Все были безупречно и дорого одеты, элегантны, красивы, благодаря хорошо известным хирургам, но всем им чего-то не хватало. Они как будто все время чего-то боялись, какого-то несанкционированного выкрика. Как будто чей-то дурно воспитанный ребенок мог крикнуть: «А король-то голый!», и тогда все начнут смеяться, тыкать пальцами, и от прежнего величия не останется и следа. Вот почему им приходится делать такие каменно-высокомерные лица, поглядывать свысока и держаться подальше от толпы языкастых плебеев. Вдруг кто-то все-таки крикнет. Очень немногие живут, не зная этого страха. Вот в этой его посетительнице было что-то такое... бесстрашное, аристократическое.
Дама изучала Стивена с искренней заинтересованностью.
— Вы Стивен Буковски? — начала она.
Голос низкий, бархатистый, завораживающий. Она смотрела на Стивена ясными, серыми глазами.
— Да, это я. Чем могу служить?
— Меня зовут Стелла. Стелла Майерс.
— Простите, не имею чести… Вы журналистка?
— Нет, писательница.
— Но я…
— Да, моих книг вы еще не читали. Это первая.
И она положила на стол перед Стивеном инфокристалл в прозрачном футляре.
— Я хочу, чтобы вы это прочитали. Я позвоню вам… — Она на мгновение задумалась, что-то высчитывая, — в субботу.
— Но я…
Стивен попытался спорить. Он не привык, чтобы с ним обращались подобным образом, тем более, какие-то никому неизвестные графо-любители. Сроки и встречи всегда назначал он, редактор, вершитель судеб. А тут — я вам позвоню…
— Постарайтесь, — очень мягко, в самом низком, щекочущем регистре произнесла посетительница и… ушла.
Стивен даже усомнился, заходил ли кто-то в его кабинет в ближайшие полчаса или у него было видение. Но перед ним лежал инфокристалл, а комнату наполнял тонкий аромат духов. Он так и сидел, оцепеневший за своим столом, пока к нему не заглянула секретарша.
— Что с вами, мистер Буковски? Вы домой собираетесь? Ваша жена уже звонила.
Он вздрогнул.
— Да, да, конечно.
Стивен схватил со стола инфокристалл и спрятал в нагрудном кармане.
Вот так все и началось — таинственно, странно, неожиданно, и вот как кончилось — позорно и унизительно.
Она позвонила, как и обещала, вечером в субботу на его личный номер. Стивену часто звонили в выходные, и Дарла тому не удивлялась. Звонили писатели, критики, журналисты, коллеги. Что с них возьмешь? Люди творческие. Стивен спокойно ответил на звонок и удалился в свой кабинет.
Рукопись он прочитал. Впечатление было… противоречивым. С одной стороны, исполнение явно любительское, сырое, что всегда вызывало у Стивена, давно избалованного профессионализмом авторов, легкое раздражение. Эти новички, связав пару абзацев в текст, сразу требовали к себе повышенного внимания. А с другой стороны, текст был полон экспрессии, подлинного авторского соучастия, эмоций и… не без таланта.
В книге речь шла об отце — самодуре, лишившем своих детей наследства, уличив мать в измене. Детей было трое — мальчик и две девочки. Мальчик родился последним и гордо именовался наследником. Отец был ярым поборником патриархальных традиций, к тому же аристократом, и передать свой титул желал именно сыну. Женат он был также на девушке из благородной семьи. Брак с точки зрения приличного общества вполне благополучный. Дети учатся в престижных частных школах, супруга посещает благотворительные аукционы, отец заседает в каком-то совете регента. Само действие происходит в некой несуществующей Империи, что Стивена нисколько не удивило, ибо авторы-женщины очень любят выдумывать всевозможные фэнтези-королевства. Однако, несмотря на шаблонность аристократических декораций, само поведение персонажей было психологически оправдано. И диалоги так же соответствовали естественным человеческим моделям. По мере чтения Стивен ни разу не поймал себя на чувстве досады, какую всегда испытывал, если автор пускался в эмоциональные излишества или приписывал своему персонажу небывалые таланты. Женщины-авторы непременно желали видеть в героине свой улучшенный вариант, получить через нее все недостижимое: небесную красоту, происхождение, богатство.
