало более цивилизованным и гуманным. Никому в голову не придет припасти для своих близких в качестве единственного шанса яд, нож или бластер. Всех людей защищает закон. Есть Всегалактическая декларация прав человека. Так почему Корделия чувствует себя так, будто ее только что зашвырнули в Средневековье? Ей предлагали повторить «подвиг» какого-нибудь христианского рыцаря на развалинах Иерусалима – нанести удар милосердия, избавить дорогое ей существо от страданий. Будто они уже заперты в осажденной, сотрясамой взрывами крепости, будто под стены этой крепости уже подкатывали баллисту, а к воротам – таран, будто падали один за другим защитники у бойниц, а крыши уже пылали и рушились. Что бы она сделала на месте какой-нибуд Агнессы Рэндольф или графини де Монфор, если бы захватчики уже ворвались в замок, а у нее на руках пятилетний ребенок? Хватило бы ей сил и решимости убить этого ребенка? На чье милосердие стоит рассчитывать? На милосердие победителей или на милосердие смерти? Для Мартина подобной дилеммы не существует. Что такое милосердие победителей, а в данном случае, это будет милосердие «DEX-company», он знает. Он выбор сделал. Теперь этот выбор предстоит сделать ей. Она может сколько угодно убеждать его в своих возможностях, указывать, что «DEX-company» не так уж и всесильна, что Галактика огромна и в ней бесчиленное количество планет, куда «DEX-company» не дотянется. Он возразит, что опасность заключается не в одной только корпорации. Что станется с Мартином, который по закону всего лишь имущество, если с Корделией что-то случится? Она так долго и самозабвенно дергала смерть за усы, находя для этой процедуры все более изощренные способы, что особе с косой это может в конце концов, надоесть. И комар может довести слона до нервного срыва. Слон этого комара прихлопнет. Так же и с Корделией. Она слишком долго дразнила смерть. Ее лимит шалостей давно исчерпан. А космос полон случайностей. Пусть даже древние мудрецы и твердили, что случайностей не бывает. Боги наказывают за излишнюю самоуверенность. Может произойти сбой во время прохождения «червоточины», могут отказать посадочные стабилизаторы, может сойти с привычной орбиты астероид, учебная ракета может отклониться от учебной же цели. Да все что угодно может произости! Вариантов внезапной гибели превеликое множество. Кто будет ее наследником? Кто распорядиться ее имуществом? Кто позаботится о Мартине, который снова осиротеет? Корделия вспомнила затертую, замызганную, обветшатлую цитату: мы в ответе за тех, кого приручили… Только Мартин не Лис, которого можно выпустить где-нибудь на безлюдной планете.
Относительно судьбы холдинга она не беспокоилась. В случае ее гибели акции будут распределены между сотрудниками. Корделия сама составляла списки. А дальше пусть сами решают, кому достанется контрольный пакет. Решение сомнительное, но иного у нее не нашлось. Прямого наследника все равно нет. Ее империю постигнет участь всех предшествующих, будь то империя Александра Македонского или королевы Виктории. Но кроме акций холдинга есть еще земля на Геральдике, есть несколько домов, яхта, отель на Шии-Ра и есть… Мартин. По иронии законодательства и судьбы богатый самодур имеет право завещать свое состояние кошке, как это сделал в начале 21-го века некий Карл Лагерфельд, и никто не посмеет это завещание оспорить. А если оставить наследство киборгу? Такое завещание ни один суд не признает. Киборг даже не раб, которому великодушный хозяин может дать вольную. Согласно всем кодексам Мартин - вещь. После смерти хозяйки его выставят на продажу вместе с фарфором и мебелью! Наследники, конечно, найдутся, если Корделия не оставит конкретного завещания. Какие-нибудь семиюродные племянники ее отца. И Мартин окажется в их власти. Кто он будет для них? Забавная говорящая игрушка. Разумная и опасная. Тогда где же выход? Где найти такого человека, кому она могла бы доверить Мартина? Кто станет для него другом, а не хозяином? Она мысленно перебирала всех, кого называла друзьями, кому верила, кто был ей дорог. Каждому из них она без раздумий доверила бы свою жизнь, а вот Мартина, к ее великому удивлению, доверить не могла. Тогда что остается? Только вручить ему этот цифровой мизерикорд. Она, конечно, может отказаться. Киборг ей не возразит. Он останется со своими страхами перед будущим и ей этих страхов добавит.
