Соседи. Нет, мы хуже, чем соседи. И отрешённость, забравшаяся ко мне в сердце, костлявыми пальцами выкорчевывала из меня всё то, что я старательно пытался закопать.
Продолжая вести машину, думал так же о том, что пора обустраивать детскую комнату. Аня категорически отказывалась ставить кроватку в нашей спальне. Правильнее сказать, в её спальне. Даже ночевать я старался в кабинете.
Вспоминал отца, его наставления, укоры. Наш первый поход на футбол. Как отдал меня в секцию карате, ругал за слёзы проигрывания в первом рукопашном бою. "Мужчина должен быть сильным, выносливым, мужественным. Уметь бороться с трудностями. Не получается – пробовать ещё и ещё. Не сдаваться" – твердил отец. Задавался вопросом: "Стану ли я таким же хорошим отцом? Смогу ли вложить в сына необходимые человеческие качества? Как сложится с Аней наша семейная жизнь после рождения ребёнка?”
Первое время, когда мы с женой снова съехались, мама часто приезжала, переживала за Аню, внука, наши отношения. "Брак."
Но Аня, как волчонок, не признавала её заботу. Противилась. Психовала. Не нашли они общий язык. Как женщина, Аня прекрасно чувствовала, что мать не проведешь. Пыталась заставить меня крутиться вокруг неё. Но я быстро сообразил, какое развлечение придумал её воспаленный мозг.
Просто выработал свои правила игры: меньше видеться, общаться, избегать ссор. Как нарочно, жена шла в наступление. Требовала, требовала и ещё раз требовала. Каждую неделю переводил на её счет крупную сумму денег, но даже цацки уже не спасали осадную крепость.
– Дашенька, доченька, – мама привычным, ласковым тоном разговаривала по телефону, – спасибо тебе большое, что не забыла. Саше приятно было бы знать, сколько людей помнят о нем. Мы только что были на кладбище. Сейчас дома посидим, помянем папу. А ты как, родная?
До меня не сразу начал доходить смысл маминых слов.
Мама разговаривает по телефону. С Дашей. Даша позвонила маме. От неожиданности автомобиль зигзагообразно повело. Никогда, никогда Даша не забывала о том, что дорого мне и моим близким. Привычное тепло побежало по венам.
В зеркале заднего вида смотрел, как мама улыбается. Разговаривает тихо, понизив голос. Но я все слышал, разбирал каждое слово. Горел желанием остановиться, вырвать трубку, поговорить с ней. Но мальчишеский порыв не привел бы к желанному результату.
Привычное тепло сменилось холодом. Сердце с тревогой сжалось, и по венам поплыл живой металл.
Теперь весь оставшийся день Даша неимоверно жила в моих мыслях. Опять поселилась и разрушала холодную невозмутимость. Истязал себя фотографиями прошлого, закрывшись кабинете. Потянулся к телефону, хотя yже давно перестал мозолить глаза, нажимать на кнопку вызова рядом с номером, который я не просто знал наизусть, а который, будь даже в полной прострации, назвал бы без запинки.
Чёрт! Коньяк, сигареты и память подкидывали в мои мысли совсем радикальные идеи. Она и Он. Другой. Так реально, естественно и больно.
От непрошенных мыслей скручивало руки. Провокационные картинки вспыхивали в голове, взрывая сердце и душу. Чья-то рука касается её нежной шеи, ведет вниз, пробираясь под одежду. Его губы впиваются в её, прижимая к себе сильнее. Мужчина настойчиво ласкает её тело, от чего из Дашиных губ срывается лёгкий стон. Он наклоняет её, Даша облокачивается руками на спинку дивана, прогибая спину. Задирает юбку...
Я окаменел.
Состояние, будто мне в сердце заколачивали гвозди. Со всей дури сбросил лэптоп со стола. Его падение отозвалось грохотом.
Даже думать не хотел, что Даша с кем-то другим...Тряхнув головой, постарался прогнать мрачные картинки и унять бешеное сердцебиение. Ведь понимал, что просто не выдержу, не смогу жить, зная, что она с кем-то другим, просто-напросто спущу тормоза...
