Потом, в одну из ночей, она его поцеловала. В губы. Мартин понимал, что это означает, но не знал, что от него требуется. Мать тоже целовала его, в щеку, в висок, в макушку, гладила, ерошила волосы. Но в губы не целовала. Мартин догадывался, что в губы люди целуются, когда испытывают друг к другу сексуальное влечение. Таким образом выражается их симпатия, подается сигнал к готовности вступить в сексуальную связь. Но это для людей… А он не человек. Хотя он осознавал, что содеянное с ним на транспортнике «DEX-company» тоже имеет отношение к сексу. Следовательно, люди могут использовать его как сексуальный объект, и мужчины, и женщины.
Кейт оторвалась от его губ и спросила:
— Тебе не нравится?
Он не знал, что ответить. Что значит: нравится или нет? Он теперь не человек. Пусть переформулирует свой вопрос.
— Не блокируй выработку гормонов, — прошептала она.
Система тут же выдала предупреждение:
Повышение гормонального уровня. Снизить активность эндокринной системы? Да/Нет.
Мартин заколебался. Она же ему приказала… Правда, система не отреагировала на ее слова как на приказ. Это была скорее неуверенная просьба, рекомендация. И он поступил наоборот. Заблокировал. Чего-то испугался. Но она, казалось, ничего не заметила. Снова целовала его, гладила по лицу. Это было… приятно. Эти прикосновения контрастировали со всеми уже испытанными, грубыми, болезненными, бесцеремонными, и чем-то напоминали уже почти забытые, материнские.
В очередное дежурство она принесла ему горячее какао в пластиковом стаканчике и кусок торта. Такого Мартин еще не пробовал. Снова было упоительно вкусно. Во все остальное время его кормили желеобразной субстанцией, содержащей весь необходимый набор витаминов, минералов, аминокислот и жиров. Система сигнализировала об успешном восполнении ресурсов, но вкус был отвратителен. Позже, когда в лабораторию стали доставлять других киборгов, бракованных, он узнал, что склизкая субстанция называется кормосмесь и разработана технологами «DEX-company» как спецпитание для органических роботов. Ну да, все правильно, он теперь не человек, он машина из органики, он теперь не ест, а восполняет ресурсы. Но эта убежденность не помогала. Вкусовые рецепторы на языке остались человеческими. Поэтому он с такой жадностью набросился на принесенное Кейт угощение.
Потом она снова его целовала. Словно торопилась распробовать ту же липкую сладость на его губах. И он уже понимал, как следует отвечать. Копировал движение губ и беглое касание языка. Потом стало получаться уже произвольно. Кейт гладила его по груди, и он повторил за ней ту же ласку. Правда, ее грудь несколько отличалась от его. Но женщины вообще отличались на генетическом уровне. Эти отличия возникли в результате эволюции живых организмов на Земле, когда для скорейшего обмена генами возникло два пола. Для вскармливания потомства самки обзавелись молочными железами. У человеческих самок, как и у самок высших приматов, в отличии от многих четвероногих хищников, их было две. У Кейт размеров более чем скромных. Те же два стажера называли ее «доской», хотя Мартин не понял почему. С его точки зрения главенствующую роль играла функциональность, а не размер.
Соски оказались очень чувствительными. Он сразу уловил выброс эстрогена и повышение уровня тестостерона. Добавились дофамин и адреналин. В своей крови Мартин обнаружил их в нейтральной концентрации. Ему было приятно, но не более того. Он не блокировал выработку гормонов, а слегка притормаживал, еще не уверенный в собственных вероятных действиях. Чего она от него хочет? Полноценного сексуального контакта? Зачем? Вокруг в избытке полноценных половозрелых ХУ-объектов. Да, для некоторых из них она оставалось непривлекательной. Но были и другие, которые «трахнул бы под водочку». Почему она выбрала его, недочеловека? Из любопытства? Из странного неестественного влечения?
