Промахнулась, все же он был сильнее и проворнее меня, но он просчитался. Чтобы меня остановить, он ударил боевой магией, которая на меня не действовала, я только отлетела к стене, изрядно приложившись к ней затылком, но магия прошла сквозь тело, ничего не повредив. Судя по ощущениям, это было обездвиживающее заклятье.
Леонэль бросился к сестре, и пока все его внимание было обращено на нее, я кинулась к двери, распахнула ее и побежала. Сама не знала, куда бегу, полуголая, в одной нижней рубашке, но в свою комнату я бежать не рискнула. Бросилась вниз, но заметила слугу и испуганно отпрянула. Развернулась и побежала наверх, по пути лихорадочно соображая, как же выбраться из этого кошмарного дома.
Только теперь я начала понимать, что замок Флемора — это крепость, хорошо защищенная и укрепленная крепость, и я здесь в ловушке. И если эти двое меня найдут, то отыграются за все, что я сделала, мало не покажется. Значит, надо сделать так, чтобы меня не нашли. Продержаться пару дней, до того момента, когда нам с Мариэль нужно будет возвращаться в школу. Только пару дней, использовать все, чему учил меня дед и выжить, выжить любой ценой. И я выжила.
Магия Леонэля, как и магия дома меня не обнаружила. Я отлично приспособилась к окружающему пространству, использовала их магические потоки, пропуская их через себя, словно я не живая, словно я предмет мебели, тумбочка или ваза. Пару раз он был очень близко, но не достаточно, чтобы обнаружить полукровку с уникальным даром восстанавливать и менять окружающее пространство.
Тогда я использовала свой дар на полную мощность, такому научилась, что деду и не снилось. Что ни говори, а чувство страха и жажда жизни способны творить настоящие чудеса. А я очень-очень хотела жить.
А потом я заболела. Видимо холод, нервное перенапряжение, постоянное использование магии не прошли даром. Меня нашли с осколком стекла в разодранных им же руках, без сознания, в сильной горячке. Твари испугались, что я сдохну в их замке и вызвали родителей. А те впечатлились масштабом подставы, которую устроили им их чокнутые детки и придумали сказочку о том, что я была не в себе, и сама себя порезала, заодно и побила.
По их словам, у меня случился нервный припадок, и я два дня бегала ото всех по замку практически в чем мать родила. Они даже лекаря мне не поленились вызвать, который попытался воздействовать магией, чтобы стереть все мои воспоминания. Так я узнала, как о художествах семейства Флемора никто до сих пор не узнал. Но, благодаря моей врожденной способности не воспринимать любую вредящую мне магию, у них ничего не вышло. Впрочем, тогда даже без заклинаний я бы промолчала. Я была слишком напугана, чувствовала стыд, грязь, отвращение к самой себе. Мне было тринадцать и очень-очень стыдно.
Да и дед, забрав меня, тоже сделал свое черное дело. Я никогда не забуду его слов:
«А ты на что надеялась, глупая девчонка? Для них ты никто, всего лишь полукровка, которую можно напоить айрегоном и попользовать».
Помню, я тогда спросила, накажет ли его дед, а он в ответ громко рассмеялся и жестоко сказал:
— Ты сама во всем виновата. Надо было думать, кому доверяешь.
Плакала я долго и злилась — не на них, я злилась на себя, на то, что не заметила очевидного. Ведь были, были признаки.
Карин — еще одна наша с Теей подружка-полукровка. Ведь она тоже побывала в доме Флемора. Мариэль так тесно с ней дружила, но после совместных каникул Карин замкнулась, а Мариэль в ее сторону больше не смотрела, словно ее и не существовало вовсе. И ведь именно Карин в последний день перед отъездом просила меня о встрече, хотела сказать что-то важное, но Мариэль так спешила, так хотела увидеть родной дом, что я не пошла. Я проигнорировала все знаки и поплатилась за свою глупость.
