Придется в карманы вшивать камни — с нашими ветрами немудрено в изумрудном городе оказаться. Я размечталась, представив: вот иду я, красивая, по улице… ну и дальше по тексту.
— Трындит, — хмыкнула розовая пантера, — муж ее мудохал до синих мух. Дрищ такой, я б его приговорила, а эта, видишь, решила, что если похудеет, он ее любить начнет. И прикинь, она стала на вешалку похожа, а Ромео ее хвостом вильнул, ну или чем там мужики виляют, и к Ляльке ушел. А в ней два центнера живого веса, — заколыхалась тетка, достав из торбы, больше похожей на камазный прицеп, чем на дамский ридикюль, пироженку размером с колесо. Я проглотила слюну, с завистью заглядывая в рот новой знакомой.
— Меня, кстати, Люся зовут, — энергично жуя, представилась розовая, — сейчас закончится эта тягомотина, мы с девочками в кафе пойдем. Ты с нами?
— Можно, — обреченно согласилась я, ясно понимая, что с таким сообществом не то что не похудею, а превращусь в огромный сноп, и буду ходить с ними от скуки, чтобы послушать завывающую на все лады похудевшую несчастную.
— Да брось ты. Главное же не то, как ты выглядишь — ты, кстати, что надо смотришься — а то, что ты при этом чувствуешь. Я вот миллион диет перепробовала, чаи дристучие пила, спортом пробовала заниматься — толку ноль. А потом плюнула, купила себе леопардовые лосины. Полюбила себя такой, какая я есть, как, помнишь, в той песне?
Я представила Люсю в леопардовых лосинах и нервно икнула. Захотелось осенить себя крестным знамением и вырвать глаза вместе с частью мозга, отвечающей за фантазирование.
— И муж у меня не шахер-махер, а миллионер. Я потому и трусь тут. Скучно мне, понимаешь? Или вон Ирка, — показала Люся глазами на похожую на тучу с ногами красотку, — она вообще владелица сети клиник по коррекции веса и фитнес-клубов. Так ей и так мазево. Знай себе уровень холестерина проверяй, да за сахаром следи.
Я слушала розовую пантеру и пыталась понять, какого хрена я делаю в этом дурдоме? Ну на кой черт я приперлась сюда? Все Катька, будь она неладна. Хотя Люся мне понравилась.
— Давай телефонами обменяемся, — предложила я, чувствуя всеми фибрами души, что шутница судьба мне подкинула еще одну подружку.
— Жулька, к черту этих жирных грымз. Мы прямо сейчас с тобой идем в ресторан, — решительности Люси позавидовал бы и носорог.
Она легко, словно совсем ничего не весит, вскочила с места, схватила меня за руку, как нашкодившую школьницу, и, молча показав адепткам средний палец, торжествующе заржала.
«Сейчас нас будут бить. И, возможно, даже ногами», — обреченно подумала я.
— Бежим, — хрюкнула Люся, оценив обстановку. Представьте: девять раздразненных бегемотов смотрят на вас налитыми кровью глазами. Я чуть в пионерские трусы не наложила от страха. Моя новая подруга восторженно огляделась по сторонам. — Довела сучек, — констатировала она и припустила по шаткой лестнице. — Да не боись, не догонят.
— Я и не думала, — на голубом глазу соврала, яростно работая ногами.
Черт, вот везет мне на сумасшедших. Что ж, с ними хоть интересно.
— Ну и дальше что думаешь делать? — басовито поинтересовалась Люся, откусывая прямо от огромной бараньей ноги.
Ресторан, в который она меня притащила, оказался жутко пафосным. Судорожно посчитав в уме остатки наличности в моем кошельке, я пришла к выводу, что хочу только воды — сырой и без лимона.
— С ума сошла? — обиделась Люся и заказала все имеющееся в наличии, невзирая на мои робкие попытки донести до нее, что у меня финансовый кризис. — Совсем дура, да? Я пригласила, я и плачу.
— Ну, давай уже, рассказывай, какого хрена тебя потащило в этот приют комедиантов? Мужик? Или просто крыша поехала? — жуя креветку прямо с панцирем, спросила Люся, подозрительно косясь на серебряное блюдо с устрицами.