Тут же Стивен ничего подобного не увидел… Пожалуй, тиранство отца выглядело несколько преувеличенным. Да и вообще странный он был, этот потомственный аристократ. Прежде чем завещать титул сыну, решил провести ДНК-тест. Вот ему, Стивену, это и в голову бы не пришло. Правда, у него и титула не было, и владений, где произрастают особо ценные породы леса. Возможно, и сама мать семейства дала повод… Одним словом, выяснилось, что сын не его. Pater familias впал в бешенство, подал на развод и лишил всех детей наследства, не разбирая, кто его ребенок, а кто — нет. И как апофеоз самодурства прозвучало имя нового наследника, вернее, наследницы — внебрачной дочери. У папаши был многолетний роман с секретаршей. Перед самой свадьбой любовница с восьмилетней дочерью покинула столицу Империи. Но тирану следует отдать должное — он не выкинул ее на улицу без средств к существованию, даже оплатил учебу внебрачной дочери в университете. После чего посчитал свой отцовский долг выполненным и забыл о внебрачном отпрыске.
«Интересно», подумал Стивен, «а внебрачную он на ДНК проверял или влюбленная секретарша была вне подозрений?» В книге никаких пояснений на этот счет не давалось. Видимо, тиран позаботился об этом раньше.
После постигшего семью несчастья шли описания мытарств подросший детей. Особенно привлекательной и в тоже время отталкивающей Стивену показалась старшая дочь — Клелия. Собственно, все повествование шло от лица именно этой дочери. Ее мысли, чувства, переживания, мечты, надежды, разочарования выглядели пугающе реалистичными. У него даже мелькнула мысль, что перед ним не роман, а чья-то автобиография. Такими правдивыми, логически обусловленными были все детали, все оттенки. Кто-то переработал в эту рукопись целую жизнь. Кто-то очень умный, опасный и целеустремленный. Конец у книги оставался открытым. Автор предоставлял читателю самому домысливать, увенчался ли план мести успехом или провалился. Неужели эта роскошная блондинка, явившаяся в его офис, намерена кому-то мстить? Той самой незаконнорожденной дочери?
— Понравилось? — услышал Стивен низкий, тягучий голос.
— Да, — честно ответил редактор. — В тексте есть некоторые шероховатости, но это… поправимо. В целом очень впечатляюще.
— Я рада, — ответила блондинка. Ее изображения Стивен не видел. Видеосигнал она заблокировала. — Давайте встретимся и обсудим эти… шероховатости. А так же, как их пригладить.
И он согласился. У него не было даже секунды на размышление. Она уже все за него решила. Она всего лишь поставила его в известность о принятом ею решении, но так изящно, так непринужденно, что он не почувствовал себя добычей, не разглядел ловушки. Напротив, он чувствовал себя польщенным. Уже не один десяток лет с ним вот так приглушенно не разговаривала такая загадочная и безумно привлекательная женщина.
Они встретились в ресторане «Amber» в четверг. Ради этой встречи он отменил свои часы приема в редакции, отговорившись тем, что обнаружил очень перспективного автора. За обедом они говорили о прочитанной им рукописи. Стелла, Стивен не сомневался, что зовут ее совсем не так, призналась, что история основана на реальных событиях, что самой Стелле довелось наблюдать многие описанные сцены из жизни ее подруги, в некоторых даже участвовать, что она ничем не могла помочь этой несчастной семье, кроме как изложить эту историю в качестве предостережения излишне доверчивым и наивным, тем, кто полагает свой мир незыблемым. В этом мире нет ничего вечного и неизменного. Самая надежная конструкция может обрушиться в любой момент, и вся жизнь, надежды, мечты, стремления, все пойдет прахом.