Я никогда не говорила Тее, что Мариэль тоже была там, что ей нравилось смотреть, как ее брат развлекается в постели с очередной жертвой и участвовать во всей этой мерзости. Я никому ничего не говорила, например, того, что, прячась там — в темноте, пропуская через себя все магические потоки замка, я видела такое… столько мерзостей, столько девочек, с которыми развлекались не только детишки, но и их папаша. Даже сейчас меня передергивало от того, что творили с теми полукровками Леонэль и его чокнутая сестрица, от того, что они хотели сделать со мной. Радовало только одно, я заблевала им там все от кровати до идеального камзола этого гада. Да и после этой истории дед отправил меня в Академию драконов.
Тогда же у меня возникло странное чувство, впервые, наверное, за всю мою жизнь, что дед обо мне заботится. Говорит гадости, обвиняет, и всячески показывает мне, какое я ничтожество, но если бы ему было все равно, то я бы осталась обучаться в школе благородных девиц, а он перевел меня в Академию.
Так что да, я прекрасно представляла, что за семейство эти Флемора. Впрочем, и Леонэль меня запомнил. Я осталась единственной полукровкой, побывавшей в его постели, которую он не поимел.
Когда-то я боялась, что если встречусь с ним снова, то испугаюсь, не смогу ему противостоять, буду вести себя, как та маленькая испуганная девочка, которая выжила просто чудом и навсегда получила глубокий, страшный шрам в воспоминаниях. Но все оказалось иначе.
Когда я его увидела, то не почувствовала ничего кроме гнева. Этот гнев питал меня во все встречи с ним и его семейством. И он меня ненавидел не меньше за то, что я не боялась, что твердо и с величайшим презрением на него смотрела, что на каждую колкость отвечала не меньшей колкостью, за то, что знала, какой он на самом деле, и со мной он не мог притворяться хорошим и благородным, как притворялся перед другими.
За то, что я портила ему все веселье, и каждый раз, что он появлялся в обществе, я говорила всем девочкам, на которых он обращал внимание, что Леонэль Флемор любит мальчиков. Ложь, конечно, но не могла же я сказать, что он извращенец, предпочитающий развлекаться с собственной сестрой. Впрочем, девушки и так обходили его стороной, а меня за клевету никто не наказывал.
Флемора предпочитали не связываться, а дед почему-то помалкивал, давая мне полную свободу в моей бесконечной ему мести. И я никогда не устану это делать — презирать и портить его существование.
Тея правильно поняла мой взгляд, не обещающий Флеморам ничего хорошего. Пришло время воздать им всем по заслугам, и, кажется, я знаю, кто и как мне сможет в этом помочь.
«Ну, держитесь, Флемора. Этот бал дебютанток вы никогда не забудете».
После того, как мы с Дивией и Виэль придумали, как будем мстить клану Флемора, встал вопрос о том, куда спрятать девушек. Не во дворец же их было везти, но и на пепелище оставлять было нельзя.
— Да, вопрос сложный, — выразила нашу общую мысль Тея.
— Я могла бы поговорить с дедом, — с большим нежеланием предложила я.
— Да твой дед за подобное одолжение такую плату затребует, век не расплатишься, — напомнила Тея. Да я и без нее все знаю. Вот только что делать, ума не приложу.
— Мы могли бы остаться здесь, — начали было девушки, но подруга их быстро перебила.
— Не вариант. Этим Флеморам только того и надо, чтобы вы остались одни, без защиты, без крыши над головой и без надежды на будущее.
— Но что же тогда делать? — в отчаянии воскликнула Виэль.
— Есть у меня одно место, но им столько лет никто не пользовался. Зато там вас точно искать не станут.
— Постой, ты говоришь о…
Принцесса кивнула, подтверждая мою догадку.
— А что? Неплохая мысль.
Да и если Тея вдруг решит наведаться в родные пенаты, никто не заподозрит.
— Ну что? Решено?
— Решено, — кивнула я.
— Тогда так, девушки, собирайтесь, а мы пока вызовем транспорт.
— Простите, а куда мы все-таки едем? — насторожено спросила младшая сестра Дивии.
— В дом Мариссы де Томей, в дом моей матери, — ответила Тея.