Кейт заставила его лечь на спину, затем стянула с себя тонкий светлый комбез и легла сверху, вытянувшись всем телом, будто пыталась заменить одеяло. Она терлась об него грудью, затем обхватила худыми крепкими бедрами и совершила несколько продольных движений, имитируя сексуальный контакт. Мартин вздохнул и позволил тестостерону подскочить до максимальных показателей…
В тот первый раз он, ошеломленный метаморфозой в теле и ощущениях, жестко контролировал свои действия, поэтому не мог точно сказать, испытал ли подлинное удовольствие или нет. Было напряжение, от которого хотелось избавиться. Это напряжение в паху было приятным, слегка болезненным и пугало своей неуправляемой интенсивностью. Когда наступила разрядка, выброс, освобождение, он обрадовался окончанию процесса. Хотя испытал легкую пьянящую эйфорию. В кровь хлынули эндорфины. От прижавшейся к нему женщины исходило тепло. Она глубоко и часто дышала. В ее крови повысилась концентрация окситацина.
— Спасибо, — прошептала Кейт и поцеловала его в губы.
Но уже не так страстно и настойчиво. Спасибо? За что? Ему тоже было приятно. И тепло. Впервые за те страшные месяцы в исследовательском центре он чувствовал себя почти счастливым. В кровь как будто закачали транквилизатор. Ему хотелось спать. Кейт встала, вытерла его влажной салфеткой, оделась и ушла. А Мартин уснул.
Разумеется, в течении дня мимолетная радость забылась. Кейт мелькала среди персонала, ассистировала своему боссу, но смотреть на Мартина избегала. Он искал ее взгляда. Пусть мимолетного, вскользь, притворно-равнодушного… Один взгляд. Без слов. Всего лишь мгновение соучастия. «Ты не один. Я здесь, с тобой» сказал бы этот взгляд. Но так и не дождался. Больше не нужен… Она им воспользовалась как секс-игрушкой. Наверно, именно так люди используют киборгов линейки Irien, даже не предполагая, что эти киборги могут что-то чувствовать. Но Кейт слишком хорошо знает, что он другой. Он бракованный, изначально бракованный. Он чувствует, понимает.
Боль от нового предательства быстро утихла. Эта боль уже ничего не значила после родителей. Люди таковы, и ничего с этим не поделаешь. Он их порождение, их создание, их игрушка. Они вправе поступать с ним, как пожелают.
Но в следующее свое дежурство Кейт снова пришла, и Мартин, вопреки всем своим предубеждениям относительно людей, кинулся ей навстречу, снова едва не прыгал, как обласканный щенок. Только бы не быть одному, только бы не смотреть в эту белую стерильную пустоту.
Над лесом снова сверкнула молния. Но промежуток между сиреневым зигзагом и громовым раскатом заметно увеличился. Гроза уходила на восток, но ветер дул с прежней силой. Мартин продолжал идти вслед за грозой. Вспыхнуло предупреждение:
Уровень энергии 40%. Рекомендуется пополнить энергоресурсы.
Мартин огляделся вокруг. Пополнить? Чем? Нормальный киборг, способный усваивать любую органику, мог насобирать ягод, извлечь из норы сонного грызуна, изловить птицу, накопать червей или даже травы пожевать. Но он, Мартин, ничего этого не мог. Может поймать и накопать, и даже догнать, но его желудок ничего из пойманного не примет. Тут же начнутся спазмы. Система попытается блокировать рвоту, чтобы сохранить пищу, как энергозапас, но будет еще хуже. Имплантаты будут рвать желудок, а хозяйки поблизости нет, чтобы их отключить. Придется обойтись водой. Мартин закинул голову, чтобы сделать несколько глотков. Хозяйки нет. Она исчезла, как исчезла Кейт.
Она снова принесла ему сладости. Второе их свидание было лучше, понятней. Мартин уже с удовольствием ей подыгрывал. Даже осмеливался импровизировать. Они снова долго целовались. Кейт уже не молчала, шептала ему ласковые слова.
