Ее вины в том нет. Она пыталась помочь, но наследница разорившихся, но кичливых и заносчивых Мышковских приказала выставить ее вон, как настырную нищенку. Ну что ж, каждый делает тот выбор, который в данный момент полагает наиболее верным.
Пожалуй, Камилла была единственной ее настоящей родственницей, и это родство подтверждалось ДНК-тестом. К ее судьбе Корделия тоже время от времени проявляла интерес и находила, что сестрица на фоне прочего семейства выглядела наиболее деятельной. Замуж вышла неудачно, но вполне удачно развелась, оттяпав у супруга львиную долю нажитого имущества. Затем жила самостоятельно, никому не позволяя ни руководить, ни указывать. Судя по коротким справкам службы безопасности, Камилла промышляла мелким мошенничеством и была на этом поприще довольно успешна. Во всяком случае, ни в тюрьму ни в черные списки мафии она не попала. Со временем ей даже разрешили вернуться на Геральдику, резидентом которой она по-прежнему значилась. На планете у нее остались двоюродные тетки по материнской линии и целая армия кузенов. Ей было куда возвращаться. Но вернуться заносчивая дочь князей Мышковских могла только в статусе победительницы, с восстановленным именем и обретенным богатством.
— Послушай, Камилла, — устало начала Корделия, — все это было решено и установлено не мной. Это постановление суда. Твоя мать судилась не один год, подавала один иск за другим. И ничего не добилась. Только потратилась на судебные издержки. Это не я, это наш отец. Над завещанием работали его юристы, старые и опытные. Меня никто не спрашивал. Никто. И я ничего не могла изменить. Я же хотела… Ты же знаешь, наш отец-самодур и это предусмотрел. Если бы я отказалась от наследства, вам бы оно тоже не досталось. Даже если бы я умерла... то есть, вы меня убили…
Корделия смолкла. У нее першило в горле. Хотелось пить. Она устала. И замерзла.
— Да, убить тебя — это не выход, — ядовито констатировала Камилла. — Иначе я бы давно это сделала. С превеликим удовольствием.
— Вероятно, батюшка подозревал об этих твоих наклонностях и подстраховался.
Наследница Мышковских усмехнулась.
— Конечно, подозревал. Он же мой отец. А ты разве этими наклонностями не страдаешь?
Корделия пожала плечами.
— Не знаю. Не пробовала.
— Врешь. Ты не хуже меня это умеешь. Только действуешь чужими руками. Играешь в праведницу, в честную, добродетельную вдовицу. Какой девиз у твоего чертова канала? Факты и обязательства?
— Нет, уже новый.
— Это какой же?
— 100% искренности, — пробормотала Корделия.
— Ах да, ты же у нас киборгофилка. Обзавелась хорошеньким кибер-мальчиком. Ничего удивительного. Нормальному мужику ты не нужна. С твоим-то характером да не первой молодости. Злобная, расчетливая стерва. А твой кибермальчик справляется? Или даже у него в программном обеспечении бывают сбои?
Корделия уперлась затылком в корпус модуля. Эта детская истерика ее утомляла. Заметно было, что Камилла не раз воображала эту речь победительницы, но в самый ответственный момент большую ее часть забыла. Всплывали только отдельные фразы.
— Чего ты от меня хочешь? Убить? Убивай. Только владелицей земель Трастамара ты не станешь. Моя насильственная смерть или исчезновение так же предусмотрены в завещании. Но уже мной. Это мне посоветовал адвокат. Если я исчезну или меня убьют, все земли и прочая недвижимость переходят под протекторат регентского совета. А холдинг тем более тебе не достанется, ты станешь убийцей, но преступление не принесет тебе выгод.
— Я же сказала, что давно бы сделала это, если бы твоя смерть принесла дивиденды. Поэтому я не имею намерений тебя убивать. Во всяком случае, пока.