Я знаю, как нелегко далось ей это решение. Подруга не была там с восьми лет, ни разу. Просто не могла переступить порог дома, не могла себя заставить. И вот теперь полчаса спустя мы стояли перед заросшим сорняками и дикими кустами домом, одиноким, старым, всеми забытым, и Тея едва сдерживала слезы.
Я взяла ее за руку в надежде утешить, забрать часть ее боли себе, и это помогло. Подруга пришла в себя, тряхнула головой, сбрасывая оцепенение воспоминаний, и решительно вошла внутрь. Но тут возникла проблема. Тей-то домик пропустил, а мы как стояли за воротами, так и остались стоять.
— Кажется, здесь барьер, — заметил Жером, прощупывая пространство.
Я тоже его почувствовала, но слабо, едва ощутимо. Это могло означать только одно — здесь замешана магия крови. Только она способна так надолго сохраняться. Ведь прошло больше десяти лет, а защита действует так, словно была наложена вчера.
— Блин, я забыла совсем. Няня Олена говорила, Клем, помнишь?
Я лишь пожала плечами, ничего такого не припоминая.
— Я должна сказать что-то… что-то простое, типа… А! Все вспомнила.
Тея поспешно сбежала со ступенек, подошла ко мне, схватила за руку и поднесла ее к защитному барьеру.
— Впустить! — повелительно сказала она и в то же мгновение защитный контур вспыхнул алым, обжег руку, боль тут же схлынула, а я смогла пройти внутрь.
— О! Получилось! — обрадовано вскрикнула Тея, я же запоздало начала подозревать, что это был явный экспромт.
— А ты сомневалась?
— Ну, в общем-то, я… — принцесса стушевалась и замолкла.
Замечательно! Просто замечательно! Насколько я помню из уроков общей магии защитные контуры, основанные на крови самые сильные и самые опасные. И если попытаться пройти через такой контур без разрешения, то участь безумца ждет весьма незавидная. Смерть его ждет, костлявая и с косой. И когда я это вспомнила…
— Тея, твою мать!
— Клем, не кипятись. На тебя же все равно магия не действует, и ничего бы не случилось, — заметно струхнула подруга, глядя на мою, готовую убить некоторых не дорожащих подругами принцесс, физиономию.
— Я тебе сейчас покажу, как на меня магия не действует, в деталях. Экспериментатор ты мой доморощенный.
— Ох, какие слова ты знаешь? Это ругательство или как? — виновато улыбаясь, выдала принцесса и спряталась за спиной Дивии, а я притормозила в своих убивательных планах. Не время сейчас, да и не место. И девушки едва на ногах держатся. Надо будет няням рассказать о гостьях. Пусть присмотрят и позаботятся.
— Клем, не злись. Я не хотела. Правда.
— Да я тебе верю, — махнула рукой я, загасив остатки гнева. На Тейку сложно сердиться. Большую часть своих проделок она совершает не со зла, а по чистой случайности. Просто у нее так выходит. — Ладно, давайте покончим со всем этим поскорее.
Тея кивнула и уже более смело проделала разрешательный ритуал с остальными девушками. Ага, на мне-то она его эффективность уже проверила. Ох, Тейка, Тейка. Иногда так и хочется прибить любимую подружку за ветреность. Впрочем, как оказалось, я и сама не лучше. И умудряюсь влипать в истории даже без нее.
* * *
Во дворец мы вернулись, аккурат, к завтраку и даже обрадовались поначалу, что нашего отсутствия никто не заметил. Эх, рано я радовалась. Нас не только заметили, но и встретили… в моей комнате. А, учитывая то, что мы с Теей расстались еще на лестнице, встретили только меня некоторые слишком осведомленные и пугающие своим радостным оскалом.
— Рыба моя, нагулялась? — разулыбался Эвен, едва я, побледнев от его присутствия, прикрыла дверь. Мамочки, что сейчас будет!
— Я… я…
— Ты… ты… Парс, я конечно, все понимаю, но сбегать из дворца, когда тебе четко, ясно и с расстановкой сказали никуда не лезть, просто свинство, не находишь?
