Доселе никто не осмеливался проговаривать свои подозрения вслух, но, так или иначе, все догадывались, что их деятельность несколько расходится с изначальным замыслом. Поскольку работа в Центре оплачивалась весьма щедро, то никто особо и не возражал, чтобы не портить отношения с Кирой, однако перспектива попасть под горячую руку самого Эдуарда Саттара, о чьих способностях ходили легенды, резко изменила расклад сил.
Стоя у окна в своем кабинете, Кира наблюдала за тем, как одна за другой со двора выезжают машины сотрудников, спешивших покинуть Центр до прибытия Эдуарда. Недавно ей даже пришлось спуститься в зал Медиации, чтобы лично объяснить своим сотрудницам, насколько непростительную ошибку они совершат, если вдруг надумают покинуть свой рабочий пост в самый разгар смены. Перечить ей никто не осмелился, но их чувства ощущались более чем явно, и самым громким из них, уверенно заглушавшим все прочие, был Страх. Едкий, щекочущий желудок страх, идущий откуда-то изнутри. Страх нечистого на руку управляющего, которого оставили на хозяйстве, и который внезапно узнал, что его хозяин возвращается и уже проехал ворота усадьбы.
Очевидно, что в предстоящей дискуссии Кире придется полагаться только на саму себя. Все остальные предпочтут занять нейтральную позицию, чтобы после, когда дым рассеется, присоединиться к победителю, торопливо и неуклюже клянясь ему в вечной преданности. Конечно же они будут понимать, что их предательство не прощено и не забыто, но это в дальнейшем сделает их более послушными и сговорчивыми. Так что пусть бегут, по большому счету бежать-то им все равно некуда.
Проводив взглядом последнюю машину, Кира вздохнула и прошла в приемную, где накануне произвели небольшие перестановки. У дальней стены на небольшом возвышении стояло ее кресло, высокое и массивное, рядом с которым притулился небольшой столик с информационным терминалом. Помимо этого, в комнате какие-либо другие сидячие места полностью отсутствовали. Посетителям следовало стоять в ее присутствии, дабы они не забывали, кто именно здесь главный, и сколь широкая пропасть отделяет принимающую их хозяйку от них самих и прочей челяди. Как-никак она заслужила толику уважения за все то, что сделала для людей.
Усевшись в кресло, Кира расправила складки на своем традиционно длинном платье и, удостоверившись, что все в порядке, активировала требуемый режим освещения. Вся приемная погрузилась в полумрак, и только она, восседавшая на своем импровизированном троне, оставалась ярко освещенной, подобно маяку во мгле штормового моря.
Она приготовилась ждать.
Эдуард появился минут через десять, Кира даже заскучать не успела. Только заслышав звук его шагов в коридоре, она догадалась, что ее учитель прибыл. До сего момента, как она ни старалась, ей так и не удалось уловить отсветы его эмоций – Эдуард, как и любой опытный Корректор, прекрасно умел маскировать свои мысли от не в меру любопытных коллег по цеху.
Остановившись в дверях, он окинул взглядом приемную, коротко улыбнувшись каким-то своим мыслям. Невысокий и щуплый, в простенькой спортивной куртке, Эдуард выглядел совершенно обыденно и невзрачно, словно воплощая собой то самое Ничто, должное трепетать при виде окруженной сиянием Киры. Но Эдуард не трепетал и не робел. Напротив, он изучал ее с интересом естествоиспытателя, рассматривающего редкую букашку, угодившую в его сачок.
-Ну и накуролесили вы тут без меня! - он неспешно двинулся вперед, слегка наклонив голову набок, как будто подбирал более удачный ракурс обзора.
Кира почувствовала легкие, едва ощутимые прикосновения к своему разуму, но она их ожидала и заранее выстроила необходимые защитные барьеры. В конце концов, у нее был исключительно талантливый учитель, а она сама оказалась на удивление способной ученицей.
Эдуард остановился в нескольких шагах от нее и вопросительно приподнял бровь.
