Но правили бал, несомненно, не они. Невысокая, быстрая, сосредоточенная как стоматолог при виде сложного заросшего зубного канала, Жрица, засучив рукава, начала наносить макияж на лицо Дэлери. В левой руке она держала целую палитру с разнообразными видами теней, туши и всего прочего, что требуется для одурачивания мужчин. Ее правая рука, словно веером, ощетинилась кисточками и щеточками, мелькавшими с головокружительной быстротой.
Будто завороженный, Локано, не отрываясь, смотрел, как лицо Верховной менялось. Чуть-чуть тени там, одно неуловимое движение карандашом тут, и, словно на фотокарточке, опущенной в ванночку с проявителем, под руками визажистки проявлялась другая Дэлери. Холодная, высокомерная и властная. Дэлери, привыкшая повелевать людьми. Ее красота и женственность никуда не делись, только теперь они обрели новое качество, обрели более четкую форму, отличаясь от того, что было, как безупречно ограненный бриллиант отличается от сверкающей в лучах утреннего солнца капли росы.
Сестры отступили в стороны, и Верховная Жрица открыла глаза.
Проклятье! Да, именно этой женщины Локано боялся столько лет!
Неторопливо, можно даже сказать, монументально, она поднялась с кресла, выпрямившись перед ним во весь рост, из-за каблуков ставший еще выше. Подошедшая сзади Сестра Кьюси подала ей форменный плащ. Облачение Верховной Жрицы было завершено.
– Итак, господин Верховный Советник, если вам больше нечего мне сказать… – даже ее голос изменился, став более глубоким и понизившись почти на октаву.
– Я так и не получил ответа на заданный вопрос, – Локано сложил руки на груди, давая понять, что их беседа еще далеко не закончена. – О чем вы разговаривали с Бекташем в ресторане?
– Я уже сказала вам, Советник, – длинные крылья ресниц гневно взметнулись. – У нас состоялся личный разговор, не имеющий никакого отношения к государственным делам.
– Как вам будет угодно, но ради этого личного разговора вы…
– Вы повторяетесь, Советник.
– …вы притащили с собой целую ораву Жриц, готовивших для вас блюда на кухне, – Локано заговорил жестче и напористей.
– Это не запрещено.
– …и последовательность этих блюд странным образом сложилась в Цепь Умиротворения, – Советник подался вперед, оказавшись буквально в считанных сантиметрах от окаменевшего лица Жрицы. – Для чего вы затуманивали разум Бекташа? Что вы хотели у него выведать?
– У ваших информаторов очень хорошее зрение, господин Верховный Советник, – с расстановкой произнесла Дэлери, – слишком хорошее для простого смертного.
– Не вы одна у нас такая ушлая, госпожа Всезнайка.
– Из всех, кто присутствовал в «Прайме» в тот вечер, – размышляла вслух Дэлери, – только главная распорядительница ресторана, Паола Розански могла распознать вкусовую Цепь. Она несколько лет провела в Интернате. Боюсь, теперь ее ждут серьезные неприятности.
– Что ж, в сообразительности вам не откажешь! – усмехнулся Локано. – Но вы ничего Паоле не сделаете. Она находится под моей протекцией.
– Она преступила Закон!
– А использование Тайного Знания в личных целях – разве это не преступление? Или вы забыли случай с Улзой Накаси, когда она исполнила фрагмент Танца Вожделения перед группой экскурсантов?
– Два самоубийства и три пациента в психиатрическом отделении нашего госпиталя, – Жрица наклонила голову. – Я сама вынесла ей приговор и сама же проследила за его исполнением.
– Вот и славно! В таком случае мне не нужно разъяснять, какие неприятности могут ожидать вас, если дело получит огласку. Услуга за услугу, мне все-таки интересно, зачем вам потребовалось разводить Руорна на чистосердечность, что вы хотели у него выяснить?
– Это мое личное дело!
– Опять за свое! Не забывайтесь, Виан! Я – Верховный Советник, и я требую, чтобы вы сказали мне, о чем был ваш разговор!