Я решила промолчать, глядишь за умную посчитает. Не посчитал.
— Да, видимо тебе эта практика в Арвитане совсем и не нужна, тогда ты сразу так и скажи, зачем же головы всем морочить?
Мое молчание стало гробовым и угрюмым, и, кажется, я сейчас заплачу. Эвен заметил, впечатлился моим убитым видом и перестал источать сарказм.
— Кто тебе вообще ход-то открыл? Заблокировано же все.
Продолжаю молчать, теперь уже не угрюмо, а ехидно.
— Тааак, — протянул Эвен, — судя по взгляду не все. И кто же вас провел? Видимо, Тее тоже ее хранитель надоел.
— Ты не посмеешь! — вскинулась я.
— О, оно заговорило, — издевательски протянул Тень повелителя, а я насупилась.
— Я не принадлежу правящему Дому и имею право ходить куда и когда захочу.
— Ага, ага. Ты Инарчику об этом своем хотении поведай.
— Не надо Инарчика, — побелела я.
А Тень самого повелителя наконец сполз с моей кровати, подошел ко мне вплотную, наклонился и как рявкнет, да так, что мое сердце чуть в пятки не убежало с намерением там поселиться навсегда:
— Тогда ты с сегодняшнего дня сидишь тихо мышкой во дворце и не рыпаешься. Я ясно выражаюсь?
— Предельно, — машинально кивнула я и продолжила: — только я не могу.
— Что? — взревел дэйв, а я поспешила пояснить, пока меня совсем тут не прибили.
— У деда вечер… завтра.
— Доиграешься, малышка. Куда вас таскало-то хоть? — устало спросил Эвен, а я решила сделать то, что получается у меня лучше всего — промолчать.
— Ладно, не говори, сам выясню.
— Тогда, может, я пойду? — пискнула я.
— Куда?
— На завтрак.
— Нет, у меня на тебя другие планы имеются.
— Но…
— Никаких но, одевай свой чудо плащик и погнали.
— Куда? — успела спросить я, прежде чем Эвен решил втравить меня в новое, сомнительное предприятие. — А как же: сиди во дворце тихо мышкой?
— Вот чтобы ты сидела мышкой, я тебя с собой и беру, — загадочно ответил дэйв, схватил меня за плечи, притянул к груди, и мы провалились в подпространство, чтобы через секунду вынырнуть уже у барьера.
— Куда мы идем? — рискнула спросить я, пока Эвен водил рукой по барьеру, как Жером три часа назад.
— Тихо, — шикнул он. — Если я ошибусь, нас обоих ждет веселенький денек.
— То есть, это несанкционированное похищение? — хмыкнула я.
— Какая проницательная девочка, — не менее язвительно сказал Эвен. — Жаль, что мозг у тебя включается только в самые неподходящие моменты.
Я замолчала, насупилась. Интересно, он еще долго меня будет отчитывать, да еще и издеваться весьма грубым образом? Это все мило, конечно, но блин, достало.
— Клем, обиделась? — подметил он, а барьер уже принял видимую форму, готовый вот-вот открыться. — Не стоит, я же любя. Просто ты даже не представляешь, по какой тонкой грани ходишь.
— Представляю.
— Нет, не представляешь, — убежденно сказал дэйв. — Знаешь, чего ему стоит вот так тебя отпускать, не контролировать ежесекундно, оставаться в отдалении и позволять жить обычной жизнью, как все.
— А если я не хочу жить как все?
— Хочешь, малышка, хочешь. Радуйся, что он это понимает, а то бы ты не играла сейчас с принцессой в благородных мстительниц, а сидела бы в сердце Огненного Дома, пузатая, окруженная жрецами и охранниками, закрытая от внешнего мира на все возможные замки.
— Запертая, ты хотел сказать, — поправила я.
— Именно, малышка, именно. Чудесная перспектива, не правда ли?