-Что ты пытаешься от меня скрыть, глупышка? Я же и так вижу все как на ладони.
-Я не люблю, когда кто-то без спроса лезет ко мне в голову.
-Ой, ну надо же! Какие мы нежные! – голос Эдуарда зазвучал жестче, - а я вот терпеть не могу, когда кто-то без спроса переиначивает на свой лад и извращает мои идеи!
-Твои идеи – дерьмо, - сухо констатировала Кира.
Она едва не рассмеялась в голос, увидев, как откровенно растерялся Эдуард при ее словах. Еще никто и никогда не позволял себе разговаривать с ним так бесцеремонно и нагло! Его замешательство, впрочем, продолжалось недолго, и он очень быстро снова взял себя в руки, сделав вид, будто ничего особенного не произошло.
-Почему ты так решила?
-Если бы болел за них по-настоящему, всей душой, то не оставил бы на попечение неопытного подмастерья. Реально увлеченные люди не удаляются в пустыню для медитации, пока кто-то измывается над их мечтой. К чему теперь эти запоздалые жалобы на то, что твое дитя выросло больше похожим на няньку, а не на родного отца? Или же ты и сам изначально в них не верил и ушел в тень лишь для того, чтобы снять с себя ответственность за неизбежный провал всей затеи?
-Скорее наоборот, моя ошибка состояла в том, что я был слишком наивен, доверяя не тем, кому следовало.
-О-о-о, нет, не уклоняйся от темы! – Кира погрозила ему пальцем, - твоя наивность простиралась куда дальше! Весь твой замысел строился на инфантильной мечте о влиятельных и талантливых людях, добровольно объединившихся с тем, чтобы сделать мир добрее и лучше. Вот уж действительно, такая идиотская мысль могла прийти в голову только затворнику, проведшему в одиночестве несколько лет на необитаемом острове! Я же все это время крутилась здесь, среди людей, и более-менее представляю, чего они стоят! Идеалистические альтруисты существуют, но их единицы, и они прозябают в безвестности и нищете. Те же, кто сумел добиться успеха, прекрасно знают ему цену и ради пустопорожних благих намерений задницу от стула не оторвут. Надо быть полным слепцом, чтобы не понимать таких очевидных вещей!
-Но мы были обязаны хотя бы попытаться!
-Так мы и попытались! Все закончилось тем, что проект ушел в минус почти на полмиллиарда, а желающих запрыгнуть на борт что-то не наблюдалось. Нам грозило банкротство, а ты только продолжал увещевать из своей солнечной кельи, что со временем все наладится, что надо больше стараться, что надо верить… - охваченная возбуждением, Кира даже привстала с кресла, но вовремя спохватилась и села обратно, заговорив уже спокойней, - положа руку на сердце, здесь, в штабе, в успех твоего начинания по настоящему не верил никто. И в какой-то момент мне пришлось взять все в свои руки, чтобы спасти хотя бы то, что осталось.
-Ты не спасла «Светлый Город», - Эдуард сделал еще одни шаг вперед, - ты его уничтожила!
-В твоей версии он изначально был нежизнеспособен и умер сам, так ни разу и не придя в сознание. Я же отстроила его заново, учтя ошибки предшественников и перекроив первоначальные планы. И я в итоге добилась успеха!
-Успеха!? – Эдуард так распалился, что его лицо покрылось красными пятнами, - ты обменяла мечту на деньги, превратила храм в торжище, и это ты называешь успехом!?
-Во всяком случае, мне есть что предъявить. У меня есть Результат. Да, у нас не получилось облагодетельствовать все Человечество, но мы смогли сделать счастливыми хотя бы некоторых.
-О, боги! Неужели ты не понимаешь, что невозможно сделать кого-то счастливым насильно, просто по щелчку пальцев!?
-Практика показывает, что ты ошибаешься.
-То, что вы предлагаете своим покупателям – не счастье, а всего лишь сладкий дурман, наркотик, затуманивающий их разум! Что вы им скажете, когда он рассеется?
