Идиотки

- Прекрасно,- улыбнулся мальчик, аккуратно складывая лист бумаги. – И прежде чем мы соблюдем условия договора, я покажу вам еще кое что.
       Я уставился на экран мобильника, который возник в руках гаденыша словно из воздуха, и задохнулся от злости. На фотографии, которую он явно сделал, когда застал меня при неудавшемся побеге, я увидел странного мужика в женских трусах, на которых болтался оскалившийся пес. Физиономию адского извращенца перекосило, и потому я не сразу опознал в нем себя.
       - Это, и запись нашего с вами разговора сразу улетит в сеть, в случае несоблюдения вами контракта,- пообещал мелкий террорист.- Кстати, на аудиозаписи не видно, как вы скрещиваете пальцы. И кроме того, думаю я еще подзаработаю, если продам эту фото – бомбу желтой преее. Прямо представляю заголовки «Руслан вольский трансвестит – зоофил»
       - Откуда слова только такие знаешь, шантажист?- зло рыкнул я, но нахаленок и бровью не повел. Только нос сморщил, такой же курносый, как у матери. – Далего пойдешь.
       - Нет, дяденька. Я вырасту и стану налоговым полицейским. Буду нагазывать тех, кто совершает экономические преступления, и людей оставляет без средств к существованию,- обжег меня не детским взглядом Иван. – Надеюсь вы к тому времени еще будете в бизнесе. А теперь вы свободны. Пока. Пока я не вырос.
       Мальчишка кинул мне пакет, в котором я нашел толстый свитер, женские хлопчатобумажные трусы, слава богу без кружев, споортивные штаны, и кеды, Галкины судя по всему. У Читы нога маленькая. Оазмера тридцать пятого, как у ребенка. Ну, да. Успел рассмотреть. Не знаю почему в глаза бросилось. Я оделся, под пристальным взглядом мальчишки, и проникся благодарностью к этому маленькому мужчине.
       - И вот еще,- протянул Ваня мой кошелек, - деньги, которе потрачены я верну, а документы на месте все,- твердо, по мужски ообещал ребенок. И я ему, почему – то сразу поверил. В груди поселилось странное чувство, показалось. Этот вихрастый ушастик, мне вдруг показалось, что я еще услышу о нем
       - Увидимся,- пожал я маленькую ладошку.
       - Надеюсь, что не скоро,- хмыкнул пацан. И посторонился пропуская меня вперед.- Идите. И я надеюсь. Что вы сделаете правильный выбор.
       Я выскочил на улицу, и пригнувшись ломанулся в сторону калитки, которую заприметил еще вечером. Только бы эти две курицы не проснулись. Ощущение свободы гнало похлеще страха. Я даже сорвался в галопп, наслаждаясь ощущением в застоявшихся мышцах. На небе забрезжил бледный рассвет, когда я выскочил на пустынную трассу. Машина рядом со мной остановилась спустя десять минут, которые показались мне вечностью. Старый москвич, вздрагивающий, словно в предсмертной агонии. Проржавевшими боками
       - Куда тебе сынок? - спросил через приоткрытое стекло богообразный дедуля.
       А и вправду «Куда?» Домой – эти две бандитки знают адрес. И хотя я сомневаюсь, что у них хватит наглости явиться туда вновь, береженого бог бережет. К отцу? Не думаю, что мне там очень обрадуются. Я назвал адрес концерна и сразу вытащил из кошелька сумму, в разы большуую, чем услуги старичка – водителя, и передал их ему.
       - Много,- пожевал губами водила.
       - Не капризничай, отец, ухмыльнулся я, откинувшись на спинку сиденья, которое тут же перевернулось назад. Москвич громко пукнул выхлопными газами и затрясся по дороге. А я лежал кверху ногами, обутыми в расписанные цветвми кеды, и почему то никак не мог выкинуть из головы мелкую идиотку Еву и серьезного мальчишку.
       

Глава 10

       ЕВА
       Утро началось не с кофе. Не со страстных объятий, я уж и забыла. Что такие бывают. И даже не с горького похмелья. Хотя, я бы предпочла последний вариант, адскому воплю несущемуся в окно, и последующему за ним дурдому.