Да, не радостная. В нарисованном Эвеном мире о свободе приходилось только мечтать, но вот в чем загвоздка, я не уверена, что свобода мне так уж нужна без Инара. Ведь там, в том мире — он будет моим. А в этом мы лишь вежливые незнакомцы.
Леонэль бросился к сестре, и пока все его внимание было обращено на нее, я кинулась к двери, распахнула ее и побежала. Сама не знала, куда бегу, полуголая, в одной нижней рубашке, но в свою комнату я бежать не рискнула. Бросилась вниз, но заметила слугу и испуганно отпрянула. Развернулась и побежала наверх, по пути лихорадочно соображая, как же выбраться из этого кошмарного дома.
Только теперь я начала понимать, что замок Флемора — это крепость, хорошо защищенная и укрепленная крепость, и я здесь в ловушке. И если эти двое меня найдут, то отыграются за все, что я сделала, мало не покажется. Значит, надо сделать так, чтобы меня не нашли. Продержаться пару дней, до того момента, когда нам с Мариэль нужно будет возвращаться в школу. Только пару дней, использовать все, чему учил меня дед и выжить, выжить любой ценой. И я выжила.
Магия Леонэля, как и магия дома меня не обнаружила. Я отлично приспособилась к окружающему пространству, использовала их магические потоки, пропуская их через себя, словно я не живая, словно я предмет мебели, тумбочка или ваза. Пару раз он был очень близко, но не достаточно, чтобы обнаружить полукровку с уникальным даром восстанавливать и менять окружающее пространство.
Тогда я использовала свой дар на полную мощность, такому научилась, что деду и не снилось. Что ни говори, а чувство страха и жажда жизни способны творить настоящие чудеса. А я очень-очень хотела жить.
А потом я заболела. Видимо холод, нервное перенапряжение, постоянное использование магии не прошли даром. Меня нашли с осколком стекла в разодранных им же руках, без сознания, в сильной горячке. Твари испугались, что я сдохну в их замке и вызвали родителей. А те впечатлились масштабом подставы, которую устроили им их чокнутые детки и придумали сказочку о том, что я была не в себе, и сама себя порезала, заодно и побила.
По их словам, у меня случился нервный припадок, и я два дня бегала ото всех по замку практически в чем мать родила. Они даже лекаря мне не поленились вызвать, который попытался воздействовать магией, чтобы стереть все мои воспоминания. Так я узнала, как о художествах семейства Флемора никто до сих пор не узнал. Но, благодаря моей врожденной способности не воспринимать любую вредящую мне магию, у них ничего не вышло. Впрочем, тогда даже без заклинаний я бы промолчала. Я была слишком напугана, чувствовала стыд, грязь, отвращение к самой себе. Мне было тринадцать и очень-очень стыдно.
Да и дед, забрав меня, тоже сделал свое черное дело. Я никогда не забуду его слов:
«А ты на что надеялась, глупая девчонка? Для них ты никто, всего лишь полукровка, которую можно напоить айрегоном и попользовать».
Помню, я тогда спросила, накажет ли его дед, а он в ответ громко рассмеялся и жестоко сказал:
— Ты сама во всем виновата. Надо было думать, кому доверяешь.
Плакала я долго и злилась — не на них, я злилась на себя, на то, что не заметила очевидного. Ведь были, были признаки.
Карин — еще одна наша с Теей подружка-полукровка. Ведь она тоже побывала в доме Флемора. Мариэль так тесно с ней дружила, но после совместных каникул Карин замкнулась, а Мариэль в ее сторону больше не смотрела, словно ее и не существовало вовсе. И ведь именно Карин в последний день перед отъездом просила меня о встрече, хотела сказать что-то важное, но Мариэль так спешила, так хотела увидеть родной дом, что я не пошла. Я проигнорировала все знаки и поплатилась за свою глупость.
