— Мартин, — чуть слышно позвала Корделия.
Он не спал, потому что не спала она.
— Принести тебе чая? С медом? — спросил он.
— Нет, мне ничего не нужно. Я хотела тебя кое о чем спросить.
— Спрашивай.
— Как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь, на Геральдике, в этом доме? Остаться навсегда. Не возвращаться на Новую Москву, на Землю... Вообще никуда не возвращаться. Оставить все там, далеко. Я могу передать полномочия совету директоров, а себе оставить только двадцать процентов акций.
Мартин ответил не задумываясь.
— Я согласен.
— А тебе… не будет скучно? Ты же еще так мало видел. У тебя, в отличие от людей, гораздо больше возможностей. Ты лучше видишь, слышишь, лучше усваиваешь информацию. Ты гораздо большего можешь добиться.
— Зачем?
На этот вопрос Корделия не нашла, что ответить. Человек никогда не задал бы такого вопроса. Человек знает зачем. Ради славы, ради престижа, ради денег.
— Ну… как зачем…
— Ты меня уже однажды спрашивала, чего я хочу. И я тебе ответил. Для нас, киборгов, главная ценность — это жизнь. Жизнь сама по себе. Возможность дышать, видеть, чувствовать. Я живу. Живу в безопасности. У меня есть все. Еда, одежда, тепло. У меня даже есть человек, который мне верит и которому верю я. Чего еще я должен хотеть? Для меня остаться здесь, в этом доме, наилучший поворот событий. Здесь мне будет легче тебя защитить.
Да, у Мартина нет потребности доказывать кому-то свои значимость и состоятельность. В том-то и разница. Ego sum. Остальное вторично.
А почему бы, собственно, не осуществить задуманное? Она уже наигралась в атрибуты и тоже пришла к пониманию, что истинно, а что ложно. Доказывать и подтверждать необходимости нет. Это так заманчиво. Она заполучила этого долгожданного посредника, этого идеального друга, это любящее и любимое существо, которое не покинет и не предаст, которое позволит ей до конца жизни наслаждаться наступившей гармонией. Как легко и просто присвоить это существо, привязать его к себе. И он всегда будет рядом. Всегда будет с ней. Вот так, как сейчас. И оправдание есть — здесь ему будет гораздо безопасней. Этим изгнанием, обособленностью она его защитит.
У Корделии сжалось сердце. Нет, она не имеет на это права. Мартин больше не ее собственность. И она не вправе решать за него. Даже из самых благих побуждений. У него должен быть шанс. Он должен обрести выбор. Да, здесь на Геральдике ему хорошо. Но это убежище годилось, когда он был испуган и слаб. А сейчас он уже другой — сильный и самостоятельный. Он должен научиться обходиться без нее, должен найти свой путь. К тому же и само это убежище, после того, что ей сообщил авшур, уже не считается идеальным. Уже возникла вероятность его утратить.
Через двое суток болезнь отступила.
— Вот видишь, — сказала она Мартину, спустившись на кухню, где он варил для нее кашу, — это всего лишь простуда.
Он сварил ей овсянку, которую Корделия терпеть не могла. Подсмотрел рецепт у «Жанет». Та уж постаралась — выбрала самый оптимальный. Ну правильно, когда-то она мучила его этой овсянкой, без масла, на воде, разваренной и склизкой. Теперь его очередь «мстить». Правда, сжалился и добавил сливочного масла.
В аварийную службу позвонить все-таки пришлось, чтобы нашли в лесу упавший флайер. Корделия звонила по защищенной линии, задействовав все фильтры безопасности. В аварийке предложили сразу забрать флайер в починку, к механикам, но Мартин сказал, что хотел бы поискать неполадку сам.
— Там что-то с программным обеспечением, — сказал он. — Скорей всего вирус. Или троян. Если не найду, переустановлю заново. Есть новая версия программы на сайте производителя.