Стивен слушал и украдкой ею любовался. Как восхитительно звучал ее голос! С каким достоинством, с каким глубинным, аристократическим трагизмом! Стивен не сомневался, что все это случилось именно с ней. Что именно ее семью постигло это несчастье. Ах, как он хотел помочь! Как хотел ее ободрить, утешить.
После обеда он вызвал для нее таксофлайер и, разумеется, оплатил. Поцеловал на прощание руку. Они договорились встретиться снова и обсудить издание книги. Для начала следовало внести кое-какие коррективы. Она согласилась.
Любовниками они стали после третьего свидания. Он уже не только заказал таксофлайер, но и проводил ее до отеля. Она снимала номер в «Marriott». Недорогой, но уютный. Сначала они задержались в гостиничном баре, а потом поднялись в этот уютный номер.
Домой Стивен вернулся около полуночи. От него пахло сексом и коньяком. Он был взвинчен и потрясен. Бешено колотилось сердце. Жизнь раскололась надвое — до и после. До — скучная, серая, размеренная, после — ослепительная, волшебная и преступная. Он никогда раньше не обманывал жену. Он был ей верен. Он не понимал и даже осуждал тех своих коллег, кто пренебрегал супружеской клятвой. Да и времени не было. Не было лишних денег. Они с Дарлой жили очень скромно, учитывая возможные расходы в будущем, всегда все планировали, распределяли. Им хватало. Они построили дом, оплатили образование старшего сына, обеспечили свою старость. Впереди не ожидалось потрясений. И вдруг Стивен обо всем забыл. В гостиничном номере Стеллы он видел только ее, ее тело, ее молодое, сильное, желанное тело. И с этим телом он познал наслаждение, которого не знал прежде. Это была буря, ураган, взрыв сверхновой. Он отрешился от себя, от своего прошлого, от своего дома, жены. Он стал другим, обновленным, и он хотел еще… Еще! Наконец-то он жил! Жил каждой клеточкой, каждым нервом, каждой молекулой. Ощущал себя живым. Вот что значит жить полноценной жизнью, на изломе, на пределе, на взлете.
Он не чувствовал раскаяния. На вопрос жены, почему и где он так задержался, Стивен ответил без малейшего смущения:
— Вызвали в головной офис холдинга. Извини.
Потом началось безумие. Настоящее безумие. Через неделю он забронировал номер-люкс в отеле «Ritz», чтобы провести со Стеллой несколько дней. Жене сказал, что улетает по делам журнала на другой континент. В номер он заказал самое дорогое шампанское и самые изысканные блюда. Ему нравилось тратить деньги. Вот так легко, без оглядки. Это было ощущение подлинной свободы. Не обсуждать, не спрашивать разрешения, не экономить. Когда он в последний раз делал что-то по собственной воле, подчиняясь не семейному кодексу, а личному капризу? Да он уже забыл! Он был рабом, семейным рабом. Рабом житейских мелочей и традиций, вечных страхов и сомнений. Всегда все одно и то же. Те же магазины, те же дешевые рестораны и тот же непритязательный отпуск на Эдеме в лесной глуши, в старом жилом модуле. Жена говорила, что детям там нравится. Там были эти забавные грибы! Стивен вдруг почувствовал, что этот роскошный номер в «Ritz» и есть его настоящий дом.
Стелла с неподражаемым изяществом разделывала креветку.
— Ты великолепен, Стивен. Ты нежен, опытен, надежен. Ты мне нравишься. Более того, ты делаешь меня счастливой.