Я взял в руки бутылку коньяка, прямо из горла сделал обжигающий глоток. Какого хрена, Даша, ты засела в моём сердце? Остановил в себе удушающий порыв бросить всё к черту, поехать в Киев и силой забрать Дашу с собой.
Душное пространство кабинета давило, угнетало, убивало. Ничто не корежило меня так, как тот факт, что не просто всё сломано, разрушено, уничтожено, а настолько погребено в руины, что откопать хоть полоску света уже нет надежды.
Открыв окно, я закурил сигарету. Никотин расползся по внутренностям, отдавая горечью. Что же делать? Где найти выход?
Листал в телефоне Дашины фотографии. Чёртов трус, так и не поднялась рука их стереть!
Но нет, всё, довольно!
Сделав очередную затяжку, поставил зеленую галочку в левом окне телефона. Кнопка " Удалить? "
Удалить!
Стало ли легче? Едва ли!
Я прислонился плечом к стене, бросил взгляд на лежавший на полу сломанный компьютер. Кошмарные мысли снова полезли в голову. Удалить таким радикальным способ их не получалось.
Схватив бутылку, направился в спальню. Удушливо-приторный аромат Аниных духов витал в воздухе. Внутри всё загорелось. Сейчас я был похож на потухшее пламя, только поднеси спичку, и вновь оно разгорится.
Непонятно зачем подошёл к зеркалу, начал рассматривать себя. Что же с нами со всеми стало? Сам себя ненавидел. Немыслимые ошибки приводили к изуродованной жизни.
Уселся в кресле, в спальне, растирал ладонями лицо.
– Ты чего? – дверь открылась, и Аня недоуменным взглядом обвела комнату глазами. Мой внешний вид "не тронь" был красноречивее любых слов. Аня прищурилась, сложила руки на груди.
– Рома, я надеюсь, ты не забыл, что скоро гости придут? – укоризненным взглядом уставилась на бутылку конька у меня в руках. Жена подошла, вырвала бутылку, покрутила.
– Хеннесси, – хмыкнула она, – не рано начинаешь?
– Что. Тебе. Надо? – я взревел, сейчас моя выдержка полетела ко всем чертям собачьим. Все мое грёбаное, мнимое спокойствие, державшее меня на плаву эти два месяца, испарилось. Мысленные картинки не прекращали крутиться в голове. В висках пульсировало. A Анино присутствие ещё больше добавляло запала.
– Рома, у нас через час гости будут. Ты разве не видишь, что домработница целый день у нас возится? – не обращая на мою грубость, ответила она.
А меня начало трясти. Какие, н..уй, гости? Сегодня я был у отца на кладбище, ему, если бы не авария, исполнилось пятьдесят пять лет, мать поседела за это время. Сегодня снова плакала, знал, что несколько дней прийти в себя не сможет. А жена закатила пир на весь мир!
– Тебе же плохо было? – с сарказмом бросил я и поднялся с кресла.
– А мне и сейчас плохо, – развернулась и с грохотом поставила бутылку на туалетный столик. Ну да, лучшая защита – это нападение. – Но я пригласила их давно. Некрасиво отменять.
– Кого "их"? – не меняя тона, спросил её.
– Друзей.
– Какие друзья, Аня? У моего отца сегодня день рождения! Я был на кладбище...
– Ром, – она быстро подошла, положила руки мне на плечи, я сбросил иx, – я всё понимаю, но его нет четыре года...
– Это мой отец, – заорал я, окончательно понимая, что Аня не тот человек, который в состоянии понять другого, – в тебе есть хоть что-то святое? Или все твои побрякушки мозг съели?
Выражение её лица изменилось. Жена сделала шаг назад, поджав губы. Поняла, что творит, но от задуманного отступать была не намерена.
– Ром, – обиженно пропела она.
– Что, Рома? – во мне всё бурлило. Сука, и где только были мои глаза? – Никаких гулянок. Не хочу никого видеть!
Хотел дотянуться рукой до бутылки, но Аня, уловив мой порыв, преградила мне путь, оперлась спиной o туалетный столик. Вытянула вперед руку.
– Не надо, – кратко бросила она.
Я отвернулся от нее. Прижал кулак ко рту. Тело трясло, но не от холода, а от раздражения и негодования. Главное, сдержаться. Беременным нужен покой.
– Аня, я просто тебя прошу, пока не поздно, обзвони всех и отмени, – напряженно попросил ее.