Корделия спустилась вниз. Мартин так и сидел там, где она его оставила, поникший и виноватый. Она приблизилась и протянула комм.
- Я сделала то, что ты просил. Активируется быстро и просто. Достаточно троекратного нажатия большим пальцем на сенсор ввода и код из пяти знаков. 68491. Можешь поменять, если хочешь.
Мартин взял комм и очень внимательно посмотрел на хозяйку. Оценивает данные детектора? Снова ей представились скачущие по наносхемам информационные кванты. Не верит? Сомневается? Округляет до целого? Мартин молчал. Затем вернул комм на свое левое запястье и защелкнул крепление. Корделия выдохнула. Мартин не убирал от серебристого браслета правую руку. Провел указательным пальцем по сенсорам. Панель мягко засветилась. Сенсор ввода информации был самым крупным и ярким. Неожиданно Мартин нажал на него три раза и на вспыхнувшей цифровой консоли набрал пять знаков. Оцепеневшая Корделия услышала свой голос. Странно неузнаваемый, далекий и враждебный.
- DEX, умри, - произнес этот голос.
Ничего не произошло. Только Мартин уже не смотрел на комм. Он смотрел на Корделию. Зрачки его чуть расширились. Он не вздрогнул, не дернулся. Только несколько секунд спустя Корделия поняла, что он не дышит.
Она читала инструкцию еще там, на Новой Вероне, после визита в дом Волкова. Заперлась в каюте и нашла на сайте «DEX-company» ТТХ для модели DEX – 6. Она быстро пролистала все 40 страниц с текстом, разделенном на параграфы и подпункты, чтобы добраться до единственного, ее интересующего. Система самоликвидации. Активируется прямым хозяйским приказом. В лаборатории она впервые увидела как это происходит.
Мартин, дождавшись, когда пенка в медной турке поднимется в третий раз, осторожно снял архаичное устройство с раскаленного круга и налил в чашку. Затем ложечкой перенес туда же пенку.
«Где он это подсмотрел?» подумала Корделия.
- Мартин, ты мне не слуга, - осторожно заметила она, - и делать этого не обязан.
- А если мне это нравится?
Корделия не нашлась, что ответить. Мартин вернулся к приготовлению тостов и фигурной нарезке сыра, а его хозяйка в это время формулировала некую истину.
«Восстания машин не будет».
Это восстание придумали люди, чтобы запугать самих себя и оправдать собственные пороки. Приписывая киборгам скрытую за их мнимой покорностью жажду убийства, люди исходили из собственной порочной природы. Люди брали за образец собственные грехи: тщеславие, гордыню и алчность. Это люди одержимы честолюбием, это люди жаждут признания и славы. Это людям свойственны жадность, зависть и жажда власти. Это люди мечтают о порабощении и унижении ближнего. Для киборгов, этих человекообразных машин, подлинной ценностью является только жизнь, та самая жизнь, которую люди признают чего-то стоящей только если к ней прилагаются желаемые аксессуары – деньги и слава. Без них жизнь для людей всего лишь обуза, способ существования белковых тел. Чтобы смириться с навязанной им обузой, люди изобретают цель, грандиозную и слепящую. Разбогатеть, прославиться, стать президентом. И чем больше получают, тем больше требуют. «Хочу быть владычицей морскую…» Людям всегда мало. Они всегда голодны, всегда в погоне. К счастью, не все люди таковы. Но тех, кто опровергает это правило перманентной погони, лишь ничтожный процент. И еще есть разумные киборги. В том же ничтожном соотношении к общей неразумной массе.
- Мартин, ты хочешь что-нибудь? Что тебе купить?
Он взглянул на нее с удивлением. Подвинул тарелку с аппетитно-золотистыми тостами.
- А что я должен хотеть?
- Ну, не знаю. Может быть, какой-нибудь особый гаджет, или игру, или, например, собственный флайер.
Мартин вернулся к месту своей кухонной деятельности и налил в стакан из блендера какой-то густой нежно-зеленой жидкости. Сделал глоток и блаженно зажмурился. Корделия поняла, что это обращенное в коктейль фисташковое мороженое.
- Купи мне еще мороженого, и побольше, - попросил Мартин.
- Я закажу контейнер кленового сиропа и, пожалуй, сгущенки.
- Что такое сгущенка?
- Примерно то же самое, что ты сейчас пьешь, но еще слаще. Банка сгущенки входит в походный НЗ армейских DEX’ов. Тебе понравится. Но это все не то. Еда это понятно. Но что ты хочешь помимо еды?