— Ты такой красивый, — говорила она. — Я никого не видела красивей тебя.
Мартин не принимал ее слова всерьез. Ему было все равно, как он выглядит. Он не человек, его таким сделали. Очищенная от уродств и мутаций ДНК. Он был благодарен не за слова, а за голос, за нежность и тепло. Старался изо всех сил, чтобы доставить ей удовольствие, пренебрегая собственным. Он все же не одинок! Она не отреклась от него! Не забыла. Пусть даже днем снова отвернется. Было и третье свидание. С теми же сладостями, шепотом и поцелуями.
В их четвертую ночь произошла катастрофа. Все началось как обычно. Они ласкались, уже играя слаженный, чуткий дуэт. Мартин достаточно ее изучил, чтобы улавливать спад и взлет возбуждения по вздоху, по колебанию температуры, по влажности кожи, по сердцебиению. Если она слишком распалялась, то он замедлялся и почти замирал, утешая длинной, баюкающей лаской. Если, напротив, она теряла волну, цепенела, то он ласкал ее усердней, двигался быстрее, пока она не возвращалась к прежнему горению.
Кейт старалась и ему доставить удовольствие, чем удивляла и слегка приводила в смущение. Разве люди делают такое с киборгами? Разве стараются для них? В конце концов они так заигрались, что не заметили, как уснули. Правда, Мартин поставил таймер на полчаса. Кейт должна покинуть его бокс до смены дежурных. Но он опоздал. Свет в боксе вспыхнул через 10 минут. И не только в боксе, а во всей лаборатории.
— Браво! — произнес мужской голос. — Браво, мисс Хантингтон!
Мартин вскинулся, попытавшись заслонить собой Кейт. Но она уже сама вскочила. Натянула комбез. За прозрачной стеной стоял главный кибертехнолог, начальник Кейт, Грэг Пирсон.
— Браво, — повторил он и захлопал в ладоши. — Вы блестяще исполнили порученное вам задание. Эксперимент успешно завершен. Вас ждет заслуженная награда. Премия!
— Задание? Премия? Я не понимаю, — прошептала Кейт.
— Да бросьте, Кейт. Вам было поручено установить доверительные отношения с подопытным. И вам это удалось. Вы доказали, что он не нуждается ни в каком дополнительном софте от Irien’a. Этот экземпляр прекрасно справляется сам. Я бы сказал, на зависть как успешно справляется.
Мартин тоже смотрел на Кейт. Это был еще один тест, еще одно испытание перед вводом в эксплуатацию ему подобных. Ему же говорили, что «DEX-company» собирается запустить вместо Bond’ов линейку «Excellence», линейку, которая будет совмещать в себе преимущества всех предшествующих линеек. Любовник, защитник, убийца, собеседник, шпион и даже повар, если понадобится. Совершенство. Но Кейт не лгала. Она была напугана. Ей было стыдно и неловко.
— Нет, Мартин, нет, ты не задание, не опыт. Я ничего не делала ради эксперимента! — почти крикнула она.
96% искренности.
— Вы уже переигрываете, мисс Хантигтон, — строго произнес Пирсон. — Идемте, я выпишу вам премию.
Кейт выбежала из бокса, почти оттолкнув Пирсона. Тот, насвитывая, пошел вслед за ней. Свет в лаборатории погас.
Пару дней спустя та же парочка стажеров долго и с любопытством разглядывала Мартина. Он снова лежал на лабораторном столе, облепленный датчиками. Затем оба отошли к дальнему терминалу. Мартин слышал их шепот.
— Правда, что ли?
— Эрни в медотсек отвез. Таблеток наглоталась…
— Откачали?
— Заморозили. Санитарный катер пришел. Эвакуируют на Землю.
— Вот дура. Нашла из-за кого…
На Геральдике промокший и замерзший Мартин прислонился к стволу одного из кедров, чтобы передохнуть. Дождь почти перестал. Мартин посмотрел вверх, нашел узорчатую прореху в плотной древесной кроне. В облачной туманной полынье мелькнула звезда. Он не вспоминал об этом подслушанном разговоре 896 дней.