Я никогда не говорила Тее, что Мариэль тоже была там, что ей нравилось смотреть, как ее брат развлекается в постели с очередной жертвой и участвовать во всей этой мерзости. Я никому ничего не говорила, например, того, что, прячась там — в темноте, пропуская через себя все магические потоки замка, я видела такое… столько мерзостей, столько девочек, с которыми развлекались не только детишки, но и их папаша. Даже сейчас меня передергивало от того, что творили с теми полукровками Леонэль и его чокнутая сестрица, от того, что они хотели сделать со мной. Радовало только одно, я заблевала им там все от кровати до идеального камзола этого гада. Да и после этой истории дед отправил меня в Академию драконов.
Тогда же у меня возникло странное чувство, впервые, наверное, за всю мою жизнь, что дед обо мне заботится. Говорит гадости, обвиняет, и всячески показывает мне, какое я ничтожество, но если бы ему было все равно, то я бы осталась обучаться в школе благородных девиц, а он перевел меня в Академию.
Так что да, я прекрасно представляла, что за семейство эти Флемора. Впрочем, и Леонэль меня запомнил. Я осталась единственной полукровкой, побывавшей в его постели, которую он не поимел.
Когда-то я боялась, что если встречусь с ним снова, то испугаюсь, не смогу ему противостоять, буду вести себя, как та маленькая испуганная девочка, которая выжила просто чудом и навсегда получила глубокий, страшный шрам в воспоминаниях. Но все оказалось иначе.
Когда я его увидела, то не почувствовала ничего кроме гнева. Этот гнев питал меня во все встречи с ним и его семейством. И он меня ненавидел не меньше за то, что я не боялась, что твердо и с величайшим презрением на него смотрела, что на каждую колкость отвечала не меньшей колкостью, за то, что знала, какой он на самом деле, и со мной он не мог притворяться хорошим и благородным, как притворялся перед другими.
За то, что я портила ему все веселье, и каждый раз, что он появлялся в обществе, я говорила всем девочкам, на которых он обращал внимание, что Леонэль Флемор любит мальчиков. Ложь, конечно, но не могла же я сказать, что он извращенец, предпочитающий развлекаться с собственной сестрой. Впрочем, девушки и так обходили его стороной, а меня за клевету никто не наказывал.
Флемора предпочитали не связываться, а дед почему-то помалкивал, давая мне полную свободу в моей бесконечной ему мести. И я никогда не устану это делать — презирать и портить его существование.
Тея правильно поняла мой взгляд, не обещающий Флеморам ничего хорошего. Пришло время воздать им всем по заслугам, и, кажется, я знаю, кто и как мне сможет в этом помочь.
«Ну, держитесь, Флемора. Этот бал дебютанток вы никогда не забудете».
ГЛАВА 13 Труп
После того, как мы с Дивией и Виэль придумали, как будем мстить клану Флемора, встал вопрос о том, куда спрятать девушек. Не во дворец же их было везти, но и на пепелище оставлять было нельзя.
— Да, вопрос сложный, — выразила нашу общую мысль Тея.
— Я могла бы поговорить с дедом, — с большим нежеланием предложила я.
— Да твой дед за подобное одолжение такую плату затребует, век не расплатишься, — напомнила Тея. Да я и без нее все знаю. Вот только что делать, ума не приложу.
— Мы могли бы остаться здесь, — начали было девушки, но подруга их быстро перебила.
— Не вариант. Этим Флеморам только того и надо, чтобы вы остались одни, без защиты, без крыши над головой и без надежды на будущее.
— Но что же тогда делать? — в отчаянии воскликнула Виэль.
— Есть у меня одно место, но им столько лет никто не пользовался. Зато там вас точно искать не станут.
— Постой, ты говоришь о…
Принцесса кивнула, подтверждая мою догадку.
— А что? Неплохая мысль.
Да и если Тея вдруг решит наведаться в родные пенаты, никто не заподозрит.
— Ну что? Решено?
— Решено, — кивнула я.
— Тогда так, девушки, собирайтесь, а мы пока вызовем транспорт.
— Простите, а куда мы все-таки едем? — насторожено спросила младшая сестра Дивии.
— В дом Мариссы де Томей, в дом моей матери, — ответила Тея.