— А что ты намереваешься? Взять за меня выкуп? Тоже не имеет смысла. Как только станет известно о похищении, на мои счета и на счета холдинга будет наложен арест. Никто из руководства не пойдет на переговоры с похитителями. Я запретила. Можешь резать меня на куски в прямом эфире. Не поможет. Ты же знаешь, мои дела ведет авшурская юридическая контора, а их ни купить, ни запугать. Разборки хумансов их не касаются.
В лице Камиллы что-то неуловимо изменилось. Корделия изобразила сочувствие.
— А ты не знала? Ну извини. Тебе достанется только труп.
Неожиданно Камилла соскочила с контейнера, бросилась к Корделии и ударила ее по лицу. Голова Корделии мотнулась, она ударилась затылком о корпус модуля. В висках застучало, нижняя губа стала соленой и мокрой.
— Ну как же так, сестрица? Так переговоры не ведут. При отсутствии выдержки выгодных условий тебе не выторговать.
Камилла занесла было руку для второго удара, но передумала. Корделия улыбнулась окровавленными губами.
— Вот, уже лучше. Теперь у тебя есть шанс. Если хочешь, я дам тебе несколько уроков как вести переговоры и как заключать выгодные сделки.
— Я тебя убью…
Корделия снова пожала плечами.
— Об этом ты уже поставила меня в известность. А я предупредила тебя о последствиях. Может быть, покончим с прелюдией и перейдем к основной части? Чего ты, собственно, от меня хочешь? Если твоей целью является мое устранение, невзирая на плачевные итоги, то делай, что задумала, и не трать попусту время. Или ты как в плохих сериалах, жаждешь сыграть злодейскую мизансцену, чтобы потешить уязвленное эго? Ну давай, играй. Попинай меня ногами.
— Я могу и последовать твоему совету, — прошипела Камилла.
— Не стесняйся. Яви свою благородную, аристократическую ярость.
Камилла вскочила, но сразу села. Глаза ее сверкали. Корделия снова улыбнулась.
— Вот мы и выяснили, что сама мизансцена не более чем антураж. Идем дальше. Выкуп отпадает. Я уже объяснила, что это невозможно. Кстати, можешь проверить, запроси через своих юристов. У тебя же есть юристы? Надежные, грамотные? Если нет, могу порекомендовать.
— Да знаю я про твои условия с выкупом. Слышала. И не собиралась я за тебя ничего просить.
— Тогда открой мне наконец сакральную тайну бытия. Чего ты хочешь? Может быть, я все-таки смогу помочь?
Камилла неожиданно успокоилась. Расслабилась. Стиснутые пальцы разжались. Мяч был на ее стороне.
— Можешь, — почти ласково подтвердила она, — очень даже можешь. И уже… помогаешь.
— Каким же образом? Я еще ничего для тебя не сделала.
— Напротив. Ты уже стала заложницей. Ценным призом, который можно выгодно обменять.
Корделия изобразила удивление.
— Ты отдашь меня в качестве вознаграждения?
— Не совсем. Я возьму за тебя выкуп. Только не деньгами. Я возьму его кое-чем другим. Вернее, кое-кем.
— Не понимаю.
— Да брось. Все ты понимаешь. Кто согласится пожертвовать собой ради тебя? Да никто. Дураков нет. Даже твоя мать вряд ли на это согласится. А вот среди не-людей такие есть. Твой очаровательный кибермальчик. Как его там? Мартин? Он же тебе предан. Прямо как собака. Только свистни, он и прибежит.
Корделия почувствовала, что ей не удается вдохнуть. Она ждала чего-то подобного, подозревала, что разговор непременно зайдет о Мартине, но малодушно рассчитывала, что все происходящее бегемотика не коснется.
— Так это ты? Там, на «Сагане»?
Камилла состроила гримасу непослушной девочки, которую вынуждают сознаться в малозначительном преступлении.
— Да, я. А что? Неплохо было задумано, и могло бы сработать, если бы не эти… как их… чокнутые.
— Зачем тебе Мартин? Он всего лишь киборг.
— Уникальный киборг, единственный, разумный, с привнесенной личностью исходника.