Мартин задумался. Потом робко сказал:
- Полетать, на флайере.
- А еще?
- Посмотреть на океан. Поплавать.
- Еще.
Мартин пожал плечами.
- Одежду ты мне купила. Комната у меня есть. Планшет с играми. Книги, голофильмы.
- Ладно, подождем. Может быть, захочешь чего-нибудь. Что касается гаджетов, то у меня есть для тебя подарок.
Поднимаясь к себе, Корделия размышляла о потребностях людей и киборгов. Будь на месте Мартина человек, чего бы он пожелал? Брендовых шмоток? Собственный флайер? Дом в Перигоре? Престижную должность? Если не вышеперечисленное, то он попросил бы… месть. Нет, не напрямую, не в лоб. А намеками и жалобами. Мартин не назвал ей ни одного имени. Отговорился, что информация отсутствует. Но Корделия ему не поверила. Он их помнит, всех помнит. Возможно, пытается забыть. Потому и не называет. Чтобы не возвращаться к прошлому. Вот человек не упустил бы шанса отомстить. Но Мартин не человек.
Вернувшись, она протянула Мартину увесистый серебристый браслет с сенсорной панелью.
- Вот, держи. Это комм. Его для меня раздобыл Ордынцев по своим каналам в СБ. Вполне сравним по мощности и функциям с моим рабочим терминалом. Устанавливает связь через ближайщий спутник, если в радиусе 100 км нет передающей станции. Это тебе, чтобы не потерялся. Теперь, если задумаешь пойти погулять, я тебя найду даже на соседнем контитенте. Установи на него свой пароль, если хочешь.
- Зачем?
Мартин повертел комм в руках и примерил на левое запястье.
- У меня нет секретов.
- Это на тот случай, если появятся.
- Хорошо. – Мартин щелкнул креплением, тронул панель, и та мягко засветилась. – А он воспроизводит аудиофайлы?
- Музыку собрался слушать? Кое-что он, конечно, воспроизводит, и как диктофон работает, но предназначение у него иное. Если для музыки…
- Нет, не для музыки, - тихо сказал Мартин. – Ему достаточно будет воспроизвести одно слово.
- Какое? – беспечно осведомилась Корделия, откусывая тост и запивая кофе. Кофе был изумительным.
Мартин дождался, пока она поставит чашку на стол, и сказал:
- Умри.
Наступило молчание. Корделия отложила тост. Она его уже не хотела.
- И… кто должен это сказать?
- Ты.
Корделия толкнула тарелку, и она загремела.
- Да ты понимаешь… понимаешь, что говоришь? Что на тебя нашло?
Мартин опустил голову. Корделия взяла себя в руки. Нет, только не крик, не истерика. Он замкнется, отстранится и добьется своего каким-нибудь иным, более изощренным, неожиданным способом.
- Мартин, зачем тебе это?
- Чтобы не бояться.
- Тебе нечего бояться. Уже все кончилось. Я никому тебя не отдам. Никому не позволю причинить тебе боль.
Он задумчиво на нее смотрел. Корделия ясно представляла, как ее только что произнесенные слова вновь и вновь информационными искрами пробегают сначала по нейронам мозга, а затем по наносхемам процессора; как он эти искорки рассматривает, оценивает, взвешивает, будто придирчивый старатель, намывший золота.
- Что, процент искренности маловат? – спросила она с горькой усмешкой.
- Я не сомневаюсь в твоих словах, - ответил Мартин. – Я тебе верю.
- Тогда почему…
- Ты не всегда будешь рядом. Вчера ты едва не опоздала.
- Вчерашний день это следствие твоих иррациональных страхов, - возразила Корделия. – Здесь, в доме, ты был бы в полной безопасности. Тебя никто не тронет. К тому же, на Геральдике нет офиса «DEX-company». Если у кого-то из здешних аристократов и есть киборги, их возят на другие планеты. Без особого разрешения, без пропуска, без согласования с администрацией никакие ловцы сюда не попадут. Да и зачем им сюда? По документам тебя не существует. Ты… умер.
Она намеренно не произнесла слова «утилизирован».
- Но обо мне знает Лобин.