Кейт не предавала его. Она была такой же жертвой, как и его родители.
Порча имущества
На рассвете Мартин увидел беспилотник.
Дрон, напоминающий голодного паука, на полной мощности сканировал местность. Он обманчиво медленно, почти крадучись, будто переступая с одной древесной верхушки на другую, скользил над влажным понурым лесом. Гроза ушла на запад еще три часа назад. Но последствия небесного обрушения еще журчали, стекали и блестели в первых лучах Аттилы, солнца Геральдики, массивной звезды класса F. Пробираясь меж стволов, в размокших, хлюпающих кроссовках, Мартин почти не замечал разницы между яростно дождливой полночью, когда ветер закручивал водяные потоки в тугие вихри, и относительно спокойным рассветом. Деревья, нахлебавшиеся воды, разбухшие, теперь при малейшем дуновении ветра или прыжке пробудившейся птицы сбрасывали излишнюю влагу с щедростью дождевого облака. Мартин то и дело попадал под импровизированный душ, иногда провоцируя очередное купание собственной неуклюжестью.
Рассвет случился неожиданно. Вероятно, окажись он посреди пустоши, он бы заметил предрассветные сумерки, их неспешное растворение, прозрачность небес и бледность гаснущих звезд. Но Мартин все еще был в лесу. Процент световой насыщенности установила система. Сотворенный по человеческим лекалам глаз изменений не улавливал. Мартин шел вперед, все еще полагаясь на инфракрасное зрение, отмечая шевелящиеся тепловые кляксы. Лесные обитатели постепенно пробуждались, покидали норы и дупла.
Из скаченного файла Мартин знал, что на Геральдике обитают крупные и мелкие хищники. Несколько раз он замечал более объемные тепловые пятна. Скорей всего, это были щетинистые геральдийские волки, заслужившие свое имя из-за жесткого волосяного покрова. В минуты опасности эти лесные хищники больше напоминали разъяренных дикобразов, чем млекопитающих семейства псовых. Мартин замечал желто-красное свечение их глаз, но животные не приближались, наблюдали издалека, вероятно, еще не определив, годится этот мокрый, покрытый грязью двуногий в пищу или нет. Мартин, со своей стороны, так же еще не определил свою роль: покорная добыча или строптивая. Быть разорванным и обглоданным до костей — смерть грязная, но в то же время быстрая, без издевательств, по законам природы. Он мог бы подставить горло и не защищаться. Но этого не допустит система самосохранения. Заставит драться. И, возможно, даже победить. Мартин оглянулся. Волки наблюдали, но не преследовали.
А потом лес внезапно кончился. Строй деревьев прошагал мимо, как рота синхронизировавшихся DEX’ов. И Мартин вновь испытал уже знакомое чувство головокружения и легкой паники, впервые охватившее его, когда он вышел из яхты. Аттила, неприветливый, багрово-фиолетовый, яростный, уже почти выполз из-за горизонта, досадуя, что удаленная орбита и плотная атмосфера не позволяют ему дотянуться раскалёнными щупальцами протуберанцев и выжечь с поверхности эту органическую кружевную плесень. Всплески желто-белой короны бились о магнитосферу и перекатывались сиянием на полюсах. Мартин вспомнил видеоролик из архива «Жанет». Завораживающее зрелище… На Земле подобное явление также наблюдалось и называлось северное сияние. Но Геральдика превосходила Землю и размером и мощностью магнитного поля. А звезда Аттила своей активностью превосходила стареющее Солнце. Не будь у Геральдики столь надежной защиты, она давно превратилась бы в радиоактивную пустыню, населенную разве что устойчивыми к излучению микроорганизмами. Мартин, обезопасив сетчатку встроенными фильтрами, полюбовался восходящей звездой. Вспомнил, как любовался бело-синей громадой Бетельгейзе.