— Разумный — да, но что касается личности исходника — чушь. Ему закачали архив семьи Каленберг, но это всего лишь информация, это не воспоминания и не чувства.
— Никто и не утверждает, что перенос личности был совершен в полном объеме, но тем не менее попытка была. Но что гораздо ценнее, так это его изначальная разумность, симбиоз мозга и процессора. Человек с кибернетическими возможностями. Сверхчеловек. Виток эволюции. Этот кибермальчик дорого стоит, очень дорого. И я намерена его продать.
— И… покупатель есть?
Камилла улыбнулась, не скрывая торжества.
— Есть. Даже два.
— Сколько дают?
— Первый двадцать. Миллионов, разумеется.
Корделия присвистнула.
— Щедро. А второй?
— Второй пока не знаю.
— Думаешь, даст больше?
— Не сомневаюсь.
— Первый это случаем не ван дер Велле?
Камилла устроилась на контейнере более непринужденно, как в кресле у камина.
— Возможно. Второго угадаешь?
— Если бы «DEX-company» все еще была в силе, я бы, не колеблясь, назвала Бозгурда. Найджел отдал бы и больше, чтобы избежать окончательного краха. Но «DEX-company» больше нет. Следовательно, это кто-то другой. Кто-то, кто помимо Бозгурда, осознает подлинную ценность Мартина. Для большинства он всего лишь разумный киборг, один из бракованных, удачно избежавший утилизации. Разумные киборги уже не внушают такого священного ужаса, Совет Федерации дал им статус полноценных граждан. На страже их интересов стоит ОЗК во главе с Кирой Гибульской. Разумных киборгов только жалкая доля процента от общего числа продукции «DEX-company», но их вполне достаточно, чтобы воспринимать их пусть как редкое, но уже не уникальное явление. Двадцать миллионов за одного из них никто не даст, даже миллион наскрести будет затруднительно. Остается очень небольшая группа людей, кому известна тайна создания Мартина. И состоятельный персонаж, способный выложить за него требуемую сумму, только один.
— И кто же это? — Камилла явно наслаждалась.
— Я. За мою жизнь выкуп взять ты не можешь, а вот получить отступные за жизнь Мартина — вариант вполне жизнеспособный. И наиболее безопасный. Только подлинный знаток даст настоящую цену. Для дикаря с какой-нибудь Танзании-18 «Мона Лиза» — только раскрашенный кусок полотна. А вот для собирателя антиквариата…
Камилла склонила голову набок.
— Да, сестрица, ты действительно… неглупа.
Корделия в очередной раз пожала плечами.
— Это несложно. Я не раз и не два просчитывала этот вариант. Рано или поздно кто-нибудь обязательно покусится на Мартина в попытке заработать. Вот только конкурирующего покупателя я не учла. Допускала его существование гипотетически, но не могла определить мотив, да еще за такую цену. Но у Рифеншталей этот мотив есть. Не знаешь, какой?
Теперь пришла очередь Камиллы пожимать плечами.
— Не знаю, да и, по правде говоря, не хочу знать. Какая разница? Главное, что они платят.
— Заключи сделку со мной. Я дам больше.
— Я могу заключить сделку с вами обоими. И получить в два раза больше.
— Это как?
— Возьму деньги у Алекса, а киборга не отдам. Потом точно так же возьму деньги у тебя. Сорок лимонов лучше чем двадцать.
— Кинуть Рифеншталей? Не советую.
— Я в любом случае буду вынуждена это сделать, если, как ты предлагаешь, заключу сделку с тобой. Если уж рисковать, так по крупному.
Корделия покачала головой.
— Здесь существенная разница: расторгнуть сделку или кинуть на деньги. Если ты расторгнешь сделку, то разрушишь их планы, но не посягнешь на деньги. Из тех денег, которые ты получишь от меня, ты легко заплатишь неустойку. Они, конечно, будут недовольны и занесут тебя в список «неблагонадежных», но не будут преследовать. Совсем другое, если ты возьмешь их деньги, но не отдашь стулья.
— Какие стулья?
