Несовместимость

Этот ребенок мой!
       До сих пор не верил. В голове крутились Дашины слова: "Это твой ребёнок! Твой! Слышишь?!", а перед глазами стояло осунувшееся, бледное лицо любимой женщины и ее дрожащие пальцы. В моих глазах стояли слезы. Несмотря на все мои косяки, там, наверху, сжалились, дали надежду. Я уж думал, вся моя жизнь будет изрешечена одними лишь воспоминаниями. И урвать свой кусок счастья мне не по зубам. А тут не просто любимая женщина, тут наше будущее! Все, к чему мы стремились – стало возможным.
       Да, сейчас я был готов на многое. Только бы обеспечить Даше подходящие условия для развития и рождения нашей принцессы. Да просто подарить ей долгожданное спокойствие.
       Докурив сигарету, я вышел из машины. Соображал, как расстаться с Аней и с наименьшими потерями для всех организовать развод. Знал – будет непросто, но свой рычаг давления у меня имелся. Она получит то, к чему так стремилась, а я – возможность навсегда вычеркнуть ее из моей жизни. Открыв дверь ключом, первое, что заметил – мужские ботинки в прихожей, а потом я услышал быстрые шаги.
       – Доброй ночи, Роман Александрович, – ко мне подскочила женщина. Наша домработница. Я остолбенел. Начало двенадцатого ночи, что она здесь делает?
       – Простите, что случилось? – положил ключи на тумбу и посмотрел на женщину.
       – Тут такое дело. Аня попросила меня остаться, на тот случай, если ей будет плохо. Ну, там воды принести или еще что-нибудь, – выдала она.
       Я не знал, как реагировать. Это еще что за новости? Нет, Аня та еще актриса, но зачем привлекать постороннего человека в свои игрища?
       Сняв пиджак и обувь, я прошел в квартиру.
       – Мне просто домой надо, Роман Александрович, – остановила меня несчастная женщина.
       Я обернулся. Она ждала ответа.
       – Конечно, вы свободны, можете ехать. Спасибо за помощь.
       – Да мне только в радость, – махнула она рукой и принялась одеваться, – просто завтра рано утром надо к внукам ехать. Обещала с ними посидеть. А они загородом живут.
       – Подождите, – бесцеремонно перебил я ее, – чьи это ботинки? – указал на мужскую обувь черного цвета, на которых опять задержался мой взгляд. Она проследила за моим движением, тоже глянула на обувь и сказала:
       – Врача.
       Я потерял дар речи.
       – А вы что не знали? – теперь пришла ее очередь удивляться.
       Знал ли я? Хороший вопрос. Мы с Аней разговаривали днем, я сказал, что вечером приеду и нам надо будет серьезно поговорить. Она даже слушать не стала, прямым текстом заявила, что я за все ей отвечу. Собственно, жена пребывала в бешенстве. И ни слово о том, что ей плохо. И плохо ли на самом деле?
       Быстро вызвав такси, я отправил бедную женщину домой.
       Зайдя в спальню, застал картину один в один, как тогда с угрозой выкидыша в больнице. Все то же самое, только антураж поменялся: вместо белых больничных стен – теперь золотистые.
       Мое присутствие было сразу же обозначено. Аня недовольно присела на кровати, поправила одеяло, и опустила голову, а врач отошел к окну.
       – Здравствуй, Аня. Что здесь происходит?
       – Плохо. Мне плохо, Рома, – и голос загробный. Аня медленно вздохнула.
       Чувствовал себя круче, чем в цирке, но виду не подал.
       – В обед тебе было очень хорошо, не так ли? – говорил спокойно, не поддавался на провокацию. Медленно подошел к кровати.
       – Когда я понервничаю, мне сразу становится нехорошо. A у меня всегда найдется повод для волнения, – она надменно отвернулась, показывая кто здесь виновник произошедшего.
       Я посмотрел на врача. Он не слова ни проронил, опустил глаза в пол. Эскулап хренов.
       – Считаю спектакль удавшимся. Антракт. Гости могут идти по домам.
       Мои слова нарушили недолгую тишину; Аня дерзко выпрямила спину и развернулась ко мне. Я кивнул и взглядом показал, что ждать больше не намерен, пусть выпроваживает своего гостя. Жена скривилась, начала искать взаимную поддержку у врача, и тот все же поднял глаза, подхватил меня под руку, вроде, как он рулит здесь парадом. Я отмахнулся от неприятного касания.