Дэлери молчала, упрямо сжав губы.
– Что ж, я хотел как лучше, но вам, видимо, не терпится предстать перед Дисциплинарной Комиссией, – Локано сокрушенно вздохнул. – Придется мне отдать соответствующее распоряжение.
– Нет! – Дэлери вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Данный вопрос находится за пределами компетенции Комиссии, да и вашей собственной тоже, господин Верховный Советник!
Резким движением Верховная Жрица воздела вверх сжатую в кулак татуированную правую руку, и в тот же миг по всему залу словно пробежала судорога. Тело Дэлери напряглось, ее рот приоткрылся, и из него раздались слова, произнесенные жутковатым, скрежещущим голосом:
– ИСТИННО ТАК!
Мозг Локано словно окатили ведром кипятка. Он сдавленно вскрикнул, отшатнувшись и схватившись руками за голову, когда сама Сиарна выступила в защиту Жрицы.
Вспышка хлесткой, обжигающей боли закончилась так же внезапно. Дэлери бессильно уронила руку и закашлялась.
– Ну что, Ивар, допрыгался? – прохрипела она.
Опустошенный, Локано медленно выпрямился, лихорадочно вспоминая, о чем они только что говорили. Его, Верховного Советника, грубо и бесцеремонно поставили на место, дав понять, что у Сиарны и ее Жриц есть дела, до которых он еще не дорос. Он тяжело дышал, его лицо покрылось красными пятнами, словно он только что получил самую настоящую пощечину.
– Вот оно как! – наконец смог выговорить он.
– Вопрос исчерпан? – поинтересовалась Жрица.
– О, да, вполне! – заложив руки за спину, Локано, с трудом сдерживая клокотавшую в нем ярость, начал не спеша прохаживаться перед Дэлери. – Я больше не стану докучать вам своими расспросами…
– Отрадно слышать.
– …но вот с Дисциплинарной Комиссией мы еще не закончили.
– Да на каком основании?!
– Оснований достаточно, госпожа. Вы с этим Бекташем успели столько накуролесить, что метлой уже не отделаетесь, – Локано остановился и наставил на Жрицу палец. – Только не говорите мне, что Джейх и Кьюси по собственной инициативе носятся вокруг него точно две наседки. И комнаты в крыле Советников ему выделили, и еду из Верхнего Зала прямо в покои доставляют – неплохо он под вашим крылышком устроился! И я сомневаюсь, что здесь вам удастся сослаться на волю нашей Госпожи. А ваши полномочия, Верховная, так далеко не распространяются. Существуют правила, единые для всех, а вы демонстративно на них начхали! Да еще и Сестер под удар подставили. Вас-то Комиссия толком укусить вряд ли сумеет, пожует, да выплюнет, а вот им достанется по полной.
– Оставьте девочек в покое! – гневно прошипела Дэлери.
– О! Ну наконец-то вас проняло.
– Чего вы от меня добиваетесь?
– Самую малость, – Советник обошел Жрицу и остановился у нее за спиной, чтобы она не видела, как его лицо расплывается в недоброй ухмылке. – Всего лишь немного благосклонности.
– Благосклонности? – эхом повторила Дэлери. – Какого рода?
– Самой обычной, человеческой. Не вечно же вам выступать в роли светской львицы, можно ведь иногда и обычной ласковой кошечкой побыть. – Локано положил руки на плечи Верховной Жрицы и наклонился к самому ее уху. – На всякого хищника рано или поздно обязательно найдется свой укротитель, не правда ли?
Он зарылся лицом в ее густые волосы и некоторое время молчал, закрыв глаза.
– Думаю, для вас не составит большой проблемы отменить все дела и на сегодняшний вечер. Дела подождут.
Резко выпрямившись, Советник вышел вперед и встал перед Жрицей, сложив руки за спиной.
– Что скажете? – он вопросительно приподнял брови.