А уж как он был счастлив! Это было счастье иного качества, высшей пробы, совершенно очищенное от примесей. Он был не просто счастлив, он чувствовал себя поднявшимся на ступень выше человеческой. Он не просто мужчина, он — полубог, сверхчеловек. Он обрел качества, которых у него прежде не было. Он научился преображать окружающую его реальность, изменять ее одним мановением руки. Он зажигал восторг в глазах женщины. Настоящей женщины. Великолепной. Как же ему нравилось баловать ее, исполнять ее желания и капризы, осыпать подарками, зажигать эту чувственную, благодарную улыбку.
Нет, нет, она никогда ничего не просила. Она была не из тех корыстных любовниц, которые одержимы драгоценностями и дорогими шмотками, вынуждая мужчину расплачиваться за каждую небрежную ласку. Или ему так казалось? Он сам возил ее по бутикам, сам выбирал украшения, сам платил. Она только задумчиво улыбалась и смотрела из-под длинных ресниц серыми глазами.
Стивен и сам изменился. Он похудел, даже занялся спортом. Изменения заметила жена.
— Что с тобой? — спросила Дарла. — Кризис среднего возраста?
Он почувствовал приступ ярости. Вот так всегда, если сделаешь что-то для себя, для своего самочувствия, для своего счастья, это сразу вызывает недоумение.
— А что? Я должен признать себя стариком? — ответил он довольно агрессивно.
— Нет, конечно, — пошла она на попятную, — раньше ты о своем здоровье не думал. Довольствовался тем, что есть.
— Теперь думаю! Имею право.
— Конечно, имеешь, — пожимала плечами жена.
Он думал не только о своем здоровье. Он думал и о своем гардеробе. Ему понравилось выглядеть модно, даже шикарно. Он должен соответствовать своей божественной спутнице. Он должен быть ее достоин. Все это стоило немалых денег, но у Стивена были сбережения. Он столько лет экономил! Столько лет планировал. Столько лет проявлял благоразумие. А жить когда? Жизнь проходит! И даже этот их совместный счет. Сбережения на старость. Получается, что он живет только ради этого счета, ради этой гипотетической старости, до которой он, возможно, не дотянет. Нет, он больше так не хочет. Он хочет любви, секса, безумия. Вот оно, истинное проявление жизни. Яркое пламя, а не тусклый, чадящий светильник.
Жена не могла не заметить происходящего.
— Стивен, ты как будто другой. Не говоришь со мной, не прикасаешься ко мне. И дети для тебя будто чужие.
Он хотел было возразить, но передумал. Ему было все равно. У него другая жизнь. В той, второй жизни он молод, он влюблен в прекрасную, молодую женщину.
Стивен зашел со своего рабочего терминала на свой банковский счет, чтобы осуществить оплату бунгало на Шии-Раа. Он намеревался полететь туда со Стеллой. Оплата не прошла. Отрицательное сальдо. Стивен воспользовался вторым счетом. Там еще были деньги. И был еще тот, третий общий счет. Он может им воспользоваться, а потом покрыть недостачу. Это была его ошибка. За ней последовала вторая, третья…
— Ваш лимит исчерпан, мистер Буковски, — произнес сотрудник надежного банка каким-то механическим голосом.
— Но я же… я могу взять у вас кредит?
— Нет, мистер Буковски, ваши кредитные возможности также исчерпаны. Вы уже превысили все сроки и задолженности. Мы даже пошли вам навстречу как одному из самых давних и дисциплинированных клиентов. В нашем контракте ни о каких кредитах речи не шло. Вы обязаны в течение недели вернуть деньги на счет, иначе мы запустим процедуру принудительных выплат.
Стивен закрыл глаза. Процедура принудительных выплат. Это значит, что у него отнимут дом! Детей исключат из школы! Какой позор.
— Я постараюсь найти деньги, — промямлил Стивен.