— Неважно. Так говорят. Утром — деньги, вечером — стулья. Но использовать один из методов великого комбинатора по отъему денег я не рекомендую, это тебе не провинциальное казино обчистить. Да, да, наслышана о твоих подвигах, у меня все ходы записаны. Ты по молодости своей и неопытности сунулась в игры больших серьезных дядей, и эти дяди тебя не простят. Если ты возьмешь у них деньги и не отдашь товар, они сочтут это оскорблением. Плевком. Это будет означать, что ты их ограбила. Ты украла их деньги. Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, что значит украсть деньги у Рифеншталей? Безопасней ограбить цыгана. Даже если ты три раза перекроишь себе лицо, пять раз сменишь имя и шесть — местожительства, тебя все равно найдут. Через пять, через десять и даже через двадцать лет. Не найдут тебя, найдут твоих детей. Найдут и убьют. Тебе это надо?
Камилла закусила губу. Похоже, что с этой точки зрения она сложившуюся ситуацию не рассматривала. Цифра сорок миллионов туманила и мутила разум.
— Ну что ж, — произнесла она после некоторых раздумий, — тогда мне проще придерживаться первоначального плана. Выманить твоего кибермальчика, отдать его Алексу, а тебя отправить в вакуум.
Корделия кивнула.
— Тоже вариант. Ничуть не хуже прочих. То есть расторопность и профессионализм моей службы безопасности ты не учитываешь, не говоря уже о галаполиции и федеральных спецслужбах? Они ведь наверняка тебя уже вычислили. Вадим — человек упорный и крайне подозрительный. Он не отступит.
— Но ты же сама говорила, что кинуть Рифеншталей гораздо рискованней.
— Да, рискованней. И повторяю свой совет. Заключи сделку со мной. Потому что, кроме денег, у меня есть то, что Рифенштали никогда тебе дать не смогут.
— И что же у тебя есть?
— Владения Трастамара.
Камилла выгнула бровь.
— А это тут с какого боку? Ты же не можешь мне их отдать.
— Не могу, но все-таки ты можешь их получить. И совершенно законно. Без убийств и шантажа.
— Да неужели? Ты пять минут назад весьма убедительно мне доказывала, что я никогда их не получу. Потому что ты позаботилась о том, чтобы я не стала наследницей.
— Я обезопасила себя на случай покушения. Но наш отец не так прост. При всем своем самодурстве и деспотизме он позаботился о том, чтобы родовые земли Трастамара принадлежали его потомкам, а не ушли на сторону.
— То есть? Я не понимаю. Он же лишил своих детей наследства.
— Да, лишил. Но не окончательно. В завещание есть оговорка. И эта оговорка стала мне известна только пару месяцев назад.
— Что за оговорка?
— Он называет меня полноценной наследницей всей движимой и недвижимой собственности Трастамара с правом передачи по прямой линии. То есть, я имею право все завещать своим детям.
— Но у тебя их нет.
— Именно. Крайний срок сорок пять лет. Если по достижении этого возраста у меня все еще не будет прямых наследников, то право наследования переходит к ближайшему члену семьи, способному доказать генетически свою принадлежность к роду Трастамара, то есть к тебе.
Камилла растерянно заморгала.
— Так я… что же это… я могу стать наследницей?
— Можешь. Тебе осталось подождать два года. Тихо, спокойно подождать, не устраивая ни убийств, ни похищений, и не влезая в авантюры. Я могу подписать письменное обязательство и назначить тебя наследницей официально. Вернуть тебе законный статус. Но свое поведение тебе придется пересмотреть, потому что при малейшем подозрении суд может признать тебя недобросовестной наследницей. Спроси у своего юриста, он тебе расскажет.
— Но за эти два года ты еще успеешь обзавестись ребенком. Ну или клоном.
Корделия покачала головой.
— Нет, клон в качестве наследника не признается. Только два полноценных родителя, и ребенок должен быть рожден естественным путем.