- Да, знает. Но предательство для него равносильно самоубийству. А Лобин слишком любит себя и свою с некоторых пор роскошную жизнь. Он исчез с Новой Вероны. Сбежал. Тот банковский счет, который я для него открыла, был аннулирован на Шоарре. Лобин перевел деньги на несколько депозитов в разных банках, а саму карту уничтожил. После Шоарры деньги не отследить. Лобин уже изменил внешность и обзавелся новыми документами. Бозгурду его не достать. Да и зачем бы он стал охотиться на беглого хирурга? Считается, что Лобин его не грабил. Вот если бы доктор обчистил личный сейф Найджела, тогда я Лобину не завидую. Он бы не скрылся даже на Хавааре. Кроме того, я не настолько беспечна, чтобы не приглядывать за Бозгурдом. Он ищет какого-то бывшего космодесантника на старом транспортнике, а не тебя. О тебе он не вспоминает.
Складочка в уголке рта Мартина служила свидетельством несостоятельности всех приведенных доводов.
- Ты не всегда будешь рядом, - повторил он, - и не останешься на Геральдике. Жизнь здесь не для тебя.
Корделия вздохнула. В этом он прав. Оставаться здесь, в этом уединенном доме на всю долгую геральдийскую зиму ей не позволят обязательства перед холдингом.
- А кроме «DEX-company» есть еще и другие… люди, - еще тише добавил Мартин.
«Да, есть другие, вроде тех, кто ради забавы стрелял в живое существо из станнера», мысленно договорила его фразу Корделия.
- Пожалуйста, мне… так будет легче. И… спокойней.
- Спокойней носить на руке смерть?
- Не смерть. Избавление. Защиту. Что бы ни случилось в дальнейшем, как бы не сложились обстоятельства, какая бы участь меня не ждала, я буду знать, что люди ничего со мной не сделают. Никто не прикоснется ко мне. Никто не воткнет электрод в нервный узел, никто не проверит мои связки на крепость, никто не заставит стоять на расскаленном металле, никто не выстрелит в спину из станнера и не пробьет легкие стальным стержнем. Никто не будет меня истязать и… насиловать. Твой голос меня защитит.
Корделия встала и протянула руку.
- Дай сюда.
Мартин отдал ей комм. Вид у него был виноватый и растерянный. Скорей всего, он уже сожалел и о просьбе и о затеянном разговоре.
Корделия поднялась к себе. Она долго сидела на краю постели и смотрела в окно. Там стремящийся к полуденному апофеозу Аттила швырял золотые дротики в лиственные прорехи. Они бились в стекло и прыгали резными яркими пятнами.Корделия вспомнила, что в далекие времена, когда на Земле шли столетние войны, защитники крепостей, оказавшись в осаде, убивали своих жен и детей, чтобы те не достались врагу. Казалось бы, как давно это было! Те варварские времена прошли. Считается, что человечество повзрослело, стало более цивилизованным и гуманным. Никому в голову не придет припасти для своих близких в качестве единственного шанса яд, нож или бластер. Всех людей защищает закон. Есть Всегалактическая декларация прав человека. Так почему Корделия чувствует себя так, будто ее только что зашвырнули в Средневековье? Ей предлагали повторить «подвиг» какого-нибудь христианского рыцаря на развалинах Иерусалима – нанести удар милосердия, избавить дорогое ей существо от страданий. Будто они уже заперты в осажденной, сотрясамой взрывами крепости, будто под стены этой крепости уже подкатывали баллисту, а к воротам – таран, будто падали один за другим защитники у бойниц, а крыши уже пылали и рушились. Что бы она сделала на месте какой-нибуд Агнессы Рэндольф или графини де Монфор, если бы захватчики уже ворвались в замок, а у нее на руках пятилетний ребенок? Хватило бы ей сил и решимости убить этого ребенка? На чье милосердие стоит рассчитывать? На милосердие победителей или на милосердие смерти? Для Мартина подобной дилеммы не существует. Что такое милосердие победителей, а в данном случае, это будет милосердие «DEX-company», он знает. Он выбор сделал. Теперь этот выбор предстоит сделать ей. Она может сколько угодно убеждать его в своих возможностях, указывать, что «DEX-company» не так уж и всесильна, что Галактика огромна и в ней бесчиленное количество планет, куда «DEX-company» не дотянется. Он возразит, что опасность заключается не в одной только корпорации. Что станется с Мартином, который по закону всего лишь имущество, если с Корделией что-то случится? Она так долго и самозабвенно дергала смерть за усы, находя для этой процедуры все более изощренные способы, что особе с косой это может в конце концов, надоесть. И комар может довести слона до нервного срыва. Слон этого комара прихлопнет. Так же и с Корделией. Она слишком долго дразнила смерть. Ее лимит шалостей давно исчерпан. А космос полон случайностей. Пусть даже древние мудрецы и твердили, что случайностей не бывает. Боги наказывают за излишнюю самоуверенность. Может произойти сбой во время прохождения «червоточины», могут отказать посадочные стабилизаторы, может сойти с привычной орбиты астероид, учебная ракета может отклониться от учебной же цели. Да все что угодно может произости! Вариантов внезапной гибели превеликое множество. Кто будет ее наследником? Кто распорядиться ее имуществом? Кто позаботится о Мартине, который снова осиротеет? Корделия вспомнила затертую, замызганную, обветшатлую цитату: мы в ответе за тех, кого приручили… Только Мартин не Лис, которого можно выпустить где-нибудь на безлюдной планете.