Сотрудник отключился. Стивен несколько минут сидел перед молчащим терминалом. Неожиданно пришел вызов от… Стеллы. У Стивена потемнело в глазах. Он обещал ей очередной романтический уик-энд. С тех пор как один из его счетов опустел, он уже не мог исполнять все ее желания. Ему приходилось снова быть осмотрительным. Хотя она, казалось, этого не замечала. Стелла была на удивление деликатна, что повергало Стивена в еще большее отчаяние, и вот она звонит.
Поколебавшись, Стивен ответил на вызов.
Дама изучала Стивена с искренней заинтересованностью.
— Вы Стивен Буковски? — начала она.
Голос низкий, бархатистый, завораживающий. Она смотрела на Стивена ясными, серыми глазами.
— Да, это я. Чем могу служить?
— Меня зовут Стелла. Стелла Майерс.
— Простите, не имею чести… Вы журналистка?
— Нет, писательница.
— Но я…
— Да, моих книг вы еще не читали. Это первая.
И она положила на стол перед Стивеном инфокристалл в прозрачном футляре.
— Я хочу, чтобы вы это прочитали. Я позвоню вам… — Она на мгновение задумалась, что-то высчитывая, — в субботу.
— Но я…
Стивен попытался спорить. Он не привык, чтобы с ним обращались подобным образом, тем более, какие-то никому неизвестные графо-любители. Сроки и встречи всегда назначал он, редактор, вершитель судеб. А тут — я вам позвоню…
— Постарайтесь, — очень мягко, в самом низком, щекочущем регистре произнесла посетительница и… ушла.
Стивен даже усомнился, заходил ли кто-то в его кабинет в ближайшие полчаса или у него было видение. Но перед ним лежал инфокристалл, а комнату наполнял тонкий аромат духов. Он так и сидел, оцепеневший за своим столом, пока к нему не заглянула секретарша.
— Что с вами, мистер Буковски? Вы домой собираетесь? Ваша жена уже звонила.
Он вздрогнул.
— Да, да, конечно.
Стивен схватил со стола инфокристалл и спрятал в нагрудном кармане.
Вот так все и началось — таинственно, странно, неожиданно, и вот как кончилось — позорно и унизительно.
Она позвонила, как и обещала, вечером в субботу на его личный номер. Стивену часто звонили в выходные, и Дарла тому не удивлялась. Звонили писатели, критики, журналисты, коллеги. Что с них возьмешь? Люди творческие. Стивен спокойно ответил на звонок и удалился в свой кабинет.
Рукопись он прочитал. Впечатление было… противоречивым. С одной стороны, исполнение явно любительское, сырое, что всегда вызывало у Стивена, давно избалованного профессионализмом авторов, легкое раздражение. Эти новички, связав пару абзацев в текст, сразу требовали к себе повышенного внимания. А с другой стороны, текст был полон экспрессии, подлинного авторского соучастия, эмоций и… не без таланта.
В книге речь шла об отце — самодуре, лишившем своих детей наследства, уличив мать в измене. Детей было трое — мальчик и две девочки. Мальчик родился последним и гордо именовался наследником. Отец был ярым поборником патриархальных традиций, к тому же аристократом, и передать свой титул желал именно сыну. Женат он был также на девушке из благородной семьи. Брак с точки зрения приличного общества вполне благополучный. Дети учатся в престижных частных школах, супруга посещает благотворительные аукционы, отец заседает в каком-то совете регента. Само действие происходит в некой несуществующей Империи, что Стивена нисколько не удивило, ибо авторы-женщины очень любят выдумывать всевозможные фэнтези-королевства. Однако, несмотря на шаблонность аристократических декораций, само поведение персонажей было психологически оправдано. И диалоги так же соответствовали естественным человеческим моделям. По мере чтения Стивен ни разу не поймал себя на чувстве досады, какую всегда испытывал, если автор пускался в эмоциональные излишества или приписывал своему персонажу небывалые таланты. Женщины-авторы непременно желали видеть в героине свой улучшенный вариант, получить через нее все недостижимое: небесную красоту, происхождение, богатство.