Я знаю, как нелегко далось ей это решение. Подруга не была там с восьми лет, ни разу. Просто не могла переступить порог дома, не могла себя заставить. И вот теперь полчаса спустя мы стояли перед заросшим сорняками и дикими кустами домом, одиноким, старым, всеми забытым, и Тея едва сдерживала слезы.
Я взяла ее за руку в надежде утешить, забрать часть ее боли себе, и это помогло. Подруга пришла в себя, тряхнула головой, сбрасывая оцепенение воспоминаний, и решительно вошла внутрь. Но тут возникла проблема. Тей-то домик пропустил, а мы как стояли за воротами, так и остались стоять.
— Кажется, здесь барьер, — заметил Жером, прощупывая пространство.
Я тоже его почувствовала, но слабо, едва ощутимо. Это могло означать только одно — здесь замешана магия крови. Только она способна так надолго сохраняться. Ведь прошло больше десяти лет, а защита действует так, словно была наложена вчера.
— Блин, я забыла совсем. Няня Олена говорила, Клем, помнишь?
Я лишь пожала плечами, ничего такого не припоминая.
— Я должна сказать что-то… что-то простое, типа… А! Все вспомнила.
Тея поспешно сбежала со ступенек, подошла ко мне, схватила за руку и поднесла ее к защитному барьеру.
— Впустить! — повелительно сказала она и в то же мгновение защитный контур вспыхнул алым, обжег руку, боль тут же схлынула, а я смогла пройти внутрь.
— О! Получилось! — обрадовано вскрикнула Тея, я же запоздало начала подозревать, что это был явный экспромт.
— А ты сомневалась?
— Ну, в общем-то, я… — принцесса стушевалась и замолкла.
Замечательно! Просто замечательно! Насколько я помню из уроков общей магии защитные контуры, основанные на крови самые сильные и самые опасные. И если попытаться пройти через такой контур без разрешения, то участь безумца ждет весьма незавидная. Смерть его ждет, костлявая и с косой. И когда я это вспомнила…
— Тея, твою мать!
— Клем, не кипятись. На тебя же все равно магия не действует, и ничего бы не случилось, — заметно струхнула подруга, глядя на мою, готовую убить некоторых не дорожащих подругами принцесс, физиономию.
— Я тебе сейчас покажу, как на меня магия не действует, в деталях. Экспериментатор ты мой доморощенный.
— Ох, какие слова ты знаешь? Это ругательство или как? — виновато улыбаясь, выдала принцесса и спряталась за спиной Дивии, а я притормозила в своих убивательных планах. Не время сейчас, да и не место. И девушки едва на ногах держатся. Надо будет няням рассказать о гостьях. Пусть присмотрят и позаботятся.
— Клем, не злись. Я не хотела. Правда.
— Да я тебе верю, — махнула рукой я, загасив остатки гнева. На Тейку сложно сердиться. Большую часть своих проделок она совершает не со зла, а по чистой случайности. Просто у нее так выходит. — Ладно, давайте покончим со всем этим поскорее.
Тея кивнула и уже более смело проделала разрешательный ритуал с остальными девушками. Ага, на мне-то она его эффективность уже проверила. Ох, Тейка, Тейка. Иногда так и хочется прибить любимую подружку за ветреность. Впрочем, как оказалось, я и сама не лучше. И умудряюсь влипать в истории даже без нее.
* * *
Во дворец мы вернулись, аккурат, к завтраку и даже обрадовались поначалу, что нашего отсутствия никто не заметил. Эх, рано я радовалась. Нас не только заметили, но и встретили… в моей комнате. А, учитывая то, что мы с Теей расстались еще на лестнице, встретили только меня некоторые слишком осведомленные и пугающие своим радостным оскалом.
— Рыба моя, нагулялась? — разулыбался Эвен, едва я, побледнев от его присутствия, прикрыла дверь. Мамочки, что сейчас будет!
— Я… я…
— Ты… ты… Парс, я конечно, все понимаю, но сбегать из дворца, когда тебе четко, ясно и с расстановкой сказали никуда не лезть, просто свинство, не находишь?
Я решила промолчать, глядишь за умную посчитает. Не посчитал.