Звезды… Их в Галактике миллиарды. Таинственные, живущие своим внутренним синтезом. Новорожденные, юные, зрелые, умирающие. Опасные и приветливые. Тусклые и яркие. Совсем как люди. Когда-то Мартин верил, что будет путешествовать среди звезд, услышит их голоса, научится угадывать их нрав по насыщенности спектра… Никуда он не полетит.
Кейт оторвалась от его губ и спросила:
— Тебе не нравится?
Он не знал, что ответить. Что значит: нравится или нет? Он теперь не человек. Пусть переформулирует свой вопрос.
— Не блокируй выработку гормонов, — прошептала она.
Система тут же выдала предупреждение:
Повышение гормонального уровня. Снизить активность эндокринной системы? Да/Нет.
Мартин заколебался. Она же ему приказала… Правда, система не отреагировала на ее слова как на приказ. Это была скорее неуверенная просьба, рекомендация. И он поступил наоборот. Заблокировал. Чего-то испугался. Но она, казалось, ничего не заметила. Снова целовала его, гладила по лицу. Это было… приятно. Эти прикосновения контрастировали со всеми уже испытанными, грубыми, болезненными, бесцеремонными, и чем-то напоминали уже почти забытые, материнские.
В очередное дежурство она принесла ему горячее какао в пластиковом стаканчике и кусок торта. Такого Мартин еще не пробовал. Снова было упоительно вкусно. Во все остальное время его кормили желеобразной субстанцией, содержащей весь необходимый набор витаминов, минералов, аминокислот и жиров. Система сигнализировала об успешном восполнении ресурсов, но вкус был отвратителен. Позже, когда в лабораторию стали доставлять других киборгов, бракованных, он узнал, что склизкая субстанция называется кормосмесь и разработана технологами «DEX-company» как спецпитание для органических роботов. Ну да, все правильно, он теперь не человек, он машина из органики, он теперь не ест, а восполняет ресурсы. Но эта убежденность не помогала. Вкусовые рецепторы на языке остались человеческими. Поэтому он с такой жадностью набросился на принесенное Кейт угощение.
Потом она снова его целовала. Словно торопилась распробовать ту же липкую сладость на его губах. И он уже понимал, как следует отвечать. Копировал движение губ и беглое касание языка. Потом стало получаться уже произвольно. Кейт гладила его по груди, и он повторил за ней ту же ласку. Правда, ее грудь несколько отличалась от его. Но женщины вообще отличались на генетическом уровне. Эти отличия возникли в результате эволюции живых организмов на Земле, когда для скорейшего обмена генами возникло два пола. Для вскармливания потомства самки обзавелись молочными железами. У человеческих самок, как и у самок высших приматов, в отличии от многих четвероногих хищников, их было две. У Кейт размеров более чем скромных. Те же два стажера называли ее «доской», хотя Мартин не понял почему. С его точки зрения главенствующую роль играла функциональность, а не размер.
Соски оказались очень чувствительными. Он сразу уловил выброс эстрогена и повышение уровня тестостерона. Добавились дофамин и адреналин. В своей крови Мартин обнаружил их в нейтральной концентрации. Ему было приятно, но не более того. Он не блокировал выработку гормонов, а слегка притормаживал, еще не уверенный в собственных вероятных действиях. Чего она от него хочет? Полноценного сексуального контакта? Зачем? Вокруг в избытке полноценных половозрелых ХУ-объектов. Да, для некоторых из них она оставалось непривлекательной. Но были и другие, которые «трахнул бы под водочку». Почему она выбрала его, недочеловека? Из любопытства? Из странного неестественного влечения?