Я зависла, представив, какой хруст будет стоять, если она примется пожирать несчастных моллюсков, не потрудившись избавить их от раковины, и нервно сглотнула.
— Мужик, — горестно вздохнула я и, вопреки здравому смыслу, вывалила почти незнакомой мне женщине свои переживания.
Люся лишь изредка кивала, внимательно слушая о моих злоключениях, о чертовом Завьялове, о разводе под старость лет офонаревших родителей и предательнице Катьке.
— Так, ясно. Хорош сопли лить, — трубно приказала она, так что все посетители ресторана подскочили на своих местах. Эх, ей бы террористов ловить, цены бы не было. Они бы валились с ног от одного ее окрика, забыв о злодейских планах. — Подруга твоя и родители — вообще не твоя печаль. Взрослые люди, сами разберутся. А вот Захарку упускать нельзя. Так может не свезти в другой раз. Хорошие мужики на земле не валяются, — Люся сморщилась и, отодвинув от себя огромный поднос с бараниной, прогудела обиженно: — Как же надоела эта здоровая пища!
— Здоровая? — удивленно вякнула я, оглядев почти обглоданное бедро несчастного барашка.
— Ну, конечно. Жиры тугоплавкие, гады морские, на тряпки похожие — никакого удовольствия. И вообще, надо было в гамбургерную идти. Давай хоть потанцуем, что ли, пока мой благоверный не явился.
Я огляделась по сторонам и не заметила танцпола в заведении, куда люди приходят получить эстетическое наслаждение от еды, приготовленной известным шеф-поваром. Хотя Люся права, кормят тут гадко, но на вкус и цвет, как говориться. Я молча наблюдала, как корпулентная дама медленно, с достоинством поднимает с удобного стула свое шикарное тело, и замычала:
— Может, не надо?
— Надо, Федя, надо, — похлопала она меня по плечу, — зря, что ли, я столько бабла за занятия тверком отвалила?
О, боже! Я содрогнулась внутренне, когда Люсина филейная часть заходила волнами. Да, это было зрелище. Три стола она снесла на раз, крутанув крутым бедром.
— Присоединяйся, — заорала моя новая знакомая, не обращая внимания на холеных официантов, метавшихся вокруг нее, как искусственные спутники вокруг взбушевавшейся звезды. — Не жвачся, это круто.
А ведь права была, через пять минут я бесновалась в танце рядом с ней, забыв о своих печалях. Ну и что, что выглядела, как больной полиомиелитом бородавочник? Я была счастлива.
— Ну вот, — радостно выдохнула Люся, тяжело дыша, усевшись обратно, — а теперь придумаем план.
— Какой план? — непонимающе уставилась я на бурлящую энергией женщину.
— В смысле какой? Ты не поняла? С завтрашнего дня мы открываем охотничий сезон на твоего Захарку.
— У него же Марта, — пропищала я.
— Слушай, ты что тяжелая такая? Я тебя весь вечер из себя вывести пытаюсь, чтоб дошло до тебя, наконец: каждый сам кузнец своего счастья. А ты вроде по виду боевая, а ведешь себя, как тряпка, честное слово. Похрену на Марту, Майю и других шалав. Мы открываем сезон охоты. А в войне все средства хороши.
— Да, ты права, — выкрикнула я, явно заражаясь безумием от огроменной Люси. Не думала раньше, что это заразно. — И что делать нужно?
— Да все равно. Я вон своего похитила и держала у себя, пока не дозрел. Ой, это умора была! Охрана его с ног сбилась! Шутка ли, — слуга народа исчез, как испарился. Зато сейчас шелковый просто.
Я икнула, представив, как мы с Люсей, накидываем на голову Завьялова мешок от картошки, прежде чем его вырубить. Видимо, на моем лице отразились все чувства, потому что розовая пантера хмыкнула и потрепала меня по плечу.
— Не бзди, подруга, надеюсь, не дойдет до этого. Хотя похищать мужика даже весело. Я самостоятельно дельце провернула, а вдвоем с тобой у нас шансы стопроцентные.
Я вздохнула и поняла: а ведь Люся права. Ну, держись, Завьялов!