Корделия не стала с ним спорить. Бегемотик хочет быть самостоятельным? Что ж, она не будет мешать. Это хороший знак. Он уже не чувствует себя зависимым от человека. Он взрослеет. Это и радует и печалит. Радует потому, что ей удалось излечить его раны, а печалит… Печалит потому что, в конце концов, ей предстоит его потерять.
Конечно, велик соблазн запереть его здесь, в этом доме, обездвижить цепями благодарности и креплениями долгов. Он, возможно, этого и не заметит, если манипулировать бережно, допуская рассчитанные порции свободы. Вот как с этой поездкой на грависанях и починкой флайера. У него есть своя доля ответственности. Он сам принимает решения. И в то же время не позволять ему принять решение масштабное, жизнеобразующее.
Корделия наблюдала, как Мартин, объединив свои кибернетические усилия с «Жанет», пытается выловить сбой в ПО упавшего флайера. Он обвешался вирт-окнами, на которых бежали бесконечные колонки цифр, и сверял скаченную с сайта производителя программу, эталонную, с той, что была установлена на флайере. В одном из вирт-окон примостилась «Жанет», великодушно подкинувшая киборгу оперативки и мощности собственного процессора.
«Я слишком к нему привязалась, — подумала Корделия. — Я снова позволила себе чувствовать, вернула душу из ее космических странствий. Теперь мне предстоит снова ее изгнать. Выпилить из собственного тела, чтобы вернуть этому телу блаженное бесчувствие. Иначе нельзя».
— Я его нашел, — торжествующе заявил Мартин.
Глаза его сияли.
— Правда вирус?
— Нет, самого вируса уже нет. Он, скорей всего, самоликвидировался. Но следы все равно остались. Вот, смотри.
Мартин указал на заполненную буквами, цифрами и угловыми скобками строку в вирт-окне. Корделия мало что в этом понимала, но изо всех сил старалась вникнуть.
— Вот видишь, здесь лишняя скобка. И синтаксис нарушен, — сказал Мартин, указывая на какую-то многоярусную конструкцию.
— И что это значит?
— Я не хакер, а всего лишь продвинутый пользователь, но полагаю, что подсаженный червь искажал информацию о поступающей на двигатели энергии. Бортовой компьютер уверился, что энергии недостаточно, и отключил двигатели.
— То есть сам бортовой компьютер и устроил эту… катастрофу?
— Ну да. Червь, выполнив поставленную задачу, самоликвидировался.
— И что ты собираешься делать?
— Переустановлю систему, — небрежно бросил Мартин. — Сам флайер в полном порядке.
Корделия взглянула на Мартина с невольной гордостью. Будто интеллектуальные способности киборга были ее личной заслугой. И снова почувствовала укол в сердце. Он — умница.
И это еще один довод его отпустить.
Несколько дней спустя из Перигора прилетел дрон с губернаторским гербом и логотипом фельдъегерской службы. Внутри оказался запечатанный пакет. Так же с гербами и устрашающими предупреждениями. Корделия вскрыла его отпечатком большого пальца. Доставленный пакет предназначался лично ей. Из пакета выпало две карточки — паспортная и банковская. Обе на имя Мартина Каленберга.
Мартин был все еще занят переустановкой софта. Дело успешно продвигалось. Процесс инсталляции находился в завершающей стадии.
— Мартин, это тебе.
Он сначала взглянул на карточки равнодушно, затуманено, видимо, не сразу установив их предназначение. Затем фиолетовые зрачки расширились. Он взял карточки, осмотрел одну, вторую.
— Ты теперь полноправный гражданин Федерации и резидент Геральдики. И банковский счет тоже твой.
Мартин несколько секунд смотрел на Корделию. В глазах его не было радости.
— Ты хочешь от меня избавиться? Я тебе надоел?
Корделия ожидала какой угодно вопрос, но только не этот.
— Ну что ты говоришь… Да ты… да у меня никого нет кроме тебя. Ты мое счастье, смысл существования. После того, как ты появился в моей жизни, я знаю, зачем живу. У меня снова есть душа.