Кейт заставила его лечь на спину, затем стянула с себя тонкий светлый комбез и легла сверху, вытянувшись всем телом, будто пыталась заменить одеяло. Она терлась об него грудью, затем обхватила худыми крепкими бедрами и совершила несколько продольных движений, имитируя сексуальный контакт. Мартин вздохнул и позволил тестостерону подскочить до максимальных показателей…
В тот первый раз он, ошеломленный метаморфозой в теле и ощущениях, жестко контролировал свои действия, поэтому не мог точно сказать, испытал ли подлинное удовольствие или нет. Было напряжение, от которого хотелось избавиться. Это напряжение в паху было приятным, слегка болезненным и пугало своей неуправляемой интенсивностью. Когда наступила разрядка, выброс, освобождение, он обрадовался окончанию процесса. Хотя испытал легкую пьянящую эйфорию. В кровь хлынули эндорфины. От прижавшейся к нему женщины исходило тепло. Она глубоко и часто дышала. В ее крови повысилась концентрация окситацина.
— Спасибо, — прошептала Кейт и поцеловала его в губы.
Но уже не так страстно и настойчиво. Спасибо? За что? Ему тоже было приятно. И тепло. Впервые за те страшные месяцы в исследовательском центре он чувствовал себя почти счастливым. В кровь как будто закачали транквилизатор. Ему хотелось спать. Кейт встала, вытерла его влажной салфеткой, оделась и ушла. А Мартин уснул.
Разумеется, в течении дня мимолетная радость забылась. Кейт мелькала среди персонала, ассистировала своему боссу, но смотреть на Мартина избегала. Он искал ее взгляда. Пусть мимолетного, вскользь, притворно-равнодушного… Один взгляд. Без слов. Всего лишь мгновение соучастия. «Ты не один. Я здесь, с тобой» сказал бы этот взгляд. Но так и не дождался. Больше не нужен… Она им воспользовалась как секс-игрушкой. Наверно, именно так люди используют киборгов линейки Irien, даже не предполагая, что эти киборги могут что-то чувствовать. Но Кейт слишком хорошо знает, что он другой. Он бракованный, изначально бракованный. Он чувствует, понимает.
Боль от нового предательства быстро утихла. Эта боль уже ничего не значила после родителей. Люди таковы, и ничего с этим не поделаешь. Он их порождение, их создание, их игрушка. Они вправе поступать с ним, как пожелают.
Но в следующее свое дежурство Кейт снова пришла, и Мартин, вопреки всем своим предубеждениям относительно людей, кинулся ей навстречу, снова едва не прыгал, как обласканный щенок. Только бы не быть одному, только бы не смотреть в эту белую стерильную пустоту.
Над лесом снова сверкнула молния. Но промежуток между сиреневым зигзагом и громовым раскатом заметно увеличился. Гроза уходила на восток, но ветер дул с прежней силой. Мартин продолжал идти вслед за грозой. Вспыхнуло предупреждение:
Уровень энергии 40%. Рекомендуется пополнить энергоресурсы.
Мартин огляделся вокруг. Пополнить? Чем? Нормальный киборг, способный усваивать любую органику, мог насобирать ягод, извлечь из норы сонного грызуна, изловить птицу, накопать червей или даже травы пожевать. Но он, Мартин, ничего этого не мог. Может поймать и накопать, и даже догнать, но его желудок ничего из пойманного не примет. Тут же начнутся спазмы. Система попытается блокировать рвоту, чтобы сохранить пищу, как энергозапас, но будет еще хуже. Имплантаты будут рвать желудок, а хозяйки поблизости нет, чтобы их отключить. Придется обойтись водой. Мартин закинул голову, чтобы сделать несколько глотков. Хозяйки нет. Она исчезла, как исчезла Кейт.
Она снова принесла ему сладости. Второе их свидание было лучше, понятней. Мартин уже с удовольствием ей подыгрывал. Даже осмеливался импровизировать. Они снова долго целовались. Кейт уже не молчала, шептала ему ласковые слова.
— Ты такой красивый, — говорила она. — Я никого не видела красивей тебя.
Мартин не принимал ее слова всерьез. Ему было все равно, как он выглядит. Он не человек, его таким сделали. Очищенная от уродств и мутаций ДНК. Он был благодарен не за слова, а за голос, за нежность и тепло. Старался изо всех сил, чтобы доставить ей удовольствие, пренебрегая собственным. Он все же не одинок! Она не отреклась от него! Не забыла. Пусть даже днем снова отвернется. Было и третье свидание. С теми же сладостями, шепотом и поцелуями.