-С чего вдруг? – Кира недоуменно вскинула брови, - мы планируем обосноваться тут надолго, и у нас весьма обширные планы по расширению поселка. То, что мы делаем – не разовая рекламная акция, это – навсегда.
И вновь ей удалось повергнуть Эдуарда в пусть кратковременное, но замешательство. Чудесно, просто чудесно! Два-ноль в ее пользу! Судя по всему, столь длительная изоляция от общения с другими людьми не пошла Эдуарду на пользу. Он слишком долго оставался предоставлен самому себе и разучился трезво оценивать мысли и поступки окружающих, угодив в ловушку личностной проекции. А относительно легкая победа над Лигой только утвердила Эдуарда в собственной правоте, и он уверовал, будто и впредь все вокруг станут внимать каждому его слову и беспрекословно выполнять все его указания. Разве возможны какие-то варианты, если сам Александр Саттар не смеет ему перечить и во всем соглашается с братом? А все потому, что он, Эдуард, прав. Всегда. Точка.
И вдруг, обнаружив на безупречном фасаде своего видения окружающего мира досадно отслоившийся кусочек штукатурки, он решил поддеть его ногтем, чтобы исправить огрех, но под ним внезапно разверзлась вселенская бездна, готовая поглотить его самого! Тут уж хочешь не хочешь, а занервничаешь.
Эдуард, должно быть, полагал, что вся игра с одурманиванием покупателей затеяна лишь для того, чтобы вытрясти из них побольше денег и поправить финансовое положение проекта. Он думал, что, отчитав Киру, сможет исправить ее ошибки и вернуть своему замыслу исходную чистоту, но вместо этого неожиданно осознал, что «Светлый Город» ему более не принадлежит, и что у его штурвала встали другие люди, лелеющие совсем иные планы. В его картине мироздания, центром которого являлся он сам, такой поворот событий представлялся просто немыслимым!
-Видишь как на ладони, да? – не смогла удержаться от ехидного замечания Кира.
И вновь она ощутила попытки проникнуть в ее разум, но уже более настойчивые, парировать которые, впрочем, не составило особого труда.
-Чего ты добиваешься? – судя по всему, масштаб ее затеи настолько превзошел все подозрения и опасения Эдуарда, что он банально отказывался в него поверить.
-Как я и говорила – сделать людей счастливыми! Более чем достойная цель, по-моему.
-Каким образом!? – Эдуард не выдержал и сорвался на крик, - выкачивая восторги и удовольствия у одних и заливая их в головы другим!?
-Алан любит напоминать, что вся гамма удовольствий жизни определяются всего лишь несколькими гормонами. За тысячи лет биохимия не претерпела каких-либо изменений, совершенствуются только технологии, стимулирующие их выработку. Кому-то приходится бегать, драться, штурмовать вершины, реальные или виртуальные, чтобы заработать свою дозу счастья, ну а кто-то более состоятельный теперь вполне может ее просто купить. Мне кажется, что в этой области прогресса мы, наконец, достигли предела и нашли идеальное решение извечной проблемы человечества. С твоей помощью, разумеется.
-Не смей впутывать меня в свою мерзкую авантюру! Я не хочу иметь с ней ничего общего!
-Если бы ты видел лица людей, благодарных нам за то, что мы для них делаем, ты бы так не говорил.
-Каких людей!? – Эдуард выбросил в сторону руку, указывая пальцем за окно, - тех, из чьих душ ты как вампир выкачиваешь восторги и радости, оставляя им голодную пустоту!? Рано или поздно ваши махинации вскроются, и вы увидите перед собой совсем другие лица, жаждущие справедливости, жаждущие отмщения!
-Помилуй! Я не настолько безрассудна, чтобы отбирать у них все, - Кира закатила глаза, как будто сокрушаясь по поводу непроходимой тупости собеседника, - в нашем распоряжении достаточно обширное поле, с которого мы можем отбирать только самые лучшие, самые спелые и сочные плоды. Общий фон такой плотный, что этой небольшой прополки никто даже не почувствует. Ты зря беспокоишься. А на тот случай, если кому-то вдруг придет в голову проявлять недовольство…
-На этот случай в списке твоих клиентов присутствуют министры обороны и внутренних дел!