— По рукам, — серьезно сказала я, протянув руку новообретенной сообщнице. — Завтра же и приступим. А сейчас мне пора на свидание. Я тебе рассказывала про Севу.
— Сева, это хорошо. С ним у нас возрастают возможности. Давай, но без глупостей. Просто обаяй его, чтоб он был готов служить, как бобик.
— Не учите меня жить, лучше помогите материально, — пропела я, и Люсе явно мой настрой понравился. Она нехорошо оскалилась, но тут же переменилась в лице, превратившись в ворох сахарной ваты, чем слегка меня озадачила — такого дебильного выражения на ее лице я еще не видела. — У тебя что, судорога? — испуганно спросила.
— Да нет, мой пришел. Веди себя мило, прошу.
— Завтра встречаемся у меня, — я успела написать на салфетке адрес и передать подруге, прежде чем навесить на лицо самую имбецильную из своих улыбок, повернулась в ту сторону, куда, не сводя глаз, смотрела Люся, и вскрикнула от обалдения.
Передо мной стоял бог. Высоченный, мускулистый мужик белозубо улыбался, а я тут же вспомнила, откуда его знаю. Красавчик не сходил с экранов телевизора, навевая мысли на любую представительницу женского пола, что политики не могут такими быть, только артисты. Да Бред Питт в сравнении с Люсиным мужем — чмо болотное, вот что я вам скажу.
— Люсик, ну сколько тебя ждать? — поинтересовался бог, окинув меня ревнивым взглядом. Конечно, я же его сокровище отвлекла.
— Пусик, мы тут с Жулькой немного перекусили, — сообщила Люся. — Дрянь ресторан. Рыгаловка, — констатировала она. Бог согласно кивнул и направился вглубь ресторана. — Ну все, сейчас начнется, — закатила глаза моя новая подруга, — пошел разбираться, почему меня плохо накормили. Теперь ты поняла, что главное — красота внутренняя? Ну и настойчивость, — задумчиво пробубнила Люся. Я кивнула и пошла к выходу, не дожидаясь, пока вихрь скандала доберется до обеденной залы заведения. — До завтра, — вслед мне крикнула Люсьен и схватилась за наполовину обглоданную баранью ногу.
«Теперь мне точно не будет скучно», — подумала я, выходя под противный колючий дождик. Меня ждало свидание с Севой. Ну ладно, еще один виток сегодняшнего маразма я, пожалуй, переживу...
— Юлек, ну я заждался, — услышала я обиженный голос, дернув ручку подъездной двери, которая, надсадно скрипнув, осталась у меня в руке.
От неожиданности и испуга — ну не думала я, что он будет ошиваться возле моего дома — не придумала ничего лучше, чем метнуть в паразита оторванную мной держалку. Сева взвыл, схватившись за лоб свободной рукой, в другой у него умирала жухлая розочка, видимо, купленная с большой скидкой как неликвид. Да уж, кавалер что надо. Права Люся, надо самой свое счастье за хвост ловить.
— Не фиг подкрадываться, — оскалилась я, рассматривая похожую на рог шишку, растущую из Севиного лба.
— Встречи с тобой — вечный треш, — восторженно закатил глаза кавалер.
Интересно, ему что, правда понравилось получать по физиономии? Если так, то Захару придется подождать, потому что в этом случае Сева просто находка. Я хохотнула над своими мыслями и замерла в ожидании.
— Может, пригласишь меня к себе? — поинтересовался нахал, но, заметив мою физиономию, которой в данный момент испугалась бы даже бабуля Остроумова, смешался. — Да не подумай, я ж просто хочу лоб обработать. Негоже с дамой в таком виде в приличное общество.
Интересно, куда это он меня вести собрался? Аж страшно стало.
— Хорошо, пойдем, — кивнула я.
В конце концов, моя вина, что у галантного джентльмена Севы из башки растет рог. Хорошая ручка была, крепкая. Раньше на века делали.
Маруся равнодушно обнюхала пришельца, что странно. Обычно она беснуется и норовит сожрать всех, кто смел ступить в ее владения. А сегодня равнодушно покрутила бубликообразным хвостом и, рыгнув, упала на бок прямо в прихожей.
— Надо же, какая уродливая, — задумчиво сказал Сева, вызывая во мне еще большее раздражение. Никому не позволено обижать мою собаку.