— А ты…
— Я не могу родить. Я бесплодна. Думаешь, зачем я отправилась на Асцеллу? Чтобы в клинике Гриффита обзавестись генетически безупречным эмбрионом.
Пожалуй, Камилла была единственной ее настоящей родственницей, и это родство подтверждалось ДНК-тестом. К ее судьбе Корделия тоже время от времени проявляла интерес и находила, что сестрица на фоне прочего семейства выглядела наиболее деятельной. Замуж вышла неудачно, но вполне удачно развелась, оттяпав у супруга львиную долю нажитого имущества. Затем жила самостоятельно, никому не позволяя ни руководить, ни указывать. Судя по коротким справкам службы безопасности, Камилла промышляла мелким мошенничеством и была на этом поприще довольно успешна. Во всяком случае, ни в тюрьму ни в черные списки мафии она не попала. Со временем ей даже разрешили вернуться на Геральдику, резидентом которой она по-прежнему значилась. На планете у нее остались двоюродные тетки по материнской линии и целая армия кузенов. Ей было куда возвращаться. Но вернуться заносчивая дочь князей Мышковских могла только в статусе победительницы, с восстановленным именем и обретенным богатством.
— Послушай, Камилла, — устало начала Корделия, — все это было решено и установлено не мной. Это постановление суда. Твоя мать судилась не один год, подавала один иск за другим. И ничего не добилась. Только потратилась на судебные издержки. Это не я, это наш отец. Над завещанием работали его юристы, старые и опытные. Меня никто не спрашивал. Никто. И я ничего не могла изменить. Я же хотела… Ты же знаешь, наш отец-самодур и это предусмотрел. Если бы я отказалась от наследства, вам бы оно тоже не досталось. Даже если бы я умерла... то есть, вы меня убили…
Корделия смолкла. У нее першило в горле. Хотелось пить. Она устала. И замерзла.
— Да, убить тебя — это не выход, — ядовито констатировала Камилла. — Иначе я бы давно это сделала. С превеликим удовольствием.
— Вероятно, батюшка подозревал об этих твоих наклонностях и подстраховался.
Наследница Мышковских усмехнулась.
— Конечно, подозревал. Он же мой отец. А ты разве этими наклонностями не страдаешь?
Корделия пожала плечами.
— Не знаю. Не пробовала.
— Врешь. Ты не хуже меня это умеешь. Только действуешь чужими руками. Играешь в праведницу, в честную, добродетельную вдовицу. Какой девиз у твоего чертова канала? Факты и обязательства?
— Нет, уже новый.
— Это какой же?
— 100% искренности, — пробормотала Корделия.
— Ах да, ты же у нас киборгофилка. Обзавелась хорошеньким кибер-мальчиком. Ничего удивительного. Нормальному мужику ты не нужна. С твоим-то характером да не первой молодости. Злобная, расчетливая стерва. А твой кибермальчик справляется? Или даже у него в программном обеспечении бывают сбои?
Корделия уперлась затылком в корпус модуля. Эта детская истерика ее утомляла. Заметно было, что Камилла не раз воображала эту речь победительницы, но в самый ответственный момент большую ее часть забыла. Всплывали только отдельные фразы.
— Чего ты от меня хочешь? Убить? Убивай. Только владелицей земель Трастамара ты не станешь. Моя насильственная смерть или исчезновение так же предусмотрены в завещании. Но уже мной. Это мне посоветовал адвокат. Если я исчезну или меня убьют, все земли и прочая недвижимость переходят под протекторат регентского совета. А холдинг тем более тебе не достанется, ты станешь убийцей, но преступление не принесет тебе выгод.
— Я же сказала, что давно бы сделала это, если бы твоя смерть принесла дивиденды. Поэтому я не имею намерений тебя убивать. Во всяком случае, пока.
— А что ты намереваешься? Взять за меня выкуп? Тоже не имеет смысла. Как только станет известно о похищении, на мои счета и на счета холдинга будет наложен арест. Никто из руководства не пойдет на переговоры с похитителями. Я запретила. Можешь резать меня на куски в прямом эфире. Не поможет. Ты же знаешь, мои дела ведет авшурская юридическая контора, а их ни купить, ни запугать. Разборки хумансов их не касаются.