-Фу! У вас, мужиков только насилие на уме. Да еще секс, - Кира довольно ухмыльнулась, - все гораздо проще и изящней – соответствующий пункт включен в пользовательское соглашение, принимаемое каждым, кто хочет попасть в Вирталию. Эту юридическую галиматью все равно никто не читает.
-И там вы их бессовестно стрижете, точно овец, загнанных в стойло.
-Не вижу тут никакой моральной проблемы. Мы даем им то, чего они хотят, а взамен забираем то, что нужно нам. Все честно.
-Я задумывал «Светлый Город» как маяк, своим светом указывающий людям путь в лучшее будущее, - вздохнул Эдуард, - а ты превратила его в красный фонарь над входом в бордель, где за толику малую любой может получить свою дозу удовольствий и забыться. Ты растоптала мою мечту, вытерла об нее ноги!
-Фактически я привела твои оторванные от жизни фантазии в соответствие с реальностью. Любая, даже разумная и перспективная идея требует надежного фундамента для своей реализации. Ты же необдуманно затеял масштабное строительство воздушных замков на голом песке. Но теперь, когда мы поправили наше финансовое положение, можно вернуться и к твоим задумкам.
-Я уже сказал – не хочу иметь с вашими делами ничего общего, - Эдуард устало провел ладонями по лицу, - убирайся.
-Ты не вправе указывать мне, что я должна делать! – резко огрызнулась Кира, - тем более, если речь идет о «Светлом Городе»! Этот ребенок является моим ровно в той же степени, как и твоим. Вот только ты, как истинный отец, сделав свою часть работы, сбежал на далекий курорт, где наслаждался отдыхом, тогда как я наше непутевое дитя выносила, выходила, выстрадала! Брошенный тобой младенец задыхался и бился в конвульсиях, а я подарила ему новую жизнь! И потому определять дальнейшую судьбу проекта я буду сама.
-То есть ты не только опошлила весь замысел, но еще и украла его у меня?
-Ты вполне можешь занять достойное место рядом со мной. Людской благодарности хватит на всех.
-И что мне проку с той благодарности!?
-Твои идеи стали тем первоначальным толчком, который в итоге привел к созданию «Светлого Города», и его жители это знают. Ты ведь всегда мечтал сделать мир лучше. Пусть нам пока не удалось облагодетельствовать всех, но мы сумели осчастливить хотя бы избранных. И ты вправе рассчитывать на свою долю их почитания и восхищения. А это не так уж и мало, поверь мне.
-Да плевать мне на почитание!!! – закричал Эдуард, потрясая стиснутыми кулаками, - Мы начинали проект, думая не о личной славе, а о благе всех людей! Мы не эстрадные звезды какие-нибудь, чтобы красоваться на публику, мы же не такие откровенно ненормальные, как они! Ну сама посуди, что привлекательного в том, что прохожие будут на тебя оглядываться, пальцами показывать, автографы просить!? Постоянно находиться в центре внимания толпы, жадно ловящей каждое твое слово, каждый взгляд или жест – это же…
Он резко умолк, пристально всматриваясь в лицо Киры, в струящееся по полу белоснежное одеяние, в игру света и теней, выделявших ее среди погруженного в полумрак зала. По его лицу пробежала короткая судорога, и Кира ощутила резкий, хлесткий удар, пытающийся рассечь и вскрыть ее оборону, добраться до тайников ее мыслей. Она вздрогнула от неожиданности, но не поддалась.
Тогда Эдуард устремился вовне, широким взмахом охватив как территорию поселка, так и выйдя далеко за его пределы. За окном послышался гвалт потревоженных галок, облюбовавших окружавшие дворец деревья. В одно мгновение мысленный взор Эдуарда высветил тысячи тонких нитей, из которых было соткано полотно окружающего эмоционального фона, и от него не укрылось, сколь многие из них тянутся к худенькой женской фигурке в длинном белом платье. Его глаза расширились, наполненные смесью ужаса и восхищения.