— Я за йодом, — буркнула, решив, что отомщу за его безумные слова в адрес Маруси позже. — А ты иди в ванную и промой ссадину.
В кухне мне сразу стало понятно состояние мопсихи. Уж не знаю, каким образом она смогла залезть в шкаф и сожрать все печенье, но из песни слов не выкинешь. Придется отменить свидание, выгнать нахального назойливого Севу и весь вечер ставить клизмы обжоре, дабы избежать заворота кишок. Прям не Юлька Остроумова, а медсестра Глэдис. С трудом найдя в захламленной аптечке, в которой, кроме фантиков от шоколадки, я нашла лишь таблетку непонятного предназначения без блистера, просроченный презерватив, две ушные палочки и вполне себе съедобный «Милки вей», я поспешила в комнату, где оставила Севу, но дойти не успела. Звонок разбил тишину квартиры как раз в тот момент, когда моя персона дефилировала мимо входной двери. Вот почему я не посмотрела в этот гребаный глазок? И вообще — за каким чертом открыла воротину? Нет у меня ответа на этот вопрос.
— Здравствуйте, Юля, — на пороге стоял Завьялов. Точнее, я не сразу поняла, кто меня посетил — не видно было лица пришельца за огромный букетом роз. А вот ботиночки блестели — новенькие, надраенные. И рукав дорогого пальто приподнялся, являя миру дорогущие скелетоны, которые я узнала тут же. — Я пришел извиниться за сегодняшнюю сцену. Вы впустите меня или так и будете держать на пороге? — спросил он, протягивая мне изысканный веник. Я тоскливо глянула на розочку, принесенную мне Севой, и, едва не разрыдавшись, прошептала:
— Сейчас вы немного не ко времени.
— Юлек, ну ты где? Я готов.
Черт, черт, черт! Ну почему у меня всегда так? Вот почему?
Сева появился в прихожей в одних трусах. Трусы, кстати, мне понравились: до колен, украшенные сердечками. Чудо, а не трусы, прям родственники моих пионерских. Я задохнулась, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. На лице Захара не дрогнул ни один мускул, только сузились бездонные глаза, да крылья носа раздулись. А Сева улыбался от уха до уха, явно не понимая, что только что окончательно разрушил мою жизнь. Разобрал по кирпичику.
— О, шеф! Вы как тут? — поинтересовался он, поддергивая панталоны. — А у нас с Юлей свидание. Да проходите, вы ж не просто так пришли, — начал распоряжаться нахал, а я заскрипела зубами. Захотелось тюкнуть его по башке молотком, а потом расчленить и скормить дворовым псам. Но парень явно не мог читать мысли, и несло его по кочкам. — Да проходите. Юлек сейчас похавать что-нибудь сварганит. Выпьем с вами. Мы ж сегодня не начальник и водила, а просто мужики.
— Нет, Сева, спасибо, — вежливо отказался Завьялов и посмотрел на меня как-то странно. Тоскливо, что ли. — Это вам, Юля. Увидимся завтра, — сказал он и, протянув мне букет, резко развернулся и почти бегом бросился по лестнице. «Что это с ним?» — подумала я, уткнувшись носом в тонко пахнущие бархатные розовые лепестки, даже на миг забыв о своих смертоубийственных планах в отношении Севы.
— Юль, мне все еще больно, — капризно пробухтел он.
Я аккуратно отложила в сторону прекрасный Завьяловский букет. Рука сама потянулась за лежавшей на комоде дохлой цветиной. Но промахнулась и нащупала тяжелую массажную щетку.
— Ты какого хрена разделся?! — взревела я раненым бизоном.
Щетка, очертив неровную дугу, опустилась прямо на голову кавалера и с громким треском развалилась как раз в тот момент, когда Сева, как подкошенный, рухнул к моим ногам.
— Аоуыыы… — промычала я, увидев открывшего мне дверь Лелика, оплывшего от ломающего его похмелья.
— Я тоже так думаю, — кивнул он, — но все же хотелось бы знать, чем вызван визит столь прекрасной дамы в мои скромные владения?
— У тебя нашатырь есть? — наконец, смогла членораздельно спросить.