Их взгляды встретились. Руки Дэлери сами собой сжались в кулаки. Воздух буквально зазвенел от напряжения. В голове у Локано даже мелькнула мысль, что на сей раз он, возможно, перегнул палку. Яростная молчаливая борьба длилась, казалось бесконечно, хотя, на самом деле, прошло лишь несколько секунд. Дэлери вдруг как-то обмякла и, потупив взгляд, согнулась в покорном поклоне.
– Как вам будет угодно, мой господин, – еле слышно сказала она.
Отрывисто кивнув, Верховный Советник быстрым шагом вышел из зала.
Медленно, словно с натугой, Дэлери выпрямилась, с ненавистью глядя на закрывшуюся дверь. За ее плечом тенью бесшумно возникла Сестра Кьюси.
– Вам не стоило идти на такую жертву, моя госпожа. Мы с Соби вполне способны сами ответить за свои поступки.
– Я просто сэкономила время и нервы, – вздохнула Верховная Жрица. – Ивар все равно продолжил бы на меня наседать, пока не добился бы желаемого. Он бы извел и меня и вас своими бесконечными замечаниями и придирками, буквально до крови расковыривая каждую мою вольность или оплошность. Ты видела, какой допрос он мне сегодня устроил?! Я не хочу жить как вша под микроскопом, а потому чем раньше мы с этим покончим, тем лучше. Ведь ему, по большому счету, важен сам факт одержанной победы, а не ее трофеи.
– Почему Светлая Госпожа, вообще, терпит этого самодовольного щеголя в своей свите? Я бы его уже давно вышвырнула за порог!
– В обойме Сиарны нет бесполезных людей. Каждому уготована какая-то миссия, у каждого есть своя роль, о которой он может и не догадываться. Локано чем-то ценен для Нее, а потому нам придется смиренно терпеть его выходки.
– Следует ли нам подготовить вашу опочивальню к визиту высокого гостя, моя госпожа?
– Разумеется! – ответом Верховной вполне можно было порезаться.
– О! Госпожа, попробуйте взглянуть на ситуацию с другой стороны, – предложила Кьюси. – Господин Локано довольно симпатичный!
– Лира, заткнись!
– Прошу прощения, моя госпожа.
– Когда-то я действительно находила его… занятным, – заговорила Дэлери уже спокойней. – Молодой, целеустремленный кадет, рвущийся вверх на своем тщеславии как на реактивной струе. Это пламя, горевшее в нем, заставлявшее его двигаться, отличало Ивара от прочих, выделяло его из общей массы. Позже, когда Сиарна приняла его в ряды Служителей, я даже получала определенное эстетическое наслаждение, наблюдая за тем, как он карабкается все выше и выше, переступая, нередко, через трупы своих предшественников. Он любил повторять, что все, что ему нужно – это осторожность и терпение. Рано или поздно идущий впереди тебя оступится, и ты займешь его место. Такова была его специфическая философия. И он действительно все эти годы оставался чертовски осторожен, иначе бы никогда не достиг вершины.
Беда в том, что, оказавшись на самом верху, его пылающее тщеславие лишилось цели, утратило направленность и, как вода из оставленного без присмотра поливочного шланга, неконтролируемо брызжет в стороны, попадая на всех, кому не посчастливилось оказаться в этот момент рядом с ним. Ивар с каждым днем становится все более невыносимым. Сначала от него Бекташу на орехи досталось, теперь пришла и моя очередь. Он же фактически приказал мне лечь с ним в постель! Приказал! Мне!
– Локано – Верховный Советник, госпожа, любая женщина была бы счастлива остаться с ним наедине.
– Я – не любая!
– Кроме того, это его законное право. В свою бытность Верховным Советником господин Руорн также иногда вас навещал.
– Лира, это совершенно другое дело! Бект видел во мне в первую очередь женщину и общался со мной как с равной. Для Ивара же я – всего лишь еще одна возможность употребить на ком-нибудь свою власть, еще одна из его новых привилегий… тех привилегий, что так скоро превращаются в обязанности. Я почти уверена, что сегодняшняя ночь будет первой и последней.