Тут же Стивен ничего подобного не увидел… Пожалуй, тиранство отца выглядело несколько преувеличенным. Да и вообще странный он был, этот потомственный аристократ. Прежде чем завещать титул сыну, решил провести ДНК-тест. Вот ему, Стивену, это и в голову бы не пришло. Правда, у него и титула не было, и владений, где произрастают особо ценные породы леса. Возможно, и сама мать семейства дала повод… Одним словом, выяснилось, что сын не его. Pater familias впал в бешенство, подал на развод и лишил всех детей наследства, не разбирая, кто его ребенок, а кто — нет. И как апофеоз самодурства прозвучало имя нового наследника, вернее, наследницы — внебрачной дочери. У папаши был многолетний роман с секретаршей. Перед самой свадьбой любовница с восьмилетней дочерью покинула столицу Империи. Но тирану следует отдать должное — он не выкинул ее на улицу без средств к существованию, даже оплатил учебу внебрачной дочери в университете. После чего посчитал свой отцовский долг выполненным и забыл о внебрачном отпрыске.
«Интересно», подумал Стивен, «а внебрачную он на ДНК проверял или влюбленная секретарша была вне подозрений?» В книге никаких пояснений на этот счет не давалось. Видимо, тиран позаботился об этом раньше.
После постигшего семью несчастья шли описания мытарств подросший детей. Особенно привлекательной и в тоже время отталкивающей Стивену показалась старшая дочь — Клелия. Собственно, все повествование шло от лица именно этой дочери. Ее мысли, чувства, переживания, мечты, надежды, разочарования выглядели пугающе реалистичными. У него даже мелькнула мысль, что перед ним не роман, а чья-то автобиография. Такими правдивыми, логически обусловленными были все детали, все оттенки. Кто-то переработал в эту рукопись целую жизнь. Кто-то очень умный, опасный и целеустремленный. Конец у книги оставался открытым. Автор предоставлял читателю самому домысливать, увенчался ли план мести успехом или провалился. Неужели эта роскошная блондинка, явившаяся в его офис, намерена кому-то мстить? Той самой незаконнорожденной дочери?
— Понравилось? — услышал Стивен низкий, тягучий голос.
— Да, — честно ответил редактор. — В тексте есть некоторые шероховатости, но это… поправимо. В целом очень впечатляюще.
— Я рада, — ответила блондинка. Ее изображения Стивен не видел. Видеосигнал она заблокировала. — Давайте встретимся и обсудим эти… шероховатости. А так же, как их пригладить.
И он согласился. У него не было даже секунды на размышление. Она уже все за него решила. Она всего лишь поставила его в известность о принятом ею решении, но так изящно, так непринужденно, что он не почувствовал себя добычей, не разглядел ловушки. Напротив, он чувствовал себя польщенным. Уже не один десяток лет с ним вот так приглушенно не разговаривала такая загадочная и безумно привлекательная женщина.
Они встретились в ресторане «Amber» в четверг. Ради этой встречи он отменил свои часы приема в редакции, отговорившись тем, что обнаружил очень перспективного автора. За обедом они говорили о прочитанной им рукописи. Стелла, Стивен не сомневался, что зовут ее совсем не так, призналась, что история основана на реальных событиях, что самой Стелле довелось наблюдать многие описанные сцены из жизни ее подруги, в некоторых даже участвовать, что она ничем не могла помочь этой несчастной семье, кроме как изложить эту историю в качестве предостережения излишне доверчивым и наивным, тем, кто полагает свой мир незыблемым. В этом мире нет ничего вечного и неизменного. Самая надежная конструкция может обрушиться в любой момент, и вся жизнь, надежды, мечты, стремления, все пойдет прахом.