— Нет, Юлек. Я его давно выпил, — грустно сказал алконавт.
— Трындит, — хмыкнула розовая пантера, — муж ее мудохал до синих мух. Дрищ такой, я б его приговорила, а эта, видишь, решила, что если похудеет, он ее любить начнет. И прикинь, она стала на вешалку похожа, а Ромео ее хвостом вильнул, ну или чем там мужики виляют, и к Ляльке ушел. А в ней два центнера живого веса, — заколыхалась тетка, достав из торбы, больше похожей на камазный прицеп, чем на дамский ридикюль, пироженку размером с колесо. Я проглотила слюну, с завистью заглядывая в рот новой знакомой.
— Меня, кстати, Люся зовут, — энергично жуя, представилась розовая, — сейчас закончится эта тягомотина, мы с девочками в кафе пойдем. Ты с нами?
— Можно, — обреченно согласилась я, ясно понимая, что с таким сообществом не то что не похудею, а превращусь в огромный сноп, и буду ходить с ними от скуки, чтобы послушать завывающую на все лады похудевшую несчастную.
— Да брось ты. Главное же не то, как ты выглядишь — ты, кстати, что надо смотришься — а то, что ты при этом чувствуешь. Я вот миллион диет перепробовала, чаи дристучие пила, спортом пробовала заниматься — толку ноль. А потом плюнула, купила себе леопардовые лосины. Полюбила себя такой, какая я есть, как, помнишь, в той песне?
Я представила Люсю в леопардовых лосинах и нервно икнула. Захотелось осенить себя крестным знамением и вырвать глаза вместе с частью мозга, отвечающей за фантазирование.
— И муж у меня не шахер-махер, а миллионер. Я потому и трусь тут. Скучно мне, понимаешь? Или вон Ирка, — показала Люся глазами на похожую на тучу с ногами красотку, — она вообще владелица сети клиник по коррекции веса и фитнес-клубов. Так ей и так мазево. Знай себе уровень холестерина проверяй, да за сахаром следи.
Я слушала розовую пантеру и пыталась понять, какого хрена я делаю в этом дурдоме? Ну на кой черт я приперлась сюда? Все Катька, будь она неладна. Хотя Люся мне понравилась.
— Давай телефонами обменяемся, — предложила я, чувствуя всеми фибрами души, что шутница судьба мне подкинула еще одну подружку.
— Жулька, к черту этих жирных грымз. Мы прямо сейчас с тобой идем в ресторан, — решительности Люси позавидовал бы и носорог.
Она легко, словно совсем ничего не весит, вскочила с места, схватила меня за руку, как нашкодившую школьницу, и, молча показав адепткам средний палец, торжествующе заржала.
«Сейчас нас будут бить. И, возможно, даже ногами», — обреченно подумала я.
— Бежим, — хрюкнула Люся, оценив обстановку. Представьте: девять раздразненных бегемотов смотрят на вас налитыми кровью глазами. Я чуть в пионерские трусы не наложила от страха. Моя новая подруга восторженно огляделась по сторонам. — Довела сучек, — констатировала она и припустила по шаткой лестнице. — Да не боись, не догонят.
— Я и не думала, — на голубом глазу соврала, яростно работая ногами.
Черт, вот везет мне на сумасшедших. Что ж, с ними хоть интересно.
Глава 17
— Ну и дальше что думаешь делать? — басовито поинтересовалась Люся, откусывая прямо от огромной бараньей ноги.
Ресторан, в который она меня притащила, оказался жутко пафосным. Судорожно посчитав в уме остатки наличности в моем кошельке, я пришла к выводу, что хочу только воды — сырой и без лимона.
— С ума сошла? — обиделась Люся и заказала все имеющееся в наличии, невзирая на мои робкие попытки донести до нее, что у меня финансовый кризис. — Совсем дура, да? Я пригласила, я и плачу.
— Ну, давай уже, рассказывай, какого хрена тебя потащило в этот приют комедиантов? Мужик? Или просто крыша поехала? — жуя креветку прямо с панцирем, спросила Люся, подозрительно косясь на серебряное блюдо с устрицами.
Я зависла, представив, какой хруст будет стоять, если она примется пожирать несчастных моллюсков, не потрудившись избавить их от раковины, и нервно сглотнула.