       – Ваша жена позвонила, сказала, что снова стала ощущать режущие боли внизу живота. Я настаиваю на госпитализации, – не обращая внимания на мою грубость, не мигая начал врач, – все же стоит пройти более тщательное обследование в клинике, Роман Александрович.
       – Непременно все так и будет. Я поговорю с супругой, и мы к вам обратимся, – проталкивал его к входной двери, боролся с нарастающим во мне бешенством. Очень хотелось кому-нибудь вмазать и этот докторишка был одним из первых на очереди. Смотреть в распахнуто-обвинительные глаза Ани и слушать вполне убедительную, но пространную речь доктора, было выше моих сил. Своей вины я не снимал, но участвовать в этом цирке не желал.
       – Аня, – выпроводив врача, я вернулся в спальню. Жена осталась полулежа сидеть в кровати и с упоением рассматривала настенные часы, – что это было, скажи мне, пожалуйста? Сколько раз я тебя просил не выносить ссор из избы. Я не придурок и петь про то, что ты якобы плохо себя чувствовала, не надо, – жена скорбно подняла брови и прижала руки к груди, – Аня, еще один такой концерт и разговаривать я буду уже иначе. Поняла?
       Она ничего не ответила, отвернулась от меня и полностью укрылась одеялом. Я громко выдохнул, борясь с нарастающим во мне раздражением по отношению к этой женщине.
       – Аня, я с тобой разговариваю! – отбросив одеяло в сторону, я навис над ней.
       – Я не хочу с тобой говорить. Устала. Я спать хочу.
       – Нет, мы с тобой поговорим. Так не пойдет. Есть вещи, которые остаются внутри стен дома. Мне не нравится, когда ты приходишь ко мне работу и скандалишь. Работа – это не место, где выясняют отношения. Там люди работают. Я их начальник. Не подкидывай им темы для сплетен, я и так сыт ими по горло. И домой не зови, пожалуйста, больше левых врачей для того, что показать мне, своему мужу, как я по-скотски с тобой поступаю. Аня, я давно все понял. И, если я тебе ничего не говорил, не значит, что нахожусь в неведении, – жена закрыла руками лицо, и всхлипнула, – не надо плакать. Давай как взрослые люди решим наши проблемы. Мы сможем договориться, надо только этого захотеть.
       Я по-прежнему оставался склоненным к Аниному лицу, ее руки слегка подрагивали, выдавали с головой волнение. Она демонстративно еще больше вжалась в кровать, заставляя меня чувствовать поганее, чем я есть.
       – Ань, наша жизнь похожа на кошмар. Неужели ты о таком мечтала? Мы оба ошиблись, давай теперь исправлять наши ошибки.
       Жена дернулась, убрала руки с лица и с ненавистью уставилась на меня.
       – Все было бы иначе, если бы ты, Рома, был ко мне терпимее и шел на уступки. Я жду от тебя ребенка, но ты постоянно об этом забываешь.
       – Аня!
       – Интересно, а как бы ты себя повел, если бы я вот так же уезжала на ночь глядя, бросив дурацкое оправдание " к маме", – жена села в кровати, откинула в сторону одеяло, – а сама с любовником развлекалась?
       Снова шумно выдохнув и выпрямившись, я отошел немного в сторону. Аня рассмеялась.
       – Неудачное сравнение, правда, Рома? Тебе всегда было безразлично где я и с кем. Да хоть земля меня поглотит – ты даже внимание не обратишь. Любопытно, а если бы твоя Даша не пришла ночевать? Хотела бы я посмотреть на тебя в этот момент и упиваться твоей болью.
       – Да что ты несешь! – не выдержал, вскипел.
       Развернулся к ней лицом, жена гневно полировала меня взглядом. С надрывом отпихнула еще дальше от себя одеяло и шумно сглотнула.