В их четвертую ночь произошла катастрофа. Все началось как обычно. Они ласкались, уже играя слаженный, чуткий дуэт. Мартин достаточно ее изучил, чтобы улавливать спад и взлет возбуждения по вздоху, по колебанию температуры, по влажности кожи, по сердцебиению. Если она слишком распалялась, то он замедлялся и почти замирал, утешая длинной, баюкающей лаской. Если, напротив, она теряла волну, цепенела, то он ласкал ее усердней, двигался быстрее, пока она не возвращалась к прежнему горению.
Кейт старалась и ему доставить удовольствие, чем удивляла и слегка приводила в смущение. Разве люди делают такое с киборгами? Разве стараются для них? В конце концов они так заигрались, что не заметили, как уснули. Правда, Мартин поставил таймер на полчаса. Кейт должна покинуть его бокс до смены дежурных. Но он опоздал. Свет в боксе вспыхнул через 10 минут. И не только в боксе, а во всей лаборатории.
— Браво! — произнес мужской голос. — Браво, мисс Хантингтон!
Мартин вскинулся, попытавшись заслонить собой Кейт. Но она уже сама вскочила. Натянула комбез. За прозрачной стеной стоял главный кибертехнолог, начальник Кейт, Грэг Пирсон.
— Браво, — повторил он и захлопал в ладоши. — Вы блестяще исполнили порученное вам задание. Эксперимент успешно завершен. Вас ждет заслуженная награда. Премия!
— Задание? Премия? Я не понимаю, — прошептала Кейт.
— Да бросьте, Кейт. Вам было поручено установить доверительные отношения с подопытным. И вам это удалось. Вы доказали, что он не нуждается ни в каком дополнительном софте от Irien’a. Этот экземпляр прекрасно справляется сам. Я бы сказал, на зависть как успешно справляется.
Мартин тоже смотрел на Кейт. Это был еще один тест, еще одно испытание перед вводом в эксплуатацию ему подобных. Ему же говорили, что «DEX-company» собирается запустить вместо Bond’ов линейку «Excellence», линейку, которая будет совмещать в себе преимущества всех предшествующих линеек. Любовник, защитник, убийца, собеседник, шпион и даже повар, если понадобится. Совершенство. Но Кейт не лгала. Она была напугана. Ей было стыдно и неловко.
— Нет, Мартин, нет, ты не задание, не опыт. Я ничего не делала ради эксперимента! — почти крикнула она.
96% искренности.
— Вы уже переигрываете, мисс Хантигтон, — строго произнес Пирсон. — Идемте, я выпишу вам премию.
Кейт выбежала из бокса, почти оттолкнув Пирсона. Тот, насвитывая, пошел вслед за ней. Свет в лаборатории погас.
Пару дней спустя та же парочка стажеров долго и с любопытством разглядывала Мартина. Он снова лежал на лабораторном столе, облепленный датчиками. Затем оба отошли к дальнему терминалу. Мартин слышал их шепот.
— Правда, что ли?
— Эрни в медотсек отвез. Таблеток наглоталась…
— Откачали?
— Заморозили. Санитарный катер пришел. Эвакуируют на Землю.
— Вот дура. Нашла из-за кого…
На Геральдике промокший и замерзший Мартин прислонился к стволу одного из кедров, чтобы передохнуть. Дождь почти перестал. Мартин посмотрел вверх, нашел узорчатую прореху в плотной древесной кроне. В облачной туманной полынье мелькнула звезда. Он не вспоминал об этом подслушанном разговоре 896 дней.
Кейт не предавала его. Она была такой же жертвой, как и его родители.
Глава 13.
Порча имущества
На рассвете Мартин увидел беспилотник.