       Крик, разбудивший меня несся с улицы. Он был похож на смесь звуков издаваемых, умирающим в муках слоном и визг циркулярки. Я подскочила на кровати, решив, что нас бомбят вражеские истребители.
       Я выскочила в коридор и ломанулась в детскую. Спасать свое единственное сокровище. Ванька сладко спал. Обняв потрепанного медвежонка, подаренного ему моим бывшим мужем Павлом, которого он считает своим отцом. Я знаю – сын скучает по папе, и ему очень не хватает мужского присутствия в нашем доме. Но так получилось, что человек, сбежавший от проблем, испугался отцовства. Просто не смог принять. Что сын, которого мы так долго ждали. Не будет носителем его гена. Теперь Павлик счастливый отец двойняшек, которых ему родила новая жена. И я очень за него рада. Просто мы оказались несовместимы, вот и все.
       Убедившись, что с сыном полный порядок, и он спокойно спит – хоь ты из всех орудий пали, я пошла на начинающий стихать звук.
       Галка уже не орала. Просто булькала горлом, широко раскрыв свою зубастую пасть вытянув вперед указующий перст. Я уставилась на распахнутую дверь подвала и подавила желание выдать тираду из непечатных слов. А еще хотелось выдрать дрын из забора и перетянуть по горбу подружку, втравившую меня в эту поганую историю.
       - Его кто – то выпустил,- вякнулоа Галка, проследив мой жадный, ищущий взгляд.- Замок открыт ключом. И кошелек мажорский пропал. Вместе с моими любимыми кедами.
       Галька сузила свои и без того маленькие глазки, и подозрительно уставилась в мою сторону.
       - Ты? Ты все время говорила, что этого козла надо отпустить. Ах ты...
       - Дура, да? Да я бы в жизни сама ... Да никогда.- задохнулася я от несправедливого обвинения.
       - А кто по твоему? Бобчинский? Убью,- рыкнула Подвигалкина и вцепилась в мои и без того не пышные кудри. Я завизжала и пнула ее по по ноге. Мы завертелись на месте. Жалкое зрелище, надо сказать. Но довольно традицилнное, идущее из нашего беззаботного детства.
       - Чего орете? – заспанный Ваняткин голос слегка охладил наш пыл. Галька расцепиола сведенные судорогой пальцы. И мы виновато уставились на нашего единственного, самого любимого мужчину, который не сводил с нас укоризненного взгляда.
       - Вань, у нас крыса пропала,- вякнула Галка. Я закатила глаза, услышав глупость. Но более умного объяснения мне на ум тоже не пришло. А точнее вообще ничего не пришло. Мозг словно парализовало.
       - Это я ее выпустил.- хитро улыбнулся Ванька, показав недостаток переднего зуба. – Жирный крысюк был. Вы бы поосторожнее с вашими приколами. Взрослые тетеньки, а шутки у вас ...
       Я посмотрела на отвисшую челюсть подруги, и то, как она судорожно нащупывает на земле холудину и поняла, сына надо спасать.
       - Беги,- выкрикнула я, вцепившись мертвй хваткой в Подвигалкинскую задницу.
       - Воспитали партизана,- вырываясь, брызгала слюной Галюся, размахивая найденной на земле корягой.- Его не Ванькой надо было назвать, а Павликом, как того поганца, заложившего отца.
       - Он был пионером героем,- попыталась вразумить я подругу.
       - Он был иудой. И Ванька такой же. Делать то чего? – глупо спросила подруга. Обмякнув в моих руках. – Довел нас наш мальчик до цугундера. Интересно, как это за нами не пришли до сих пор?
       - Галь, он обещал, что не пойдет в полицию,- выглянул из – за дерева Ванятка.- И я ему верю.
       - Собирайтесь,- встрепенулась Подвигалкина, с силой швырнув корягу за забор.- У моей бабки есть дом в деревне. Она уже и сама не помнит о нем. Отсидимся там. Бобчинского придется в багажнике везти. Ты – ткнула она пальцем с коротко обстриженным ногтем в меня, - чеши в магазин. Купишь круп, тушенки и хлеба на две недели. Ванька – собирай свои вещи. У нас полтора часа.
       - Почему полтора? - задал резонный вопрос Ванюшка. Но посмотрев в безумные глаза своей крестной испуганно прошептал,- дядька ушел часов шесть назад. Давно бы уже привел полицию. Если бы хотел.