Стоя у окна в своем кабинете, Кира наблюдала за тем, как одна за другой со двора выезжают машины сотрудников, спешивших покинуть Центр до прибытия Эдуарда. Недавно ей даже пришлось спуститься в зал Медиации, чтобы лично объяснить своим сотрудницам, насколько непростительную ошибку они совершат, если вдруг надумают покинуть свой рабочий пост в самый разгар смены. Перечить ей никто не осмелился, но их чувства ощущались более чем явно, и самым громким из них, уверенно заглушавшим все прочие, был Страх. Едкий, щекочущий желудок страх, идущий откуда-то изнутри. Страх нечистого на руку управляющего, которого оставили на хозяйстве, и который внезапно узнал, что его хозяин возвращается и уже проехал ворота усадьбы.
Очевидно, что в предстоящей дискуссии Кире придется полагаться только на саму себя. Все остальные предпочтут занять нейтральную позицию, чтобы после, когда дым рассеется, присоединиться к победителю, торопливо и неуклюже клянясь ему в вечной преданности. Конечно же они будут понимать, что их предательство не прощено и не забыто, но это в дальнейшем сделает их более послушными и сговорчивыми. Так что пусть бегут, по большому счету бежать-то им все равно некуда.
Проводив взглядом последнюю машину, Кира вздохнула и прошла в приемную, где накануне произвели небольшие перестановки. У дальней стены на небольшом возвышении стояло ее кресло, высокое и массивное, рядом с которым притулился небольшой столик с информационным терминалом. Помимо этого, в комнате какие-либо другие сидячие места полностью отсутствовали. Посетителям следовало стоять в ее присутствии, дабы они не забывали, кто именно здесь главный, и сколь широкая пропасть отделяет принимающую их хозяйку от них самих и прочей челяди. Как-никак она заслужила толику уважения за все то, что сделала для людей.
Усевшись в кресло, Кира расправила складки на своем традиционно длинном платье и, удостоверившись, что все в порядке, активировала требуемый режим освещения. Вся приемная погрузилась в полумрак, и только она, восседавшая на своем импровизированном троне, оставалась ярко освещенной, подобно маяку во мгле штормового моря.
Она приготовилась ждать.
Эдуард появился минут через десять, Кира даже заскучать не успела. Только заслышав звук его шагов в коридоре, она догадалась, что ее учитель прибыл. До сего момента, как она ни старалась, ей так и не удалось уловить отсветы его эмоций – Эдуард, как и любой опытный Корректор, прекрасно умел маскировать свои мысли от не в меру любопытных коллег по цеху.
Остановившись в дверях, он окинул взглядом приемную, коротко улыбнувшись каким-то своим мыслям. Невысокий и щуплый, в простенькой спортивной куртке, Эдуард выглядел совершенно обыденно и невзрачно, словно воплощая собой то самое Ничто, должное трепетать при виде окруженной сиянием Киры. Но Эдуард не трепетал и не робел. Напротив, он изучал ее с интересом естествоиспытателя, рассматривающего редкую букашку, угодившую в его сачок.
-Ну и накуролесили вы тут без меня! - он неспешно двинулся вперед, слегка наклонив голову набок, как будто подбирал более удачный ракурс обзора.
Кира почувствовала легкие, едва ощутимые прикосновения к своему разуму, но она их ожидала и заранее выстроила необходимые защитные барьеры. В конце концов, у нее был исключительно талантливый учитель, а она сама оказалась на удивление способной ученицей.
Эдуард остановился в нескольких шагах от нее и вопросительно приподнял бровь.
-Что ты пытаешься от меня скрыть, глупышка? Я же и так вижу все как на ладони.
-Я не люблю, когда кто-то без спроса лезет ко мне в голову.