– Как бы то ни было, госпожа, – в голосе Кьюси послышалась озабоченность, – подобные мрачные мысли не должны занимать ваш ум. Не следует огорчать господина Локано.
– Не беспокойся, Лира, я свое дело знаю, – Дэлери запахнулась в плащ. – Наш новый Верховный Советник останется доволен.
В этот день Руорн приступил к разбору бумажных завалов на нижних полках уже второго шкафа в своем кабинете.
Несколько дней назад, проснувшись на заднем сидении поставленного в гараж личного лимузина Верховной Жрицы, он дал себе слово, что завяжет с чрезмерными возлияниями и постарается потратить оставшееся до выселения время на то, чтобы хоть как-то подготовиться к жизни если не в лучшем из миров, то, по крайней мере, в мире смертных. После того памятного ужина блуждавшие на задворках его сознания мысли о самоубийстве пока перестали напоминать о себе. Нужно только найти себе занятие, чтобы они подольше не возвращались.
Для начала Руорн решил разобраться с горами документов, заполнявших стенные шкафы. Он хотел навести в них порядок уже давно. Честно говоря, он всегда хотел это сделать, но ни разу так и не собрался. Бесконечные папки копились здесь сотни лет, и самые почтенные из них уже ломались от древности при попытке их открыть.
Перелистывая пожелтевшие страницы, он обнаруживал, что совершенно не помнит ни событий, о которых в них говорилось, ни людей, чьи имена упоминались. Странно, раньше он мог, не моргнув глазом точно сказать, когда и кем был составлен тот или иной доклад, вынутый из архива. Видимо, лишившись Силы, он постепенно утрачивал и принесенные с ней способности, в том числе и бывшую ранее прекрасной память.
Сидя на полу в окружении бумажных россыпей, Руорн, не спеша, перебирал листы, на которых, словно в кадрах старой кинохроники, видел другого, сильного и уверенного в себе человека, которого, казалось, по чисто случайному совпадению тоже звали Бекташем Руорном.
Тот, другой Руорн отдавал приказания, принимал доклады, объявлял выговоры и благодарности. Поскольку чтение этих документов не вызывало в памяти абсолютно никаких связанных с ними воспоминаний, то иногда тому Руорну, что сидел на полу, начинало казаться, что речь и вправду идет о совершенно другом человеке.
Взяв очередной лист, он обратил внимание на подпись в нижнем углу. Его подпись. Для уверенности он протянул руку и, взяв со стола ручку, расписался рядом. Подписи выглядели абсолютно идентично, вот только разделяли их почти три сотни лет. Забавно. За столь почтенный период времени успевали возникнуть и кануть в лету целые цивилизации, а вот его автограф совершенно не изменился.
Руорн пробежал глазами по тексту. В нем повелевалось выделить под новые посевы пшеницы две сотни гектаров на берегу реки Ивицы, в десяти километрах вверх по течению от поселка Клост. Ха! Поселок! На месте той деревеньки нынче располагался одноименный город, являющийся одним из крупнейших промышленных центров Клиссы. Десять километров? До этого места Ивица теперь просто не добирается, высасываемая трубами заводов еще в предгорьях.
И подпись: «Советник Бекташ Руорн». О! Оказывается, когда-то он был простым Советником. А кто же тогда занимал пост Верховного?
Память хранила молчание. Наверное, человеческий мозг просто не способен удерживать знания, копившиеся в течение пяти веков. А вот рука помнит. Он расписался еще раз. Желтый лист украсился третьим размашистым росчерком, походившим на два предыдущих как очередной отпечаток факсимиле. Даже удивительно!
Трель сигнала вызова оторвала Руорна от созерцания собственных каракулей многовековой давности. Он в замешательстве уставился на мигающий глазок коммуникатора. За все эти дни ему не поступило ни единого вызова, и казалось, что связь просто отключили. Кто это вдруг о нем вспомнил? Пора съезжать, что ли?
Шипя от боли в затекших ногах и цепляясь за край стола, Руорн допрыгал до лежащей на тумбочке гарнитуры и нацепил ее на ухо.