       – Я несу? Это ты себя царем возомнил. Ничего не боишься. Но я тоже могу больно ранить, – она перевела дыхание, разъяренно подскочила ко мне так, что коленями уперлась в края матраса кровати и пальцами схватилась за мою рубашку, – ты даже на звонки не с первого раза отвечал. Одолжение мне делал своими разговорами. Ты...Ты был у нее, ездил к ней, Рома! Что она тебе сказала? – жена не требовала ответов, она просто выплескивала всю свою злость, – можешь не отрицать! Я и так знаю! После нее ты всегда приходишь бешеный и неадекватный, – я стиснул зубы и словил правой рукой Аню за талию, не давая потерять равновесие. А левой – перехватил руку, которой она намеревалась влепить мне пощечину. Но женщина не унималась, закипала сильнее. – У тебя все на лице написано. Ты узнал, что она беременна и тебя сейчас ломает. Да-да, кто-то смог тебя обойти, Ромочка. И твоя шлюха уже, небось, в Берлине или Гамбурге.
       В секунду я так сильно схватил ее за руки, что, казалось, завтра ее запястья покроются синяками. Приподнял на кровати. Жена не верила. Я никогда не позволял себе грубого отношения к ней.
       Еле сдержался, чтобы не вывалить на нее все нецензурные слова какие только знал. Просто на мгновение прикрыл глаза. "Спокойно!" – успокаивал себя. Она женщина и мать моего ребенка! Сейчас самое главное прийти с ней к соглашению. Все остальное – не имеет значения. Выпустил Анины руки. Она быстро пришла в себя, беспрепятственно поднялась на ноги, надела тапочки и с вызовом посмотрела на меня.
       – У тебя прекрасные друзья, ты знаешь больше меня, – с сарказмом бросил я, – oна сверкнула глазами, хотела произнести что-то в оправдание, но я остановил, –Так больше продолжаться не может!
       – Как так? – перебила она, – все свои претензии вываливай на себя. В нашей неудавшейся семейной жизни виноват один ты.
       – Хорошо, виноват я один. Тебе стало легче? – резче, чем хотел, спросил ее.
       – Мне будет легче тогда, когда мы начнем жить нормальной семьей. Как это было меньше года назад, – похоже, кто-то сходил здесь с ума. Нашу семейную жизнь едва ли можно было назвать "нормальной", но жена считала по-другому.
       – Аня!
       Жена собиралась выйти из комнаты, но я схватил ее за плечи, остановил, подвел к кровати. Она нехотя присела на край и закатила глаза.
       – Мы должны поговорить, вылезти из этой глубокой затяжной бездны, – последовав ее примеру, я присел на корточки напротив нее, внимательно смотря ей в глаза. – Не знаю, как ты, а я не могу так жить. Я предлагаю тебе развод....
       Аня закусила губу и зажмурилась.
       – Никогда. Быть матерью одиночкой? Ни за что, – холодным тоном отчеканила она и снова воинственно посмотрела на меня.
       Понимал, может я и дурак, проще простого насильно Аню где-нибудь запереть, пригрозить, лишить всех благ, и она стала бы шелковой. Но я не был сторонником радикальных мер, поэтому искал цивилизованные пути разрешения нашей ситуации. Кроме всего прочего, я просто-напросто боялся, что Даша начнет нервничать, ухудшится ее самочувствие. А ей так необходим покой для нормального вынашивания нашего ребенка.
       И вместо того, чтобы силой заставить Аню подписать необходимые мне бумаги, я решил пойти с ней на сделку. Выгодную сделку.
       – Почему? Что тебе это даст? – спросил спокойно, – Ань, нашу семью уже невозможно сохранить, и твой отказ от развода ни к чему не приведет. Миллионы людей разводятся и счастливо живут после этого. Зачем друг другу портить жизнь? Ни ты не живешь, ни я.
       Блуждая глазами по моему лицу, жена внимательно разглядывала меня. Я никак не мог понять, что же она задумала. Аня руками попыталась оттолкнуть меня, но я крепко держал ее колени.
       – Зачем тебе развод? Я скоро рожу, Рома. У тебя появится ребенок, о котором ты столько мечтал, – она замерла, а потом легкая улыбка тронула ее губы, – скоро все изменится, ты в последнее время много нервничаешь, – жена коснулась щеки ладонью, провела пальцами по щетине. Я перехватил ее руку, убрал.