В лице Камиллы что-то неуловимо изменилось. Корделия изобразила сочувствие.
— А ты не знала? Ну извини. Тебе достанется только труп.
Неожиданно Камилла соскочила с контейнера, бросилась к Корделии и ударила ее по лицу. Голова Корделии мотнулась, она ударилась затылком о корпус модуля. В висках застучало, нижняя губа стала соленой и мокрой.
— Ну как же так, сестрица? Так переговоры не ведут. При отсутствии выдержки выгодных условий тебе не выторговать.
Камилла занесла было руку для второго удара, но передумала. Корделия улыбнулась окровавленными губами.
— Вот, уже лучше. Теперь у тебя есть шанс. Если хочешь, я дам тебе несколько уроков как вести переговоры и как заключать выгодные сделки.
— Я тебя убью…
Корделия снова пожала плечами.
— Об этом ты уже поставила меня в известность. А я предупредила тебя о последствиях. Может быть, покончим с прелюдией и перейдем к основной части? Чего ты, собственно, от меня хочешь? Если твоей целью является мое устранение, невзирая на плачевные итоги, то делай, что задумала, и не трать попусту время. Или ты как в плохих сериалах, жаждешь сыграть злодейскую мизансцену, чтобы потешить уязвленное эго? Ну давай, играй. Попинай меня ногами.
— Я могу и последовать твоему совету, — прошипела Камилла.
— Не стесняйся. Яви свою благородную, аристократическую ярость.
Камилла вскочила, но сразу села. Глаза ее сверкали. Корделия снова улыбнулась.
— Вот мы и выяснили, что сама мизансцена не более чем антураж. Идем дальше. Выкуп отпадает. Я уже объяснила, что это невозможно. Кстати, можешь проверить, запроси через своих юристов. У тебя же есть юристы? Надежные, грамотные? Если нет, могу порекомендовать.
— Да знаю я про твои условия с выкупом. Слышала. И не собиралась я за тебя ничего просить.
— Тогда открой мне наконец сакральную тайну бытия. Чего ты хочешь? Может быть, я все-таки смогу помочь?
Камилла неожиданно успокоилась. Расслабилась. Стиснутые пальцы разжались. Мяч был на ее стороне.
— Можешь, — почти ласково подтвердила она, — очень даже можешь. И уже… помогаешь.
— Каким же образом? Я еще ничего для тебя не сделала.
— Напротив. Ты уже стала заложницей. Ценным призом, который можно выгодно обменять.
Корделия изобразила удивление.
— Ты отдашь меня в качестве вознаграждения?
— Не совсем. Я возьму за тебя выкуп. Только не деньгами. Я возьму его кое-чем другим. Вернее, кое-кем.
— Не понимаю.
— Да брось. Все ты понимаешь. Кто согласится пожертвовать собой ради тебя? Да никто. Дураков нет. Даже твоя мать вряд ли на это согласится. А вот среди не-людей такие есть. Твой очаровательный кибермальчик. Как его там? Мартин? Он же тебе предан. Прямо как собака. Только свистни, он и прибежит.
Корделия почувствовала, что ей не удается вдохнуть. Она ждала чего-то подобного, подозревала, что разговор непременно зайдет о Мартине, но малодушно рассчитывала, что все происходящее бегемотика не коснется.
— Так это ты? Там, на «Сагане»?
Камилла состроила гримасу непослушной девочки, которую вынуждают сознаться в малозначительном преступлении.
— Да, я. А что? Неплохо было задумано, и могло бы сработать, если бы не эти… как их… чокнутые.
— Зачем тебе Мартин? Он всего лишь киборг.
— Уникальный киборг, единственный, разумный, с привнесенной личностью исходника.
— Разумный — да, но что касается личности исходника — чушь. Ему закачали архив семьи Каленберг, но это всего лишь информация, это не воспоминания и не чувства.