– Я слушаю.
– Господин Руорн? – приятный женский голос оказался ему незнаком.
– Да.
– Вас ожидают в Тронном Зале.
Будто завороженный, Локано, не отрываясь, смотрел, как лицо Верховной менялось. Чуть-чуть тени там, одно неуловимое движение карандашом тут, и, словно на фотокарточке, опущенной в ванночку с проявителем, под руками визажистки проявлялась другая Дэлери. Холодная, высокомерная и властная. Дэлери, привыкшая повелевать людьми. Ее красота и женственность никуда не делись, только теперь они обрели новое качество, обрели более четкую форму, отличаясь от того, что было, как безупречно ограненный бриллиант отличается от сверкающей в лучах утреннего солнца капли росы.
Сестры отступили в стороны, и Верховная Жрица открыла глаза.
Проклятье! Да, именно этой женщины Локано боялся столько лет!
Неторопливо, можно даже сказать, монументально, она поднялась с кресла, выпрямившись перед ним во весь рост, из-за каблуков ставший еще выше. Подошедшая сзади Сестра Кьюси подала ей форменный плащ. Облачение Верховной Жрицы было завершено.
– Итак, господин Верховный Советник, если вам больше нечего мне сказать… – даже ее голос изменился, став более глубоким и понизившись почти на октаву.
– Я так и не получил ответа на заданный вопрос, – Локано сложил руки на груди, давая понять, что их беседа еще далеко не закончена. – О чем вы разговаривали с Бекташем в ресторане?
– Я уже сказала вам, Советник, – длинные крылья ресниц гневно взметнулись. – У нас состоялся личный разговор, не имеющий никакого отношения к государственным делам.
– Как вам будет угодно, но ради этого личного разговора вы…
– Вы повторяетесь, Советник.
– …вы притащили с собой целую ораву Жриц, готовивших для вас блюда на кухне, – Локано заговорил жестче и напористей.
– Это не запрещено.
– …и последовательность этих блюд странным образом сложилась в Цепь Умиротворения, – Советник подался вперед, оказавшись буквально в считанных сантиметрах от окаменевшего лица Жрицы. – Для чего вы затуманивали разум Бекташа? Что вы хотели у него выведать?
– У ваших информаторов очень хорошее зрение, господин Верховный Советник, – с расстановкой произнесла Дэлери, – слишком хорошее для простого смертного.
– Не вы одна у нас такая ушлая, госпожа Всезнайка.
– Из всех, кто присутствовал в «Прайме» в тот вечер, – размышляла вслух Дэлери, – только главная распорядительница ресторана, Паола Розански могла распознать вкусовую Цепь. Она несколько лет провела в Интернате. Боюсь, теперь ее ждут серьезные неприятности.
– Что ж, в сообразительности вам не откажешь! – усмехнулся Локано. – Но вы ничего Паоле не сделаете. Она находится под моей протекцией.
– Она преступила Закон!
– А использование Тайного Знания в личных целях – разве это не преступление? Или вы забыли случай с Улзой Накаси, когда она исполнила фрагмент Танца Вожделения перед группой экскурсантов?
– Два самоубийства и три пациента в психиатрическом отделении нашего госпиталя, – Жрица наклонила голову. – Я сама вынесла ей приговор и сама же проследила за его исполнением.
– Вот и славно! В таком случае мне не нужно разъяснять, какие неприятности могут ожидать вас, если дело получит огласку. Услуга за услугу, мне все-таки интересно, зачем вам потребовалось разводить Руорна на чистосердечность, что вы хотели у него выяснить?
– Это мое личное дело!
– Опять за свое! Не забывайтесь, Виан! Я – Верховный Советник, и я требую, чтобы вы сказали мне, о чем был ваш разговор!
Дэлери молчала, упрямо сжав губы.
– Что ж, я хотел как лучше, но вам, видимо, не терпится предстать перед Дисциплинарной Комиссией, – Локано сокрушенно вздохнул. – Придется мне отдать соответствующее распоряжение.