-Ой, ну надо же! Какие мы нежные! – голос Эдуарда зазвучал жестче, - а я вот терпеть не могу, когда кто-то без спроса переиначивает на свой лад и извращает мои идеи!
-Твои идеи – дерьмо, - сухо констатировала Кира.
Она едва не рассмеялась в голос, увидев, как откровенно растерялся Эдуард при ее словах. Еще никто и никогда не позволял себе разговаривать с ним так бесцеремонно и нагло! Его замешательство, впрочем, продолжалось недолго, и он очень быстро снова взял себя в руки, сделав вид, будто ничего особенного не произошло.
-Почему ты так решила?
-Если бы болел за них по-настоящему, всей душой, то не оставил бы на попечение неопытного подмастерья. Реально увлеченные люди не удаляются в пустыню для медитации, пока кто-то измывается над их мечтой. К чему теперь эти запоздалые жалобы на то, что твое дитя выросло больше похожим на няньку, а не на родного отца? Или же ты и сам изначально в них не верил и ушел в тень лишь для того, чтобы снять с себя ответственность за неизбежный провал всей затеи?
-Скорее наоборот, моя ошибка состояла в том, что я был слишком наивен, доверяя не тем, кому следовало.
-О-о-о, нет, не уклоняйся от темы! – Кира погрозила ему пальцем, - твоя наивность простиралась куда дальше! Весь твой замысел строился на инфантильной мечте о влиятельных и талантливых людях, добровольно объединившихся с тем, чтобы сделать мир добрее и лучше. Вот уж действительно, такая идиотская мысль могла прийти в голову только затворнику, проведшему в одиночестве несколько лет на необитаемом острове! Я же все это время крутилась здесь, среди людей, и более-менее представляю, чего они стоят! Идеалистические альтруисты существуют, но их единицы, и они прозябают в безвестности и нищете. Те же, кто сумел добиться успеха, прекрасно знают ему цену и ради пустопорожних благих намерений задницу от стула не оторвут. Надо быть полным слепцом, чтобы не понимать таких очевидных вещей!
-Но мы были обязаны хотя бы попытаться!
-Так мы и попытались! Все закончилось тем, что проект ушел в минус почти на полмиллиарда, а желающих запрыгнуть на борт что-то не наблюдалось. Нам грозило банкротство, а ты только продолжал увещевать из своей солнечной кельи, что со временем все наладится, что надо больше стараться, что надо верить… - охваченная возбуждением, Кира даже привстала с кресла, но вовремя спохватилась и села обратно, заговорив уже спокойней, - положа руку на сердце, здесь, в штабе, в успех твоего начинания по настоящему не верил никто. И в какой-то момент мне пришлось взять все в свои руки, чтобы спасти хотя бы то, что осталось.
-Ты не спасла «Светлый Город», - Эдуард сделал еще одни шаг вперед, - ты его уничтожила!
-В твоей версии он изначально был нежизнеспособен и умер сам, так ни разу и не придя в сознание. Я же отстроила его заново, учтя ошибки предшественников и перекроив первоначальные планы. И я в итоге добилась успеха!
-Успеха!? – Эдуард так распалился, что его лицо покрылось красными пятнами, - ты обменяла мечту на деньги, превратила храм в торжище, и это ты называешь успехом!?
-Во всяком случае, мне есть что предъявить. У меня есть Результат. Да, у нас не получилось облагодетельствовать все Человечество, но мы смогли сделать счастливыми хотя бы некоторых.
-О, боги! Неужели ты не понимаешь, что невозможно сделать кого-то счастливым насильно, просто по щелчку пальцев!?
-Практика показывает, что ты ошибаешься.
-То, что вы предлагаете своим покупателям – не счастье, а всего лишь сладкий дурман, наркотик, затуманивающий их разум! Что вы им скажете, когда он рассеется?
-С чего вдруг? – Кира недоуменно вскинула брови, - мы планируем обосноваться тут надолго, и у нас весьма обширные планы по расширению поселка. То, что мы делаем – не разовая рекламная акция, это – навсегда.