Стивен слушал и украдкой ею любовался. Как восхитительно звучал ее голос! С каким достоинством, с каким глубинным, аристократическим трагизмом! Стивен не сомневался, что все это случилось именно с ней. Что именно ее семью постигло это несчастье. Ах, как он хотел помочь! Как хотел ее ободрить, утешить.
После обеда он вызвал для нее таксофлайер и, разумеется, оплатил. Поцеловал на прощание руку. Они договорились встретиться снова и обсудить издание книги. Для начала следовало внести кое-какие коррективы. Она согласилась.
Любовниками они стали после третьего свидания. Он уже не только заказал таксофлайер, но и проводил ее до отеля. Она снимала номер в «Marriott». Недорогой, но уютный. Сначала они задержались в гостиничном баре, а потом поднялись в этот уютный номер.
Домой Стивен вернулся около полуночи. От него пахло сексом и коньяком. Он был взвинчен и потрясен. Бешено колотилось сердце. Жизнь раскололась надвое — до и после. До — скучная, серая, размеренная, после — ослепительная, волшебная и преступная. Он никогда раньше не обманывал жену. Он был ей верен. Он не понимал и даже осуждал тех своих коллег, кто пренебрегал супружеской клятвой. Да и времени не было. Не было лишних денег. Они с Дарлой жили очень скромно, учитывая возможные расходы в будущем, всегда все планировали, распределяли. Им хватало. Они построили дом, оплатили образование старшего сына, обеспечили свою старость. Впереди не ожидалось потрясений. И вдруг Стивен обо всем забыл. В гостиничном номере Стеллы он видел только ее, ее тело, ее молодое, сильное, желанное тело. И с этим телом он познал наслаждение, которого не знал прежде. Это была буря, ураган, взрыв сверхновой. Он отрешился от себя, от своего прошлого, от своего дома, жены. Он стал другим, обновленным, и он хотел еще… Еще! Наконец-то он жил! Жил каждой клеточкой, каждым нервом, каждой молекулой. Ощущал себя живым. Вот что значит жить полноценной жизнью, на изломе, на пределе, на взлете.
Он не чувствовал раскаяния. На вопрос жены, почему и где он так задержался, Стивен ответил без малейшего смущения:
— Вызвали в головной офис холдинга. Извини.
Потом началось безумие. Настоящее безумие. Через неделю он забронировал номер-люкс в отеле «Ritz», чтобы провести со Стеллой несколько дней. Жене сказал, что улетает по делам журнала на другой континент. В номер он заказал самое дорогое шампанское и самые изысканные блюда. Ему нравилось тратить деньги. Вот так легко, без оглядки. Это было ощущение подлинной свободы. Не обсуждать, не спрашивать разрешения, не экономить. Когда он в последний раз делал что-то по собственной воле, подчиняясь не семейному кодексу, а личному капризу? Да он уже забыл! Он был рабом, семейным рабом. Рабом житейских мелочей и традиций, вечных страхов и сомнений. Всегда все одно и то же. Те же магазины, те же дешевые рестораны и тот же непритязательный отпуск на Эдеме в лесной глуши, в старом жилом модуле. Жена говорила, что детям там нравится. Там были эти забавные грибы! Стивен вдруг почувствовал, что этот роскошный номер в «Ritz» и есть его настоящий дом.
Стелла с неподражаемым изяществом разделывала креветку.
— Ты великолепен, Стивен. Ты нежен, опытен, надежен. Ты мне нравишься. Более того, ты делаешь меня счастливой.
А уж как он был счастлив! Это было счастье иного качества, высшей пробы, совершенно очищенное от примесей. Он был не просто счастлив, он чувствовал себя поднявшимся на ступень выше человеческой. Он не просто мужчина, он — полубог, сверхчеловек. Он обрел качества, которых у него прежде не было. Он научился преображать окружающую его реальность, изменять ее одним мановением руки. Он зажигал восторг в глазах женщины. Настоящей женщины. Великолепной. Как же ему нравилось баловать ее, исполнять ее желания и капризы, осыпать подарками, зажигать эту чувственную, благодарную улыбку.