– Нет! – Дэлери вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Данный вопрос находится за пределами компетенции Комиссии, да и вашей собственной тоже, господин Верховный Советник!
Резким движением Верховная Жрица воздела вверх сжатую в кулак татуированную правую руку, и в тот же миг по всему залу словно пробежала судорога. Тело Дэлери напряглось, ее рот приоткрылся, и из него раздались слова, произнесенные жутковатым, скрежещущим голосом:
– ИСТИННО ТАК!
Мозг Локано словно окатили ведром кипятка. Он сдавленно вскрикнул, отшатнувшись и схватившись руками за голову, когда сама Сиарна выступила в защиту Жрицы.
Вспышка хлесткой, обжигающей боли закончилась так же внезапно. Дэлери бессильно уронила руку и закашлялась.
– Ну что, Ивар, допрыгался? – прохрипела она.
Опустошенный, Локано медленно выпрямился, лихорадочно вспоминая, о чем они только что говорили. Его, Верховного Советника, грубо и бесцеремонно поставили на место, дав понять, что у Сиарны и ее Жриц есть дела, до которых он еще не дорос. Он тяжело дышал, его лицо покрылось красными пятнами, словно он только что получил самую настоящую пощечину.
– Вот оно как! – наконец смог выговорить он.
– Вопрос исчерпан? – поинтересовалась Жрица.
– О, да, вполне! – заложив руки за спину, Локано, с трудом сдерживая клокотавшую в нем ярость, начал не спеша прохаживаться перед Дэлери. – Я больше не стану докучать вам своими расспросами…
– Отрадно слышать.
– …но вот с Дисциплинарной Комиссией мы еще не закончили.
– Да на каком основании?!
– Оснований достаточно, госпожа. Вы с этим Бекташем успели столько накуролесить, что метлой уже не отделаетесь, – Локано остановился и наставил на Жрицу палец. – Только не говорите мне, что Джейх и Кьюси по собственной инициативе носятся вокруг него точно две наседки. И комнаты в крыле Советников ему выделили, и еду из Верхнего Зала прямо в покои доставляют – неплохо он под вашим крылышком устроился! И я сомневаюсь, что здесь вам удастся сослаться на волю нашей Госпожи. А ваши полномочия, Верховная, так далеко не распространяются. Существуют правила, единые для всех, а вы демонстративно на них начхали! Да еще и Сестер под удар подставили. Вас-то Комиссия толком укусить вряд ли сумеет, пожует, да выплюнет, а вот им достанется по полной.
– Оставьте девочек в покое! – гневно прошипела Дэлери.
– О! Ну наконец-то вас проняло.
– Чего вы от меня добиваетесь?
– Самую малость, – Советник обошел Жрицу и остановился у нее за спиной, чтобы она не видела, как его лицо расплывается в недоброй ухмылке. – Всего лишь немного благосклонности.
– Благосклонности? – эхом повторила Дэлери. – Какого рода?
– Самой обычной, человеческой. Не вечно же вам выступать в роли светской львицы, можно ведь иногда и обычной ласковой кошечкой побыть. – Локано положил руки на плечи Верховной Жрицы и наклонился к самому ее уху. – На всякого хищника рано или поздно обязательно найдется свой укротитель, не правда ли?
Он зарылся лицом в ее густые волосы и некоторое время молчал, закрыв глаза.
– Думаю, для вас не составит большой проблемы отменить все дела и на сегодняшний вечер. Дела подождут.
Резко выпрямившись, Советник вышел вперед и встал перед Жрицей, сложив руки за спиной.
– Что скажете? – он вопросительно приподнял брови.
Их взгляды встретились. Руки Дэлери сами собой сжались в кулаки. Воздух буквально зазвенел от напряжения. В голове у Локано даже мелькнула мысль, что на сей раз он, возможно, перегнул палку. Яростная молчаливая борьба длилась, казалось бесконечно, хотя, на самом деле, прошло лишь несколько секунд. Дэлери вдруг как-то обмякла и, потупив взгляд, согнулась в покорном поклоне.