И вновь ей удалось повергнуть Эдуарда в пусть кратковременное, но замешательство. Чудесно, просто чудесно! Два-ноль в ее пользу! Судя по всему, столь длительная изоляция от общения с другими людьми не пошла Эдуарду на пользу. Он слишком долго оставался предоставлен самому себе и разучился трезво оценивать мысли и поступки окружающих, угодив в ловушку личностной проекции. А относительно легкая победа над Лигой только утвердила Эдуарда в собственной правоте, и он уверовал, будто и впредь все вокруг станут внимать каждому его слову и беспрекословно выполнять все его указания. Разве возможны какие-то варианты, если сам Александр Саттар не смеет ему перечить и во всем соглашается с братом? А все потому, что он, Эдуард, прав. Всегда. Точка.
И вдруг, обнаружив на безупречном фасаде своего видения окружающего мира досадно отслоившийся кусочек штукатурки, он решил поддеть его ногтем, чтобы исправить огрех, но под ним внезапно разверзлась вселенская бездна, готовая поглотить его самого! Тут уж хочешь не хочешь, а занервничаешь.
Эдуард, должно быть, полагал, что вся игра с одурманиванием покупателей затеяна лишь для того, чтобы вытрясти из них побольше денег и поправить финансовое положение проекта. Он думал, что, отчитав Киру, сможет исправить ее ошибки и вернуть своему замыслу исходную чистоту, но вместо этого неожиданно осознал, что «Светлый Город» ему более не принадлежит, и что у его штурвала встали другие люди, лелеющие совсем иные планы. В его картине мироздания, центром которого являлся он сам, такой поворот событий представлялся просто немыслимым!
-Видишь как на ладони, да? – не смогла удержаться от ехидного замечания Кира.
И вновь она ощутила попытки проникнуть в ее разум, но уже более настойчивые, парировать которые, впрочем, не составило особого труда.
-Чего ты добиваешься? – судя по всему, масштаб ее затеи настолько превзошел все подозрения и опасения Эдуарда, что он банально отказывался в него поверить.
-Как я и говорила – сделать людей счастливыми! Более чем достойная цель, по-моему.
-Каким образом!? – Эдуард не выдержал и сорвался на крик, - выкачивая восторги и удовольствия у одних и заливая их в головы другим!?
-Алан любит напоминать, что вся гамма удовольствий жизни определяются всего лишь несколькими гормонами. За тысячи лет биохимия не претерпела каких-либо изменений, совершенствуются только технологии, стимулирующие их выработку. Кому-то приходится бегать, драться, штурмовать вершины, реальные или виртуальные, чтобы заработать свою дозу счастья, ну а кто-то более состоятельный теперь вполне может ее просто купить. Мне кажется, что в этой области прогресса мы, наконец, достигли предела и нашли идеальное решение извечной проблемы человечества. С твоей помощью, разумеется.
-Не смей впутывать меня в свою мерзкую авантюру! Я не хочу иметь с ней ничего общего!
-Если бы ты видел лица людей, благодарных нам за то, что мы для них делаем, ты бы так не говорил.
-Каких людей!? – Эдуард выбросил в сторону руку, указывая пальцем за окно, - тех, из чьих душ ты как вампир выкачиваешь восторги и радости, оставляя им голодную пустоту!? Рано или поздно ваши махинации вскроются, и вы увидите перед собой совсем другие лица, жаждущие справедливости, жаждущие отмщения!
-Помилуй! Я не настолько безрассудна, чтобы отбирать у них все, - Кира закатила глаза, как будто сокрушаясь по поводу непроходимой тупости собеседника, - в нашем распоряжении достаточно обширное поле, с которого мы можем отбирать только самые лучшие, самые спелые и сочные плоды. Общий фон такой плотный, что этой небольшой прополки никто даже не почувствует. Ты зря беспокоишься. А на тот случай, если кому-то вдруг придет в голову проявлять недовольство…
-На этот случай в списке твоих клиентов присутствуют министры обороны и внутренних дел!