       - Собираемся,- гаркнула Подвигалкина. Я белкой метнулась за деньгами. В этот раз Галюня права. Надо рвать когти, и как можно скорее.
       Вот только уехать в этот день нам так и не удалось. Все пошло совсем не по плану.
       РУСЛАН
       - Руслан Олегович, вы? – хорошенькая «курочка» администраторша, бросилась мне наперерез, потряхивая искусно завитыми спиральками белокурых кудряшек. Как там ее звали? Лицо знакомое, но на имена у меня память всегда была отвратительной.- Роман Олегович, подождите. Вам ткда нельзя.
       - Там мой кабинет, вообще – то.- скривился я в самоц своей сардонической ухмылке. На лице куколки отразилась такая умственная работа. Что я даже побоялся, как бы синие пуговки глаз не полезли из орбит от напряжения. Девчонка буквально грудью преградила мне путь.
       - Как тебя зовут, детка? – спросил я. Честно говоря этот театр абсурда начал меня утомлять.
       - Катя,- вякнула девка,- Рус, ты чего, не помнишь?
        Я уставился на красотку. Интересно, почему я должен помнить ее имя?
       - Ну ты и козел,- прошипела девка.
       - Как говоришь тебя зовут? – рыкнул я, отодвигая нахалку. Надо будет указать отцу, что отдел кадров нашей империи никуда не годится. Поувольняли реально нужных людей: художников, мультипликаторов, кучу осветителей, но зато оставили эту безмозглую амебу, которая сейчас готова меня загрызть своимим беленькими зубками.
       Я толкнул дверь своего кабинета, в надежде хоть немного передохнуть и привести в порядок мысли и обомлел. На моем столе. Моем, лакированном белом, великолепном столе, за который я отвалил чертову уйму бабок я увидел чертову бабу, похожую на кровяной сгусток в своем очередном огненно алом костюме, черт бы ее подрал. Альбинка сидела нагло закинув ногу на ногу, и по хозяйски трепалась по телефону. Даже не попыталась соскочить на пол при моем появлении.
       - Какого хрена ты тут делаешь? - равнодушно поинтересовался я, наступая на ворсистый ковер. Твою мать. Я не навижу эти уродливые паласы. С появлением в нашем доме моей мачехи они заполонили все пространство: ковры, коврики, валяющиеся на полу подушки. Алька строит из себя великосветскую львицу, но свой аул она так и не смогла вытравить из себя, как не старалась. И эти алые наряды, разукрашенные вышивкой тоже отрыжка ее деревенского прошлого, которое она так усердно пытается замаскировать идеально вылепленным телом, похожим на тело скаковой лошади. Я уставился на скульптурно – мускулистые ноги мачехи, обутые в чертовы лабутены и сглотнул вязкую слюну. В чем то папаню можно понять: знойная женщина – мечта поэта. Вот только взгляд раскосых восточных глаз, похож на взгляд гюрзы перед нападением.
       - Я задал вопрос,- ухмыльнулся я, рассматривая, как раздуваются крылья тонкого носа красотки,- почему ты хозяйничаешь в моем кабинете?
       - А тебя это заводит. Малыш? – чертова баба.-Обломись, сынок. Я не люблю транссексуалов, котик. А потом, мы же с тобой почти мама и сын, так что засунь свои претензии себе знаешь куда.
       - Да, детка, ты любишь богатых старперов, я знаю,- хмыкнул я, подходя к мачехе вплотную, и борясь с желанием скинуть со своего стола ее силиконовую задницу. Я и забыл, что одет в тряпки идиоток, от злости. Надо же, змея укусила таки. – А еще ты любишь молоденьких альфонсиков. На которых тратишь заработанные потом и кровью моего папули бабосики. Ведь так, мамуля? Интересно, что будет. Если я проболтаюсь ненароком?
       Если бы взглядом можно было убивать. Я бы уже валялся хладным трупом на уродском ковре. Показалось, что любящая мамуля сейчас вцепится мне в физиономию. Наточенными ноготками. Меня спас звонок селектора, который разбил повисшую в воздухе тишину яростной трелью. Эта овца, как там ее звали, уже стуканула папаше, что его блудный сын вернулся. Да. У меня тоже к нему накопилась куча вопросов. Один из котороый «Какого хрена он ждал и не платил выкуп?» Неужели я ему настолько безразличен?