– Как вам будет угодно, мой господин, – еле слышно сказала она.
Отрывисто кивнув, Верховный Советник быстрым шагом вышел из зала.
Медленно, словно с натугой, Дэлери выпрямилась, с ненавистью глядя на закрывшуюся дверь. За ее плечом тенью бесшумно возникла Сестра Кьюси.
– Вам не стоило идти на такую жертву, моя госпожа. Мы с Соби вполне способны сами ответить за свои поступки.
– Я просто сэкономила время и нервы, – вздохнула Верховная Жрица. – Ивар все равно продолжил бы на меня наседать, пока не добился бы желаемого. Он бы извел и меня и вас своими бесконечными замечаниями и придирками, буквально до крови расковыривая каждую мою вольность или оплошность. Ты видела, какой допрос он мне сегодня устроил?! Я не хочу жить как вша под микроскопом, а потому чем раньше мы с этим покончим, тем лучше. Ведь ему, по большому счету, важен сам факт одержанной победы, а не ее трофеи.
– Почему Светлая Госпожа, вообще, терпит этого самодовольного щеголя в своей свите? Я бы его уже давно вышвырнула за порог!
– В обойме Сиарны нет бесполезных людей. Каждому уготована какая-то миссия, у каждого есть своя роль, о которой он может и не догадываться. Локано чем-то ценен для Нее, а потому нам придется смиренно терпеть его выходки.
– Следует ли нам подготовить вашу опочивальню к визиту высокого гостя, моя госпожа?
– Разумеется! – ответом Верховной вполне можно было порезаться.
– О! Госпожа, попробуйте взглянуть на ситуацию с другой стороны, – предложила Кьюси. – Господин Локано довольно симпатичный!
– Лира, заткнись!
– Прошу прощения, моя госпожа.
– Когда-то я действительно находила его… занятным, – заговорила Дэлери уже спокойней. – Молодой, целеустремленный кадет, рвущийся вверх на своем тщеславии как на реактивной струе. Это пламя, горевшее в нем, заставлявшее его двигаться, отличало Ивара от прочих, выделяло его из общей массы. Позже, когда Сиарна приняла его в ряды Служителей, я даже получала определенное эстетическое наслаждение, наблюдая за тем, как он карабкается все выше и выше, переступая, нередко, через трупы своих предшественников. Он любил повторять, что все, что ему нужно – это осторожность и терпение. Рано или поздно идущий впереди тебя оступится, и ты займешь его место. Такова была его специфическая философия. И он действительно все эти годы оставался чертовски осторожен, иначе бы никогда не достиг вершины.
Беда в том, что, оказавшись на самом верху, его пылающее тщеславие лишилось цели, утратило направленность и, как вода из оставленного без присмотра поливочного шланга, неконтролируемо брызжет в стороны, попадая на всех, кому не посчастливилось оказаться в этот момент рядом с ним. Ивар с каждым днем становится все более невыносимым. Сначала от него Бекташу на орехи досталось, теперь пришла и моя очередь. Он же фактически приказал мне лечь с ним в постель! Приказал! Мне!
– Локано – Верховный Советник, госпожа, любая женщина была бы счастлива остаться с ним наедине.
– Я – не любая!
– Кроме того, это его законное право. В свою бытность Верховным Советником господин Руорн также иногда вас навещал.
– Лира, это совершенно другое дело! Бект видел во мне в первую очередь женщину и общался со мной как с равной. Для Ивара же я – всего лишь еще одна возможность употребить на ком-нибудь свою власть, еще одна из его новых привилегий… тех привилегий, что так скоро превращаются в обязанности. Я почти уверена, что сегодняшняя ночь будет первой и последней.
– Как бы то ни было, госпожа, – в голосе Кьюси послышалась озабоченность, – подобные мрачные мысли не должны занимать ваш ум. Не следует огорчать господина Локано.