— Тогда… зачем?
— Чтобы ты чувствовал себя свободным.
— Я свободен. У меня больше нет хозяев и не будет. Блок подчинения заархивирован.
— Я имею в виду не только свободу от хозяев. Но и свободу передвижения. Вдруг ты захочешь куда-нибудь полететь.
— Я могу полететь с тобой.
— Да, конечно, но ты же не пробовал… один. Может быть, тебе понравится.
— Не понравится, — буркнул Мартин. — Ты меня гонишь?
— Я тебя не гоню! — Она чувствовала почти отчаяние. — Давай сделаем так. Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Ты все сам будешь решать. Самостоятельно. Сам будешь выбирать. Давай для начала попробуем.
— Как?
— На орбите Новой Москвы начинается монтаж нового квантового телескопа «Карл Саган». Наш холдинг тоже вложился в этот проект. Потому что, кроме научных целей, телескоп будет использоваться и в коммерческих. Ты можешь там поработать в качестве стажера. От нашего холдинга туда направляется группа специалистов. Ты можешь отправится туда в ее составе. Останешься на станции сколько захочешь. И вернешься когда захочешь.
Мартин продолжал смотреть на нее очень внимательно, не мигая.
— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Я отправлюсь на орбитальную станцию. Но сначала позабочусь о твоей безопасности.
Глава 6. Трое и миледи
Когда стало известно, что Уайтера взяли с поличным на Медузе, Анатолий срочно вылетел с Новой Вероны на Землю, чтобы переговорить с братом. Он был так напуган, так боялся показаний, которые мог дать против него Казак, что потребовал у Волкова-старшего устранить подельника.
— У тебя же есть связи! Ну что тебе стоит? Ну, давай я сам оплачу! Маякни только, кому заслать.
Скуратов был невольным свидетелем этой сцены. Он не успел выйти из кабинета и видел, что Сергей, с одной стороны, слегка раздражен происшедшим, а с другой… доволен? Судьба Макса Уайтера новоявленного главу «DEX-company» не волновала. Более того, подобная развязка представлялась ему скорее закономерной, чем неожиданной — Казак сам нарвался. Слишком большой кусок пытался заглотить, слишком широко, не по чину и талантам, разинул пасть. Вот и треснул по швам.
Во времена галактической славы Ржавого Волка Макс Уайтер был всего лишь мелким жуликом, прожорливой «чайкой», собиравшей объедки за более крупными хищниками. Он не раз пытался примкнуть к этим хищникам. Сначала к Волку, как самому авторитетному, а затем, когда получил отказ, к Балферу. Насколько Скуратов знал, этот второй так же его не жаловал, подозревая в излишней амбициозности, но кое-какие поручения все же доверял и даже числил в союзниках. В конце концов Уайтер основал собственную «фирму», полулегальную: занялся перевозкой наемников по контракту с Министерством обороны. А под прикрытием этой якобы законной деятельности, дававшей относительную прибыль, проворачивал дела менее почтенные. Не брезговал рэкетом, шантажом, похищениями и контрабандой.
После «гибели» Ржавого Волка, пусть и мнимой, Уайтер поднялся по иерархической лестнице едва ли не на вершину. Соперничать с ним мог только Балфер. Но тот, оставшись без сильного партнера и его казны, вдруг как-то увял, лишился прежнего влияния и уподобился внезапно постаревшей кинозвезде. Имя еще помнят, даже роли второстепенные предлагают, но прежнего обожания и поклонения уже нет. И автограф просят через раз. Балфер предпринял поиски базы Альянса, рассчитывая с помощью этой грандиозной находки вернуться на пиратский Олимп, и даже ее нашел, но как-то странно и нелепо погиб.
Скуратов подробно той смертью не занимался, но по некоторым сведениям в историю с базой Альянса была замешана все та же чудаковатая компания во главе с бывшим старшиной, отдавшим приказ начать штурм. Та самая компания, что впоследствии украла двух киборгов и оказалась поблизости от места столкновения корвета «DEX-company» с, как предполагают, астероидом. Кстати, эта же компания приложила руку и к разоблачению Уайтера. Совпадение?