— Мужик, — горестно вздохнула я и, вопреки здравому смыслу, вывалила почти незнакомой мне женщине свои переживания.
Люся лишь изредка кивала, внимательно слушая о моих злоключениях, о чертовом Завьялове, о разводе под старость лет офонаревших родителей и предательнице Катьке.
— Так, ясно. Хорош сопли лить, — трубно приказала она, так что все посетители ресторана подскочили на своих местах. Эх, ей бы террористов ловить, цены бы не было. Они бы валились с ног от одного ее окрика, забыв о злодейских планах. — Подруга твоя и родители — вообще не твоя печаль. Взрослые люди, сами разберутся. А вот Захарку упускать нельзя. Так может не свезти в другой раз. Хорошие мужики на земле не валяются, — Люся сморщилась и, отодвинув от себя огромный поднос с бараниной, прогудела обиженно: — Как же надоела эта здоровая пища!
— Здоровая? — удивленно вякнула я, оглядев почти обглоданное бедро несчастного барашка.
— Ну, конечно. Жиры тугоплавкие, гады морские, на тряпки похожие — никакого удовольствия. И вообще, надо было в гамбургерную идти. Давай хоть потанцуем, что ли, пока мой благоверный не явился.
Я огляделась по сторонам и не заметила танцпола в заведении, куда люди приходят получить эстетическое наслаждение от еды, приготовленной известным шеф-поваром. Хотя Люся права, кормят тут гадко, но на вкус и цвет, как говориться. Я молча наблюдала, как корпулентная дама медленно, с достоинством поднимает с удобного стула свое шикарное тело, и замычала:
— Может, не надо?
— Надо, Федя, надо, — похлопала она меня по плечу, — зря, что ли, я столько бабла за занятия тверком отвалила?
О, боже! Я содрогнулась внутренне, когда Люсина филейная часть заходила волнами. Да, это было зрелище. Три стола она снесла на раз, крутанув крутым бедром.
— Присоединяйся, — заорала моя новая знакомая, не обращая внимания на холеных официантов, метавшихся вокруг нее, как искусственные спутники вокруг взбушевавшейся звезды. — Не жвачся, это круто.
А ведь права была, через пять минут я бесновалась в танце рядом с ней, забыв о своих печалях. Ну и что, что выглядела, как больной полиомиелитом бородавочник? Я была счастлива.
— Ну вот, — радостно выдохнула Люся, тяжело дыша, усевшись обратно, — а теперь придумаем план.
— Какой план? — непонимающе уставилась я на бурлящую энергией женщину.
— В смысле какой? Ты не поняла? С завтрашнего дня мы открываем охотничий сезон на твоего Захарку.
— У него же Марта, — пропищала я.
— Слушай, ты что тяжелая такая? Я тебя весь вечер из себя вывести пытаюсь, чтоб дошло до тебя, наконец: каждый сам кузнец своего счастья. А ты вроде по виду боевая, а ведешь себя, как тряпка, честное слово. Похрену на Марту, Майю и других шалав. Мы открываем сезон охоты. А в войне все средства хороши.
— Да, ты права, — выкрикнула я, явно заражаясь безумием от огроменной Люси. Не думала раньше, что это заразно. — И что делать нужно?
— Да все равно. Я вон своего похитила и держала у себя, пока не дозрел. Ой, это умора была! Охрана его с ног сбилась! Шутка ли, — слуга народа исчез, как испарился. Зато сейчас шелковый просто.
Я икнула, представив, как мы с Люсей, накидываем на голову Завьялова мешок от картошки, прежде чем его вырубить. Видимо, на моем лице отразились все чувства, потому что розовая пантера хмыкнула и потрепала меня по плечу.
— Не бзди, подруга, надеюсь, не дойдет до этого. Хотя похищать мужика даже весело. Я самостоятельно дельце провернула, а вдвоем с тобой у нас шансы стопроцентные.
Я вздохнула и поняла: а ведь Люся права. Ну, держись, Завьялов!
— По рукам, — серьезно сказала я, протянув руку новообретенной сообщнице. — Завтра же и приступим. А сейчас мне пора на свидание. Я тебе рассказывала про Севу.