– Не беспокойся, Лира, я свое дело знаю, – Дэлери запахнулась в плащ. – Наш новый Верховный Советник останется доволен.
Глава 9
В этот день Руорн приступил к разбору бумажных завалов на нижних полках уже второго шкафа в своем кабинете.
Несколько дней назад, проснувшись на заднем сидении поставленного в гараж личного лимузина Верховной Жрицы, он дал себе слово, что завяжет с чрезмерными возлияниями и постарается потратить оставшееся до выселения время на то, чтобы хоть как-то подготовиться к жизни если не в лучшем из миров, то, по крайней мере, в мире смертных. После того памятного ужина блуждавшие на задворках его сознания мысли о самоубийстве пока перестали напоминать о себе. Нужно только найти себе занятие, чтобы они подольше не возвращались.
Для начала Руорн решил разобраться с горами документов, заполнявших стенные шкафы. Он хотел навести в них порядок уже давно. Честно говоря, он всегда хотел это сделать, но ни разу так и не собрался. Бесконечные папки копились здесь сотни лет, и самые почтенные из них уже ломались от древности при попытке их открыть.
Перелистывая пожелтевшие страницы, он обнаруживал, что совершенно не помнит ни событий, о которых в них говорилось, ни людей, чьи имена упоминались. Странно, раньше он мог, не моргнув глазом точно сказать, когда и кем был составлен тот или иной доклад, вынутый из архива. Видимо, лишившись Силы, он постепенно утрачивал и принесенные с ней способности, в том числе и бывшую ранее прекрасной память.
Сидя на полу в окружении бумажных россыпей, Руорн, не спеша, перебирал листы, на которых, словно в кадрах старой кинохроники, видел другого, сильного и уверенного в себе человека, которого, казалось, по чисто случайному совпадению тоже звали Бекташем Руорном.
Тот, другой Руорн отдавал приказания, принимал доклады, объявлял выговоры и благодарности. Поскольку чтение этих документов не вызывало в памяти абсолютно никаких связанных с ними воспоминаний, то иногда тому Руорну, что сидел на полу, начинало казаться, что речь и вправду идет о совершенно другом человеке.
Взяв очередной лист, он обратил внимание на подпись в нижнем углу. Его подпись. Для уверенности он протянул руку и, взяв со стола ручку, расписался рядом. Подписи выглядели абсолютно идентично, вот только разделяли их почти три сотни лет. Забавно. За столь почтенный период времени успевали возникнуть и кануть в лету целые цивилизации, а вот его автограф совершенно не изменился.
Руорн пробежал глазами по тексту. В нем повелевалось выделить под новые посевы пшеницы две сотни гектаров на берегу реки Ивицы, в десяти километрах вверх по течению от поселка Клост. Ха! Поселок! На месте той деревеньки нынче располагался одноименный город, являющийся одним из крупнейших промышленных центров Клиссы. Десять километров? До этого места Ивица теперь просто не добирается, высасываемая трубами заводов еще в предгорьях.
И подпись: «Советник Бекташ Руорн». О! Оказывается, когда-то он был простым Советником. А кто же тогда занимал пост Верховного?
Память хранила молчание. Наверное, человеческий мозг просто не способен удерживать знания, копившиеся в течение пяти веков. А вот рука помнит. Он расписался еще раз. Желтый лист украсился третьим размашистым росчерком, походившим на два предыдущих как очередной отпечаток факсимиле. Даже удивительно!
Трель сигнала вызова оторвала Руорна от созерцания собственных каракулей многовековой давности. Он в замешательстве уставился на мигающий глазок коммуникатора. За все эти дни ему не поступило ни единого вызова, и казалось, что связь просто отключили. Кто это вдруг о нем вспомнил? Пора съезжать, что ли?
Шипя от боли в затекших ногах и цепляясь за край стола, Руорн допрыгал до лежащей на тумбочке гарнитуры и нацепил ее на ухо.
– Я слушаю.
– Господин Руорн? – приятный женский голос оказался ему незнаком.
– Да.
– Вас ожидают в Тронном Зале.