— Никто и не утверждает, что перенос личности был совершен в полном объеме, но тем не менее попытка была. Но что гораздо ценнее, так это его изначальная разумность, симбиоз мозга и процессора. Человек с кибернетическими возможностями. Сверхчеловек. Виток эволюции. Этот кибермальчик дорого стоит, очень дорого. И я намерена его продать.
— И… покупатель есть?
Камилла улыбнулась, не скрывая торжества.
— Есть. Даже два.
— Сколько дают?
— Первый двадцать. Миллионов, разумеется.
Корделия присвистнула.
— Щедро. А второй?
— Второй пока не знаю.
— Думаешь, даст больше?
— Не сомневаюсь.
— Первый это случаем не ван дер Велле?
Камилла устроилась на контейнере более непринужденно, как в кресле у камина.
— Возможно. Второго угадаешь?
— Если бы «DEX-company» все еще была в силе, я бы, не колеблясь, назвала Бозгурда. Найджел отдал бы и больше, чтобы избежать окончательного краха. Но «DEX-company» больше нет. Следовательно, это кто-то другой. Кто-то, кто помимо Бозгурда, осознает подлинную ценность Мартина. Для большинства он всего лишь разумный киборг, один из бракованных, удачно избежавший утилизации. Разумные киборги уже не внушают такого священного ужаса, Совет Федерации дал им статус полноценных граждан. На страже их интересов стоит ОЗК во главе с Кирой Гибульской. Разумных киборгов только жалкая доля процента от общего числа продукции «DEX-company», но их вполне достаточно, чтобы воспринимать их пусть как редкое, но уже не уникальное явление. Двадцать миллионов за одного из них никто не даст, даже миллион наскрести будет затруднительно. Остается очень небольшая группа людей, кому известна тайна создания Мартина. И состоятельный персонаж, способный выложить за него требуемую сумму, только один.
— И кто же это? — Камилла явно наслаждалась.
— Я. За мою жизнь выкуп взять ты не можешь, а вот получить отступные за жизнь Мартина — вариант вполне жизнеспособный. И наиболее безопасный. Только подлинный знаток даст настоящую цену. Для дикаря с какой-нибудь Танзании-18 «Мона Лиза» — только раскрашенный кусок полотна. А вот для собирателя антиквариата…
Камилла склонила голову набок.
— Да, сестрица, ты действительно… неглупа.
Корделия в очередной раз пожала плечами.
— Это несложно. Я не раз и не два просчитывала этот вариант. Рано или поздно кто-нибудь обязательно покусится на Мартина в попытке заработать. Вот только конкурирующего покупателя я не учла. Допускала его существование гипотетически, но не могла определить мотив, да еще за такую цену. Но у Рифеншталей этот мотив есть. Не знаешь, какой?
Теперь пришла очередь Камиллы пожимать плечами.
— Не знаю, да и, по правде говоря, не хочу знать. Какая разница? Главное, что они платят.
— Заключи сделку со мной. Я дам больше.
— Я могу заключить сделку с вами обоими. И получить в два раза больше.
— Это как?
— Возьму деньги у Алекса, а киборга не отдам. Потом точно так же возьму деньги у тебя. Сорок лимонов лучше чем двадцать.
— Кинуть Рифеншталей? Не советую.
— Я в любом случае буду вынуждена это сделать, если, как ты предлагаешь, заключу сделку с тобой. Если уж рисковать, так по крупному.
Корделия покачала головой.
— Здесь существенная разница: расторгнуть сделку или кинуть на деньги. Если ты расторгнешь сделку, то разрушишь их планы, но не посягнешь на деньги. Из тех денег, которые ты получишь от меня, ты легко заплатишь неустойку. Они, конечно, будут недовольны и занесут тебя в список «неблагонадежных», но не будут преследовать. Совсем другое, если ты возьмешь их деньги, но не отдашь стулья.
— Какие стулья?