-Фу! У вас, мужиков только насилие на уме. Да еще секс, - Кира довольно ухмыльнулась, - все гораздо проще и изящней – соответствующий пункт включен в пользовательское соглашение, принимаемое каждым, кто хочет попасть в Вирталию. Эту юридическую галиматью все равно никто не читает.
-И там вы их бессовестно стрижете, точно овец, загнанных в стойло.
-Не вижу тут никакой моральной проблемы. Мы даем им то, чего они хотят, а взамен забираем то, что нужно нам. Все честно.
-Я задумывал «Светлый Город» как маяк, своим светом указывающий людям путь в лучшее будущее, - вздохнул Эдуард, - а ты превратила его в красный фонарь над входом в бордель, где за толику малую любой может получить свою дозу удовольствий и забыться. Ты растоптала мою мечту, вытерла об нее ноги!
-Фактически я привела твои оторванные от жизни фантазии в соответствие с реальностью. Любая, даже разумная и перспективная идея требует надежного фундамента для своей реализации. Ты же необдуманно затеял масштабное строительство воздушных замков на голом песке. Но теперь, когда мы поправили наше финансовое положение, можно вернуться и к твоим задумкам.
-Я уже сказал – не хочу иметь с вашими делами ничего общего, - Эдуард устало провел ладонями по лицу, - убирайся.
-Ты не вправе указывать мне, что я должна делать! – резко огрызнулась Кира, - тем более, если речь идет о «Светлом Городе»! Этот ребенок является моим ровно в той же степени, как и твоим. Вот только ты, как истинный отец, сделав свою часть работы, сбежал на далекий курорт, где наслаждался отдыхом, тогда как я наше непутевое дитя выносила, выходила, выстрадала! Брошенный тобой младенец задыхался и бился в конвульсиях, а я подарила ему новую жизнь! И потому определять дальнейшую судьбу проекта я буду сама.
-То есть ты не только опошлила весь замысел, но еще и украла его у меня?
-Ты вполне можешь занять достойное место рядом со мной. Людской благодарности хватит на всех.
-И что мне проку с той благодарности!?
-Твои идеи стали тем первоначальным толчком, который в итоге привел к созданию «Светлого Города», и его жители это знают. Ты ведь всегда мечтал сделать мир лучше. Пусть нам пока не удалось облагодетельствовать всех, но мы сумели осчастливить хотя бы избранных. И ты вправе рассчитывать на свою долю их почитания и восхищения. А это не так уж и мало, поверь мне.
-Да плевать мне на почитание!!! – закричал Эдуард, потрясая стиснутыми кулаками, - Мы начинали проект, думая не о личной славе, а о благе всех людей! Мы не эстрадные звезды какие-нибудь, чтобы красоваться на публику, мы же не такие откровенно ненормальные, как они! Ну сама посуди, что привлекательного в том, что прохожие будут на тебя оглядываться, пальцами показывать, автографы просить!? Постоянно находиться в центре внимания толпы, жадно ловящей каждое твое слово, каждый взгляд или жест – это же…
Он резко умолк, пристально всматриваясь в лицо Киры, в струящееся по полу белоснежное одеяние, в игру света и теней, выделявших ее среди погруженного в полумрак зала. По его лицу пробежала короткая судорога, и Кира ощутила резкий, хлесткий удар, пытающийся рассечь и вскрыть ее оборону, добраться до тайников ее мыслей. Она вздрогнула от неожиданности, но не поддалась.
Тогда Эдуард устремился вовне, широким взмахом охватив как территорию поселка, так и выйдя далеко за его пределы. За окном послышался гвалт потревоженных галок, облюбовавших окружавшие дворец деревья. В одно мгновение мысленный взор Эдуарда высветил тысячи тонких нитей, из которых было соткано полотно окружающего эмоционального фона, и от него не укрылось, сколь многие из них тянутся к худенькой женской фигурке в длинном белом платье. Его глаза расширились, наполненные смесью ужаса и восхищения.