       – Ребенок – не повод тянуть наш брак за хвост, – Аня, будто не слыша, покачала головой, заставив меня нахмуриться. – Ты еще встретишь любимого человека, – по глазам видел, что она не понимала или не хотела понимать. Уперлась рогом.
       – У тебя все так просто. Развестись, снова выйти замуж, потом очередной придурок мне будет опять мозги полоскать. Нет, с тобой я хотя бы знаю, чего ожидать, – произнесла она и снова покачала головой.
       – Я не люблю тебя. И ты меня тоже, не надо так смотреть! Наши отношения – это путь в никуда.
       – Она же уехала, я не понимаю...
       Я не хотел шантажа, но выбора Аня мне не оставила. Если молча собрать сумку и уйти, жена будет кричать, угрожать, устраивать истерику. Не мог взять в толк, как она не устала от таких отношений, но видимо жажда денег перекрыла все на свете. И я на верном пути. Дам то, чего он так желает. Я поднялся на ноги, пошел в кабинет. Достал из сейфа документ и вернулся в комнату. Аня уже стояла возле окна и ждала моего возвращения. Бросив на небольшой круглый столик черную папку, ее глаза прищурились и проследили траекторию полета документа.
       – Что это? – коротко бросила она.
       – Открой, посмотри.
       – Если ты мне хочешь показать наш брачный договор, то я помню каждый его пункт, Рома, – жена осталась стоять на месте и недоверчивo поглядывать на круглый стол, – ты очень хорошо тогда подготовился. Я вообще не имею права ни на что.
       – Ты сама его подписала. Но речь не об этом, Аня. Мой адвокат тебе говорил, что до официального развода брачный договор можно расторгнуть или откорректировать. Я готов идти на уступки: оставляю тебе квартиру, машину, дачу, плюс отступные, сумма указана в списке раздела имущества. Безусловно, мы договоримся так же об определенной сумме, которая будет поступать ежемесячно на твой банковский счет – это деньги на уход за моим сыном. Зная твой характер, во избежание недоразумений, я подготовил документ, по которому буду иметь возможность в любое время дня и ночи видеться со своим ребенком. Соответственно, забирать его к себе на ночь.
       – Рома, мы все это уже проходили. Я не согласна, – сложив руки на груди, усмехнулась она.
       Ей все мало. Этой суке все мало!
       – Ты же ничего не теряешь. Все равно в плюсе остаешься, – протянул ей шариковую ручку.
       – Я не буду ничего подписывать. У нас будет ребенок, нам есть ради кого сохранять семью, – жена развернулась к окну, оперлась руками о подоконник.
       Я тихо застонал. Спокойствие улетучивалось. Сделал шаг в направлении нее, хотел схватить за плечи и хорошенько встряхнуть. Но вовремя одернул руку, поднеся кулак ко рту.
       – Подожди, Аня. Это не все. Я готов дальше торговаться. Знал, что ты откажешься, поэтому у меня есть для тебя кое-что получше, – Аня развернулась, застыла, – открой папку, не бойся, – жена колебалась, но все же подошла к столу, аккуратно взяла в руки черную папку, открыла.
       Ее взгляд от непонимающего до шокированного проходился по каждой строчке титульного листа. Я не торопил, ждал, когда она перевернет очередную страницу.
       Я мало, что терял. Больше того, ничего не терял. Эти крохи не имели для меня никого значения. Но женщине, стоявшей напротив меня, это знать было необязательно.
       И сейчас, когда на кону стояли спокойствие, смех и радость любимой женщины, я готов был отдать гораздо больше. Самое главное – счастье дорогих тебе людей.
       – Я не понимаю, – Аня подняла на меня глаза, – договор дарения...Нет, тут что-то не так, – она бросила папку на кровать, – ты мне собираешься подарить филиал кампании в Болгарии?
       – Именно.
       – Никогда не поверю. Не держи меня за дуру, Рома. Ради свободы ты готов мне подарить то, что приносит миллионы? – но глаза ее загорелись, вспыхнули яркими лампочками. – Ты что-то задумал, повыводил все свои активы, а мне, значит, собираешься втюхать фирму-банкрот?
       М-да, все же деловая хватка у нее присутствует. Мое лицо озарила улыбка. Значит, не ошибся. Осталось только Аню убедить, поставить заветную подпись в правом нижнем углу листа.