— Неважно. Так говорят. Утром — деньги, вечером — стулья. Но использовать один из методов великого комбинатора по отъему денег я не рекомендую, это тебе не провинциальное казино обчистить. Да, да, наслышана о твоих подвигах, у меня все ходы записаны. Ты по молодости своей и неопытности сунулась в игры больших серьезных дядей, и эти дяди тебя не простят. Если ты возьмешь у них деньги и не отдашь товар, они сочтут это оскорблением. Плевком. Это будет означать, что ты их ограбила. Ты украла их деньги. Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, что значит украсть деньги у Рифеншталей? Безопасней ограбить цыгана. Даже если ты три раза перекроишь себе лицо, пять раз сменишь имя и шесть — местожительства, тебя все равно найдут. Через пять, через десять и даже через двадцать лет. Не найдут тебя, найдут твоих детей. Найдут и убьют. Тебе это надо?
Камилла закусила губу. Похоже, что с этой точки зрения она сложившуюся ситуацию не рассматривала. Цифра сорок миллионов туманила и мутила разум.
— Ну что ж, — произнесла она после некоторых раздумий, — тогда мне проще придерживаться первоначального плана. Выманить твоего кибермальчика, отдать его Алексу, а тебя отправить в вакуум.
Корделия кивнула.
— Тоже вариант. Ничуть не хуже прочих. То есть расторопность и профессионализм моей службы безопасности ты не учитываешь, не говоря уже о галаполиции и федеральных спецслужбах? Они ведь наверняка тебя уже вычислили. Вадим — человек упорный и крайне подозрительный. Он не отступит.
— Но ты же сама говорила, что кинуть Рифеншталей гораздо рискованней.
— Да, рискованней. И повторяю свой совет. Заключи сделку со мной. Потому что, кроме денег, у меня есть то, что Рифенштали никогда тебе дать не смогут.
— И что же у тебя есть?
— Владения Трастамара.
Камилла выгнула бровь.
— А это тут с какого боку? Ты же не можешь мне их отдать.
— Не могу, но все-таки ты можешь их получить. И совершенно законно. Без убийств и шантажа.
— Да неужели? Ты пять минут назад весьма убедительно мне доказывала, что я никогда их не получу. Потому что ты позаботилась о том, чтобы я не стала наследницей.
— Я обезопасила себя на случай покушения. Но наш отец не так прост. При всем своем самодурстве и деспотизме он позаботился о том, чтобы родовые земли Трастамара принадлежали его потомкам, а не ушли на сторону.
— То есть? Я не понимаю. Он же лишил своих детей наследства.
— Да, лишил. Но не окончательно. В завещание есть оговорка. И эта оговорка стала мне известна только пару месяцев назад.
— Что за оговорка?
— Он называет меня полноценной наследницей всей движимой и недвижимой собственности Трастамара с правом передачи по прямой линии. То есть, я имею право все завещать своим детям.
— Но у тебя их нет.
— Именно. Крайний срок сорок пять лет. Если по достижении этого возраста у меня все еще не будет прямых наследников, то право наследования переходит к ближайшему члену семьи, способному доказать генетически свою принадлежность к роду Трастамара, то есть к тебе.
Камилла растерянно заморгала.
— Так я… что же это… я могу стать наследницей?
— Можешь. Тебе осталось подождать два года. Тихо, спокойно подождать, не устраивая ни убийств, ни похищений, и не влезая в авантюры. Я могу подписать письменное обязательство и назначить тебя наследницей официально. Вернуть тебе законный статус. Но свое поведение тебе придется пересмотреть, потому что при малейшем подозрении суд может признать тебя недобросовестной наследницей. Спроси у своего юриста, он тебе расскажет.
— Но за эти два года ты еще успеешь обзавестись ребенком. Ну или клоном.
Корделия покачала головой.
— Нет, клон в качестве наследника не признается. Только два полноценных родителя, и ребенок должен быть рожден естественным путем.
— А ты…
— Я не могу родить. Я бесплодна. Думаешь, зачем я отправилась на Асцеллу? Чтобы в клинике Гриффита обзавестись генетически безупречным эмбрионом.