— Сева, это хорошо. С ним у нас возрастают возможности. Давай, но без глупостей. Просто обаяй его, чтоб он был готов служить, как бобик.
— Не учите меня жить, лучше помогите материально, — пропела я, и Люсе явно мой настрой понравился. Она нехорошо оскалилась, но тут же переменилась в лице, превратившись в ворох сахарной ваты, чем слегка меня озадачила — такого дебильного выражения на ее лице я еще не видела. — У тебя что, судорога? — испуганно спросила.
— Да нет, мой пришел. Веди себя мило, прошу.
— Завтра встречаемся у меня, — я успела написать на салфетке адрес и передать подруге, прежде чем навесить на лицо самую имбецильную из своих улыбок, повернулась в ту сторону, куда, не сводя глаз, смотрела Люся, и вскрикнула от обалдения.
Глава 18
Передо мной стоял бог. Высоченный, мускулистый мужик белозубо улыбался, а я тут же вспомнила, откуда его знаю. Красавчик не сходил с экранов телевизора, навевая мысли на любую представительницу женского пола, что политики не могут такими быть, только артисты. Да Бред Питт в сравнении с Люсиным мужем — чмо болотное, вот что я вам скажу.
— Люсик, ну сколько тебя ждать? — поинтересовался бог, окинув меня ревнивым взглядом. Конечно, я же его сокровище отвлекла.
— Пусик, мы тут с Жулькой немного перекусили, — сообщила Люся. — Дрянь ресторан. Рыгаловка, — констатировала она. Бог согласно кивнул и направился вглубь ресторана. — Ну все, сейчас начнется, — закатила глаза моя новая подруга, — пошел разбираться, почему меня плохо накормили. Теперь ты поняла, что главное — красота внутренняя? Ну и настойчивость, — задумчиво пробубнила Люся. Я кивнула и пошла к выходу, не дожидаясь, пока вихрь скандала доберется до обеденной залы заведения. — До завтра, — вслед мне крикнула Люсьен и схватилась за наполовину обглоданную баранью ногу.
«Теперь мне точно не будет скучно», — подумала я, выходя под противный колючий дождик. Меня ждало свидание с Севой. Ну ладно, еще один виток сегодняшнего маразма я, пожалуй, переживу...
***
— Юлек, ну я заждался, — услышала я обиженный голос, дернув ручку подъездной двери, которая, надсадно скрипнув, осталась у меня в руке.
От неожиданности и испуга — ну не думала я, что он будет ошиваться возле моего дома — не придумала ничего лучше, чем метнуть в паразита оторванную мной держалку. Сева взвыл, схватившись за лоб свободной рукой, в другой у него умирала жухлая розочка, видимо, купленная с большой скидкой как неликвид. Да уж, кавалер что надо. Права Люся, надо самой свое счастье за хвост ловить.
— Не фиг подкрадываться, — оскалилась я, рассматривая похожую на рог шишку, растущую из Севиного лба.
— Встречи с тобой — вечный треш, — восторженно закатил глаза кавалер.
Интересно, ему что, правда понравилось получать по физиономии? Если так, то Захару придется подождать, потому что в этом случае Сева просто находка. Я хохотнула над своими мыслями и замерла в ожидании.
— Может, пригласишь меня к себе? — поинтересовался нахал, но, заметив мою физиономию, которой в данный момент испугалась бы даже бабуля Остроумова, смешался. — Да не подумай, я ж просто хочу лоб обработать. Негоже с дамой в таком виде в приличное общество.
Интересно, куда это он меня вести собрался? Аж страшно стало.
— Хорошо, пойдем, — кивнула я.
В конце концов, моя вина, что у галантного джентльмена Севы из башки растет рог. Хорошая ручка была, крепкая. Раньше на века делали.
Маруся равнодушно обнюхала пришельца, что странно. Обычно она беснуется и норовит сожрать всех, кто смел ступить в ее владения. А сегодня равнодушно покрутила бубликообразным хвостом и, рыгнув, упала на бок прямо в прихожей.
— Надо же, какая уродливая, — задумчиво сказал Сева, вызывая во мне еще большее раздражение. Никому не позволено обижать мою собаку.