Дрон, напоминающий голодного паука, на полной мощности сканировал местность. Он обманчиво медленно, почти крадучись, будто переступая с одной древесной верхушки на другую, скользил над влажным понурым лесом. Гроза ушла на запад еще три часа назад. Но последствия небесного обрушения еще журчали, стекали и блестели в первых лучах Аттилы, солнца Геральдики, массивной звезды класса F. Пробираясь меж стволов, в размокших, хлюпающих кроссовках, Мартин почти не замечал разницы между яростно дождливой полночью, когда ветер закручивал водяные потоки в тугие вихри, и относительно спокойным рассветом. Деревья, нахлебавшиеся воды, разбухшие, теперь при малейшем дуновении ветра или прыжке пробудившейся птицы сбрасывали излишнюю влагу с щедростью дождевого облака. Мартин то и дело попадал под импровизированный душ, иногда провоцируя очередное купание собственной неуклюжестью.
Рассвет случился неожиданно. Вероятно, окажись он посреди пустоши, он бы заметил предрассветные сумерки, их неспешное растворение, прозрачность небес и бледность гаснущих звезд. Но Мартин все еще был в лесу. Процент световой насыщенности установила система. Сотворенный по человеческим лекалам глаз изменений не улавливал. Мартин шел вперед, все еще полагаясь на инфракрасное зрение, отмечая шевелящиеся тепловые кляксы. Лесные обитатели постепенно пробуждались, покидали норы и дупла.
Из скаченного файла Мартин знал, что на Геральдике обитают крупные и мелкие хищники. Несколько раз он замечал более объемные тепловые пятна. Скорей всего, это были щетинистые геральдийские волки, заслужившие свое имя из-за жесткого волосяного покрова. В минуты опасности эти лесные хищники больше напоминали разъяренных дикобразов, чем млекопитающих семейства псовых. Мартин замечал желто-красное свечение их глаз, но животные не приближались, наблюдали издалека, вероятно, еще не определив, годится этот мокрый, покрытый грязью двуногий в пищу или нет. Мартин, со своей стороны, так же еще не определил свою роль: покорная добыча или строптивая. Быть разорванным и обглоданным до костей — смерть грязная, но в то же время быстрая, без издевательств, по законам природы. Он мог бы подставить горло и не защищаться. Но этого не допустит система самосохранения. Заставит драться. И, возможно, даже победить. Мартин оглянулся. Волки наблюдали, но не преследовали.
А потом лес внезапно кончился. Строй деревьев прошагал мимо, как рота синхронизировавшихся DEX’ов. И Мартин вновь испытал уже знакомое чувство головокружения и легкой паники, впервые охватившее его, когда он вышел из яхты. Аттила, неприветливый, багрово-фиолетовый, яростный, уже почти выполз из-за горизонта, досадуя, что удаленная орбита и плотная атмосфера не позволяют ему дотянуться раскалёнными щупальцами протуберанцев и выжечь с поверхности эту органическую кружевную плесень. Всплески желто-белой короны бились о магнитосферу и перекатывались сиянием на полюсах. Мартин вспомнил видеоролик из архива «Жанет». Завораживающее зрелище… На Земле подобное явление также наблюдалось и называлось северное сияние. Но Геральдика превосходила Землю и размером и мощностью магнитного поля. А звезда Аттила своей активностью превосходила стареющее Солнце. Не будь у Геральдики столь надежной защиты, она давно превратилась бы в радиоактивную пустыню, населенную разве что устойчивыми к излучению микроорганизмами. Мартин, обезопасив сетчатку встроенными фильтрами, полюбовался восходящей звездой. Вспомнил, как любовался бело-синей громадой Бетельгейзе.
Звезды… Их в Галактике миллиарды. Таинственные, живущие своим внутренним синтезом. Новорожденные, юные, зрелые, умирающие. Опасные и приветливые. Тусклые и яркие. Совсем как люди. Когда-то Мартин верил, что будет путешествовать среди звезд, услышит их голоса, научится угадывать их нрав по насыщенности спектра… Никуда он не полетит.