Да, черт, я ее просил! А что мне еще оставалось делать? Ей категорически запрещено нервничать, и я просто обязан обеспечить этот покой.
Ответа я не дождался, рванул балконную дверь на себя. Ночной шум с улицы ворвался в комнату.
– Ромочка, прости. Я просто давно их позвала...– меня скрутило от ее заискивающего тона, в котором нет ни капли жалости и сострадания.
– Аня, нет. Сегодня неподходящий день! – четко, твердо, безапелляционно громко заявил я.
– Нет, нет, нет. Ты что? Скоро все будут. Рома, это совсем не вариант, – зачастила она.
Я развернулся. Аня испуганно смотрела на меня. На голове волосы дыбом становились от всей этой ханжеской ситуации.
– Я сказал – нет! – и с силой захлопнул балконную дверь.
Жена дернулась. Дотронулась рукой до моего запястья.
– Рома, так нельзя. Я идиоткой буду выглядеть в их глазах.
– Аня, до тебя туго доходит? – возмущение нарастало. Я спрятал руки в карманы брюк.
Аня с мольбой продолжала смотреть на меня.
– Хорошо, хочешь видеть своих друзей? Пожалуйста. Но без меня. Я ухожу.
Я хотел выйти, но Аня сильно затрясла головой. А потом задышала. Сильно, громко. И всё это вылилось в плач.
– Не кричи на меня! – произнесла жена, немного придя в себя. – Ты никогда не думаешь обо мне. Проклятый эгоист! Сижу в четырех стенах, вечно одна, никому не нужная.
– Аня, прекрати, – скривился. Так уже все это осточертело. И кто бы говорил об эгоизме.
Жена вытерла слёзы, сложила кисти рук вместе.
– Твои подчиненные тебя видят больше, чем я, – продолжала всхлипывать она, ? мне хочется внимания, нежности, заботы. А в итоге что я имею? Ничего. – Развела руки в стороны.
"Нельзя срываться", – уговаривал себя. "Эта истерика пройдет. Уже не раз проходили." Взяв бутылку, cнова сделал глоток янтарной жидкости.
Жена скривилась, сморщив нос, но ничего не сказала. Мне не хотелось напиваться, знал, что алкоголь поможет в первые сутки, а потом только станет хуже. Но сегодня горячительное было мне крайне необходимым. Хотел прочистить мозги, заставить тело расслабиться из-за жуткого беспросветного эмоционального болота.
Аня начала ходить по комнате, положив одну руку на талию, а второй поглаживая уже большой живот.
– Тебя ничего не интересует, Рома. Только твой ребёнок и работа. Я чувствую себя хуже инкубатора.
В очередной раз хотел её поправить. Ребенок не мой, а НАШ. Но не стал.
– Аня....
– Для меня друзья, как глоток свежего воздуха, – слёзы текли из её глаз, жалостливо смотрела. – А сейчас ты меня бросаешь. Одну. Здесь. Я так больше не могу.
Как ей это удавалось? Простые слова врываются в сознание, переворачивают мозг, и я снова чувствую за собой вину. А я ведь говорил, что возвращаюсь только ради ребёнка. И не давал никаких гарантий нашему браку. Аня послушно кивала, соглашалась. А что теперь?
– Хорошо, – я тяжело выдохнул, сделал еще глоток и поставил бутылку на стол, – если тебе так нужны друзья....
Ей снова это удалось. Слёзы беременной женщины для меня были невыносимы. Дурацкое чувство вины. Отчасти, от недостатка внимания все и выливалось в истерики. Чёрт, но не мог я ей дать большего. Может быть, потом. Но не сейчас.
Понимал, что просто таким способом Аня давит на меня, играет, хочет сделать по-своему. Но смотреть на её слёзы было тяжело.
– Ты останешься со мной? Не уйдешь? – с надеждой провела пальцами по моему подбородку.
Я отвернулся от неё, облокотился руками об стену. Покачал головой.
– Спасибо, – Аня бросилась ко мне, крепко обняв со спины. Щекой прижалась к рубашке, от чего она сразу промокла от её соленых слёз.
– Не за что, – попытался отстранить жену, но Аня крепко обняла мой торс, не давая шелохнуться.