Нет, нет, она никогда ничего не просила. Она была не из тех корыстных любовниц, которые одержимы драгоценностями и дорогими шмотками, вынуждая мужчину расплачиваться за каждую небрежную ласку. Или ему так казалось? Он сам возил ее по бутикам, сам выбирал украшения, сам платил. Она только задумчиво улыбалась и смотрела из-под длинных ресниц серыми глазами.
Стивен и сам изменился. Он похудел, даже занялся спортом. Изменения заметила жена.
— Что с тобой? — спросила Дарла. — Кризис среднего возраста?
Он почувствовал приступ ярости. Вот так всегда, если сделаешь что-то для себя, для своего самочувствия, для своего счастья, это сразу вызывает недоумение.
— А что? Я должен признать себя стариком? — ответил он довольно агрессивно.
— Нет, конечно, — пошла она на попятную, — раньше ты о своем здоровье не думал. Довольствовался тем, что есть.
— Теперь думаю! Имею право.
— Конечно, имеешь, — пожимала плечами жена.
Он думал не только о своем здоровье. Он думал и о своем гардеробе. Ему понравилось выглядеть модно, даже шикарно. Он должен соответствовать своей божественной спутнице. Он должен быть ее достоин. Все это стоило немалых денег, но у Стивена были сбережения. Он столько лет экономил! Столько лет планировал. Столько лет проявлял благоразумие. А жить когда? Жизнь проходит! И даже этот их совместный счет. Сбережения на старость. Получается, что он живет только ради этого счета, ради этой гипотетической старости, до которой он, возможно, не дотянет. Нет, он больше так не хочет. Он хочет любви, секса, безумия. Вот оно, истинное проявление жизни. Яркое пламя, а не тусклый, чадящий светильник.
Жена не могла не заметить происходящего.
— Стивен, ты как будто другой. Не говоришь со мной, не прикасаешься ко мне. И дети для тебя будто чужие.
Он хотел было возразить, но передумал. Ему было все равно. У него другая жизнь. В той, второй жизни он молод, он влюблен в прекрасную, молодую женщину.
Стивен зашел со своего рабочего терминала на свой банковский счет, чтобы осуществить оплату бунгало на Шии-Раа. Он намеревался полететь туда со Стеллой. Оплата не прошла. Отрицательное сальдо. Стивен воспользовался вторым счетом. Там еще были деньги. И был еще тот, третий общий счет. Он может им воспользоваться, а потом покрыть недостачу. Это была его ошибка. За ней последовала вторая, третья…
— Ваш лимит исчерпан, мистер Буковски, — произнес сотрудник надежного банка каким-то механическим голосом.
— Но я же… я могу взять у вас кредит?
— Нет, мистер Буковски, ваши кредитные возможности также исчерпаны. Вы уже превысили все сроки и задолженности. Мы даже пошли вам навстречу как одному из самых давних и дисциплинированных клиентов. В нашем контракте ни о каких кредитах речи не шло. Вы обязаны в течение недели вернуть деньги на счет, иначе мы запустим процедуру принудительных выплат.
Стивен закрыл глаза. Процедура принудительных выплат. Это значит, что у него отнимут дом! Детей исключат из школы! Какой позор.
— Я постараюсь найти деньги, — промямлил Стивен.
Сотрудник отключился. Стивен несколько минут сидел перед молчащим терминалом. Неожиданно пришел вызов от… Стеллы. У Стивена потемнело в глазах. Он обещал ей очередной романтический уик-энд. С тех пор как один из его счетов опустел, он уже не мог исполнять все ее желания. Ему приходилось снова быть осмотрительным. Хотя она, казалось, этого не замечала. Стелла была на удивление деликатна, что повергало Стивена в еще большее отчаяние, и вот она звонит.
Поколебавшись, Стивен ответил на вызов.