— Я за йодом, — буркнула, решив, что отомщу за его безумные слова в адрес Маруси позже. — А ты иди в ванную и промой ссадину.
В кухне мне сразу стало понятно состояние мопсихи. Уж не знаю, каким образом она смогла залезть в шкаф и сожрать все печенье, но из песни слов не выкинешь. Придется отменить свидание, выгнать нахального назойливого Севу и весь вечер ставить клизмы обжоре, дабы избежать заворота кишок. Прям не Юлька Остроумова, а медсестра Глэдис. С трудом найдя в захламленной аптечке, в которой, кроме фантиков от шоколадки, я нашла лишь таблетку непонятного предназначения без блистера, просроченный презерватив, две ушные палочки и вполне себе съедобный «Милки вей», я поспешила в комнату, где оставила Севу, но дойти не успела. Звонок разбил тишину квартиры как раз в тот момент, когда моя персона дефилировала мимо входной двери. Вот почему я не посмотрела в этот гребаный глазок? И вообще — за каким чертом открыла воротину? Нет у меня ответа на этот вопрос.
— Здравствуйте, Юля, — на пороге стоял Завьялов. Точнее, я не сразу поняла, кто меня посетил — не видно было лица пришельца за огромный букетом роз. А вот ботиночки блестели — новенькие, надраенные. И рукав дорогого пальто приподнялся, являя миру дорогущие скелетоны, которые я узнала тут же. — Я пришел извиниться за сегодняшнюю сцену. Вы впустите меня или так и будете держать на пороге? — спросил он, протягивая мне изысканный веник. Я тоскливо глянула на розочку, принесенную мне Севой, и, едва не разрыдавшись, прошептала:
— Сейчас вы немного не ко времени.
— Юлек, ну ты где? Я готов.
Черт, черт, черт! Ну почему у меня всегда так? Вот почему?
Сева появился в прихожей в одних трусах. Трусы, кстати, мне понравились: до колен, украшенные сердечками. Чудо, а не трусы, прям родственники моих пионерских. Я задохнулась, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. На лице Захара не дрогнул ни один мускул, только сузились бездонные глаза, да крылья носа раздулись. А Сева улыбался от уха до уха, явно не понимая, что только что окончательно разрушил мою жизнь. Разобрал по кирпичику.
— О, шеф! Вы как тут? — поинтересовался он, поддергивая панталоны. — А у нас с Юлей свидание. Да проходите, вы ж не просто так пришли, — начал распоряжаться нахал, а я заскрипела зубами. Захотелось тюкнуть его по башке молотком, а потом расчленить и скормить дворовым псам. Но парень явно не мог читать мысли, и несло его по кочкам. — Да проходите. Юлек сейчас похавать что-нибудь сварганит. Выпьем с вами. Мы ж сегодня не начальник и водила, а просто мужики.
— Нет, Сева, спасибо, — вежливо отказался Завьялов и посмотрел на меня как-то странно. Тоскливо, что ли. — Это вам, Юля. Увидимся завтра, — сказал он и, протянув мне букет, резко развернулся и почти бегом бросился по лестнице. «Что это с ним?» — подумала я, уткнувшись носом в тонко пахнущие бархатные розовые лепестки, даже на миг забыв о своих смертоубийственных планах в отношении Севы.
— Юль, мне все еще больно, — капризно пробухтел он.
Я аккуратно отложила в сторону прекрасный Завьяловский букет. Рука сама потянулась за лежавшей на комоде дохлой цветиной. Но промахнулась и нащупала тяжелую массажную щетку.
— Ты какого хрена разделся?! — взревела я раненым бизоном.
Щетка, очертив неровную дугу, опустилась прямо на голову кавалера и с громким треском развалилась как раз в тот момент, когда Сева, как подкошенный, рухнул к моим ногам.
Глава 19
— Аоуыыы… — промычала я, увидев открывшего мне дверь Лелика, оплывшего от ломающего его похмелья.
— Я тоже так думаю, — кивнул он, — но все же хотелось бы знать, чем вызван визит столь прекрасной дамы в мои скромные владения?
— У тебя нашатырь есть? — наконец, смогла членораздельно спросить.
— Нет, Юлек. Я его давно выпил, — грустно сказал алконавт.