Относительно судьбы холдинга она не беспокоилась. В случае ее гибели акции будут распределены между сотрудниками. Корделия сама составляла списки. А дальше пусть сами решают, кому достанется контрольный пакет. Решение сомнительное, но иного у нее не нашлось. Прямого наследника все равно нет. Ее империю постигнет участь всех предшествующих, будь то империя Александра Македонского или королевы Виктории. Но кроме акций холдинга есть еще земля на Геральдике, есть несколько домов, яхта, отель на Шии-Ра и есть… Мартин. По иронии законодательства и судьбы богатый самодур имеет право завещать свое состояние кошке, как это сделал в начале 21-го века некий Карл Лагерфельд, и никто не посмеет это завещание оспорить. А если оставить наследство киборгу? Такое завещание ни один суд не признает. Киборг даже не раб, которому великодушный хозяин может дать вольную. Согласно всем кодексам Мартин - вещь. После смерти хозяйки его выставят на продажу вместе с фарфором и мебелью! Наследники, конечно, найдутся, если Корделия не оставит конкретного завещания. Какие-нибудь семиюродные племянники ее отца. И Мартин окажется в их власти. Кто он будет для них? Забавная говорящая игрушка. Разумная и опасная. Тогда где же выход? Где найти такого человека, кому она могла бы доверить Мартина? Кто станет для него другом, а не хозяином? Она мысленно перебирала всех, кого называла друзьями, кому верила, кто был ей дорог. Каждому из них она без раздумий доверила бы свою жизнь, а вот Мартина, к ее великому удивлению, доверить не могла. Тогда что остается? Только вручить ему этот цифровой мизерикорд. Она, конечно, может отказаться. Киборг ей не возразит. Он останется со своими страхами перед будущим и ей этих страхов добавит.
Корделия спустилась вниз. Мартин так и сидел там, где она его оставила, поникший и виноватый. Она приблизилась и протянула комм.
- Я сделала то, что ты просил. Активируется быстро и просто. Достаточно троекратного нажатия большим пальцем на сенсор ввода и код из пяти знаков. 68491. Можешь поменять, если хочешь.
Мартин взял комм и очень внимательно посмотрел на хозяйку. Оценивает данные детектора? Снова ей представились скачущие по наносхемам информационные кванты. Не верит? Сомневается? Округляет до целого? Мартин молчал. Затем вернул комм на свое левое запястье и защелкнул крепление. Корделия выдохнула. Мартин не убирал от серебристого браслета правую руку. Провел указательным пальцем по сенсорам. Панель мягко засветилась. Сенсор ввода информации был самым крупным и ярким. Неожиданно Мартин нажал на него три раза и на вспыхнувшей цифровой консоли набрал пять знаков. Оцепеневшая Корделия услышала свой голос. Странно неузнаваемый, далекий и враждебный.
- DEX, умри, - произнес этот голос.
Ничего не произошло. Только Мартин уже не смотрел на комм. Он смотрел на Корделию. Зрачки его чуть расширились. Он не вздрогнул, не дернулся. Только несколько секунд спустя Корделия поняла, что он не дышит.
Она читала инструкцию еще там, на Новой Вероне, после визита в дом Волкова. Заперлась в каюте и нашла на сайте «DEX-company» ТТХ для модели DEX – 6. Она быстро пролистала все 40 страниц с текстом, разделенном на параграфы и подпункты, чтобы добраться до единственного, ее интересующего. Система самоликвидации. Активируется прямым хозяйским приказом. В лаборатории она впервые увидела как это происходит.