— Да, видимо тебе эта практика в Арвитане совсем и не нужна, тогда ты сразу так и скажи, зачем же головы всем морочить?
Мое молчание стало гробовым и угрюмым, и, кажется, я сейчас заплачу. Эвен заметил, впечатлился моим убитым видом и перестал источать сарказм.
— Кто тебе вообще ход-то открыл? Заблокировано же все.
Продолжаю молчать, теперь уже не угрюмо, а ехидно.
— Тааак, — протянул Эвен, — судя по взгляду не все. И кто же вас провел? Видимо, Тее тоже ее хранитель надоел.
— Ты не посмеешь! — вскинулась я.
— О, оно заговорило, — издевательски протянул Тень повелителя, а я насупилась.
— Я не принадлежу правящему Дому и имею право ходить куда и когда захочу.
— Ага, ага. Ты Инарчику об этом своем хотении поведай.
— Не надо Инарчика, — побелела я.
А Тень самого повелителя наконец сполз с моей кровати, подошел ко мне вплотную, наклонился и как рявкнет, да так, что мое сердце чуть в пятки не убежало с намерением там поселиться навсегда:
— Тогда ты с сегодняшнего дня сидишь тихо мышкой во дворце и не рыпаешься. Я ясно выражаюсь?
— Предельно, — машинально кивнула я и продолжила: — только я не могу.
— Что? — взревел дэйв, а я поспешила пояснить, пока меня совсем тут не прибили.
— У деда вечер… завтра.
— Доиграешься, малышка. Куда вас таскало-то хоть? — устало спросил Эвен, а я решила сделать то, что получается у меня лучше всего — промолчать.
— Ладно, не говори, сам выясню.
— Тогда, может, я пойду? — пискнула я.
— Куда?
— На завтрак.
— Нет, у меня на тебя другие планы имеются.
— Но…
— Никаких но, одевай свой чудо плащик и погнали.
— Куда? — успела спросить я, прежде чем Эвен решил втравить меня в новое, сомнительное предприятие. — А как же: сиди во дворце тихо мышкой?
— Вот чтобы ты сидела мышкой, я тебя с собой и беру, — загадочно ответил дэйв, схватил меня за плечи, притянул к груди, и мы провалились в подпространство, чтобы через секунду вынырнуть уже у барьера.
— Куда мы идем? — рискнула спросить я, пока Эвен водил рукой по барьеру, как Жером три часа назад.
— Тихо, — шикнул он. — Если я ошибусь, нас обоих ждет веселенький денек.
— То есть, это несанкционированное похищение? — хмыкнула я.
— Какая проницательная девочка, — не менее язвительно сказал Эвен. — Жаль, что мозг у тебя включается только в самые неподходящие моменты.
Я замолчала, насупилась. Интересно, он еще долго меня будет отчитывать, да еще и издеваться весьма грубым образом? Это все мило, конечно, но блин, достало.
— Клем, обиделась? — подметил он, а барьер уже принял видимую форму, готовый вот-вот открыться. — Не стоит, я же любя. Просто ты даже не представляешь, по какой тонкой грани ходишь.
— Представляю.
— Нет, не представляешь, — убежденно сказал дэйв. — Знаешь, чего ему стоит вот так тебя отпускать, не контролировать ежесекундно, оставаться в отдалении и позволять жить обычной жизнью, как все.
— А если я не хочу жить как все?
— Хочешь, малышка, хочешь. Радуйся, что он это понимает, а то бы ты не играла сейчас с принцессой в благородных мстительниц, а сидела бы в сердце Огненного Дома, пузатая, окруженная жрецами и охранниками, закрытая от внешнего мира на все возможные замки.
— Запертая, ты хотел сказать, — поправила я.
— Именно, малышка, именно. Чудесная перспектива, не правда ли?
Да, не радостная. В нарисованном Эвеном мире о свободе приходилось только мечтать, но вот в чем загвоздка, я не уверена, что свобода мне так уж нужна без Инара. Ведь там, в том мире — он будет моим. А в этом мы лишь вежливые незнакомцы.