       - Иди, отец тебя ждет,- скривила губы Альбина, коротко ответив на звонок.
       - Убирайся к чертовой матери,- бросил я, направляясь к двери,- когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было. И дастархан свой собери, ненавижу пыльные тряпки и беспринципнызх баб.
       - Странно,- захохотала мне в спину бабища, но я не повернулся, ну ее в баню,- а я думала, что ты именно таких и собираешь.
       

Глава 11

       РУСЛАН
       - Почему – то я не удивлен, что у тебя хватило наглости явиться в офис, как ни в чем не бывало,- поморщился отец, вместо приветствия.
       - Я тоже рад тебя видеть,- усмехнулся я усаживаясь на кожанный диван, украшенный стразами. Явно мачехино приобретение.- Не понятен тон. Которым ты меня встречаешь. Но я спишу его на стресс. В твоем возрасте наверное страшно терять сына. Тем более, когда его так варварски похитили. Или нет, извини, я совсем забыл, что ты даже не соизволил заплатить выкуп за мое освобождение.Задницу не поднял с кресла, ведь так? По твоим меркам запросы похитителей были более чем скромны. Но даже этих копеек ты за меня не дал.
       - Ты совсем берега попутал? – приподнял бровь отец, и я понял – он в бешенстве. Хоть и старается держать лицо. – Двадцать миллионов для тебя уже копейки? Я бы за тебя гроша ломаного не дал. Альбине бы спасибо сказал, она слишком сердобольная. Меня огородила от этого фарсв. Я думал у тебя хватит ума все это прекратить.
       - Двадцать? – твою мать, эти две овцы совсем оборзели. Суки, урою. Все таки обвели меня вокруг пальца. И пацана подослали, чтобы внимание отвлечь. А сами наверное смеялись над дураком мной. И теперь их ищи свищи.- Подожди, я что – то не понял. Ты что считаешь...?
       - Я уверен,- зло посмотрел на меня папуля. – От тебя ожидать можно было всякого. Достаточно было даже того, как ты деньги себе зарабатывал. Думал я не узнаю о твоих студенческих загулах. Я даже не сомневался, что кроме как органом своим, ты ни думать, ни работать не умеешь. Что, думал я не узнаю? Надо выбирать больее дорогих адвокатов, только они умеют держать язык за зубами, сын. А ты, как был обычным избалованным дураком, так им и остался. Хорошо хоть в проститутки не пошел. Хотя, какая принципиальная разница? – в тоне отца прозвучала брезгливость.
       - Ну. Ты то чистенький,- неуверенно произнес я. Честно сказать, сейчас я чувствовал себя деморализованным. Отец никогда не позволял себе подобного тона. Равнодушие – да. К нему я привык. С тех пор, как умерла мама, которая сдерживала нрав отца и мои загоны, между нами не вышло даже подобия семьи. Но отец всегда был вежлив, сегодня в его глазах сквозило отвращение, и это было что – то новенькое. – пап, давай не будем ругаться.
       - И не собирался,- ухмыльнулся отец, протягивая мне тонкую папку.- Ты у меня больше не работаешь. Я слежу за моральным обликом своих сотрудников, мы ведь работаем с детьми и для детей. И скандалы империи ни к чему. Очень жаль, что ты так и не повзрослел.
       - Отец, ты чего? – спросил я растерянно. – Слушай, ну пошутили и хватит. Я понимаю, Альбинка тебе на уши льет, ну не прав я был, конечно с тем банком осеменительным. Но я ж не убил никого. Наоборот помог несчастным бездетным бабам. Осчастливил бедолаг. У них дети есть.
       - Ребенок,- выплюнул отец, полоснув меня взглядом.
       - В смысле? – не понял я.
       - Ты даже здесь не смог всех осчастливить, бестолочь,- хохотнул любящий родитель,- в учереждении, куда ты благородно сдавал свой билогический материал произошел пожар. Сгорело все, включая чертову базу данных. Мне удалось выяснить, что в результатае твоих хм... манипуляций, на свет появился всего один младенец. Вот только координаты матери моего внука узнать не удалось. Они сгинули в чертовом огне. Не удивлюсь если и это дело твоих слишком умелых «шаловливых» ручонок.