Каждый из нас плохо усваивал уроки. Одни и те же грабли с периодичностью в пару дней. Я давал слабину, а она этим пользовалась.
– Анечка....Простите... – мы одновременно дернулись, развернулись на звук. Домработница стояла в дверях и переминалась с ноги на ногу, – не знала, что вы заняты, – смущенно произнесла женщина.
Аня мельком взглянула на меня, отвернулась, незаметно вытерла остатки слёз на щеках.
– А, ничего страшного, – бросила она, – пойдемте, – не взглянув на меня, взяла женщину под локоть. – Вы уже взбили крем, как я хотела? – Анин голос начал теряться в недрах квартиры.
Фальшивое затишье позволило лишь на небольшое мгновение забыться, перевести дух и не наговорить много лишнего.
Бродил, как зомби, по комнате, наблюдал за бурной деятельностью, которую развела жена и понимал, в какой трясине я увяз. Шантаж со стороны Ани уже стал обыденностью. Мы ругаемся, она плачет, я её успокаиваю. И так по кругу. Предельно ясно я озвучил с самого начала – возвращаюсь ради ребенка! Я с ней был искренен. Да, я не люблю. Но Аня в прямом смысле схватилась за меня и пообещала, что не пожалею. Мы не пожалеем.
Как оказалось, на практике все гораздо труднее.
Аня появилась спустя десять минут. На секунду остановилась на пороге, взглянула на меня, а потом прошествовала в смежную комнату, служившую нам гардеробной.
Я остался сидеть на краю кровати. Устал. Просто устал и выдохся. Надоело лицемерие. Надело, что мучаем друг друга.
Жена стояла напротив полок с одеждой и выбирала платье. Прикрыв глаза, я слышал, как она отодвигает вешалки, открывает и закрывает ящики.
Понравившиеся наряды отрепетированными движениями Аня бросала на кровать. От ее платьев и костюмов у меня уже все рябило перед глазами. Сколько можно?!
– Ну, ты будешь переодеваться? – раздался ее голос.
Я повернул голову и вопросительно взглянул на жену.
– Рома, через полчаса гости придут.
– И что? Чем тебя не устраивает мой внешний вид?
– Костюм надень. В джинсах и рубашке не солидно как-то, – сыронизировала она.
Вот это новости. Ну, прямо не её подруги, а королевская свита ожидается.
– Если тебе стыдно, могу уйти, – я закинул руки за голову, облокотился о спинку кровати и уставился на потолок.
Аня прошлась размеренным шагом, обошла кровать, подошла ко мне, и ядовитая улыбка засверкала на её лице.
– Я не доставлю тебе такого удовольствия, милый мой супруг, – делая акцент на слове "милый", – нашу семью не обсудил только ленивый. Знаешь, с меня довольно.
Я опешил от её внезапной смены настроения. Недавно она рыдала, просила, умоляла. А сейчас надменно стояла и скалилась. И снова на стороне нападающих. Маятники её настроения качались из стороны в сторону. Неудачный шаг – и опять скандал, обида, прощение.
Я опустил голову и только сейчас заметил, что Аня стоит передо мной в одном нижнем белье. Полупрозрачном, кружевном белье. Окинул взглядом ее фигуру. И никак. Как мужчина, мог сказать, Аня выглядела прекрасно, и беременность пошла ей на пользу. Но меня не вставляло. Совсем.
Жена по-своему оценила мой взгляд, прикусив губу, начала играть со своими волосами, наматывая одну прядь себе на палец. Меня чуть не передернуло от этой банальщины и вульгарности.
– Ром, мы ругаемся по пустякам, – она присела рядом, провела рукой по моей щеке, – давай уже мириться, – и наклонилась, скользнув губами по моим губам.
– Ань, – надавив слегка на плечи, я отодвинул ее и встал, – скоро гости придут, ты не забыла?
Незаметно тыльной стороной ладони вытер губы.
– Гости подождут. Мы важнее, – обхватив руками мои плечи, развернула к себе. Проворными пальчиками оттянула резинку бюстгальтера, расстегнув его. Отбросив его подальше, вплотную подошла ко мне. Ее налитая грудь вздымалась. Аня соблазнительно облизнула губы, схватив меня за пряжку ремня.