Уайтер, предпочитавший, чтобы его называли Казак, ко времени своего ареста неплохо развернулся. Скуратов, по долгу службы отслеживавший прежних союзников, подельников, собутыльников и мимолетных знакомых Ржавого Волка, знал, что Казак ко всем своим многочисленным хобби добавил работорговлю. Впрочем, совершенно для него новым этот вид предпринимательства назвать было нельзя. Чем-то схожим Уайтер занимался и раньше, когда перевозил на «Черной звезде» клейменное мясо — наемников. Только наемники в таможенных сводках квалифицировались как товар узаконенный, с накладными и акцизами, а рабы, доставляемые на Медузу, уже как контрабанда. Это были похищенные с астероидов работяги или захваченные в плен пассажиры круизных лайнеров. Бизнес прибыльный, но опасный.
С точки зрения Скуратова, для работы на плантациях дешевле и безопасней было бы нанимать бездомных бродяг. Этих неудачников на каждой планете хватает. А уж на перенаселенной Земле… Потерявшие семью, дом, надежду скитальцы будут только рады обрести какое-то подобие осмысленного существования. Будут трудиться за гроши. А то и за еду. Отправятся на плантации добровольно. И главное — их никто не будет искать. Все законно. Задумай Скуратов стать плантатором, он бы так и поступил. Или, на крайний случай, для более простых и тяжелых работ скупил бы по бросовым ценам списанных киборгов. Еще меньше причин для конфликта с законом. Потому что конфликтов с законом следует избегать всеми доступными средствами. Конфликт, как и война, мера крайняя, нежелательная и очень затратная.
Но Уайтер придерживался иных принципов. Он был патологически жаден, жесток и самолюбив. Зачем платить наемным рабочим, если космос полон дармовой рабочей силы? Ресурс неисчерпаем. Люди заселили уже десятки планет, сотни астероидов, исчеркали Галактику своими трассами, утыкали станциями гашения. Захватывай любой корабль и поставляй средства производства . Огромные прибыли при ничтожных вложениях. К тому же при захвате кораблей или станций есть вероятность разжиться и другими ценностями. Казак как-то угощал прилетевших к нему Анатолия и Валентина коньяком столетней выдержки. Наливал и хвастал, что везли этот коньяк какому-то аристократу на Геральдику. Или, наоборот, с Геральдики. Точно неизвестно.
Опять эта Геральдика… Скуратов мысленно усмехнулся. А не был ли тот коньячок подарком от самой Корделии Трастамара? Потому что очень скоро, как раз после той дегустации, на Медузу нагрянул сопровождаемый десантным крейсером полицейский патруль, всех повязал, и дегустировать столетний коньяк стало некому.
Анатолий собутыльничал с Казаком не просто так. В доле с ним состоял, участвовал в бизнесе по добыче кнаффов и реализации красного порошка — аналога виагры для богатых. Вложился в этот «казачий» бизнес тайно, не уведомляя брата. Взял со Скуратова слово, что тот пока его прикроет. Деньги нужны были, деньги.
Та недвижимость на Вероне обошлась Анатолию в круглую шестизначную сумму. А Сергей сказал, что на погашение долгов не даст ему ни галакта. Потому что достаточно потратился — нанял для братца ловких адвокатов, занес в следственный комитет, дал на лапу экспертам и судьям. После освобождения из тюрьмы на работу пристроил. Куда уж больше? Родственный долг выплатил с процентами. Дальше брательник пусть крутится сам. Не маленький. Вот братец и крутился… с Казаком.
Все в лучших традициях — контрабанда и работорговля. И все бы ничего, если бы Анатолий не поставлял Казаку в таких количествах новеньких киборгов. Некоторые из киберкукол оформлялись как товарные образцы. Глава отдела маркетинга имел небольшой резерв, которым мог воспользоваться в рекламных целях.
